Глава 17

      Пообещать Драко не совершать ничего необдуманного, а после тут же кинуться осуществлять свой план? Это, наверное, самое сложное, что ей когда-либо доводилось делать.              Второе место по сложности занимает воплощение этого самого плана в жизнь.              Стоит только достать работающий маховик времени, как её мигом приговорят к поцелую дементора. На поиски уходит почти весь день, но всё же она с задачей справляется.              Даже с учётом того, что перемещение портключом занимает секунды, к тому моменту, как Гермиона заполучает маховик, уже вечереет. То, что она вообще смогла это сделать, тогда как у Бейкера с этим были проблемы, многое говорит о её репутации и репутации Гарри Поттера. Гермиона заверяет мистера Хошикари из японского консульства волшебников, что к ним её привели важные дела мракоборцев и что артефакт будет использован со всей ответственностью и осторожностью. Письмо, которое Гарри написал без лишних вопросов, даёт на это все основания.              Пожалуйста, окажите мракоборцу Грейнджер любую возможную помощь, в данный момент она выполняет ответственное задание. Мы оценим ваше содействие и рассудительность. У неё наивысший уровень допуска к информации и инструментам для достижения цели.              Оборотное зелье, нужное для исполнения плана, достать оказывается гораздо проще. Профессор Снейп не без насмешек, но соглашается дать флакон из личных запасов в обмен на обещание избавить его от «проклятой встречи выпускников». Гермиона замечает полуобнажённую Луну Лавгуд, бодро поедающую хлопья на островке кухни, на что, уходя, вскидывает бровь. Снейп дьявольски ухмыляется и захлопывает дверь у неё перед носом. Это объясняет, почему пару дней назад, когда они переговаривались по камину, его настроение внезапно улучшилось.              Она уверена, Драко сейчас в панике, но старается не думать о том, что разрушает его доверие. Когда она уходила, по его лицу было видно, что он не до конца поверил её оправданиям. К счастью, он и не вспомнит о её предательстве. К счастью и несчастью одновременно.              Гермиона делает глубокий вдох и поворачивает зачарованное устройство, отправляясь в прошлое. Она переносит себя на день назад, надеясь оставить нетронутыми как можно больше деталей своего будущего.              Поездка в Нью-Йорк отнимает много времени. Гермиона передвигается магловским способом, стараясь не оставлять магических следов каминными сетями или портключами. Она приземляется в международном аэропорту Ла-Гуардиа и отправляется в город. У неё в запасе всего пара часов.              Найти того злополучного магла, ловящего такси, на удивление легко. Перед тем как решить перехватить её машину, этот мужчина, видно, уже долгое время стоял на улице. Он больше не кажется ей самоуверенным типом. Точно не таким, кто делает бесстыдные предложения незнакомкам. Сбивая его Конфундусом с толку, Гермиона быстро дополняет зелье одним вырванным волоском и ждёт подходящего момента.              Когда же момент настаёт, она напускает на себя лучшую из своих ухмылок, имитирует сносный акцент и кричит:              — Эй, леди! Вы едете или нет?              Она видит, как её второе «я» с отвращением поднимает глаза, и готовится к правдоподобному спектаклю.              — Да, еду. — Мерлин, она всегда так высокомерно разговаривает?              Гермиона окидывает своё же тело мужским взглядом и предлагает:              — Ну, тогда, может, поделишься такси? Куда направляешься, милая? Я не против сделать небольшой крюк…              А теперь самое сложное. Притворяясь, будто не замечает презрения своего «я» из прошлого, Гермиона в теле мужчины придвигается ближе и слегка касается своей спины, делая вид, что хочет помочь сесть в машину. Как можно незаметнее она опускает завёрнутый в лист пергамента флакон в карман своего элегантного делового пиджака.              