Часть 16

Сакура приземлилась на ноги, сандалии хрустнули в траве, подняв облако пыли. Она прижала ладонь к виску, стараясь унять головокружение, а потом, щурясь, подняла голову. Солнце ослепило ее, и на мгновение все, что она могла видеть — это ослепительно яркое лазурно-голубое небо. Она сморгнула, оглядываясь вокруг. В высоких деревьях вдоль берега стрекотали цикады, в реке шепталась и журчала вода. В воздухе пахло летом, насыщенными ароматами луга, влажным лесом и речной водой. Сакура в шоке смотрела на чистое голубое небо. Никаких ветвей Божественного Древа. Никаких коконов. Она оперлась о грубую кору дерева и встала на ноги. Сакура провела рукой по волосам и выдохнула с легкой дрожью, а потом перевела взгляд туда, где почувствовала чье-то присутствие. Она инстинктивно напряглась и прижалась спиной к дереву, когда мимо нее промелькнула фигура с камнем в руке. Бессознательно затаив дыхание, Сакура наблюдала, как юный Мадара в отработанном броске перебросил камень через реку; камень пропрыгал по колеблющемуся потоку воды, и его поймал другой мальчик на противоположном берегу реки. Сакура затаила дыхание и слегка расслабилась, прислонившись к дереву. На этот раз Мадара и Хаширама были старше, чем в прошлом воспоминании, но это точно были они; скорее всего, здесь они были примерно ее возраста. Сакура узнала бы Мадару где угодно — она слишком хорошо знала эти глаза, даже без Риннегана. Она наблюдала, как Мадара поймал камень, брошенный Хаширамой, и оба мальчика помрачнели, смотря на камни. Она подумала, что на этих камнях были написаны какие-то послания, но была слишком увлечена ситуацией, чтобы строить догадки; она, не отрываясь, смотрела на мальчишек. Увидеть Первого Хокаге таким молодым — это одно, но увидеть Мадару в ее возрасте — это вскружило ей голову. Сакура прижала руку к губам, вспоминая, насколько он, став джинчурики, контрастировал со своим образом в юности: черноволосый и темноглазый, кожа у него была загорелой от ежедневного пребывания на солнце, цвет лица здоровый. Мадара был невероятно молод, особенно по сравнению с той своей версией, которую она оставила в реальной жизни. Сакура подавила еще один укол чувства вины. Она снова сосредоточилась на том, что происходило на берегу реки, чувствуя себя студенткой, ведущей конспект. У нее и правда появилось искушение сделать пару пометок, и она потянулась к сумке, лежащей рядом; она задела пальцами молнию и к своему удивлению, увидела, во что была одета. Она материализовалась здесь в своей привычной удобной одежде: любимом красном ципао Харуно и шортах, черных перчатках и любимых сандалиях. Сакура хмыкнула. Неужели ее собственное подсознание указало гендзюцу облачить ее в самую удобную одежду? Или так запланировано самим гендзюцу? Или она все таки имеет небольшое влияние на некоторые детали? Она снова переключила внимание на поляну, услышав, что там кто-то спорит, и с удивлением обнаружила, что теперь на каждом берегу реки стояли по три фигуры. Автоматически отступив в тень леса, Сакуры рассматривала шиноби, которые стояли рядом с Мадарой и Хаширамой с обнаженными катанами. Она знала, кем был светловолосый мальчик рядом с Первым Хокаге. Кто ж не знал лица Сенджу Тобирамы? Сакура вспомнила его каменное хмурое лицо, вырезанное на скале в Конохе, хотя было странно видеть его мальчишкой. Сейчас он был даже младше Сакуры, ни единой морщинки на бледном хмуром лице, он стоял в оборонной стойке рядом с братом. А этот мужчина с неприятным злым лицом рядом с ними… это, должно быть, их отец? Сакура не могла вспомнить его имя из учебников и переключила внимание с Мадары на мальчика рядом с ним. Его вид убил её. Пораженная, не веря своим глазам, она прошептала: — Саске?! Это было невозможно. Сакура наклонилась вперед, пристально вглядываясь в мальчика, пораженная тем, насколько он был похож на Саске. Он был младше Мадары, возможно, того же возраста, что и Тобирама, слишком мал, чтобы размахивать мечом, но он был готов защищать члена своей семьи, если разгорится битва. Какое-то неясное движение, и Сакура вздрогнула, ее размышления были прерваны ударами мечей и гневными возгласами. Противостояние между Учихами и Сенджу обострилось, и она, присмотревшись, поняла, что Хаширама и Мадара остановили потенциально смертельную битву, которая почти началась. Сакура отошла от дерева, ее пальцы глубоко впились в кору. Она отругала себя, Учихи и Сенджу разошлись, но напряжение между ними продолжало витать в воздухе, даже когда они отступили. «Я не могу вмешиваться», — напомнила себе Сакура, следуя за уходящими в лес Учихами. Это всего лишь воспоминания. Они не могут ни чувствовать, ни видеть меня. Она услышала незнакомый голос. Подняв голову, Сакура посмотрела мимо Мадары и его младшего брата, на черноволосого мужчину, идущего впереди, она слышала, как он жестко отсчитывает мальчиков. Она тут же узнала резкие морщины вокруг глаз и жестокий мрачный взгляд; без всяких сомнений, это был отец Мадары. Ей не хотелось