Часть 12

Сакура сняла сандалии и осторожно поставила их возле входной двери. Она прошла босиком по изношенному ковру, отстраненно смотря вперед. Сквозь высокие решетчатые окна солнечные лучи падали ей на пятки. Сделав пару неуверенных шагов, она подняла глаза на живопись на дальней стене. Легкий сквозняк продул по ее волосам и качнул ряды раскрашенных флагов и фонариков, свисающих с остроконечного потолка. Это был маленький храм, построенный на скромные доходы людей, которые раньше жили у подножья холма. Теперь их дома были заброшены и пусты. Жители округи вот уже почти пол года дремали в коконах высоко над крышей храма. Даже без роскошного декора и дорогой утвари, в скромном храме царили уют и покой. Здесь чувствовался дух святости, который не нуждался ни в богатстве, ни в роскоши. Сакура сглотнула, опустив глаза. Она никогда не была религиозной. У нее не было к этому особого интереса, да и все время уходило на учебу и изучение ниндзюцу. Она совершенно не знала, как вести себя в храме, и не помнила, сколько шагов нужно сделать, чтобы подойти к скромному месту для молитвы. Но, движимая болью в сердце, она все равно шагнула вперед, мягко и бесшумно ступая по старому ковру, словно извиняясь за свое вторжение. Сакура упала на колени в центре ковра, опустив голову так, что лоб коснулся пола и закрыла глаза. Спокойствие и тишина вокруг нее нарушались еле слышными завываниями ветра снаружи. Она наслаждалась этими звуками, вдыхая ароматы старого дерева и ткани; увядшие запахи благовоний, сожженных еще до войны, согревали нос. На мгновение покой заполнил пустоту в ее груди, но вскоре Сакура сжалась в комок, ее голова опустилась еще ниже, она сильнее зажмурила глаза. Ее лицо скривилось от внутренних переживаний, руки скользнули вверх, к плечам, и она чуть задрожала, судорога от напряжения пробежала по ее скрюченному телу. Она не должна ничего просить, она знала это. Единственное, что она помнила, так это то, что сюда приходят не для того, чтобы попросить ками о чем-то. Но ее переполняло отчаяние, и Сакура все равно загадала желание, потому что тревоги и сомнения мучили ее душу. Пожалуйста, пусть все это закончится так, чтобы никто не умер. Воспоминания, свежие в ее памяти, продолжали причинять боль, и Сакура стряхнула слезы, собравшиеся на глазах. Сегодня она увидела много снов. Сотни, многие из которых запечатлелись в ее сознании, как будто они приснились ей самой. Эти образы до сих пор стояли у нее перед глазами. Она погрузилась в них, плавая в реке снов Цукуёми, пока сама чуть не утонула, и только мощное влияние и бдительное око Мадары не позволили ей затянуться в жадный поток Божественного Древа. Лица всех ее близких, оказавшихся в ловушке снов, все еще преследовали ее, но на каждом она увидела удовлетворение и умиротворение. Некоторых из них она никогда не видела такими счастливыми. Ложь, все мечты — ложь, но теперь Сакура осознала их завораживающую красоту. Прижавшись лицом к ковру и сдерживая слезы, она прижала ладони к глазам, желая, чтобы эти образы исчезли из ее памяти. Ее тревожили противоречивые чувства, а именно то, как давала трещину ее ненависть к Бесконечному Цукуёми. Что бы она ни говорила себе, она не могла отрицать, что все эти счастливые лица были полной противоположностью ее воспоминаниям о том, какими она видела их в последний раз много месяцев назад… тогда они были мрачными, тревожными, некоторые откровенно испуганными. Тогда все готовились к войне и своей возможной смерти. Сакура тупо посмотрела на свои заплаканные ладони. Она не могла отрицать того, что увидела. Каждый из тех, кто оказался в Бесконечном Цукуёми, был сейчас счастлив. Она прижала руки к сердцу, со стиснутыми зубами стараясь подавить боль. Нет… она не могла этого принять. Ее друзья, ее семья, все они оказались в ловушке, их настоящие тела были связаны в коконах. Не имело значения, насколько они были счастливы, что они встретились со своими любимыми — Цунаде с Джирайей, Тентен с Неджи. Не имели значения и нелепые сны, как Ино была в восторге от конкурирующих за нее женихов. Или печальные моменты у других, например, как Ямато наконец-то был окружен любовью и семьей. Все это не имело значения, потому что