Часть 21

Тишина окутала всех присутствующих на поляне. Члены команды 7 стояли неподвижно, глядя на Мадару и Сакуру. В полной тишине все опустили головы. Мадара осторожно положил хрупкое тело Сакуры на землю. Его растрепанные снежные волосы окутали их, окрашенные в красный лунным светом и кровью Сакуры, которая растекалась вокруг, словно темно-алое цветение. Он был неподвижен, как и ее тело в его руках и в течение безжизненного вздоха неопределенного времени единственным движением на поляне было завывание ледяного ветра. Он пронесся по каждой неподвижной фигуре, обдувая их заснеженные лица. Снег равнодушно парил над каменными обломками; он обвился вокруг зазубренной фигуры Мадары, но не посмел коснуться Сакуры, утопающей в его серебристых волосах и окровавленных руках. Рядом с Тобирамой и Хаширамой, там, где несколько секунд назад был Маккуро, поднялся шлейф пара и дыма, уносимый расстроенным ветром. На продуваемой ветрами поляне поднялся Обито. Он сел в снег и лужу крови, прижал ладонь к глазу и поморщился. Сгорбившись, он стиснул зубы от боли. Под ладонью его зрение потемнело, а другой глаз сконцентрировался на размытой земле, зрачок сузился, и он вернул своим мыслям ясность. Обито убрал ладонь и обнаружил, что левый глаз ничего не видит. Он поднял голову и увидел Мадару, согнувшегося на окровавленном снегу. Замерев, он смотрел, не обращая внимания на боль из кровоточащей культи на месте руки. Боль не имела для него никакого значения; он сосредоточил внимание только на том, чтобы выяснить, означала ли слепота глаза, что его последняя отчаянная мера сработала. Медленно выдохнув, Мадара немного пошевелился. Окровавленными руками он поправил Сакуру; ее голова безвольно упала набок, безжизненное лицо стало тошнотворно-серым. Она не шевелилась, была холодна и неподвижна. Кровь застыла коркой на ее бледных губах, стекла по подбородку и пропитала обмякшую фигуру, и Обито отвел взгляд, его желудок сжался от приступа тошноты. Он закрыл глаза, задыхаясь от горя, слишком сильного, чтобы его можно было сдержать. Он сгорбился от мучительной боли и вида Сакуры, для него это было слишком тяжело. Точно так же, как много лет назад с Рин... Он боялся этого с того самого дня, когда Сакура призналась ему в близости с Мадарой, и как он ядовито предсказал Мадаре несколько месяцев назад… она умерла. Мертвая, пронзенная совместными атаками тех, кого она любила, отдавшая свою жизнь, чтобы спасти их, а не себя. Сакура была такой же красивой в смерти, как и при жизни, самоотверженная до самого конца. Обито покачал головой, сжимаясь, пытаясь сдержать агонию. Нет. Он не мог этого вынести. Он не сдастся, пусть даже у него остался всего один глаз. У него все еще оставалась капелька надежды, и он поднял голову и снова посмотрел на поляну. Он наблюдал и ждал, как и все остальные, не спуская глаз с Мадары, поскольку, не смотря на всеобщее горе, ему никогда нельзя было доверять. Глаз Обито пронзил тьму с воскресшим фокусом, активируя Шаринган, он всматривался в каждую деталь. Он заставил себя сосредоточить внимание на Сакуре, высматривая любые признаки движения, любые признаки чего угодно, кроме смерти и отчаяния. Его взгляд метнулся от нее к Мадаре, когда ветер пронесся по его сгорбленной фигуре, растрепанные волосы развевались вокруг него. Ветерок сдул его спутанные от крови волосы, и Обито смог увидеть его затененное лицо. Что? Обито напрягся, слегка приподнявшись, уверенный, что ему это показалось; но то, что он увидел, было на самом деле. Его красный глаз расширился, Шаринган заострился на том, что он увидел. Нет… он действительно это видел. Свет отразился слишком резко, слишком отчетливо в линии, скользящей по щеке Мадары, и Обито, не веря своим глазам, наблюдал, как единственная слеза упала с его подбородка на лицо Сакуры и растворилась в крови на ее коже. Пораженный тем, что он увидел, лицо Обито снова исказилось болью, и семя прощения проникло в его ненависть. Эта единственная упавшая слеза сказала ему гораздо больше, чем могли бы сказать слова, и в глубоком чувстве тихого трепета он опустил голову, зная, что понимание пришло слишком поздно. *** Багровая луна появилась сквозь облака над их опущенными головами, ее свет падал им на спины и мерцал в лужах крови, остывающей под редеющим снегопадом. Мадара нежно переместил Сакуру так, чтобы он мог сложить печати, не отпуская ее. Она оставалась в его объятиях, ее голова безвольно откинулась назад, на его плечо. Кровь блестела на руках Мадары, он начал складывать последовательность печатей, привлекая внимание тех, кто стояли и молча смотрели на него. Потом его руки опустились, скользя по телу Сакуры. Подобно зданию, фундамент которого сломался, Мадара, казалось, еще больше наклонился над ней, опустив голову и сгорбившись всем телом под воющим ветром и тонким снегом. Он снова