признаваться, но он был очень пугающим. Хотя ему не хватало дикой гривы взрослого Мадары, но его присутствие было таким же пугающим и подавляющим, как присутствие Мадары, когда Сакура впервые встретила его. Сакура заметила, что автоматически держится от него на безопасном расстоянии. Его лекцию никто не слушал, Сакура отвлеклась, снова переключив внимание на двойника Саске рядом с Мадарой. Он смотрел на Мадару восхищенным взглядом, и Сакура наклонила голову и с интересом стала рассматривать его. Нет, он не был полностью идентичен Саске, но был до боли похож; у него были такие же волосы цвета воронова крыла, те же глаза, хотя его манеры и характер явно отличались. Он легко мог бы сойти за его брата. В его взгляде было какое-то добродушие — признак большого сердца, и Сакура уже решила, что он ей нравится; по крайней мере, он ей нравился гораздо больше, чем их отец. Но где он сейчас? Эта мысль беспокоила Сакуру, когда она шла за ними через лес, солнце отбрасывало тени на их волосы и одежду. Она никогда не слышала, чтобы у Мадары был брат. Сакура увидела, как он успокаивающе похлопал Мадару по руке, когда их отец отвернулся. Она заметила на его ладони мозоли и снова посмотрела на Мадару, узнав утомленные горькие складки вокруг его глаз. Это были последствия, которые появляются у человека, уже привыкшего к жизни шиноби; его брат, младше на несколько лет, носил на себе такие же следы войны. Они смотрели на отца, шедшего впереди, герб Учиха сверкал ярко-красным и белым пятном на его спине. Сакура продолжала идти за ними, тревога все глубже проникала в ее сердце. Как странно быть невидимой и неслышимой, бродить среди воспоминаний; хотя у нее не было желания привлекать, несомненно, недружелюбное внимание их отца, но ей хотелось задать Мадаре и его брату много вопросов. Вопросы гудели в ее голове, и ей не терпелось найти на них ответы. Несмотря на разочарование, Сакура напомнила себе, что у нее все же была своего рода победа. Она наконец-то добралась сюда, к воспоминаниям Мадары в невероятно ярком гендзюцу. Она на мгновение закрыла глаза, вспоминая, как Риннеган сверкнул в ее сознании, а тепло распространилось по пальцам рук и ног. Итак, он дал мне то, что я хотела. Сколько же он позволит мне увидеть? *** Сакура сразу узнала лагерь Учиха. Здесь были традиционные дома, и что-то в них напоминало ей квартал Учиха, который был когда-то в Конохе. Они подошли к поместью, спрятанному в лесу, большому квадратный участку построек с двором посередине, по стилю похожему на ее маленький домик, только без розария и цветочных клумб. Прижав ладонь к груди, Сакура надеялась, что ее сад не погибнет, пока она находится в гендзюцу. Она старалась не волноваться, следуя за Мадарой и его братом по веранде в их комнаты, и с интересом осматривала по дороге уже знакомую архитектуру, с беспокойством вспоминая свой маленький домик. Мадара наверняка присмотрит за ним, пока она здесь. И уж точно она не будет спать в гендзюцу слишком долго. После выхода из предыдущего гендзюцу Мадары у нее сложилось впечатление, что она находилась без сознания лишь несколько минут. Успокоив себя, Сакура закрыла за собой дверь и последовала за двумя мальчиками в дом. Это гендзюцу, скорее всего, займет всего несколько часов; затем она, возможно, будет немного дезориентирована, но зато получит много знаний, необходимых для того, чтобы убедить Мадару положить конец войне. Вспомнив о цели своего пребывания здесь, Сакура расслабилась, прислонившись к стене. Она внимательно наблюдала, как Мадара и его брат расположились на полу татами и, тихо разговаривая, принялись затачивать кунаи. Мадара ухмыльнулся. — Это было забавно, Изуна. Лицо Изуны просияло, а потом он насмешливо нахмурился и продолжил изображать их отца. — Если я когда-нибудь снова увижу тебя рядом с Сенджу, то ты пожалеешь, что родился на этот свет! — он скорчил рожицу, изображая притворный гнев, и Мадара покачал головой, его темные волосы упали на изгиб улыбки. — Потише. Ты же знаешь, что если отец услышит, то накажет тебя. Изуна, фыркнув, провел лезвием куная по точильному камню и закатил глаза. — Не услышит. Он ушел смотреть на тренировки Куро и Тогакуши. Они тренировались весь день, — он посмотрел на Мадару более серьезным взглядом. — Кстати, с тобой все в порядке? Я про то, что произошло на берегу реки? — Изуна поерзал на месте с легкой улыбкой. — Наверное, хорошо, что вы, ребята, вмешались. Я уже был готов сделать Тобираме новое лицо. — Я в порядке, — Мадара нахмурился и сильнее ударив кунаем по точильному камню, отчего полетели искры. Изуна откинулся назад и фыркнул. — Ну давай же. Я хорошо тебя знаю, брат. Разве тот парень Хаширама не был тем твоим другом, о котором ты говорил? Как же ты не узнал раньше, что он Сенджу? — Не трать время. Я не хочу об этом говорить, — темные глаза Мадары скользнули по кунаю в руках Изуны, — твой кунай все еще тупой. Ты его вообще затачивал? — Конечно, затачивал, — оборонительно ответил Изуна, и Мадара