все это было ложью. Верно? Сакура подняла голову, ее покрасневшие глаза скользнули по выцветшим символам на стенах, изящным мазкам кисти. Некоторые из символов показались ей знакомыми. Чтобы успокоиться, она начала рассматривать настенную живопись и изгибы искусной драпировки ткани, наблюдая за прекрасными линиями бурлящего моря. Наконец ее сердцебиение замедлилось, а слезы начали высыхать. Глубоко вздохнув, она снова опустила голову, глядя пустым взглядом на красный ковер, на котором стояла на коленях. Как так получилось: то, что она считала неправильным, теперь казалось таким верным? Но как можно было сомневаться в ложности Бесконечного Цукуёми? Сочувствовала ли она тем, кто живет сейчас идеальной жизнью в мире снов. Сакура вспомнила Мадару и снова закрыла глаза. Он ничего не сказал, когда она очнулась от просмотра снов. Он молча разорвал её временную связь с Божественным Древом и отвернулся с таким самодовольным видом, как будто был уверен, что сейчас она полностью уверовала в правильность его дела. Как будто это было несомненно, стоило увидеть его действие во всей силе. Сакура сжала кулаки, вспоминая, как наорала на него тогда. Ссора между ними усугубилась еще тем, что память клона передалась ей сразу же после того, как она вышла из снов. Она была в бешенстве: свежие воспоминания о горячей крови на ее руках, когда она отчаянно залечивала раны Обито, смертельная бледность его лица, когда он снова чуть не умер, его тяжелые раны от рук Мадары врезались в ее сознание и разожгли огонь ярости. Она знала, что не может обвинить Мадару, потому что это выдаст то, что она обманом отправила клона к своей команде. Вместо этого Сакура направила свой гнев против Бесконечного Цукуёми, и ее спор с Мадарой довел ее почти до истерики. Сакура провела рукой по щеке, чувствуя смесь стыда и разочарования. Черный Зецу был прав, настаивала она. Разве ты не видишь, что он был прав? Кого волнует, что они счастливы в своих снах? Они умирают! Божественное Древо, как он и сказал, высасывает из них чакру. Ты не спаситель! Ты хочешь править миром мертвых? Их яростный спор дошел до того, что Сакура начала выплескивать свой гнев на ветках, разбивая их в отчаянной попытке освободить жертв, но белые ленты снова поймали падающих мечтателей и запечатали их обратно в коконы. Мадара удержал ее, но она вырвалась на свободу с такой силой, что сломала ему обе руки — он ударил ее в ответ, его раны задымились, заживая сами по себе. Заметив этот маленький храм на вершине холма, Сакура в слезах и приступе злости сбежала, оставив позади Мадару и его угрозы. Сакура разочарованно вытерла слезы. Она все еще злилась, но теперь чувствовала, как чувство вины затуманивает зрение и колет глаза, как дым. Теперь она разрушила все отношения, которые успела построить с Мадарой. Шансы уговорить его мирно окончить войну снова растаяли, и на этот раз по ее вине. Сакура громко выругалась, запуская пальцы в волосы. Ей надо было лучше себя контролировать. Нельзя так выплескивать гнев на Мадару, как бы сильно она не злилась. А теперь она не только показала ему свою искреннюю ненависть к Бесконечному Цукуёми, но и ранила его. Ее реакция только подтвердила ее преданность Конохе и ее команде. Теперь он покончит с ней. Она разрушила свой собственный план, а также потеряла своего странного нового спутника и все потому, что не смогла сдержать свои эмоции. Чувство вины болезненно вспыхнуло в груди Сакуры, и она почувствовала неожиданное горе от этой утраты. Ее клон заверила Какаши, что она была с Мадарой только ради своего плана, но теперь это показалось ей неубедительным. Она покачала головой и села, еще раз вытирая глаза. Сакура не могла отрицать, что больше не считает Мадару просто объектом своего плана, и даже не своим врагом. Она не знала, кем он был для нее. Ни один ярлык не приходил ей в голову, особенно сейчас. По крайней мере, он с уважением отнесся к тому, что она решила сделать передышку в этом храме. Сакура сдержала бурлящие эмоции, моргая затуманенным взором, и окинула взглядом красивый маленький храм: элегантные фронтоны вырезанные вручную, картины, брызги цвета, успокаивающая симметрия. Хотя она не нашла здесь утешения, но чувствовала себя