Часть 14

Сакура пыталась распутать волосы после сна, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Она нахмурилась. Что он задумал? Сакура поднялась на ноги, прошла через коридор и вышла на веранду; убрав с лица длинную спутанную челку, она сощурилась на слепящее полуденное солнце. Сакура заметила Мадару, он стоял у подножия луга и решительно жестикулировал, словно разрезая воздух. Солнце струилось по колышущейся траве и зажигало белизной его дикую гриву; волосы развевались над гербом Учиха на темной мантии. Выглядело так, будто он управлял ветром над дрожащим лугом или командовал облаками в небе. Сакура прислонилась к балке и скрестила руки на груди, наслаждаясь зрелищем, несмотря на непонимание происходящего. Мадара остановился, выполнив задуманное. Сакура огляделась вокруг и нахмурилась. Что он сделал? Она присмотрелась более внимательно и заметила на колышущейся траве следы от нескольких пар невидимых ног. Она догадалась, что Мадара вызвал несколько клонов Лимбо, и ей стало немного не по себе, она сделала шаг назад, когда он повернулся и взглянул на нее. Солнечный свет резко отражался от металлического взгляда Мадары; он смотрел на нее со своей обычной бесстрастностью, и Сакура почувствовала привкус разочарования от того, что отстраненность между ними вернулась. Он холодно моргнул, когда она заговорила первой. — Куда ты идешь? — Пришло время мне самому провести полный патруль ветвей Божественного Древа. Она и Мадара одновременно взглянули на отрубленный ствол огромного дерева, — точку на горизонте от холма, на котором они стояли. Его многочисленные ветви паутиной покрывали ландшафт, изгибаясь над лесными пологами и пустыми домами так далеко, что они казались крапинками на фоне широкого обзора. Коконы, свисавшие с ветвей, были похожи на линию белых точек размером со снежинки. Сакура побледнела. Полный патруль? Она правильно его поняла? От шока она оцепенела, просто представив себе, что пройдет по каждой ветке. Даже со спринтерской скоростью это займет больше, чем несколько дней или даже недель. Нахмурившись сильнее, она спустилась к Мадаре. — Разве у тебя нет клонов, которые сделают все за тебя? — она покосилась на невидимое скопление клонов Лимбо, окружавших их. — Отправь их в патруль. Тебе не зачем делать все самому. Мадара повернулся к ней с гневным взглядом. — Не надо мне указывать, что делать. Тебе не помешало бы это запомнить. — Но… — Сакура проигнорировала его резкий тон и сделала шаг навстречу. — Почему? И почему именно сейчас? Я… — с тревогой она отвела взгляд в сторону, но потом взяла себя в руки и решительно посмотрела ему в глаза, — ну ладно. Ты хочешь проверить все сам, я понимаю,— она мысленно перебрала вещи, которые ей нужно собрать, и вспомнила, где они разбросаны по дому, — дай мне две минуты, и я буду готова. — Нет, — Мадара покачал головой, солнечный луч осветил его бледное хмурое лицо, — ты останешься здесь. Сакура широко распахнула глаза, приоткрыла губы и решительно сделала шаг к нему, но он заблокировал ее протянутую руку, оборвав на полуслове. — Не спорь. Ее рука обмякла, и она с трудом сдержала голос, стараясь не сорваться на крик. — Но тебя не будет несколько недель, даже если ты будешь бежать всю дорогу! Недель! Там же так много ветвей. Они простираются так далеко… — Да, чтобы пройти их всех, потребуется много времени, — ответил Мадара, со вздохом отворачиваясь от нее. — Я вернусь через несколько месяцев. Он зашагал от нее прочь по траве. Сакура зарычала, рванулась к нему и тут же вскрикнула, когда ее удержала невидимая рука. Она боролась с хваткой клона, крича все громче, пока Мадара отдалялся с каждой секундой. — Месяцев?! Почему ты не можешь взять меня с собой? — она почти вырвалась на свободу и выругалась, когда клон снова скрутил ее; Сакура проигнорировала боль, но в ее голосе звучало страдание. — Ты не можешь делать все один, Мадара. Он уже прошел половину луга, но так и не ответил ей. Сакура поняла, что не сможет остановить его, и прекратила бороться с клонами, тяжело переводя дыхание. — Не смей оставлять меня здесь, — из последних сил запротестовала она. Сакура не отводила глаз до тех пор, пока взбитая ветром белая грива Мадары, а затем и его фигура не превратились в далекую точку, которая исчезла на горизонте, и остался только колеблемый ветром луг и Божественное Древо вдалеке. *** Она не знала, как долго простояла там, вглядываясь вдаль, пока не почувствовала, что сковывающая хватка на ее руках ослабла. Она в ярости стряхнула с себя руки клонов, провела пальцами по волосам и