вздохнул. — Дай его мне. Я покажу тебе, как затачивать правильно. Послушай внимательно, чтобы мне не пришлось показывать еще раз. Изуна передал свой кунай, и Сакура смотрела быстрый урок Мадары по заточке лезвий, ее интерес временно угас. Она уже не прислушивалась к их разговору и села рядом с ними, квадрат солнечного света упал ей на плечи через решетчатые окна. Она осмотрела комнату и выдохнула, успокоившись. Изуна и Мадара продолжали разговаривать. Уже привыкнув к резким скрежещущим звукам их лезвий по камню, Сакура впитывала ощущения окружающего мира, ее разум блуждал по течению. Она прикоснулась ладонями к заштрихованной текстуре татами; во влажном воздухе комнаты витали запахи приготовленного риса и жженных благовоний из других комнат. Она закрыла глаза и почувствовала запах лесного мускуса, оставшийся на одежде. Снаружи доносились стрекотание цикад, отдаленное пение птиц, шорохи деревьев. Судя по мягкой поступи босых ног по коридорам, в доме работали слуги; одежда шуршала, пока Мадара ерзал на месте, и легкий сквозняк щекотал волосы Сакуры. Она открыла глаза. В луче солнечного света, согревавшего ее, в воздухе, танцуя беспорядочными спиралями, кружились пылинки. Она осмотрела деревянные балки стен, определяя возраст изношенных досок, сучков и линий на дереве, вплоть до мельчайших узоров. Все вокруг было неотличимо от реальной жизни, каждая деталь была настолько реалистична, и Сакуре пришлось напомнить себе, что это не реальность. Это было невероятное видение, яркость которого она даже не могла себе вообразить, но оно не было реальным, это было гендзюцу. Копия , воспоминание, к которому ей предоставили доступ. Она постаралась запомнить это, запечатать в голове. Она не позволит себе забыться. Проникнувшись чудом, Сакура снова сосредоточила внимание на Изуне и Мадаре, оживая и стараясь все запомнить. *** Сакура неуверенно подошла, когда Мадара и Изуна заняли свои места за столом, устраиваясь поудобнее и принимаясь за миски с дымящимся рисом. Она стояла в тени и одновременно с волнением и любопытством рассматривала остальных домочадцев, сидевших за столом. Рядом с Изуной сидел высокий мальчик с узким лицом и зачесанными назад волосами, такими же длинными и черными, как у остальных Учих. Он был худым, но таким же мускулистым, как и все остальные, и Сакура догадалась, что он старше Изуны и младше Мадары. Вспомнив имена, мимоходом упомянутые раньше Изуной, она догадалась, что два мальчика рядом с ними, скорее всего, Тогакуши и Куро, два других их брата. Куро был очень похож на Изуну, но с более короткими и ершистыми волосами; ему не хватало мягкости Изуны, и он чем-то отдаленно напоминал Сакуре Обито. В его взгляде была такая же мрачность, как и у их отца, который сидел напротив них в каменном молчании. Теперь она наблюдала за ним, как он смотрел между сыновей, не притрагиваясь к еде. Глубокие морщины от его хмурого взгляда очертили складку у рта. «Таджима», — вспомнила Сакура, моргнув. Его имя мимоходом упоминалось в одном из учебников про клан Учиха. Глава клана Учиха в эпоху войны он был могущественным и беспощадным лидером, хотя в конечном итоге его затмил Мадара, и большинство забыли о нем. Сакура шагнула вперед, снова уверяя себя, что Таджима не видит ее, и стала думать, где бы ей присесть. Таджима перевел взгляд с Куро на Тогакуши, пока Сакура прошла мимо Мадары и Изуны, и она, как и Таджима, одновременно посмотрели на пустые места рядом с мальчиками. Замерев, Сакура заметила, как потемнел взгляд Таджимы, глядя на пару свободных подушек. Она бы и не распознала в его взгляде мимолетный намек на эмоции, пока он не отвел глаза, надев опять безупречно бесстрастную маску, скрывающую чувства. Когда Сакура устроилась на пустом месте напротив Мадары и поняла, что это было, ей сразу стало не по себе. Нахмурившись, она посмотрела на братьев Учиха, а затем перевела глаза на пустые места рядом. Коснувшись пальцами подушки, на которой она сидела, она снова посмотрела на Таджиму, и часть ее прежней неприязни к нему исчезла, когда она распознала его суть. В его взгляде, в том, как он проницательно наблюдал за своими сыновьями, за его властной маской была боль, смешанная с яростным желанием защитить их. Когда-то на этих местах сидели другие члены его семьи. Где сейчас его жена — мать его сыновей? Или на месте Сакура когда-то сидели сестра или брат? Сакура отвела взгляд, не в силах больше смотреть на боль в глазах Таджимы. Тихо вздохнув, она оглянулась на Мадару, ее сердце забилось чаще от более глубокого понимания. Он не чувствовал ее взгляда, сосредоточив внимание на своей миске с рисом, в которой ковырялся палочками. В этот момент он напомнил ей Саске; казалось, что он был чем-то обеспокоен, темные волосы падали на хмурое лицо. Сакура перевела взгляд на Изуну, который, напевая себе под нос, с волчьим аппетитом поглощал рис. Куро, съев свою порцию, украл кусочек из тарелки Изуны, и тот в знак протеста пихнул его. Таджима огрызнулся. — Прекратите сейчас