в безопасности. Как же хорошо, что Мадара не уничтожил этот храм. Часть ее никогда не хотела покидать этот комфорт, скрипучую тишину и выцветшие запахи благовоний, возвращавшие спокойствие ее смятенной душе. В любом случае, он, возможно, просто ждет, чтобы покончить с ней, как только она покинет храм. Сакура вздохнула. Как только она неизбежно выйдет наружу, Мадара бросит ее в Бесконечное Цукуёми в наказание за яростное сопротивление. Она боролась со слезами при мысли, что увидит теперь его только во сне. Стены маленького храма заскрипели на ветру, и Сакура посмотрела на нарисованные символы, лица и красивые картины с изображением природы вдоль главной стены. Она искала мира, но находила только конфликты. Есть ли способ прийти к счастливому финалу? Сакура уже знала ответ и покачала головой. Нет, конечно же, нет. В жизни шиноби была скрытая и молчаливая вероятность, что ниндзя редко доживают до старости. Уже будучи генином, она осознала это, наблюдая за страданиями и смертью других, но всегда старалась сохранить позитивный настрой, спасая жизни в больнице, и упорно трудилась, чтобы стать сильнее. Она закусила губу, ее мысли вернулись к людям, качающимся в коконах высоко над скрипучей крышей храма. Те, кто были погружены в мир мечтаний, технически прожили счастливый финал. Они будут наслаждаться идеальным миром до того дня, пока, наконец, не умрут, полностью истощив чакру. Бесконечное Цукуёми решило так много проблем: не только больше не было конфликтов или войн, но и не было насилия, не было голода. Только идеальный мир. Это был действительно мир любви. И шиноби, и обычные люди смогли воссоединиться с умершими – то, что могло реализоваться только в мире мечты. Сакура чувствовала, что напрашивается вывод, и боялась его. Сначала пришло понимание, почему Мадара так долго планировал технику Бесконечного Цукуёми. У нее все еще не было полного представления о нем, но она узнала достаточно и больше не могла слепо ненавидеть Божественное Древо и мечты о мире, точно так же, как она больше не могла слепо ненавидеть самого Мадару. Независимо от того, во что верил каждый, он стремился к миру – повсеместному и нерушимому, который сейчас был создан посредством Бесконечного Цукуёми. Нет. Это был не настоящий мир. Сакура выбросила это слово из своих мыслей, глядя на окрашенную дальнюю стену. Как она могла думать так о Бесконечном Цукуёми? А если бы она сама оказалась в его ловушке? Она бы никогда не оказалась здесь. Ничего бы этого не произошло. Она была бы другим человеком. Сакура нахмурилась, представив себе, как она висит в коконе, бесполезно мечтая о Саске. Теперь она понимала, что он никогда бы не ответил ей взаимностью, как она слишком долго наивно надеялась. Она никогда бы не испытала всего того, что почувствовала в ту ночь, когда подействовало усиление яда. И, тем не менее, она ни о чем не жалела, наслаждаясь каждым воспоминанием. Скольким из них снились бесполезные мечты? Сакура посмотрела в сторону отстраненным взглядом, как будто она могла видеть тех, кто висит в коконах высоко за стенами храма. Сколько из них мечтали о ложном счастье, которое меркло по сравнению с тем, что могло бы быть в реальной жизни? И сейчас они умирают в этих пустых мечтах. Сакура закусила губу, чувствуя одновременно облегчение и тревогу, когда ее сомнения развеялись. В глубине души она верила, что действительность, при всей своей сложности и причудливости, все же гораздо прекраснее идеалистического мира грез. Ее вера была основана не только на ее первоначальных убеждениях до войны, но и на воспоминаниях, которые были дороги ее сердцу: моменты, сбалансированные в свете и тени, любви и ненависти – прекрасные, потому что они были целостными. Сакура посмотрела на тусклый свет, падающий через высокие решетчатые окна под остроконечной крышей. Старые воспоминания вернулись, помогая ей разобраться в своих чувствах. Она вспомнила своих товарищей по команде и долгие ночи в багровом лунном свете в полуночных лесах. То, как Саске исподтишка смотрел на Наруто после их ссоры, выдавая намек на то, что он действительно заботился о своем друге, или то, как свет костра потрескивал оранжевым светом на их мозолистых руках, когда ее