выругалась. — ПОЛНЫЙ придурок, — она повернулась, сжав кулаки. — Вот так взял и ушел! А я раньше думала, что он — высокомерный придурок! Она отвернулась и уже собиралась ударить в землю кулаком, но вовремя спохватилась, что может разрушить дом. Лицо Сакуры было полно разочарования, ее взгляд скользнул по аккуратному домику и остановился на гербе клана Учиха над входной раздвижной дверью. Сакура выпрямилась, с тяжелым вздохом разжимая кулаки. Трава вокруг нее захрустела, когда клоны отошли в сторону. Она догадалась, что один клон ушел, но мурашки на коже говорили, что другие остались рядом и внимательно наблюдают за ней. Она притворилась, что не знает об их присутствии, повернулась и легла у крыльца, положив голову на деревянную ступеньку, расстроенная и утомленная. Как мог прогресс, которого она добивалась с таким трудом, упасть до такого безнадежно низкого уровня? Она пристально посмотрела на невинные вьющиеся облака, плывущие по небу. Грозовые тучи больше бы соответствовали ее настроению, как и дождь. Но она не будет плакать. Не из-за этого. Сакура занервничала, откинувшись на ступеньки веранды, обдумывая ситуацию. Как ей реализовать свой план, если он бросил ее на попечение клонов? Сакура нахмурилась, скрестив руки на груди. Как же это глупо. Она через столько всего прошла, чтобы попасть сюда, и теперь застряла, разочарованная и одинокая. Ну, по правде, не совсем одинокая. Ее взгляд скользнул вправо, там была тень, отброшенная невидимой фигурой, но она знала, кто это был; даже зазубренные края тени выдавали его. Она фыркнула и отвела взгляд. Мадара и его глупые, безмолвные, немые клоны. Они удостоверятся, что за время его отсутствия она не совершит ничего предосудительного; никаких заговоров, никаких побегов и, конечно же, никакого общения с Командой Семь. Она знала, что его клоны сильнее, чем кажутся. И если Сакура сменит тактику и попытается сбежать, ей вряд ли удастся уйти живой. Он был несправедливо силен даже в своих копиях. Сакура прижала ладони к глазам. Дыши, Сакура, дыши. Она наверняка сможет найти плюсы даже в такой безвыходной ситуации. Не чувствуя никакого успокоения, она села и опустила руки; длинные локоны цвета вишни обрамляли ее лицо, затеняя от теплого солнца. Сакура встревоженным взглядом осмотрела пейзажа вокруг. Ветер гулял по полю, трава дрожала, словно мех на спине огромного золотого зверя. Цветы выглядывали из-под желтых стеблей, раскрываясь в красных оттенках; пчелы гудели вокруг их тычинок. Солнечный свет проникал в кончики тростника, расплескиваясь по лугу колеблющимся золотом, освещая пеструю густую зелень и янтарные цвета осенних листьев окружающего леса. Она слышала, как пели птицы, и сухие листья лениво падали на землю, добавляя осенний мускус в свежий воздух. Сразу за деревьями виднелся небольшой храм, тихо поскрипывающий от ветра. Сакура немного расслабилась. Как же здесь красиво! Мадара, конечно, поступил как сволочь, бросив ее здесь, но это вряд ли можно было назвать адом, как тюрьму из кубического цемента. Сакура закусила губу от чувства вины и опустила глаза. Надеюсь, с Обито теперь все в порядке. Она поднялась на ноги и снова посмотрела на дом, сложив руки на бедрах. Она внимательно рассмотрела его, прищурив глаза. Он был слишком хорош. Лучший дом, где она когда-либо останавливалась; очевидно, что клан Учиха в его время был очень богат, раз он привык к таким домам. Сакура хмыкнула про себя, покачав головой. «Это временно», — вспомнила она слова Мадары, — «Я потом уничтожу его». Какая чушь! Она бродила по веранде, размышляя, что, черт возьми, ей делать, раз она застряла здесь на несколько месяцев. Ее пальцы скользили вдоль красиво вырезанной деревянной решетки на раздвижных окнах. Она точно не станет тратить время зря. Она придумает, чем заняться, и Сакура вернулась в дом. Она нахмурилась, услышав, как дверь позади закрылась сама собой. Сакура продолжала изучать дом с большим интересом, зная, что ей придется провести здесь больше времени, чем она ожидала. Она приняла это как данность, моргнула и с раздражением фыркнула. Этот дом был так же старомоден, как и Мадара, и она, покачав головой, прошла по татами, неосознанно следуя за урчащим животом туда, где должна была быть кухня. Она вошла туда и замерла в недоумении, оглядывая кухонное пространство. Здесь ничего не было современным. Это была во всех отношениях обычная, традиционная дайдокоро — кухня эпохи Эдо, без стальной раковины, водопровода и электронной рисоварки. Вдоль стены стояли красиво украшенные сундуки с ящиками разных размеров для