же, а то в следующий раз никто есть не будет. Изуна и Куро с негодованием посмотрели друг на друга, Тогакуши пожал плечами, не вмешиваясь в спор, и отодвинул миску в сторону. Мадара всех проигнорировал. Он поднял голову, только когда раздался шлепок. Изуна хихикнул, скрывая коварную ухмылку, когда комочек риса упал с разъяренного лица Куро, на лицах Тогакуши и Таджимы появились одинаковые выражения недоумения. Сакура и Мадара удивленно моргнули, а Мадара глубоко, раскатисто рассмеялся; Изуна сел в победной позе, Тогакуши улыбнулся, и даже Куро весело фыркнул, вытирая рисовый снаряд с лица. Сакура украла у Мадары кусочек риса, пока он смеялся над выходками братьев, улыбаясь про себя, чувствуя, как атмосфера в комнате становится светлее. Она с любовью посмотрела на Изуну. Этот идиот выглядел как Саске, но вел себя как Наруто. Как жаль, что не знала Изуну в реальной жизни, она бы хорошо с ним поладила. Сакуре было тяжело на сердце от тоски по дому и друзьям. Она подавила это чувство. Вскоре она увидит их всех снова. А сейчас она будет наслаждаться привилегией сидеть с Мадарой и его семьей, и не важно, сколько болезненного сочувствия и напоминаний, ей это приносит. *** Сакура проснулась, потерла глаза и машинально потянулась влево. Ее рука погладила пустоту, и она разочарованно вздохнула. Сонными глазами она огляделась вокруг. Она снова уснула в гостиной? Надеюсь, она ничего не оставила на плите, подумала она спросонья. Нет, это была ее спальня. Сакура дезориентировано осмотрела стены. Это же ее комната, да? Все почти то же самое, но в тоже время что-то было не так. Интерьер казался немного другим, и утренний свет обычно падал через окна слева от ее кровати, а не сзади. Она устало почесала затылок. Должно быть, она еще не проснулась; может, ей еще поспать час другой перед утренней тренировкой с Мадарой и Аканэ. Наверное, поэтому его не было рядом – он уже вышел наружу. Сакура застонала, поднимаясь на ноги. Мадара всегда был раздражительным, даже когда она опаздывала на чуть-чуть. Этот ворчун мог хотя бы разбудить ее, когда проснулся, ворчала она про себя, натягивая ципао и шорты. Ее взгляд скользнул в сторону и замер на двух фигурах, спокойно спящих справа от нее, их грудные клетки мягко поднимались и опускались при дыхании. Обсидианово-черные волосы, спутанные и растрепанные, блестели в утреннем свете, закрывая лица. В другом конце комнате спали еще две фигуры, уютно закутавшись в одеяла; темные локоны рассыпались по подушкам, а тихий храп смягчал тишину. Лицо Сакуры передернулось, когда она посмотрела на Изуну и Мадару. В ее сердце пронеслась смесь реакций. Прежде всего, она была взволнована. Вспомнив о том, что она успешно убедила Мадару показать ей свою жизнь, освежило вкус победы и тягу к новым знаниям. Она была рада возможности так глубоко заглянуть в его прошлое, хорошо узнать и понять его. Хотя она была разочарована тем, что не могла напрямую общаться с Мадарой и его семьей, она с нетерпением ждала возможности испытать больше благодаря этому невероятному гендзюцу. Потом на нее напала тоска. Сакура уже скучала по своей обычной жизни, по ежедневным прогулкам, заботе о доме и отрабатыванию навыков в кулинарии и соколиной охоте. Она тренировалась с Мадарой в тайдзюцу, считая его невидимость новым испытанием, что делало тренировки невероятно трудными; она наслаждалась складыванием бумажных журавликов, до ухода в гендзюцу, ей чуть-чуть не хватало до тысячи. Даже долгие медитации давались легко, когда она хорошо освоилась в доме. Она скучала по нему. Сакура нахмурилась, глядя на спящего Мадару. Это было так дурацки глупо, что она скучала по нему, когда он был здесь, только намного моложе. Вскоре она увидит его снова, как только выйдет из гендзюцу. Он, скорее всего, будет сердиться на нее, из-за того, что она убедила его наложить гендзюцу, но она с этим справится, а затем продолжит реализацию своего плана. Почему ей так грустно оттого, что она находится в его прошлом? И тот дом, в котором она жила с ним, не был ее настоящим домом. Сакура прочитала себе лекцию, поправила одежду и застегнула молнию на ципао. Она слишком расслабилась, общаясь с клонами Лимбо; она почти забыла, почему вообще оказалась здесь. Возможно, это даже хорошо, что она побудет вдали от своего Мадары, чтобы прочистить голову и взглянуть на ситуацию свежим взглядом. Мой Мадара. Сакура закусила губу, отвернулась и посмотрела в окно, глядя на пышный, густой лес. Он не принадлежал ей, она не могла позволить себе так думать — и темноволосый мальчик, лежавший позади нее, тоже не принадлежал ей. Он был холоден и отстранен, как Саске. Он выглядел по-другому и вел себя по-другому. Он не был похож на растрепанного и острого на язык Мадару, который ждал ее где-то за пределами этого мира. Сакура вздохнула, немного смягчившись. Она, конечно, полюбила настоящего Мадару. Она может немного скучать по нему, хотя бы потому, что именно он признал ее, понимал и всегда был рад ей. Более того, за