товарищи по команде сидели бок о бок у огня, затачивая лезвия кунаев. Сварливое настроение Обито смягчалось, когда Наруто смешил его, и вся резкость на его лице исчезала, стирая годы, отчего он становился невероятно молодым. Добрые глаза Какаши скользили по каждому из них, хотя он притворялся, что читает книгу; то был усталый взгляд, полный невысказанной привязанности. Сакура не заметила, что улыбается, вспоминая еще много моментов со своими товарищами по команде, ее любовь к ним нарастала с каждой минутой. В этих воспоминаниях была и боль, но в них также были моменты облегчения и радости, баланс между тяжестью и светом создавал красоту, которая подтверждала ее веру в реальность, а не в легкий побег в мир снов. Ее сердце забилось сильнее, когда всплыли другие воспоминания, напоминая Сакуре, что не только память о товарищах по команде привела ее к прозрению. От ощущений, которые они вызывали, у нее закипела кровь, а на щеках выступил румянец. Она покачала головой, как бы прогоняя их, но они восстали, наполняя ее. Губы скользят к ее уху, горячее дыхание обрушивается на ее кожу, голос Мадары отдается глубоким мурлыканьем удовольствия, когда его тело сплетается с ее телом, полностью окружая ее. Сакура смотрела вперед пустым взглядом, пульс участился, и она вспоминала, что было дальше. Острые ощущения от ее воспоминаний горели на кончике языка и капали вниз, к горлу. Каждый образ был пряным и горячим, и в тоже время милым, подгоняя ее бьющееся сердце: скачущие камни в солнечном свете, вспышки его глаз, как в гневе, так и в веселье, ощущение его рук вокруг ее плеч, когда он подхватил ее, удерживая от падения, после того, как она вышла из его воспоминаний. Сакура закрыла глаза, вспоминая свой любимый момент, глубже погружаясь в объятья Мадары, когда он забрал ее после их воссоединения. Прерывисто дыша, Сакура снова опустилась на колени на коврик, охваченная новой волной тревоги. Реальность оказалась намного сложнее идеалистических мечтаний. Реальность — это то, что привело ее сюда с желанием молиться богам, в которых она не верила, умоляя судьбу дать ей возможность иметь то, в чем она нуждалась больше всего: чтобы ее мир обрел покой в реальности, чтобы никто больше не умер, и если судьба позволит, чтобы восстановить связь, которую она только что разорвала, и что ей нужно больше, чем казалось раньше. Сакуру охватила отчаянная надежда. Больше никаких смертей. Чтобы ей больше не пришлось никого исцелять. Больше никаких угроз для жизни тех, кого она любит. Она подпрыгнула так сильно, что чуть не разорвала татами под ладонями, когда услышала громоподобный стук в высокие входные двери. Она прижала руку к колотящемуся сердцу, повернула голову и посмотрела назад широко раскрытыми испуганными глазами. Пришло время встретиться либо с началом, либо с концом. Сакура снова посмотрела на картины и на этот раз узнала среди нарисованных ками Мудреца Шести Путей Хагоромо. Она встретила его залитый чернилами пристальный взгляд со всей страстной тоской и надеждой, пылавшей в сердце. — Пожалуйста, — пробормотала она едва слышно, — пожалуйста. *** Высоко подняв голову и с бешено колотящимся сердцем, Сакура распахнула тяжелую дверь и сощурилась от яркого солнечного света. От непривычно слепящего солнца ее избавила тень Мадары, — перед ней появился его высокий зазубренный силуэт, в сильном контрасте света и тьмы был виден только блеск его глаз. Мадара заблокировал выход, нависая над Сакурой через открытый дверной проем. Полностью окутанная его тенью, она выдержала его взгляд. — Ты религиозна? — Нет. Сакура проглотила смешанные чувства опасения и облегчения, ее гнев застрял в горле тугим узлом сожаления. Осторожно она протянула руку сквозь тень и провела по плечу Мадары. Она опустила голову, волосы упали ей на лицо, и она вздохнула. Ее большой палец нежно провел по внутренней стороне его локтя. — Ты в порядке? — тихо спросила она. — Конечно, — холодно ответил Мадара и стряхнул ее прикосновение, восстанавливая расстояние между ними. Сакура опустила руку, слегка покраснев, и прерывисто вздохнула. Она чуть отступила назад, чувствуя холод его присутствия. Его тон был таким же холодным, как ветерок, вздыхающий между их