сделался неподвижным, превратившись в щит белого цвета, окрашенный кровью в самом сердце разрушенного поля боя. В это время все остальные с возгласами подняли головы, Обито был единственным, кто, нахмурившись, продолжал наблюдать за Мадарой. Ландшафт вокруг них, низко скрипя, вздрогнул, как раненый зверь. Снег задрожал на руинах, а лес зашипел от порыва дикого ветра. С последним вздохом ветер утих, и от земли до неба разнесся оглушительный скрип. Земля содрогнулась, позади Мадары задрожало Божественное Древо. Словно живое существо, в приступе боли оно издало последний треск, а потом начало сжиматься; его кора отпала, и оно медленно сморщилось и упало на засыпанную снегом землю. По всему затянутому облаками ночному небу и далеко за горизонтом толстые ветви с грохотом начали падать на землю. Крики команды 7 на поляне затерялись в грандиозном содрогании стонущего ландшафта, когда Бесконечное Цукуёми увядало и распадалось. Тысячи связанных коконов падали из-под умирающих ветвей, белые оболочки рассыпались вокруг их обитателей, которые просыпались в снегу. Как и тело Сакуры в его руках, Мадара не шевелился. Он никак не отреагировал, когда вокруг него зазвучали счастливые крики, голоса освобожденных разносились тут и там, полные волнения и облегчения. Снег растаял, оставив белые пятна, затухающие по краям его неподвижного силуэта. Тени танцевали, люди поднимались на ноги, толпы проснувшихся растянулись во все стороны горизонта. Обито слышал радостные возгласы Наруто, который бегал между Саске, Какаши и друзьями, освобожденными ото сна, слышал их усталые голоса, отвечающие Наруто. Кроме Обито, благодаря исцелению Сакуры, больше никто не пострадал, но все устали как морально, так и физически. Были все основания праздновать это долгожданное окончание войны; были все основания оглядываться по сторонам, наблюдая за просыпающимися людьми, которым нужно было укрыться от холода и объяснить произошедшее. Обито поднял голову, чувствуя какое-то движение на поляне; он больше не слышал шума голосов вокруг себя, поскольку его внимание снова привлек Мадара. Руки в черных перчатках снова поднялись и начали складывать новую последовательность печатей. Эти печати отличались от предыдущих, и Обито напрягся, сердце замерло у него в груди. Он знал эти печати и слишком хорошо знал, что за этим последует. Быстрый, как молния, он с криком побежал к нему через разрушенное поле. — Остановись! Обито рухнул на колени рядом с Мадарой, схватил его за запястье, расцепляя руки. — Что ты делаешь? Мадара медленно поднял голову, волосы, испачканные кровью, упали на его лицо. Его металлические глаза расширились, когда он посмотрел на Обито. — В этом дзюцу нет необходимости, — продолжил Обито, его голос стал мягче. Краткая вспышка удивления и понимания промелькнула на лице Мадары, и он покачал головой с глубоким прерывистым вздохом. — Эх… это бесполезно, Обито, — его глубокий бархатный голос звучал утомленно и измученно, — ты зря потратил свой глаз. Он снова посмотрел на свои окровавленные руки и закрыл глаза; Обито вздрогнул при виде кровавого пятна от поцелуя Сакуры на бледной щеке Мадары. Обито снова посмотрел на Сакуру. Ее лицо было наполовину скрыто в объятиях Мадары, нос прижат к изгибу его плеча, длинные розовые волосы испачкались кровью там, где спускались на рану в животе. Ее кожа стала такого же оттенка, что и снег, парящий вокруг них; Обито хотел коснуться её, но замер, когда снова раздался голос Мадары, надломленный и глубокий от горя. — Что именно ты сделал? Рука Обито отдернулась, вместо этого он дотронулся до высыхающей культы своей отсутствующей руки; он поморщился, отводя взгляд от безжизненного лица Сакуры. — Я не знаю, сработало ли это, — сквозь морозный ветерок он почувствовал тошнотворный железный привкус крови и опустил голову, напрягая плечи.— Если это сработало, значит все было не напрасно. Но обещай, что не используешь это дзюцу, Мадара. Она никогда тебе этого не простит. Хватка Мадары на Сакуре слегка усилилась, он ничего не сказал, его лицо было скрыто в тени. Он не предпринял никаких попыток дальше сложить печати, и Обито присел рядом с ним, медленно выдохнув. Он чувствовал вопросительный взгляд Мадары, но ничего не сказал, опустив голову. С взаимопониманием, скрепленным безмолвным уважением Обито, они ждали бок о бок, сохраняя бдительность. ** Тепло и свет, парение в море золотого сияния без видимого пристанища. Отброшенная, она плыла, позволяя течению нести себя. Здесь не было ни цели, ни границ, ничего, кроме безграничного ощущения невесомости. Легкая, словно перышко, Сакура парила в бесцельном небытие. Она была свободна от всего, кроме чувства безболезненности и парения. Сакура почти не ощущала себя, потерявшись в гудящей золотой энергии океана света. Без мыслей, без чувств она слилась со светом, не думая ни