последние месяцы он стал больше, чем просто собеседником или странным другом. Она знала, что глупо так думать, но сейчас было слишком поздно отступать. В конце концов, это привело ее сюда. Она разберется со своими чувствами к нему, когда война закончится. А сейчас она перенесет эту привязанность на молодого Мадару. Сакура отодвинулась от окна, наблюдая, как он и Изуна просыпаются от сна, надевают свежие комплекты темных мантий и завязывают оби. Мадара остановился, оглянулся, и солнце осветило его лицо. Сакура наблюдала за ним, видя в его чертах отголосок его будущего «я». Складки под его глазами были гораздо более тонкими, кожа — светло-загорелой, темные волосы падали на лицо и плечи и начинали превращаться в гриву; в глазах уже была мрачность, хотя и с меньшей интенсивностью, чем у взрослого Мадары. В груди что-то кольнуло, и Сакура с раздражением отвела от него взгляд. Будь он проклят! Возможно, в ее возрасте он выглядел совершенно иначе, чем сейчас, но он все равно оставался очень привлекательным. Сакура поборола искушение дать себе оплеуху. Сосредоточься. Она должна быть более внимательной, находясь в этом гендзюцу. Она должна рассмотреть каждую деталь, прежде чем проснуться и столкнуться с реальностью. Это был ее последний шанс узнать Мадару, одного из самых упрямых и трудных шиноби на свете. Сакура откашлялась, выпрямилась и пошла за Изуной и Мадарой по узким коридорам, уворачиваясь от проходящих слуг. Они вышли во двор, в центре которого было тренировочное поле и изрядно потертые брусья. Не теряя времени, мальчики встали в боевую стойку, темные глаза сверкали в решительной концентрации, готовясь к спаррингу. Сакура вздохнула, прислонившись спиной к балке. Надо было смотреть, но ей тоже хотелось потренироваться. Это была обычная частью ее дня, как в доме с Мадарой, так и в повседневной жизни в Конохе. Это была естественная часть ее жизни, и стоять в стороне и наблюдать, а не участвовать, казалось неправильным. Она чувствовала себя здесь не на своем месте, и Сакура нахмурилась, и отвела взгляд от спарринга Мадары и Изуны, мелькания рук, ног и темной одежды. Ей было трудно сосредоточиться. Она чувствовала себя чужой, словно нарыв на пальце. Как же ей все воспринимать, если она не может сконцентрироваться? Как она проживет здесь недели, не говоря уже о месяцах или годах? Нахмурившись, Сакура присела на веранде, раздосадованная на себя. Это должно было быть легко. Она должна хорошо провести время, наблюдая за Мадарой через фантастическое гендзюцу. То, что она попала сюда, было большой удачей, и она должна ценить это, погружаться в этот мир, чтобы запомнить и использовать все, чему она здесь могла научиться. Погружение. Сакура задумалась, постукивая пальцами по подбородку и осматривая себя. Она действительно выделялась даже визуально. Возможно, если бы она соответствовала остальным, то она, по крайней мере, эстетически чувствовала, что у нее здесь есть место, и, возможно, это позволило бы ей лучше сконцентрироваться. Сакуре потребовалось несколько минут, чтобы найти запасной комплект мантии. Она надела ее и надежно завязала оби вокруг талии, кивнула сама себе и вернулась во двор. Она уже чувствовала, что стала немного менее заметной, немного менее неуместной, и села, скрестив ноги, рядом с тренировочным полем, где Изуна и Мадара продолжали спарринговаться, тихо выдыхая и вытирая пот со лба. Солнце палило им в спины, символы Учиха ярко светились на одежде, на их лицах была мрачная сосредоточенность. Они сражались так, как будто готовились к бою не на жизнь, а на смерть. Слуги бесшумно перемещались по аккуратным дорожкам вокруг дома и мимо веранды; черный кот бездельничал на заборе, наблюдая за их тренировками, насекомые с жужжанием проносились в полуденном небе. Сакура наклонила голову, сосредоточив свое внимание. Возможно, она здесь, чтобы смешаться с толпой и наблюдать, но она не станет терять ни минуты времени. Если бы был шанс, что накопление чакры и оттачивание терпения в рамках этого длительного гендзюцу принесут ей пользу в реальности, тогда она должна использовать каждую секунду, регенерируя чакру и обдумывая идеи для развития своих способностей. *** Сакура вскочила на ноги, прижала липкую руку ко рту и, проталкиваясь сквозь тьму, спотыкаясь о босые ноги Изуны, добежала до раздвижных дверей и распахнула их. На ощупь в темноте, она открыла и закрыла несколько незнакомых комнат с растущим разочарованием, прежде чем увидела отблеск лунного света. В поисках свежего воздуха с растущим отчаянием Сакура угадала путь к другой двери и выскользнула на веранду. Со вздохом она перемахнула через перила, упала в кусты и ее вырвало. Она дернулась еще несколько раз, потом повернулась, добрела по раздвижной двери, и рухнула на ступеньки. Вытерев рот, Сакура уронила голову на руки, по ее лицу текли слезы. Ей все еще было плохо от образов и запахов, проносившихся в голове. Как много крови! Этот запах заполнил ее нос привкусом железа и испорченной, болезненной