Глава 7

      Драко Малфой точно так же плох, каким она его помнит.              Они закончили с книгами примерно к десяти вечера — оба уже слишком устали, чтобы продолжать работать. Гермиона сожалела, что организму нужен сон для функционирования, потому что знала, что, проснувшись, столкнётся с ни о чём не знающим Малфоем. В конце вечера, когда она бросала порох в камин, он остановил её, положив ладонь ей на плечо.              — Мы разберёмся, Грейнджер. Поспи немного, а утром сразу приходи ко мне.              Ничего добрее он ей в жизни не говорил. Ей показалось, что он искренне переживает и пытается унять тревогу, которая заметно мучила Гермиону весь день. Это был страх того, что она никогда не увидит завтра.              И вот теперь она стоит в его кабинете ровно в семь пятнадцать — Малфой говорил, что придёт именно в это время (сказал, по понедельникам любит появляться в отделе пораньше), — а у него хватает наглости высказать ей что-то по этому поводу.              — Серьёзно, Грейнджер, не насмотрелась на меня в Штатах и решила с утра пораньше пошляться по моему кабинету? — Малфой с усмешкой входит и опускается в кресло, задирая нос при виде пластикового стаканчика кофе, который Гермиона была так любезна принести ему.              Сделав успокаивающий вдох, она ставит стаканчик перед ним и смиренно садится напротив.              — Не припоминаю, чтобы предлагал тебе присесть.              Мерлиновы штаны, он всегда такой говнюк по утрам?              Гермиона выпрямляет спину и вздёргивает подбородок.              — Мне нужно поговорить с тобой, это срочно.              — И что это за ужасная ситуация требует моего внимания? Я потерял какие-то документы? Клянусь Цирцеей, если ты за отчётом… Сегодня всего-то четвёртое. Разумеется, бухгалтерия уже ломится мне в дверь.              — О, да прекрати ты! Годрик, что за придурок. И как я вытерпела с тобой вчера весь день, понять не могу.              — Опять ты за своё, Грейнджер. Раз уж ты осознала, что всё, что тебе от меня было нужно, это мелочь и глупость, беги отсюда, пожалуйста, чтобы я мог заняться нормальной работой.              Гермиона думает об этом и сомневается. Вчера они несколько часов провели в библиотеке и практически ничего не нашли. Нескончаемая головная боль вкупе с ранним подъёмом никак не помогают справиться с угрюмым малфоевским нравом. Может, сегодня ей лучше заглянуть в архив Министерства и отдохнуть от этого хорька.              От вчерашнего Драко она точно не нуждалась в отдыхе. Если честно, он просто превосходный напарник по исследованиям. После непростого обсуждения политики и геноцида он вёл себя сносно. Тихо, разумеется, поскольку оба были заняты другими делами, но не грубо и не жестоко.              Он весь день потратил на поиски информации, пытаясь помочь ей. Насколько им известно, петля влияет только на Гермиону, а жизнь Драко отлично продолжается и без неё. Тем не менее он безропотно согласился помочь.              А теперь этот придурок воротит нос от кофе, который она принесла, и Гермиона уже просто не в настроении, спасибо ему большое.              Сова влетает в дверной проём как раз в тот момент, когда Гермиона собирается уходить.              — Ох… Гарри и его дурацкие обеды. — Забрав у птицы записку, но даже не прочитав, Гермиона сминает её в кулаке и поворачивается к Малфою, огрызаясь на него: — Гарри отменил обед. Он говорит нам, что мы можем пойти вдвоём, а я говорю тебе: ешь сам. — С этими словами Гермиона вылетает из кабинета, оставляя ошеломлённого Драко одного.              Спустя несколько часов Гарри находит её в архиве. Взглянув на часы, она осознаёт, что уже почти полдень.              — Драко сказал, ты очень расстроилась, что мне пришлось отменить обед. Я просто хотел извиниться. Знаю, у тебя были непростые выходные, я не хотел разочаровывать…              — Ой, Гарри, перестань, — Гермиона смотрит на него с таким лицом, на котором не читается ни капли раздражения. — Мне плевать на этот чёртов обед, ладно?              