ногами через открытую дверь, заставляя ее дрожать, и она знала, что не может смягчить свои слова. Внутри все сжалось от ужаса, как будто Мадара вот-вот вынесет ей смертный приговор, и она снова подняла глаза к его лицу, пытаясь понять его намерения. Его затененное лицо было таким же бесстрастным, как и всегда, блеск металлических глаз был недружелюбным, как будто они снова были врагами. Сакура слегка отшатнулась от него, чувствуя новый жгучий приступ вины. Что-то внутри умоляло ее солгать, капитулироваться и сдаться ради спасения своей жизни и ради плана, которому она была полна решимости следовать. Хотя бы притвориться, чтобы их связь поверхностно восстановилась. На карту было поставлено так много, но челюсть Сакуры упрямо сжалась, и она нахмурилась, глядя на Мадару. Если раньше она не лгала ему, то она не станет лгать ему сейчас. — Слушай… — Сакура судорожно вздохнула, пытаясь правильно подобрать слова. — Я не могу извиниться за нашу ссору. И я не буду, — она всмотрелась в холодный взгляд Мадары, не найдя даже намека на теплоту в его странных металлических глазах. — Я до сих пор не верю, что Бесконечное Цукуёми — правильный путь к миру. Я не могу, не сейчас, когда я знаю, что Черный Зецу не врал, — она резко выдохнула, испугавшись реакции Мадары, и поспешила с признанием. — Они все живут во временном мире, и я понимаю, почему ты этого добивался. Я понимаю всю его красоту и что это сделало их всех одинаково счастливыми, что нет войны, кроме оставшихся нас. Ты прав… — она нахмурилась, глядя на настороженное лицо Мадары, — ты прав, что это мир любви, и я бы поверила в него вместе с тобой, если бы не две вещи. Во-первых, они все умирают, как сказал Черный Зецу. Во-вторых… — Сакура глубоко вздохнула и снова потянулась к нему, ее пальцы скользнули по его запястью, и она продолжила, — во-вторых, какими бы идеалистическими не были их мечты, они бледнеют по сравнению с реальностью. Мир должен быть возможен в живом, сознательном мире. За это стоит бороться. Сакура посмотрела вниз, туда, где ее рука скользнула по руке Мадары. — Если бы мы находились сейчас там, во сне, — тихо сказала она, проводя большим пальцем по тыльной стороне его руки в перчатке, — я бы сейчас не была здесь с тобой. Ничего из этого бы не произошло. Я никогда не мечтала об этом. Идеальный сон не может предсказать нашу реальность, и это хорошо, — настаивала она, ее пальцы сжали его руку, прежде чем она отпустила его и сложила руки на груди. — Сон, который бы мне снился, — закончила Сакура, еще раз встретившись с Мадарой взглядом и чувствуя, как расползается румянец по щекам, — никогда бы не сравнился с тем, что я пережила с тобой. Сакура почувствовала малейший трепет надежды, увидев морщинки, протянувшиеся между бровей Мадары в ответ на ее слова. Тени на его лице стали глубже, он нахмурился, и его глубокий голос эхом разнесся по пустому храму позади Сакуры. — Ты просто не прожила достаточно долго, чтобы понять. Ты, — сказал он ей, прищурив глаза, — прожила мягкую, легкую жизнь. Поэтому, не измученная, ты слепа к истинным ужасам этого мира. Ты не понимаешь, что у них никогда не будет истинного мира, кроме мечтаний, в которых они сейчас живут, независимо от тех моментов в реальности, за которые, как ты считаешь, стоит бороться, — он прислонился к дверному косяку, вдавливая длинные пальцы в дерево. — Уже давно доказано, что шиноби стремятся к сражениям и кровопролитию. Войны никогда не закончатся… на самом деле одно неудачное перемирие за другим, а войны становятся только более жестокими. — Но это не значит, что невозможно остановить цикл насилия, — возразила Сакура, крепко сжимая руки. — Я прожила относительно легкую жизнь благодаря тому, что ты и Первый Хокаге создали деревню Скрытую в Листве. Мадара нахмурился. — Неудачный эксперимент. Сакура расцепила руки, сердито жестикулируя. — Не неудачный! Ты просто отказался от этого. Неужели для всех этих шиноби и мирных жителей лучше умереть, чем жить и продолжать пытаться достичь мира? Она стояла на месте, солнце отражалось в ее свирепых зеленых глазах, когда она встретилась с ним взглядом. Он смотрел на нее, а она стояла прямо, ее лицо пылало честностью. После паузы Мадара покачал