сладостью. Булькающие вздохи и крики боли до сих пор раздавались в ушах, и Сакура покачала головой, закрыв лицо потными ладонями, желая, чтобы кошмары закончились. Она стиснула зубы и вытерла слезы, напоминая себе, что это был всего лишь сон. Просто сон... Воспоминания. Кровь Обито. Кровь Наруто. Кровь Саске и Какаши, стекала по ее рукам, брызгала ей на лицо. Она сгорбилась, ее грудь трепетала от поверхностного, быстрого дыхания. Она не могла избавиться от воспоминаний, своих чувств отчаяния и страха, своей решимости, своей едкой вынужденной надежды, когда она залечивала одну рану за другой. Смерть была тенью, от которой она не могла сбежать, и она приходила к ней ночью, мучая ее кошмарами. Но она каждый раз спасала им жизни. Дыхание Сакуры начало замедляться, когда она сосредоточилась на этой мысли. Каждый раз, когда их кровь пропитывала ее руки, она оставалась стойкой, ее пальцы были уверенными, а решимость - твердой. Она спасла их на грани смерти и вернула к жизни, несмотря на тяжесть их травм. Она была сильной. Она останется такой же, и Сакура чувствовала, что успокаивается; она подняла голову, убрала руки от лица. Ее слезы остались, как и печаль в глазах, хотя сердце уже перестало испуганно биться. Она посмотрела на бархатисто-фиолетовое ночное небо, отсутствие ветвей Божественного Древа. Луна была серебряной и чистый, никакого рисунка Цукуёми, никакого кроваво-красного света. Сердце Сакуры болезненно сжалось в груди. Это все ложь. Сейчас мир не был свободным; небо не было по-настоящему чистым. Была ли хоть какая-то надежда, что все действительно закончится? Неужели она потерялась в этом гендзюцу, не имея надежды спасти мир от его фатального конца? Как она сможет здесь выжить? Сама идея остаться в этом месте на всю жизнь была непостижимой. Конечно, не всю жизнь. Сакура опустила голову; ее бледно-розовые волосы падали на щеки, обрамляя встревоженные глаза. Поскольку раньше она не была уверена, что Мадара выполнит ее просьбу, она не особо задумывалась о том, как долго придется видеть всю его жизнь. Она знала, что было глупо с ее стороны не задуматься об этом, но она уже попала сюда, и ей пришлось признать тот факт, что она может находиться здесь очень долго — даже если в реальности это были лишь мимолетные секунды. В ее сердце поселилось чувство глубокого одиночества, и она тихо и безутешно вздохнула. Как ей хотелось, чтобы ее увидели, услышали. Даже если бы она почувствовала хоть чей-то взгляд, она, по крайней мере, снова почувствовала бы себя настоящей. Лицо Сакуры исказилось от ярости и она поднялась на ноги, выпрямляя спину и втягивая живот. Она вытерпит хоть тысячу кошмаров, если это означает, что она добьется своей цели и выживет в гендзюцу, ради которого она упорно трудилась, чтобы заслужить его. Она выдержит свое одиночество и погрузится глубже; она забудет свои травмы, забудет свои тревоги и сосредоточится на этом мире, стараясь впитать всё, что сможет, прежде чем столкнуться с тем, что ждет ее в реальности. Снова обретя вынужденную уверенность, она вернулась в дом, легла рядом с Мадарой и заставила себя заснуть. *** Изуна ринулся в атаку на Мадару, нанеся сверху удар ногой, но тот ловко увернулся и в ответ нанес удар, от которого Изуна упал, прокатился и потом встал на ноги в облаке сухого песка и грязи, черные волосы развевались вокруг его лица. Рядом с ними Сакура сражалась с собственным клоном, пот выступил у нее на лбу, она прыгала и уклонялась от ударов. Лезвия встретились, когда их кунаи столкнулись, она и ее клон молча замерли, в то время как Мадара и Изуна продолжали сражаться. Сакура, стиснув зубы, с яростью встретила взгляд своего клона. Неожиданно она замерла в шоке: кто это? Кунай клона соскользнул, и обе отступили. Сакура упала на землю, глядя на своего клона. Она смотрела на Сакуру, держащую клинок. Ее щеки были в грязи, лицо загорело от ежедневных тренировок под палящим солнцем. Волосы были завязаны в хвост, и длинные розовые пряди струился по спине, закрывая символ Учих между лопатками. Она выглядела более худой, более суровой, чем помнила себя. Сакура поднялась на ноги, затаив дыхание, не в силах отвести глаз от своего клона. Она провела рукой по волосам, пытаясь урезонить саму себя. Что это было за чувство? Все было как обычно. Она тренировалась со своими клонами каждый день в течение нескольких недель без всяких проблем, и тут внезапно ее охватило чувство дежавю. Сакура пристально посмотрела на своего клона. Что же на нее так подействовало? Возможно, ее озадачили длинные волосы. Она заметила, что они теперь почти такой же длины, как у Ино, чего раньше не замечала. Ино. Внутри Сакуры все сжалось, и она отступила шаг назад, когда до нее наконец дошло — она забыла, что находится в гендзюцу. Она отпустила клона взмахом руки и уставилась в землю, стараясь привести свои мысли в порядок. Гендзюцу. Она посмотрела на Мадару, который обсуждал с Изуной последний спарринг и моргнула, осознав, каким родным он стал