ингредиентов и кухонных принадлежностей. У соседней стены были несколько печей с котлами, на них падал слабый свет через высокие решетчатые окна. Сакура с легким удивлением взглянула на ирори, установленный на полу в дальнем конце кухни — квадратную раму, заполненную светлым песком, над которой на крючке, свисающем с потолка, висел чайник. Не то чтобы она не видела, какой была раньше традиционная кухня, но они стали редкостью с тех пор, как появились электрические плиты и сантехника. Сакура не заметила, как улыбнулась и вздохнула. Конечно же, Мадара помнил и повторил все то, что видел в своем детстве. В любом случае, Стихия Дерева не могла создать электропроводку и технику. На ближайшей стойке висело сушеное мясо. Ей не нужен был Мадара, чтобы обеспечивать ее едой. Она и сама может готовить. Коротко выдохнув через нос, Сакура прошлась по кухне, с любопытством заглядывая в полупустые шкафы. Там было не так уж много. Она знала, что не следует надеяться на укомплектованную кухню, и так было удивительно, что он смог создать дом с небольшим усилием и внешними ресурсами; но ей хотелось есть, и Сакура автоматически полезла в сумку и нащупала последнюю пищевую пилюлю. Она достала пилюлю и рассмотрела ее с гримасой отвращения. Вся таблетка была покрыта пылью и пухом, к оболочке прилип розовый волос. — Не буду это есть, — сказала она себе, швырнула пилюлю на столешницу, и та шлепнулась об деревянный стол. Сакура поморщилась, повернулась и начала нетерпеливо рыться в ящиках, пытаясь придумать, что можно приготовить. — Булочки на пару! — воскликнула она, вытаскивая мешок муки, травы и другие ингредиенты. Не говоря уже о приготовленном сушеном мясе, которое он ей оставил; она сможет прокормиться сама, без посторонней помощи. Жить в доме, который он создал, было и так плохо, и ей нужно было сохранить хотя бы какую-то независимость. Сохранение независимости — вот что вдохновляло Сакуру, когда она пыталась вспомнить рецепт булочек, как их готовила ее мать. Она заметила старинный резервуар для воды с бамбуковыми желобами, из которых стекала вода. Собрав немного воды в ладонь, она смешала воду с мукой, вспоминая, как это делала мама, и попыталась замесить тесто. Ничего не вышло, вместо этого размазня прилипала к пальцам, испачкала одежду и вообще отказывалась хотя бы отдаленно походить на тесто. Сакура швырнула массу на столешницу, как будто она могла сдаться из-за отсутствия у нее кулинарных навыков. — Черт побери! — она еще раз соединила воду и муку вместе, похлопала, но лишь подняла облако белой муки, припудрила себя и вызвала кашель. Сакура откашлялась мукой и встряхнула волосы, как мокрая собачка. Мука закружилась в воздухе, и где-то поблизости раздалось насмешливое хмыканье. Сакура с рычанием взяла пригоршню муки и швырнула ее в сторону невидимого клона. Белая мука обнаружила его угрюмый вид в пудровых крапинках, которые рассыпались по его лицу и растрепанным волосам, делая его видимым в пыльном саване. Сакура моргнула, глядя на клона Мадары, тот нахмурился еще сильнее и начал с раздражением отряхивать лицо. — Ха-ха! Сакура с удовольствием швырнула в него еще муки, забывая о своем разочаровании. — Посмотри на себя! Теперь ты не так уж и незаметен, да? Вот что получается, когда смеешься надо мной. Клон скрестил руки на груди, с бешенством глядя на нее, белый, как призрак, весь заляпанный мукой. Сакура улыбнулась про себя, снова пытаясь создать тесто из массы на столешнице. Что ж, возможно, такая длительная отсрочка ее плана не так уж и плоха. *** Сакура свернулась калачиком на футоне. Никогда в жизни она не чувствовала себя так одиноко. Впервые она была по-настоящему одна. Ни товарищей по команде, тихонько похрапывающих рядом в спальных мешках, ни родителей, никого. Теперь у нее не было даже Мадары, она так и не успела привыкнуть к нему, но ей тоже не хватало его. Она уткнулась лицом в подушку, закрыла глаза и заставила себя заснуть. Не было смысла лежать и думать, как же ей пережить столько ночей в одиночестве под тяжестью окружавшей тишины. Бесполезно признаваться себе, что она скучает по храпу Наруто, по потрескиванию костра, когда Какаши читал допоздна; иногда по ночам она переворачивалась и встречала красные глаза Обито, который тут же отводил от нее взгляд. Редко она замечала, что Саске тоже наблюдает за ней, и ей было интересно, неужели у всех Учих бессонница. Сакура вздрогнула от холода, натянула на себя одеяло и глубже зарылась в подушку. Она не будет скучать по теплу Мадары. Она не будет скучать по товарищам из своей команды. Она была