Последние два часа она потратила на чтение теории, лежащей в основе магии времени, что, мягко говоря, не помогло. Как правило, при использовании принципа маховика времени волшебник возвращается в прошлое, а в настоящем остаётся его изначальная версия. Разумеется, Гермиона уже знает это по своему опыту пользования маховиком ещё на третьем курсе, но чего она не может понять, так это почему сейчас этот принцип не работает. Похоже, по её профессиональному и научному мнению, мистер Бейкер всё испортил.              — Гермиона, у тебя всё нормально? — Гарри выглядит удивлённым её вспышкой гнева, поэтому она делает глубокий вдох.              — Всё нормально, Гарри. Нет… Знаешь что? — Гермиона переводит дух и поспешно решает выпалить: — Нет, не нормально. Вчера я попытала удачу с Драко, сегодня посмотрим, как обстоят дела с тобой. У тебя всегда уникальный подход.              Взгляд Гарри становится ещё более непонимающим, и Гермиона откладывает том, который держит в руках, жестом приглашая его присесть на очень неудобный министерский стул слева от неё.              — Что-то случилось в Нью-Йорке, Гарри, и я пытаюсь выяснить, что именно.              Он задумчиво морщит лоб.              — Ты про ту стычку с Бейкером? Ты пострадала?              Отрицательно покачав головой, она наклоняется вперёд и понижает голос:              — Думаю, это из-за маховика. Я проживаю этот день снова и снова. Уже несколько дней. Для меня после Нью-Йорка прошло уже несколько дней. Кажется, это уже восьмой мой понедельник.              Гарри втягивает воздух сквозь зубы.              — Гермиона, это… ну, очень плохо.              Она ничего не может с собой поделать. Она смеётся. Это какое-то облегчение — урвать момент юмора в таком хаосе.              — Боже, Гарри, я люблю тебя, но вовсе не такую гениальную мысль я от тебя ждала.              Он тихо посмеивается, признавая, насколько бесполезным было его изречение, а затем спрашивает:              — Ты уже нашла что-нибудь? — Гарри указывает на стопку пергаментов, книг и свитков, разбросанных у ног и на маленьком столике перед ней.              — Ничего. Только куча причин, почему такого не должно было произойти.              — Малфой знает?              Гермиона снова качает головой.              — Больше нет. То есть… не в этот раз. Я рассказывала ему вчера. И то только потому, что он оказался рядом, когда я наконец-то всё поняла. Я целую неделю приходила сюда, думая, что дни идут своим чередом, и не замечая, что просто заново проживаю один и тот же день. Кажется, это что-то говорит о том, насколько плоха моя рутина, — она посмеивается над собой.              — А сегодня ты ему скажешь? Он может помочь?              Скрестив руки и закинув ногу на ногу, нервно притопывая, она ворчит:              — Нет. Я пришла к нему утром, как он и просил, а он мне, как обычно, досадил. Я решила сама разобраться. Вчера он всё равно ничего не нашёл.              Гарри, кажется, задумывается над её словами и неспешно говорит:              — Мне кажется, лучше не рассказывать слишком многим. — Она кивает, соглашаясь с ним, и он продолжает: — Хотя у Малфоя имеются внушительные ресурсы. В смысле… ты вообще видела его библиотеку?              Она фыркает:              — Ну, до вчерашнего дня не видела. То есть сегодняшнего, которым я жила вчера. Вот тебе игры разума, — бормочет Гермиона. — Сегодня, но не в это сегодня он отвёл меня в поместье и мы, наверное, часов десять разбирали его тома по магии времени.              — У него вообще-то… понимаешь… есть другие источники, Гермиона. Я про тех людей, которых он знает.              — О, типа тех контактов Пожирателей смерти? — саркастически уточняет она, но Гарри бросает на неё осуждающий взгляд.              — Эти контакты привели нас к нужным лицам. У них может быть больше информации о том, чем занимался Бейкер.              Неплохое замечание, Гермиона вынуждена признать, но она не желает этого делать, а выбирает совершенно новую тактику:              — Бейкер. Я могу увидеть Бейкера? Может, если он расскажет мне, как ремонтировал…              Гарри перебивает её:              — Я не могу устроить вам встречу сегодня. Он на проверке в Азкабане. Ты же знаешь, они помещают на карантин на целых двадцать четыре часа и снимают там проклятия. Никаких посетителей, даже следователей, до завтра.              — У меня нет времени до завтра, Гарри. У меня нет завтра.              