Она едва успевает бросить на руки своего «я» беспалочковое заклинание, которое не даст прикоснуться к маховику времени. Гермиона из прошлого сможет взять маховик, но только так, словно на ней хирургические перчатки. Она надеется, это поможет.              Как только план исполнен, Гермиона оттесняется в сторону Драко, который встаёт между ней и её вторым «я».              — Запрыгивай, любимая. Давай не будем заставлять водителя ждать.              Ей больно его видеть. И всё же Гермиона не может не почувствовать прилив нежности, потому что даже тогда, когда она была для Драко ходячим кошмаром, он всё равно пришёл ей на помощь, как джентльмен. Она встречается взглядом с другой Гермионой, которая будто хочет что-то сказать, но момент быстро упускается, и их разделяет захлопывающаяся дверь такси.              После этого Гермиона уходит. Она знает, что у неё совсем немного времени, прежде чем план либо сработает, либо она поймёт, что обрекла себя на вечный ад.              Выпив чашечку кофе, Гермиона добирается до Центрального парка, наслаждаясь красотой жизни. Все будничные детали бытия вмиг окрашиваются яркими, насыщенными красками. Нет места глубоким раздумьям, когда можно слушать смех ребёнка или представлять себя на месте пожилой влюблённой пары, проходящей мимо. Мир здесь гораздо более спокойный, но не менее глубокий. Дуновение ветра ощущается обнажённой кожей, звуки машин вдалеке знаменуют хаос и вибрацию дней множества людей, а ритм дыхания является сутью жизни.              Она совсем одна. Всего лишь симпатичная шатенка на скамейке в миллионном городе. Спрятанная в тени деревьев, едва освещённых лунным светом, в один момент она ведьма, которая боится, и любит, и смеётся, а уже в следующий…              «Я люблю тебя, Драко».              …она исчезает.              — Почему ты меня не подождала? — огрызается Малфой.              — Нельзя просто ждать, когда в деле замешан маховик. Он мог в одно мгновение исчезнуть куда угодно.              — Напарники, Грейнджер. Мы с тобой чёртовы напарники. Используй зачарованный галлеон в следующий раз. Он тебе дан не просто так. — Малфой рывком усаживает Бейкера на пол и накладывает дополнительные заклинания, чтобы быть уверенным, что тот не сможет освободиться. Маховик лежит рядом, поблёскивая в тусклом свете.              Гермиона наклоняется к нему, но Малфой кричит:              — Нет! Не надо! Не трогай. Мерлин, Грейнджер, как ты войну пережила? Чёрт бы побрал этих безрассудных гриффиндорцев…              — Я его уже трогала, Малфой. Он сломан. Этот крутил его как сумасшедший, и мы оба ещё здесь.              Он поджимает губы, а Гермиона видит лишь мальчика, который изо всех сил пытается найти причину раскапризничаться.              — Таков протокол.              Она закатывает глаза, но всё же левитирует маховик палочкой в сумку, на всякий случай заворачивая его в старый полосатый шарф, который носит с собой.              Бейкер ещё бормочет что-то о маховике, не в силах поверить, что тот не сработал. Он продолжает говорить сам с собой, пока Драко и Гермиона достают аварийный портключ и готовятся к перемещению. Они работают вместе всего пару дней, а это уже одна из самых успешных миссий в истории ОМП.              По дороге домой у Гермионы в голове звучат слова Бейкера. Представить осязаемую концепцию времени и последствия его изменения немного сложно даже для её блестящего ума. Она наливает себе бокал вина и снимает туфли.              Следующий на очереди пиджак — Гермиона сбрасывает его с плеч, как вдруг чувствует лёгкий вес, которого там быть не должно. Она достаёт из кармана завёрнутый в пергамент пузырёк.              Гермиона,       Если читаешь это, значит, зелье хоть на что-то сгодилось и удержало мои воспоминания в твоей временной линии.       Я — то есть ты — на несколько недель застряла во временной петле. Эти воспоминания ответят на все твои вопросы. Единственный способ, который я нашла, чтобы вытащить нас, был вернуться к самому началу петли, не дав тебе вообще создать её.       