сильной и самодостаточной; и она переживет одиночество так же, как до сих пор пережила все остальное. *** Сакура снова пожалела, что у нее нет расчески, и провела рукой по влажным спутанным волосам, сидя рядом с горячим онсэном, закутанная в полотенце. — Зачем я отрастила себе волосы? — пожаловалась она, морщась, когда пальцы зацепили за узел в волосах; она угрюмо потянула за него, пытаясь размотать. — Ты можешь создать целый дом, но не расческу, — продолжала ворчать она, оглядываясь на пустое пространство позади. — Знаешь что, пусть от тебя будет хоть какая-то польза, иди и помоги мне. Мне надоело, что ты все время стоишь и смотришь на меня. Вот ответ — тишина и Сакура зарычала: — Я разнесу этот дом! И тебе придется его восстанавливать. Разве ты не хвастался, что тебе это ничего не стоит? Сквозь пар воздух прозвучал вздох, и она вздрогнула, когда почувствовала теплое дыхание на своих обнаженных плечах. Она быстро пришла в себя, протянула руку и нащупала его запястья, притягивая руки клона Лимбо Мадары к своей голове. — Помоги мне поправить мои дурацкие волосы, — прорычала она и замолчала, когда его пальцы прикоснулись к ее голове. Она перестала жаловаться, когда он распутал клок в волосах, и замурлыкала, чувствуя, как его пальцы скользят по ее голове, расправляя длинные локоны. — Хм, это приятно, — вздохнула Сакура, откидываясь назад под невидимым прикосновением клона. Он хмыкнул себе под нос, а Сакура нахмурилась, в то же время счастливо вздыхая после массажа головы. — Ты можешь говорить, — обвинила она его, чувствуя, как его выдох коснулся ее волос на затылке. Как только волосы Сакуры были успешно распутаны, клон Мадары отступил, но Сакура повернулась, схватила его за руку и потянула обратно к себе. — Нет, не становись снова скучным, — она ткнула его в невидимую щеку. — Как вообще ты управляешься со своими космами? Я думала, что мои волосы непослушные, но посмотри на себя. — Это не космы, — язвительно ответил он, и Сакура радостно захлопала в ладоши. — Ха! Я так и знала, что ты можешь говорить. Ты просто игнорировал меня все это время. Невидимый клон застонал. — Я надеялся, что ты будешь меньше болтать. — Тогда заткнись и дай мне поиграть с твоими волосами, — Сакура развернулась, ее руки пробежали по его растрепанным волосам, но клон Мадары тут же отбил ее прикосновение. — Хватит. Я же говорил тебе, что мы не на равных, а ты обращаешься со мной как с ребенком. — До этого, клон, ты притворялся, что тебя вообще не существует, так что… Я думаю, что могу обращаться с тобой, как захочу, раз ты не оригинал, — она с любопытством потянула его невидимую копну растрепанных волос, провела пальцами сквозь неровные пряди, неожиданно замечая, какие они шелковистые. — Что? У тебя такие красивые волосы. Ты пользуешься кондиционером? — Что? Сакура уткнулась лицом в копну дымчатых волос, вдыхая их аромат. — Неважно. Судя по этому старомодному дому, ты точно не знаешь, что такое кондиционер. — Кондиционирование? Зачем мне вентилировать свои волосы? Лицо Сакуры передернулось, и она рассмеялась, согнувшись пополам в приступе хихиканья, из-за чего Мадара нахмурился и угрожающе произнес ее имя. Она покачала головой, прочистив горло от смеха и нежно прислонилась к нему. — Прости. Это было слишком смешно, — она замурлыкала, откинув в сторону густые пряди волос, чтобы можно было провести пальцами по его голове. Она ухмыльнулась про себя, когда он слегка расслабился. Он не издал никаких ответных звуков, но судя по тому, как он слегка наклонился к ее массирующим рукам, она была уверена, что он наслаждается этим не меньше, чем она. — Пожалуйста, больше не игнорируй меня, — тихо сказала она, проводя большими пальцами по его вискам, — мне не нравится чувствовать себя одинокой. Он хмыкнул, и она расслабилась в копне его растрепанных волос, прислонившись к его спине и продолжая нежно чесать ему голову, наслаждаясь игрой с его непослушной гривой. *** — И с тех пор она называет меня Лобастой, — жаловалась Сакура, похлопывая свежевскопанную грядку с семенами, которые она посадила. Она села возле садового участка, что разбила возле дома, и вздохнула. — Я в ответ называю ее Свинина, но думаю, что Лобастая — более обидное прозвище. Я имею в виду, что она моя лучшая подруга, поэтому я терплю ее. Но, тьфу, мне правда иногда кажется, что мой лоб выглядит слишком большим, не хочу, чтобы она меня так называла, — она провела рукой по волосам, задумчиво посмотрела на землю и мягко похлопала грядку. — Надеюсь, они хорошо прорастут. Из меня никудышный повар и садовник. Сакура