головой. — Ты меня не убедишь, женщина, — он постучал пальцами по треснутому дверному косяку. Сакура замерла, когда его тон чуть смягчился. — Мне не нужно, чтобы ты поверила в правильность Бесконечного Цукуёми. Оно уже создано, и ты все равно ничего не сможешь сделать, чтобы остановить его,— Мадара прикрыл глаза, — для меня не имеет значения, что ты не согласна с ним. Сакура приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, выражение ее лица дернулось от разочарования до гнева, но Мадара прервал ее. — Однако я требую, чтобы ты была верна мне, — его голос стал глубже, и он навис над ней, блокируя весь солнечный свет, — ты больше не часть Команды Семь. Ты не обязана ни одному из них: ни Наруто, ни Саске, ни Какаши, ни Обито. Мощные глаза Мадары удерживали Сакуру на месте, а его властный тон сковал ее. — Ты больше не куноичи Конохи. Нет… — он провел рукой в перчатке по красивому изгибу ее подбородка, его слегка люминесцентные глаза опасно прищурились, — ты моя и только моя. Пульс Сакуры участился, она сглотнула, бледнея под пристальным взглядом Мадары. Нет, она оставалась прежней, что бы он ей не говорил, но его тон был властным приказом, подразумевающим риск, если она отвергнет его. Дыхание Сакуры стало коротким и нервным. Ранее он говорил ей выражать себя прикосновениями, а не словами, и сейчас это было бы полезно, поскольку она не хотела ни подтверждать, ни опровергать то, что он сказал. Она никогда не хотела говорить о предательстве своей деревни или команды, даже если бы это было ложью. Но сейчас он явно просил ее именно об этом. Его приказ был требованием, чтобы она ответила взаимностью и подтвердила, что он прав. Прикосновения были гораздо предпочтительнее, и Сакура решительно протянула руку. Она схватила темную ткань широкого воротника Мадары, прижалась к его груди и, наклонив лицо к нему, крепко поцеловала его. Ее пульс ускорился, когда его губы изогнулись под ее губами, надежда забилась под ребрами, когда она почувствовала, как его руки скользнули на ее талию. На кратчайшее мгновение она закрыла глаза, слегка прижавшись к его губам, вдыхая знакомое дымное тепло его кожи, готовая сдаться и на время забыть об их разногласиях. Она охнула с неодобрением, когда он отстранил ее, в его металлических глазах вспыхнул новый жар, когда он посмотрел на нее. — Нет. Настало время тебе сказать об этом. Сакура со смущенным раздражением отпустила мантию Мадары, по ее щекам разлился румянец. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила она разочарованно, злясь от того, как сильно ей хотелось, чтобы он принял ее физический ответ и пригласил на большее, а не упорствовал в своей теме. Собственническая тьма затмила яркий взгляд Мадары. Его голос стал бархатным мурлыканьем, когда он склонился над Сакурой. — Ты должна посвятить себя только мне. Цвет исчез с лица Сакуры, когда она встретилась с его горящим взглядом. Ее губы приоткрылись, но не было слышно ни звука, горло сжалось, а мысли тревожно заметались. Сакура быстро подавила колебание, увидев опасную вспышку во взгляде Мадары, она знала, что не сможет сказать «нет». Она не могла сказать ему, что на самом деле думала: я не принадлежу только тебе. Я верна своей деревне и по-настоящему не предам ни её, ни свою команду. Осознание того, что она также не хотела предавать Мадару, еще больше усложняло задачу, загоняя ее в тупик. Сакура знала, что если она будет честна с Мадарой в этом вопросе, то все ее надежды на мирное окончание войны умрут вместе с ней. Это был момент, когда все должно было начаться или закончиться, и она опустила голову, медленно вздохнув, чтобы успокоиться. Она не могла заставить себя солгать ему, что откажется от тех, кого любит, как бы ему этого не хотелось. Сакура подавила свое естественное желание заявить о своей преданности команде и деревне, и ее руки метнулись вперед, сжимая рукава Мадары. Она держалась за него, как будто он мог исчезнуть из-за ее нерешительности ответить. Чувствуя, как уходит время, Сакура подумала, как попытаться выразить то, что хотел Мадара и не лгать ему. Она тихо выдохнула, ее пальцы слегка дрожали, крепко сжимая его рукав. — Не как твоя последовательница, — начала она, ее взгляд в пол