Я хочу, чтобы ты знала несколько вещей. Во-первых, твоя дружба с Роном гораздо ценнее ваших мелких обид. Во-вторых, ты должна найти родителей. Они, конечно, будут удивлены. У них возникнут вопросы. Но в конце концов они примут тебя. Возможно, даже снова полюбят, если ты проявишь терпение. Ты будешь нужна сестре, когда она получит письмо. У неё уже были выбросы стихийной магии. Не заставляй её проходить через всё это в одиночку, как пришлось тебе.       В-третьих, и это, возможно, самое важное, что ты должна знать: Драко Малфой — самый замечательный волшебник в твоей жизни. Я знаю, о чём ты думаешь, — перестань. Посмотри воспоминания.       Вот увидишь.       Как только встретишь его, пожалуйста, передай ему вторую записку.              Гермиона разворачивает пергамент, вложенный в первую записку. Она борется с паникой и недоумением, преодолевая сильное любопытство, но решает, что это не будет считаться вторжением в чужое пространство — она ведь якобы сама написала письмо, верно?              Драко,       Знаю, я люблю командовать и со мной трудно. Знаю, ты думаешь, что я тебя ненавижу. Но у нас могло бы получиться что-то по-настоящему особенное, если бы только мы оба дали волю чувствам. Ты — единственная причина, по которой я жалею, что разрываю петлю. Я не могу смириться с мыслью, что всё это будет потеряно и ты снова возненавидишь меня, поэтому умоляю тебя, пожалуйста, помоги мне. Будь терпелив со мной. Сделай так, чтобы мы снова нашли друг друга.       Я люблю тебя.       Гермиона              Она с непониманием смотрит на флакон, чувствуя себя потерянной. Уже слишком поздно что-либо предпринимать, время за полночь, и для грандиозного приключения она слишком устала, но завтра первым делом Гермиона найдёт Омут памяти и заглянет в эти так называемые воспоминания. Ей по натуре присуще сомневаться и не доверять никому, но это её почерк, и вся эта история кажется слишком продуманной, чтобы не быть правдой. Завтра первым же делом, думает она. Поставит будильник, как обычно, и выяснит, что там в этом предполагаемом будущем.

***

             — Гермиона!              Поднимая взгляд, она видит, что Драко несётся к ней, чуть ли не расталкивая всех ведьм и волшебников. Гермиона никогда не видела его таким нервным, не считая, может, некоторых воспоминаний, которые оставило ей её будущее «я».              Гермиона проснулась в шесть утра под мелодичный кавер «Bizarre Love Triangle» и тут же перевернулась на другой бок, чтобы ещё немного поспать. Голова у неё раскалывалась. Глаза распахнулись уже через несколько мгновений, когда она вспомнила, что у неё есть флакон с воспоминаниями об одном повторяющемся дне. Она проверила пузырёк на наличие тёмной магии или следов проклятия, но ничего не обнаружила.              Затем Гермиона связалась по камину с Хогвартсом и вскоре уже стояла в кабинете директора и просила об одолжении.              — Простите, что так внезапно. Я просто хотела просмотреть воспоминания, а это не совсем касается мракоборцев.              Макгонагалл отмахнулась от её извинений:              — Уверяю вас, никаких проблем. Пожалуйста, не стесняйтесь пользоваться моим кабинетом. Я буду присматривать за студентами на завтраке, а потом у меня два урока, так что у вас будет возможность побыть одной.              Гермиона благодарила судьбу за то, что кабинет был в её распоряжении. Она вынырнула из Омута памяти так, словно пережила эмоциональную мясорубку. Долгие дни другая она жила в страхе и боролась с потрясениями, а самое душераздирающее из всего этого — прощание с Драко Малфоем, которое не давало ей покоя.              «Мы найдём способ, Гермиона. Не сдавайся, чёрт возьми».              «Драко, я ведь не умру, — терпеливо уговаривала она его. — Та я из Нью-Йорка просто будет жить дальше, как должна была жить я».              «Я не знаю ту версию тебя! — кричал он, но Гермиона понимала, что его гнев был лишь маской, скрывающей глубокую боль. — Я не знаю её, а она не знает меня. Я знаю эту Гермиону. Мне небезразлична эта Гермиона», — тихо умолял он, пока она таяла в его объятиях и слёзы текли по щекам во время их прощального поцелуя. Гермиона увидела, как солгала ему тогда, заверив, что быстро вернётся из Министерства, хотя на самом деле отправилась в прошлое.              Ей удалось посмотреть лишь небольшую долю того, что похоже на бесконечный ворох воспоминаний. Этого немногого было достаточно, чтобы почувствовать, как разбилось её сердце.              Она покинула Хогвартс с комом в горле и сжавшимся желудком, а ранним вечером уже сидела у себя в кабинете. И даже неясно зачем. Гермиона говорила Гарри, что пойдёт в Хогвартс для проведения некоторых исследований, — он бы точно понял, если бы она просто взяла выходной. А Драко… Ну, ему должно быть всё равно, где она. По крайней мере, она так думала.              Почти весь день Гермиона прокручивала в голове увиденное, впитывая избранные воспоминания, стремясь понять их, записывая их в свою библиотеку знаний, как будто они её. А они действительно её — какой-то из её версий. Трудно прочертить грань между «тем, что могло бы быть» и в то же время «тем, что было на самом деле». Реальна ли увиденная ею жизнь так же, как та, которую она живёт сейчас?              — Малфой? — Гермиона с трепетом следит за его шагами, не зная, что он сделает, когда доберётся до неё. Она думала передать ему записку и поделиться всей доступной информацией. Только он выглядит слишком сердитым, так что ей нужно как-то примирить того человека, которого она видела в воспоминаниях, с этой его версией. Этот Малфой только что вернулся с ней из Нью-Йорка и, кажется, очень зол из-за того, что она… что? Опаздывает на работу? Почему он так рассержен?              — Как ты могла?! Я везде тебя искал!              — Я… Что? — Гермиона в шоке и стоит неподвижно, когда он подходит к ней и крепко, но как-то нежно хватает за плечи.              — Где ты была? — Драко вглядывается в её лицо, отчего дыхание учащается вместе с пульсом. Он переживал за неё? Большим пальцем он гладит щёку и шепчет: — Я думал, что потерял тебя. Я был уверен, что ты…              Он замолкает, и только когда его губы соприкасаются с её губами, Гермиона понимает, что происходит. Она чувствует столько же облегчения, сколько и страха перед тем, что сейчас должно случиться.              — Драко, — пытается сказать она, осторожно отстраняясь.              — Гермиона, — выдыхает он, точно молитву, и она чувствует, как подкашиваются колени.              — Ты помнишь? Ты знаешь о временной петле?              Он растерянно отодвигается.              — Конечно, знаю. Мы же виделись днём. — Драко замолкает и убирает руки с её плеч. — Ты сделала это, — ровно произносит он. — Ты другая… Ты не та Гермиона.              Необъяснимо, но её глаза наполняются слезами, и она чувствует прилив вины и стыда, словно что-то украла у него. У них обоих.              Гермиона тихо рассказывает ему всё, что может.              — Я… я вернулась… другая я. Она не дала мне прикоснуться к маховику и… отдала это. — Достав из кармана записку и пузырёк, Гермиона показывает ему клубящиеся воспоминания и пергамент. — Тебе тоже есть.              Драко берёт протянутое письмо и начинает читать. Он пристально смотрит на пергамент и делает несколько глубоких вдохов, а через некоторое время указывает на флакон и спрашивает:              — Ты их смотрела? Её воспоминания.              Она кивает:              — Не все. Этим я и занималась почти весь день. Я… я чувствую, что потеряла что-то важное. — Из глаз продолжают течь безмолвные слёзы, и она не может удержаться от извинений: — Прости.              — У меня был всего один день, — горько говорит он. — Ты ворвалась в мою жизнь всего девять часов назад и каким-то образом практически заставила меня влюбиться, просто сказав, что я должен это сделать.              