провела рукой по горлу, ее голос немного саднил, и она фыркнула от легкого смущения. Она даже не осознавала, сколько всего выговорила, часами работая в саду под солнцем рядом с клоном Лимбо, — тот стоял неподалеку, создавая ей тень. Она села на траву и посмотрела туда, где, как ей казалось, должно было быть его лицо. Она улыбнулась, размышляя, и на мгновение почувствовала странное дежавю. Удивительно, как это она попала в такую ситуацию– тусуется с клоном Лимбо Мадары, учится работать в саду, рассказывает ему истории о себе и своей жизни, и он стал ее невольным слушателем. Такое ощущение, будто они уже друзья много лет. Она покачала головой. Она слишком сильно отклонилась от своего плана. Сакура прижала измазанную грязью ладонь к потному лбу, пытаясь скорректировать ход своих мыслей. Итак, ее план. Она напомнила себе: она здесь, чтобы убедить Мадару прекратить войну, а для этого нужно хорошо его узнать и стать намного ближе. Сакура пожала плечами. Его оригинал не вернется из патруля еще много недель, а она тем временем наслаждалась компанией его клонов, подшучивала над ними, и иногда они ворчали и дразнили ее в ответ. По крайней мере, она хотя бы поддерживала связь с его клонами, так что не совсем сбилась с курса, несмотря на то, что они по-прежнему редко отвечали ей. Щеки Сакуры покраснели, словно от солнечного ожога, и она отвела взгляд от невидимого клона Мадары. Вспомнив свой предыдущий план по их сближению в тот жаркий вечер, она почувствовала себя одновременно взволнованной и напуганной. Как она сможет ради убеждения перейти на более высокий уровень, если для нее это уже был головокружительно высокий уровень близости? Сакура тяжело вздохнула, поднялась на ноги и убрала волосы назад, желая, чтобы румянец исчез. Если бы только Мадара открылся ей в простом разговоре… но он почти всегда был замкнутым, отчужденным и холодным, и смягчился только тогда, когда они были близки, как в ту ночь перед его уходом. Он сам сказал, что ей не нужно хорошо его знать. Но она убедилась по его действиям, а не по словам, что, возможно, в конце концов, он откроется ей. Может быть, благодаря ее настойчивости он когда-нибудь позволит ей выйти за пределы только физической близости. Обмахивая себя от жары, Сакура взглянула на тень, выдававшую присутствие клона. — На солнце слишком жарко. Она повернула голову в сторону небольшого ручья в двух шагах от дома. — Давай устроим соревнование? — Ты проиграешь, — без сомнения ответил клон Мадары. Сакура усмехнулась и отбросила волосы с лица в стиле Ино. Она отвернулась от него, вильнув бедром. — Давай проверим. *** Даже после двенадцатого раза клон Мадары одержал победу над Сакурой. Ее камень допрыгнул до берега только семь раз подряд или того меньше, в то время как он часто набирал больше двадцати. Сакура плюхнулась на песчаный берег у ручья и разочарованно фыркнула, одной рукой она схватила его за невидимую мантию и потянула к себе. — Ты слишком хорошо кидаешь. Так нечестно. Ты специально учил меня неправильно? Камни хрустнули, когда клон Мадары подчинился и откинулся на камни рядом с ней. Он презрительно ответил ей: — Вряд ли, ты просто недостаточно хорошо кидаешь камни. Сакура пихнула Мадару плечом, и тот усмехнулся ее гневу; она поддалась своей усталости и наклонилась к его боку. — Неважно, — сказала она, пододвинулась ближе, положила руку ему на грудь и с шумным вздохом легла ему на плечо. Ее мышцы ныли от долгих часов работы в саду, и теперь она расслабилась от его тепла и знакомого дымного аромата. — Что ты делаешь? Сакура проигнорировала Мадару, обняла его другой рукой и, удовлетворенно вздохнув, уютно прижалась к нему. Он был напряжен, так же неприятно тверд, как и камни, на которых они сидели. Сакура провела пальцами по его руке; она нахмурилась, вспомнив, что Мадара совершенно не привык к привязанности, кроме той, которую она ему навязала. Очень жаль, привыкай к этому. Сакура улыбнулась про себя, расслабляясь в тепле Мадары, прижалась головой к его груди и закрыла глаза. Она спрятала улыбку в складках его мантии, когда он медленно выдохнул. Его большая рука мягко легла ей на голову, он немного расслабился, и они оба растворились в тишине ручья под солнечными лучами. *** Сакура села, зевнув, и потянулась. Сквозь деревья она увидела алый закат, последние лучи солнца отражались в ряби ручья. Сакура взглянула на пустое место рядом с собой и похлопала рукой по камням. Неужели она уснула? И ее теплая подушка исчезла. Сакура нахмурилась, осмотрев пустой берег, у нее заболела шея от того, что она