для нее. Она нахмурилась, пытаясь распутать свои мысли. Она вспомнила свои последние недели в гендзюцу. По утрам она надевала обычную одежду вместе с мальчиками, ежедневно тренировалась после того, как наблюдала за бесконечными спаррингами Мадары и Изуны, затем медитации, потом недолгая трапеза с Учихами. Беспокойные ночи, кошмары, которые в последнее время стали реже, чувство того, что она здесь чужая, и одиночество, которое постепенно исчезало в рутине и забывалось со временем. Сакура потерла виски и коротко выдохнула, встряхивая мысли в голове: это гендзюцу было невероятной силы и ясности. Обдумывая это, она оглянулась вокруг с легкой дезориентацией, а потом тряхнула головой. Рядом с ней Изуна спорил с Мадарой, она с трудом слышала их сквозь туманные мысли. — Ты жульничал в этом бою, — говорил он, обвиняющее тыкая в Мадару, — мы же договорились, что ты не будешь использовать Шаринган в этом спарринге, а ты активировал его в конце. Я все видел! Это несправедливо, я еще не пробудил свой. — Я ничего не мог с этим поделать. Иногда он активируется подсознательно, — Мадара уклонился от удара Изуны, поймал его кулак и слегка оттолкнул его. — Тебе просто нужно стать лучше в тайдзюцу. Любой смог бы увернуться от твоих ударов. Давай попробуем еще раз. Они опять начали тренироваться, Сакура наблюдала, спокойствие вернулось к ней вместе с потоком обычной рутины. Она со вздохом прислонилась к перилам веранды, чувствуя покалывание в висках. Она еще раз попыталась привести свои мысли в порядок. Итак, это было гендзюцу о жизни Мадары, и она погрузилась в него довольно успешно — достаточно, чтобы несколько недель прошли незаметно для нее, несмотря на то, что первые дни ей было сложно. Сакура выпрямилась, гордая собой. Ей действительно удалось погрузиться в этот мир и скоротать время, хотя она все еще чувствовала себя не на своем месте. Она настолько слилась с обстановкой, что сама удивилась, увидев собственного клона, изменившегося внешне за время, проведенное с Учихами. Она постучала пальцами по губам, размышляя. Почему она так запаниковала, когда поняла, что забыла, что находится в гендзюцу? Это же хорошо, она стремилась к этому. Это означало, что она по-настоящему поглощена происходящим и сможет прекрасно рассмотреть каждую деталь. А еще это был лучший способ скоротать время в этом длинном гендзюцу. Чувствуя себя уверенно, Сакура распустила волосы, расправила резинку и завязала ее более аккуратно, думая с усиленным вниманием. Да, это был хороший план. Она хорошо провела эти недели и даже забыла про свои кошмары, и теперь может удвоить ставки, чтобы погрузиться в этот мир еще более эффективно. Ее план сработал. Кроме того, она получила много ценных знаний, научившись удивительно многому, наблюдая за спаррингами Мадары, слушая советы Таджимы, когда он тренировал сыновей. Она больше не страдала от того, что ее не замечают, привыкнув быть наблюдателем, своего рода ученицей. Сакура поправила мантию, стряхнула грязь с темной ткани и вытерла пот со лба, успокаиваясь и углубляясь в свои мысли. Чем больше она продумывала свой план, тем меньше волновалась о том, как долго пробудет в этом мире. Да, если бы ей удалось полностью погрузиться в это гендзюцу, оно бы закончилось намного быстрее, и она получила бы из него максимум знаний перед тем, как проснуться. Возможно, она была немного дезориентирована, когда впервые вышла из гендзюцу, но Сакура не сомневалась, что она быстро выздоровеет, зная свою острую память и способности к гендзюцу в целом. Но как ей погрузиться еще глубже? Сакура задумчиво наблюдала, как Мадара с легкостью уклоняется от ударов Изуны, двигаясь плавно и с отработанной грацией. Наблюдая за ним, она сделала несколько мысленных пометок, чтобы исправить свои движения, а потом вернулась к своим размышлениям. Почему она все еще не чувствовала себя здесь, как дома? Ответ пришел мгновенно, когда она нахмурившись, смотрела на Мадару, желая, чтобы он заметил ее. Ей было странно, что он не видит ее. Из-за этого она чувствовала себя одной из многочисленных служанок, которые суетились по территории, опустив глаза в землю. Учихи редко разговаривали с ними и даже не смотрели в их сторону. Сакура нахмурилась. Хотя у нее не было обязанностей служанки, она привыкла быть невидимой; она была здесь, чтобы наблюдать, а иногда и учиться, стараясь не пропускать ни одной детали. Сакура хмыкнула про себя, смирившись с этой мыслью. Она могла бы придумать себе легенду для прикрытия. Она задумалась, сложив руки на груди. Если бы она придумала себе правдоподобную причину быть здесь, она бы почувствовала, что имеет свою роль в этом мире. Если она собирается стать свидетелем жизни Мадары, ей вполне это подойдет. Однако ее гордость не позволяла ей считать себя служанкой; она никогда не позволит себе нарушить обещание, данное и ему и себе самой. Она не его последовательница. Она не его подчиненная. Сакура снова посмотрела на Мадару. Его волосы стали немного длиннее, чем когда