Она пытается хмыкнуть, но выходит больше похоже на всхлип:              — Я такая командирша.              Его ответный смех тоже слаб и печален. Драко смотрит на неё самым искренним взглядом и чётко произносит:              — Я умолял тебя не уходить.              — Я знаю, — шепчет она. — Я видела. А теперь… я не понимаю, что мне делать.              Вдруг ей в голову приходит мысль.              — Как так вышло, что ты помнишь? Если бы я всё изменила, ты бы никогда не узнал, что я застревала в петле.              Драко достаёт из кармана очень знакомый флакон. Он появлялся в тех воспоминаниях, которые Гермиона успела просмотреть.              — Это…              — Зелье. Когда ты ушла Мерлин знает куда, я всё думал, может, стоит попробовать его ещё раз. И потом я подумал, если ты натворишь что-то глупое, хотя ты это и сделала… так вот, возможно, оно как-то поможет мне. Не даст мне двинуться по временной линии дальше, пока ты в петле. Я думал, может, это как-то разорвёт её, изменит, привяжет меня к сегодняшнему дню, не отрывая от хода времени. А когда ты ушла, у меня появилось чувство, что ты сделаешь что-то безумное. И вот мы здесь.              У Гермионы голова идёт кругом. Драко принял изменённое, неиспытанное зелье, когда подумал, что она покинет его. Тотчас воспоминания, которые она только что увидела, обретают смысл. Она влюбилась в него так быстро, без сомнений, и неудивительно почему.              — Я любила тебя. Я это видела… почти что чувствовала. И воспоминания… Мерлин, Драко, как я могла не влюбиться? Ты самый противоречивый, притягательный, проницательный…              — Эти прилагательные мне нравятся гораздо больше, чем те, что достались Уизли, — перебивает он, и она смеётся, вспоминая, как всего неделю назад прокляла их партнёрство и разразилась в адрес Рона целой тирадой. И это, рассуждает Гермиона, исходя из уроков, извлечённых из избранных воспоминаний, — ещё одни отношения, которые ей нужно спасти.              — Всего день прошёл. Я начал влюбляться в тебя всего за один чёртов день. Кажется, не так уж много времени мы потеряли… да? — Драко вглядывается в её лицо в поисках подтверждения, а она, наконец, видит перед собой того искреннего и открытого мужчину из воспоминаний.              Гермиона несмело кивает. Она будет оплакивать навечно потерянные недели с ним, а для него же их история — это всего несколько часов.              — Ты не хочешь… увидеть их? Воспоминания? Я посмотрела только несколько. Это нечто. — Она прикусывает губу и добавляет: — Они такие же твои, как и мои.              Драко задумывается — она уверена, он откажется, — но всё же протягивает ей ладонь. Гермиона наблюдала за их понедельниками лишь со стороны, но что-то в прикосновении к нему напоминает ей о доме.              — Думаю, хорошая мысль, — соглашается он. — Может, выпьем кофе по пути? Я знаю…              — Кафе за углом? — заканчивает она за него.              Драко вопросительно приподнимает бровь.              — Я чувствую, ты меня ставишь в невыгодное положение.              Она улыбается.              — Обещаю не злоупотреблять.              Какое-то время они молчат и уже почти добираются до места, когда Гермиона резко останавливается и тянет его за руку.              — Драко?              Он смотрит на неё с вопросом, а она, воспользовавшись моментом, нежно целует его в уголок рта.              — Я не хочу терять время. Я видела, какой ты, и… хочу, чтобы ты знал, я… я не против. Попробовать. Узнать тебя. Я просто не хочу, чтобы мы просто упустили это.              Она не слишком красноречива, но Драко, кажется, всё понимает.              — Не упустим, — заверяет он. — Я тебя в любом случае больше не отпущу, это даже не обсуждается. — Ухмылка Драко больше не кажется ей злой — скорее, дьявольской в лучшем смысле этого слова.              Довольная, Гермиона следует за ним в кафе, в котором они, оказывается, часто бывали. Она следует за ним навстречу неизвестному будущему.