стал жестче, а голос более твердым, — не как твоя ученица, или твоя пленница, или твоя слуга, — она придвинулась ближе, дыша немного тяжелее, ее взгляд поднялся до его пояса и выше, — если ты согласишься, что я не твоя подчиненная, тогда… Тогда это могло сработать. Тогда, возможно, он когда-нибудь прислушается к ней, как к человеку, которого он ценит. Когда настанет этот день, он также признает, что не может изменить то, кем она является. Сакура подняла голову, ее сердце громко забилось. Она встретилась взглядом с Мадарой, ее голос стал твердым, а спина прямой. — Тогда я, несомненно, буду на твоей стороне. Мадара встретил непоколебимый взгляд Сакуры с расчетливым выражением лица. В напряженной тишине Сакура скрывала душераздирающий ужас перед его неминуемым отказом за своей уверенной внешностью. Она говорила искренне каждое слово, и это помогало ей выдержать его пристальный взгляд. Постепенно черты лица Мадары смягчились, когда он наблюдал за ней. Он слегка наклонил голову, и в его глазах сверкнула насмешка. — Ты мне не ровня, — Сакура нахмурилась еще сильнее, когда он отступил назад, — скоро ты дашь мне полное обещание в своей преданности. Однако… на данный момент я приму твой ответ. Сакура вздрогнула, пытаясь скрыть огромное облегчение, и обхватила себя руками. Ей удалось восстановить их взаимопонимание, хотя и с трудом. В ее крови все еще кипел адреналин, волнение не отступало. Она попыталась просто порадоваться, что отложила часть этой сложной темы для будущего разговора, убедив Мадару на данный момент своим уверенным ответом… но она все еще чувствовала глубокое беспокойство. Она действительно хотела встать на его сторону, но это противоречило ее верности другим людям, которых она любила. Чувство вины разожгло конфликт в ее сердце, который только усилился после их краткого разговора. Как скоро он разглядит ее насквозь и поймет, что она все еще заботится о своей команде? Как бы она реагировала, если бы они сейчас сражались здесь? Сакура закрыла глаза от одной ужасающей мысли об этом. Она была раздвоена: она будет защищать своих товарищей по команде ценой жизни, но она также не хотела, чтобы Мадара пострадал, зная, что она тоже будет защищать его. Как бы она тогда поступила? В стрессе она задышала сильнее, у нее вспотели шея и ладони. Она пыталась не думать об этом, но у нее ничего не получалось, потому что сердце быстро стучало в груди. Она вздрогнула, увидев ладонь в черной перчатке, и подняла широко раскрытые глаза, заметив, что Мадара протягивает ей руку. — Пойдем. Она на мгновение всмотрелась в его лицо, ее взгляд встретился с его тронутыми солнцем глазами, снова найдя скрытое тепло. Когда стресс сменился острой болью между ударами сердца, Сакура вложила свою руку в руку Мадары, позволив ему вывести себя из тени на солнечный свет. *** Она ошеломленно моргнула, глядя на маленький японский домик. Он был элегантно прост по дизайну и явно был новым. Идеально спиленная древесина была без малейших следов выветривания, а вокруг домика росла зелень свежими побегами рядом с высокими стеблями луговой травы. Он стоял через луг от храма на вершине зеленого холма, и она точно знала, что его там не было до того, как она ворвалась в храм примерно час назад. — Ты… — Сакура посмотрела на Мадару широко раскрытыми глазами, — …можешь просто… создать это с помощью Стихии Дерева? — Это не сложно, — Мадара отвернулся от нее, его мантия Шести Путей развевалась вокруг его высокой фигуры, и Сакура с легким протестом последовала за ним через колышущуюся высокую траву. — Подождите, но это сложно. Я знаю человека, владеющего Стихией Дерева и он говорил, что создавать целые здания очень утомительно. — Тогда он, должно быть, не очень опытный Сенджу. — Он не Сенджу. Это сложно, — ответила Сакура, вспомнив, что она видела из снов Ямато в Цукуёми. Увидев символ клана Учиха, напечатанный над дверью элегантного дома, она остановилась, ее сердце сжалось, и на губах появилась кривая горько-сладкая улыбка. Мадара остановился и нетерпеливо оглянулся на нее. — Что? Сакура взглянула на него, пытаясь скрыть эмоции на лице. Боль поднималась облаками в ее воображении, когда она наблюдала, как умирают ее старые мечты, уступая