спала на камнях. Конечно. Она уже это проходила. Мадара не был ни милым, ни ласковым, но она все равно была разочарована. Сакура со стоном поднялась на ноги. Она чувствовала себя уставшей и задумалась, не слишком ли рано возвращаться домой, но тут услышала неподалеку чей-то свист. Повернувшись на звук, она всмотрелась в золотисто-желтые листья, летевшие на ветру, и угадала невидимую фигуру, стоящую в высокой траве, — затем в воздухе с резким криком мелькнула точка. Сакура с изумлением увидела, как огромный сокол приземлился на невидимую руку и впился в нее желтыми когтистыми лапами, прихорашиваясь, довольный собой. — Ты все еще жива, — услышала она теплый голос клона Мадары, и Сакура подошла к нему, недоверчиво глядя на сокола. — Ух ты, — выдохнула Сакура, приближаясь к огромной птице, и та резко посмотрела на нее, ее темные глаза сознательно блестели. Сакура остановилась как вкопанная. Мадара хмыкнул и провел рукой по крылу сокола; птица снова расслабилась, наклонившись к прикосновению. Теперь, когда Сакура была ближе, она разглядела небольшие повреждения на перьях, шелушение кожи на лапках; цвет некоторых перьев был тусклым, что указывало на старость птицы. Она скрестила руки на груди, сопротивляясь желанию попытаться погладить её, как это делал клон Мадары. — Кто он такой? — спросила Сакура. — Она. Ее зовут Аканэ. — Ты занимался соколиной охотой? — Сакура разглядела темно-красные оттенки среди коричневых в узорах соколиных перьев. — Да, большую часть жизни, — ответил Мадара, взгляд Сакуры восхищенно скользнул по Аканэ. Аканэ была темно-серого цвета с насыщенными красновато-коричневыми оттенками на спине и на внешней стороне длинных крыльев. Перья под ее клювом и спереди были снежно-белыми, асимметричные черные линии, почти похожие на полосы, простирались вниз по перистой груди к лапам и нижней стороне крыльев. Ее лапы были чешуйчатыми и сильными, когти — такими же черными, как обсидиан, как и пронзительные глаза и острый клюв. Присмотревшись, Сакура заметила тонкие перья на голове Аканэ; они, наверное, должны быть очень мягкими. — Можно мне попробовать подержать ее? — спросила Сакура, и Мадара посмотрел на нее с удивлением. — Можешь попробовать, но не надейся, что все пройдет хорошо. — Я хорошо отношусь к животным, — возразила она и уверенно протянула руку Аканэ. — Иди сюда, Аканэ. Аканэ наклонилась, поправила клювом перья на крыле и осталась, как прежде, удобно сидеть на невидимой руке клона Мадары. Сакура поморщилась и попыталась снова, на этот раз с нажимом в голосе. — Иди сюда, я сказала. Раздались визги, когда Аканэ не только приземлилась на Сакуру, но и вцепилась в нее, клюя изогнутым острым клювом – перья, розовые волосы летели во все стороны, Сакура ругалась, а Мадара хохотал на всю округу. В конце концов Аканэ вернулась на свое любимое место, на руку Мадары, а Сакура осмотрела себя: волосы торчали в разные стороны, к лицу и одежде прилипли перья, вся рука в крови. Клон Мадары с раздражением погладил Аканэ по спине, ожидая, что Сакура вот-вот взорвется в истерике. Она посмотрела на него и Аканэ, а потом выпрямилась и залечила раны на руке. Потом она вытерла кровь, встряхнула взлохмаченными волосами и снова протянула руку. — Извини. Мне надо было быть повежливей, — вздохнула Сакура. Она снова посмотрела на Аканэ, ее глаза, освещенные солнцем, были спокойными и уравновешенными. — Пожалуйста, иди сюда. Она не увидела восхищенного взгляда, который мелькнул на лице Мадары, прежде чем он откашлялся и заговорил. — Она к тебе не привыкла и не знает тебя. Ты должна двигаться медленно и осторожно. Используй специальные команды. Сакура закусила губу, но, внимательно слушая, поправила руку и кивнула, когда он продолжал: — Обычно надевают перчатку для защиты руки. Тебе пока придется довольствоваться несколькими царапинами. — Ничего страшного, — Сакура поднесла свободную руку к лицу, рассеянно залечивая еще одну ранку, которую пропустила. Мадара посмотрел на нее. — Также надо проговаривать свои действия. Ты должна сообщить свои намерения соколу. Не смотри на нее молча. Аканэ моргнула, глядя на Сакуру, которая моргнула в ответ и восхищенно пропела. — Она действительно красивая птица. — Она — сокол-сапсан, — клон Мадары незаметно ухмыльнулся, — ест других птиц. Сакура смягчилась и постаралась заглушить смех рукой. — Ну, тогда не удивительно, что она твоя любимица, — она осторожно протянула руку с тихим мурлыканьем и с любовью посмотрела на Аканэ, которая поправила перья, а потом перелетела на руку Сакуры. Ее когти впились ей в кожу, ища