она впервые появилась здесь, лицо чуть более утонченным, его темные глаза скользнули мимо нее, когда он посмотрел на дом. Она смотрела на него, почувствовав в груди новый трепет влечения. Ее снова поразило, насколько он молод, хотя ей уже не казалось таким странным, что он того же возраста, что и она. Когда она смотрела на него, ее сердце охватила безудержная потребность защитить его. Это чувство отдавалось ностальгическим эхом, и в памяти промелькнули лица тех, кого она любила, шепча обещания, которые она им давала, с болезненным напоминанием. Она будет бдительным хранителем Мадары. Его и Изуны. Кивнув про себя, Сакура позволила этому титулу завладеть своим сердцем. Она с радостью представила себя их свирепой защитницей; уже чувствуя привязанность к каждому из братьев, а не только к Мадаре. Это было идеальное прикрытие. Несмотря на то, что она помнила, что это было гендзюцу, Сакура уже почувствовала твёрдую решимость защитить их от любых возможных угроз. Ее кулаки бессознательно сжались, когда она наблюдала, как Мадара уклонился от еще одного удара, и нанес ответный удар, от которого Изуна едва ускользнул; ее пальцы напряженно согнулись, когда другой удар попал в цель и Мадара резко выдохнул, а потом отскочил и нанес удар ногой в бок Изуне. Они откатились друг от друга, держа руки наготове, и Сакура снова погрузилась в свои мысли, ее место в качестве их хранителя было решено, и ее внимание вернулось к обучению на их спарринге. По привычке она сложила печати, и рядом с ней появился клон, идентичный по внешности и мрачному выражению лица. Пришло время продолжать оттачивать свои навыки, как это делали они; пришло время вернуться к своей рутине. *** Сакура села в тонких лучах лунного света, невидяще глядя вперед и прижав руки к груди. Она тяжело дышала, нахмурившись, капля пота стекала по лицу; она закрыла глаза, желая, чтобы ужасные страхи оставили ее в покое. Они неоднократно поражали ее разум, и она вцепилась в ткань своей темной мантии липкими пальцами, пытаясь отогнать ощущения крови, пропитывающей ее кожу и запаха смерти. Обнаружив, что это чувство не утихает, Сакура поднялась на ноги, осторожно обогнула спящую фигуру Мадары, обошла Изуну, и прошла в зал. Хотя было темно, она знала, куда идти, уже не задумываясь, проскользнула через узкие коридоры во двор, где лунный свет разливался по траве. Сакура осторожно сошла по ступенькам и присела посреди поляны, опустив голову и прерывисто дыша. Как же она хотела снова прогнать эти кошмары. Поморщившись, она попыталась отогнать адские образы, но они продолжали ее преследовать – кровь и боль, страх и ужас. Мелькали знакомые глаза, и когда испуганные, окровавленные лица Изуны и Мадары снова возникли из ее кошмаров, Сакура сжалась еще сильнее. Это был просто сон. Просто сон. Вдруг неподалеку раздался стук и Сакура выпрямилась и ощетинилась. В этот час здесь никого не должно быть. Может быть это слуга проходил мимо? Или это Изуна мается от бессонницы, как в ту ночь пару месяцев назад? Сакура с облегчением выдохнула, увидев, что причина звука идет к ней на четырёх лапах вдоль перил. Темная шерсть блестела в серебристом свете на худых мускулах, когда кот спрыгнул в траву. Сакура расслабилась, ее плечи с облегчением опустились, а кот сел рядом с ней, глядя на нее блестящими красновато-янтарными глазами. Она посмотрела в ответ, слегка улыбаясь. — Привет, кот, — она откашлялась, не привыкшая говорить в слух. — Ты меня напугал. Я думала, что ты Изуна. Кот медленно моргнул и дернул хвостом. Несколько успокоенная его тихой компанией, Сакура отвернулась и подняла голову. Высоко в небе сияла луна, изгибаясь, как серебряный серп, среди звезд. В поисках утешения в голове мягким, приглушенным голосом пронеслась мысль. Все будет хорошо. Ты сможешь защитить их, несмотря ни на что. Сакура сложила руки вместе, повторяя эти слова как мантру, но тревога продолжала грызть ее изнутри. Что-то было не так, как будто она забыла что-то важное. В то же время ей хотелось забыть об этом беспокойстве и продолжать свою размеренную жизнь день за днем; в бдительности и наблюдениях. Под ее противоречиями и растерянностью, словно темный горизонт, простиралась глубокая печаль. Это напомнило ей, что хотя она постоянно находилась среди людей, она всегда была совершенно одна. Под ее рукой что-то защекотало, Сакура взглянула налево и увидела, что кот задел ее, устроившись на траве рядом. Струны ее сердца зазвенели от этого короткого прикосновения, и она протянула руку, ее пальцы скользнули по мягкому, густому меху на его спине. Тепло моргнув, кот глубоко, рокочущее замурлыкал. Закрыв глаза, Сакура позволила звуку сгладить рябь в своих мыслях, принеся ей ощущение легкости и комфорта, которого она не чувствовала уже долгое время. Она вытянулась на траве, лунный свет падал на ее одежду. Забыв о своем одиночестве, она слушала теплые трели кошачьего мурлыканья, постепенно погружаясь в сон без сновидений с мимолетными мыслями. Я не подведу их.