место новым. Она сглотнула, желая скрыть, как странно обрадовалась и расстроилась видом дома с гербом клана Учиха. — Он старомодный. Глаза Мадары прищурились, когда улыбка Сакуры стала шире, и она добавила дразнящим голосом. — …как и ты. — Не пытайся дразнить меня по поводу возраста. Ты сама еще ребенок. Улыбка Сакуры испарилась, она нахмурилась и раздраженно скрестила руки. — Я не ребенок. Мадара усмехнулся, а Сакура положила руки на бедра, поняв, что забила очко в его пользу. Она застенчиво закусила губу, встретив его взгляд. — А я думала, ты прекрасно знаешь, что я во многом женщина, а не ребенок. Сакура слегка рассмеялась, когда он поднял бровь, ее щеки порозовели, она провела рукой по распущенным розовым волосам и отвела взгляд. Она была разочарована, когда Мадара снова сосредоточился на доме, вместо того, чтобы продолжить эту тему. Он небрежно указал на дом: — Это временно, я потом уничтожу его. Сейчас можешь воспользоваться им. Сакура нетерпеливо шагнула к дому, но остановилась и оглянулась на него. — Что ты будешь делать? — Я пойду на охоту. Она сглотнула и отложила любопытство по поводу интерьера дома на потом. — Тогда я пойду с тобой. Мадара покачал головой, сжимая длинный черный штифт, который призвал незаметно для нее. — Нет. — Почему? — Сакура чуть не топнула ногой и вместо этого разочарованно скрестила руки. — Я умею охотиться. Я не буду мешать. Не обращая на нее внимания, Мадара двинулся к лесу, и Сакура в отчаянии обхватила себя руками. — Может у меня и нет Шарингана, но я прекрасно нахожу пищу! Я могла бы помочь. Я знаю, что могу быть полезной. Я буду молчать, раз ты, видимо, так ненавидишь разговоры. — Ты отвлекаешь. Раздражение Сакуры сохранялось до тех пор, пока Мадара не исчез за деревьями. Цвет вернулся к ее щекам, когда она вспомнила его слова и еще мгновение смотрела ему вслед, склонив голову с легкой улыбкой. Так значит, дело не в недостатке навыков или в том, что она много болтает. Дело в том, что она отвлекает его. Сакура потерла свои румяные щеки, отгоняя мысль о том, что она может пойти за ним, а потом повернулась и зашагала к элегантному дому. Она не пойдет за ним. Она заявила ему и себе, что она не является его последовательницей. Кроме того… что с ней не так? Она же ненавидит охоту. Вместо этого она решила заняться собой. Сакура убрала волосы с лица, открыла дверь и вошла внутрь дома. Она закрыла глаза, когда прохладный воздух успокоил ее разгоряченную кожу, и прислонилась к двери спиной, гадая, когда ее голова перестанет кружиться от адреналина. Пульс стучал, словно она участвовала в битве, а не в мимолетном разговоре. Сакура проверила себя, но не обнаружила ничего плохого, кроме необъяснимого быстрого пульса. Она покачала головой. Возможно, Мадара был прав, и она все еще ребенок, если реагирует так на его присутствие. Как далеко она зашла? Она зашла так далеко не только для того, чтобы осознать свои чувства, как увлеченная школьница. Она была здесь с непоколебимой решимостью найти способ положить конец этой войне раз и навсегда. Она старалась просто порадоваться тому, что ее искренних слов было достаточно, чтобы убедить его в своей верности, и старалась не думать о том, что она чувствует к нему и что все это значит для нее самой. Возможно, она все еще взволнована из-за своих размышлений в храме и тем, как он промурлыкал слова «посвяти себя мне». Сакура горько вздохнула и покачала головой, а потом внимательно осмотрела красивый маленький дом. Она восхитилась симметрией и удивительно аутентичным мастерством, которое, как она знала, на самом деле было результатом того, что дерево приняло точные формы, а не было построено вручную. Она отвлеклась лишь на мгновение, а потом жар снова вернулся к ее щекам. «Ты только моя», пронеслись у нее в голове его бархатные слова, и с разочарованием нахмурившись, Сакура хлопнула себя по виску. Тебе не следовало давать такое обещание Мадаре. Ты предательница. Она услышала эхо слов Саске и покачала головой, чувствуя, как у нее переворачивается все внутри. Она пошла по узкому коридору в поисках туалета. Ей нужно было ополоснуться холодной водой, чтобы охладить горячие щеки и осознать, что именно она только что сделала.