поддержки, но Сакура лишь слегка вздрогнула, ее лицо расцвело от восторга. Она снова посмотрела на клона Мадары с ослепительной улыбкой, и он выдохнул, покачав головой. — Довольна? — Она потрясающая, — выдохнула Сакура. Осторожно подержав Аканэ, она подняла другую руку, чтобы погладить ее; та предупреждающе посмотрела на Сакуру. Сакура сглотнула и убрала руку. — Я просто рада, что она позволила мне подержать ее, — она сияюще улыбнулась. — Это даже лучше, чем кидать камни. Ты научишь меня быть сокольничим? Твой оригинал оставил меня одну на несколько месяцев, и мне больше нечем заняться. И потом, ты же знаешь, что я буду приставать к тебе каждый день, пока ты меня не научишь... После раздраженного вздоха Мадары Сакура просияла и нежно погладила Аканэ по спине. *** — Я не понимаю, зачем это нужно, — пожаловался он, когда Сакура поставила очередного сложенного журавлика на аккуратно составленную пирамиду и начала работать над следующим. Несколько журавликов стояли на столе и подоконнике; она сосредоточенно складывала фигурку, игнорируя бурчание клона. — Это весело, и мне нужно загадать желание, — чопорно ответила Сакура. — У меня уже рука болит от постоянного залечивания, поэтому сегодня я дала Аканэ передышку. И еще мне нужен перерыв в медитации. У меня хватает терпения только для ежедневного накопления чакры. — Они повсюду,— невидимая рука пихнула журавля на подоконнике. — Оставь, — парировала Сакура, он проворчал, и она похлопала по подушке рядом с низким столиком, за которым сидела. — Помоги мне. — Нет. Сакура закатила глаза, даже не видя его, она знала, что клон Мадары нахмурился и прислонился к стене со скрещенными руками. — Знаешь, не всегда нужно что-то разрушать, — вздохнула она, осторожно складывая крыло нового бумажного журавлика. — Иногда лучше творить. — Я не стану тратить время на складывание бумаги, чтобы загадать неисполнимое желание. — Ты не знаешь, что я загадала, — Сакура отложила своего журавлика и запрокинула голову, глядя туда, где клон Мадары затенял стену, пытаясь представить его лицо.— Чего бы ты пожелал теперь, когда твоя великая мечта о Бесконечном Цукуёми осуществилась? Тишина. Она долго ждала, а потом пожала плечами и вернулась к работе. Она поправила темную мантию на плечах, она была ей велика – ее собственное ципао сушилось снаружи, поэтому она надела одну из темных мантий, оставленных Мадарой. Большой воротник свободными складками падал ей на шею и плечи, чуть смещаясь во время работы. Она подумала, что эта мантия довольно удобная (и хорошо пахнет), и что ей, возможно, надо привыкнуть носить ее, пока владелец отсутствует. Сакура почувствовала, как взгляд клона Мадары прожигает ей спину, остановилась и снова оглянулась через плечо. — Наверняка у тебя есть желание. Разве у тебя не было плана, что ты будешь делать, когда станешь властителем мира снов? Отсутствие ответа от Мадары расстроило Сакуру, и она неправильно сложила часть журавлика; тихо выругавшись, она починила фигурку и обернулась к клону. — Ты действительно не думал об этом все годы, пока готовил свой план? — Отстань, — прорычал он. Сакура нахмурилась и поставила журавлика на вершину пирамиды, размышляя над вопросами, которые она никогда не осмелится задать. *** — Находиться так долго вдали просто смешно, — громко пожаловалась Сакура в подушку. Она лежала на животе, ее одежда была аккуратно сложена рядом с влажным полотенцем; она убрала влажные волосы с лица, прохладный воздух охлаждал ее спину. — Безо всяких предупреждений. Совершенно не подумал обо мне и просто бросил ради забавы. Зачем я здесь, если он собирался оставить меня? Зачем вообще перетягивать меня на свою сторону, если он мне не доверяет? И это после всех моих усилий. Она вздохнула в подушку, угрюмо глядя на стену, ее щеки залил румянец, когда она вспомнила, какие именно усилия она приложила той ночью с Мадарой, прежде чем он оставил ее. Сакура усмехнулась, несмотря на горечь в сердце. Было приятно озвучить свои мысли даже в пустой комнате, и она снова вздохнула, лунный свет скользнул по ее коже. — Я что, его служанка? Какая глупость. Какая я глупая, что вляпалась в это. — Прекрати это нытье, — раздалось грохочущее рычание из дальнего угла комнаты, и Сакура посмотрела на раздраженного клона, затенявшего стену. — И он оставил мне клонов, которых я даже не вижу и они почему-то в два раза ворчливее его. Свет и тени поменялись местами, и она замерла, почувствовав его позади себя – ее сердце начало колотиться, когда на подушке по обе стороны от ее головы появились отпечатки больших