Он выглядит серьёзным и напряжённым, и Гермионе не нравится, что она его нагружает, но вообще-то это не та помощь, без которой она сможет прожить остаток своих дней. Буквально.              — Я посмотрю, что можно сделать. Может, попробую пройти к нему к концу дня, раз уж фактически ты привела его прошлой ночью.              — Как угодно. В любое время, когда они разрешат, я буду здесь. Только не уверена, сколько у меня времени, насколько поздно я…              — В смысле?              — Каждую ночь, — объясняет Гермиона, — я засыпала как обычно. Около одиннадцати, наверное, и каждый раз будильник звонит в шесть. Я не знаю, в какой момент петля возобновляется. Хотя, если подумать, может, именно поэтому я просыпаюсь такая вымотанная и с безумной головной болью. Я же не могу нормально выспаться.              — Может, тебе всё-таки прилечь, — предлагает Гарри.              Она пожимает плечами, желая, чтобы у неё и правда была такая возможность.              — Не могу. Будильник срабатывает в одно и то же время. Я могла бы попытаться не ложиться, но я так мало отдыхала… С трудом держусь даже до одиннадцати. Наверное, можно попробовать Бодроперцовое… — Гермиона принимает задумчивый вид. — Интересно, а что будет… когда петля замкнётся, я имею в виду. Я что, просто моргну и окажусь в постели? Я уже заинтригована. И немного нервничаю, конечно, но…              — Я в любом случае, — прерывает он её размышления, — сделаю всё, что смогу, чтобы добыть тебе пропуск к Бейкеру. Если придётся, я передам это Кингсли. Я просто не хочу никого привлекать, пока мы не узнаем больше.              Гермиона соглашается с ним.              — Просто сделай сегодня, что сможешь. Если не получится, завтра я попрошу тебя об этом пораньше, чтобы у тебя было больше времени. Я пока и дальше буду рыться в архивах и смотреть, как далеко получится продвинуться.              Гарри встаёт, говоря, что позже вернётся и проверит, как у неё дела.              — Я скажу, если что-нибудь найду. Спасибо, Гарри.              Он окидывает её взглядом, полным нескрываемого беспокойства, и направляется к двери.              Гермиона ныряет в чтение ещё на несколько часов, прерываясь только дважды, чтобы сходить в дамскую комнату и пополнить запасы чая, пока Гарри не возвращается к ней в конце рабочего дня.              — Есть успехи? — По его лицу она уже может сказать, что нет, но ей показалось вежливым начать разговор так.              — Нет, никаких. Даже мой допуск недостаточно высок. Кингсли может, поэтому напиши мне завтра, как только проснёшься. Я сразу займусь этим.              Она ухмыляется, подначивая его:              — Джинни понравится. Проснуться от стука совы в шесть утра?              Гарри пожимает плечами:              — Она уже привыкла. Жизнь мракоборца и всё такое. Но, похоже, до сих пор терпит меня.              Мгновение они сидят в тишине, пока он не спрашивает:              — Ты тут остаёшься? Уже половина восьмого.              Гермиона смотрит на него широко раскрытыми глазами — она совершенно не чувствует времени.              — Правда? Да… Наверное, останусь ещё ненадолго. Времени у меня сейчас и мало, и навалом. Хочу распределить его правильно.              Он усмехается, но, когда встаёт уйти, серьёзно смотрит на неё:              — Мне так жаль, что с тобой случилось такое, Гермиона. Просто позволь мне помочь, хорошо? Приходи ко мне первым же делом.              Смотря Гарри вслед, Гермиона вспоминает, что Драко говорил ей почти то же самое. Она здесь уже несколько часов, как и в поместье, и почти ничего не нашла о магии времени, кроме теории и практического применения стандартного маховика. Что ей нужно — так это более творческое мышление. Революционный подход.              Уже поздно, когда в здании гаснет весь свет и только её настольная лампа остаётся служить ярким маяком в сгустившейся темноте. Возможно, уже полночь? Мысли становятся всё более расплывчатыми по мере того, как накатывает усталость. Она не уверена, когда именно, но в конце концов решает дать глазам отдохнуть, по старинке положив голову на сложенные на столе руки. Everytime I think of you… Чёртов кавер Frente.              Гермиона со стоном отрывает голову от привычной подушки и сетует на вселенную.              Пора начинать новый день.