ладоней. Тепло пробежало по спине, она чувствовала, что он парит над ней, не прикасаясь. — Есть что еще сказать? — горячий воздух от его выдоха согрел ухо Сакуры, и она вздрогнула, откинув голову назад, она ударилась о его плечо и шею. — Эм, — выдохнула она, длинные мозолистые пальцы легко скользнули вверх по ее шее, и по коже пробежали мурашки. Он держал ее неподвижно, и она откашлялась сквозь туман, застилающий голову. — …Да, у меня есть еще несколько претензий к… руководству, — пропищала она, поморщившись от выбора слова, но глубокий смешок Мадары окружил ее, вибрируя в грудной клетке, когда он прижался к ее спине. — Продолжай, — другая его рука скользнула вниз по боку, спускаясь к ее ноге. Сакура с горячим вздохом опустила голову на подушку, инстинктивно прижимаясь бедрами к нему, и ахнула, поняв, что он тоже был раздет, ее бедра скользнули по его голым ногам. — Если не считать того, что твой оригинал слишком долго отсутствует, хм, — вздохнула она, ее чувствительную кожу покалывало, когда его пальцы танцевали вокруг ее колена и безумно медленно скользили вверх по внутренней стороне бедра. — Ты же видишь, что мне иногда сложно, но ты никогда не предлагаешь помощь, пока я не начну угрожать все разнести… Мадара обхватил холмик Сакуры, и она тихо пискнула, вздрогнув от его прикосновения, и хрипло добавила. — Ты безжалостно меня дразнишь, потому что ты — мерзавец. Он прижал к ней ладонь, и Сакура простонала на октаву выше. Она с разочарованием придвинулась к нему бедрами, чувствуя, как его жёсткий интерес касается изгиба её поясницы. — Как ты меня назвала? — зарычал Мадара, его голос эхом разнесся по комнате, и Сакура выгнулась к нему со стоном, когда его другая рука обхватила ее лицо. Его большой палец скользнул ей в рот, крепко удерживая челюсть, грубая подушечка пальца задела край ее зубов. Он заставил ее оглянуться на него, и хотя она не могла его видеть, она чувствовала всю напряженность выражения его лица, его горящие глаза, пронзающие ее. — Мерзавец, — повторила Сакура с легкой усмешкой, ее язык щелкнул по его большому пальцу, и он с шипением прижался к ней, вдавливая ее в футон и скользнул вверх, когда их бедра снова встретились. Она застонала, когда он отстранился, и они столкнулись вместе в едином ритме, их ноги переплелись, дыхание стало резким, когда он вошел в нее. — Ох, — Сакура расслабилась, прижимаясь к Мадаре; он схватил ее за бедра, наклонился и снова коснулся губами ее уха, провел рукой от ее щеки к горлу, нежно сжимая шею. — Твои жалобы услышаны, — сообщил он ей, медленно отстраняясь, заставив ее заскулить от разочарования, а потом резко вошел в нее, — и проигнорированы. Сакура вскрикнула, двигаясь вместе с Мадарой, ее дыхание поднималось в воздухе белыми клубами, когда он брал ее плавными толчками, она отвечала ему волнообразными движениями бедер. Ее потные ладони сминали простынь, и она вцепилась зубами в подушку, когда он безжалостно врезался в нее. Ее радостные крики заглушались сквозь стиснутые зубы. Она одобрительно застонала, когда его пальцы железной хваткой впились ей в талию; она закричала на весь дом, когда он удвоил темп. Кожа шлепалась о кожу, а их быстрое дыхание вырывалось в унисон. Все ее тело было напряжено, как металл, и она погрузилась в волну удовольствия, полностью ослепившую ее. Он присоединился к ней, запрокинул голову с глубоким прерывистым стоном. Еще одна волна, на этот раз мягко снимающая напряжение; Сакура обернулась, когда Мадара начал опускаться, протянула руку и схватила его за плечи в темноте. Она притянула его к себе, повернула лицо к его блестящей от пота шее, переплетаясь с ним ногами, она не возражала против веса его тела, обволакивающего ее, когда он расслабился в ее объятиях. Растрепанные волосы упали на их лица, он медленно выдохнул у ее уха, ладони скользнули по ее плечам. Сакура поцеловала его в шею, чувствуя его пульс. Сакура обняла клона Мадары, нежная волна в груди вызвала покалывание в глазах. Он вздохнул в изгиб ее плеча, скользнул на футон рядом с ней и рухнул на простыни, она повернулась к нему и провела рукой по его щеке. Он наклонился к ее ласке, и у нее перехватило дыхание. Сердце Сакуры билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, как будто оно больше не принадлежало ей, и она поняла, что влюбилась. С мучительным выражением лица, которое она была рада, что Мадара не увидит, Сакура повернулась и уткнулась лицом в его волосы, дыша с ним в унисон. Она закрыла глаза, крепко прижимаясь к нему, и вопреки всему надеялась, что все это было не напрасно.