о жизни, ни о смерти, ни о своем существовании. Но что-то потянуло ее, и к ней вернулось туманное сознание. Это подергивание было настойчивым и срочным. Бесчувственная Сакура даже не успела сформулировать мимолетную мысль, пока неосязаемое тянущее усилие не превратилось в притяжение, словно сжимающие пальцы скользили сквозь ее душу. Снова и снова туманные образы бродили по невесомым водам света, окружающим сознание Сакуры. Сначала они пришли к ней как ощущения без явного облика. Она плыла сквозь воспоминания о тепле и шелковистости, контрастирующие с тьмой и холодом; отзвуки превратились в невнятный рокочущий гул голосов. Постепенно воспоминания сложились в образы, наполненные эмоциями; в мерцающем свете мелькнули чьи-то глаза, пойманные в резком луче, сияющие в сознании Сакуры, словно маяк. Подергивание превратилось в мучительное притяжение. Сакуру дернуло сквозь потоки света, швыряя в водоворот. Вокруг нее проносились новые образы, превращаясь в размытое пятно из тысячи мгновений, которые она уже не могла отличить друг от друга. Ошеломленная, в поисках покоя, в котором она раньше парила, она попыталась вырваться на свободу, но ощущения были слишком острыми и даже болезненными. Она искала утраченное спокойствие, которое было бездонным и чистым, как безмятежное тихое море. Тепло… свет… покой, но притяжение охватило душу Сакуры и потащило ее сквозь водоворот воспоминаний в бурлящую волну красочных чувств. Опять мелькнули знакомые глаза, когда Сакура погрузилась в более острые и четкие воспоминания, уносимая обратно сквозь волны прерывистого света. В безбрежном море вокруг нее мелькали лица людей, которых она знала, людей, которых она любила, и Сакура перешла на новый уровень осознания. Она вспомнила так много, что-то смутно, что-то ясно, и ей показалось, что прошлое вытягивает ее на поверхность, вытаскивая из волнистого океана более быстрее, чем раньше. Плавая в туманном сознании, внимание Сакуры следовало за единственной нитью, пронизывающей каждое воспоминание и чувство, связывая все воедино. Эта нить была красной, как кровь, красной, как море, которое потемнело вокруг нее во время ее восхождения, сшивая все кусочки воедино – швы, сшитые сильной бессмертной любовью, которая пронизывала все, о чем она когда-либо думала, говорила или делала. Она осознала: это была любовь, пронизывающая все ее переживания, и ей захотелось вырваться на свободу и перестать сопротивляться течениям несущихся вокруг нее волн. Вспоминая свои желания, устремления и мечты, которые она не успела осуществить в жизни, Сакура приняла это ошеломляющее чувство. Сакура открыла глаза, прерывисто вдыхая воздух. Тень окружила ее, закрывая обзор от всего вокруг; казалось, она пришла из океана света в анклав тьмы, и она снова закрыла глаза. Она вздохнула и закашлялась, согнувшись и прижав руки ко рту, потом прочистила горло, дыша уже с меньшей трудностью. Тьма в изумлении содрогнулась. Сакура пискнула, когда ее крепко обхватили, пальцы впились ей в плечо и колено, и она поняла, что кто-то ее держит. Она вздрогнула, ее мышцы заболели от знакомой боли и слабости, но мучительная боль в ее сердце ушла, и она взглянула на себя, в недоумении глядя на дыру в разорванной одежде, где ее живот был целым и гладким, как и прежде, не считая разводов крови. Сакура моргнула, обнаружив, что ее смертельной раны больше не было. Ее мысли заметались в смятении. Разве она не умерла? Как же она очнулась от смерти? И где… Тьма сдвинулась, и Сакура посмотрела на пару великолепно горящих металлических глаз. Она вздохнула, радость была настолько ошеломляющей, что она зацепилась за нее, не в силах ни дышать, ни говорить – но ей этого и не требовалось, ее снова втянуло в тепло, когда рука в перчатке скользнула по ее щеке. Она сморгнула слезы и пошевелилась, ощущая свое ноющее тело, и губы Мадары стремительно прижались к ее губам. Тепло растеклось по Сакуре, когда она наклонилась к нему, на ее щеках вспыхнул румянец, ее губы снова покраснели, когда она с радостью погрузилась в их поцелуй. Ее пальцы скользнули вверх по темной ткани и серебристым волосам; сердце сильно колотилось от всего произошедшего. Голова кружилась, тело болело, но все, что она чувствовала, — это накатывающиеся волны любви и облегчения. Мадара схватил лицо Сакуры обеими руками, а ее рука скользнула по его щеке. Их губы приоткрылись, дыхание вырвалось в унисон; она медленно открыла глаза и выдержала его пристальный и непоколебимый взгляд. Почувствовав на губах привкус железа, Сакура резко отстранилась. Увидев красное пятно, которое она оставила на губах Мадары, она покраснела и поспешно вытерла лицо. Он моргнул, глядя на нее, когда она провела рукой по его губам и щеке, вытирая пятна на его лице. – Извини, я испачкала тебя кровью, - извинилась она, сияя. Мадара едва слышно хмыкнул, покачав головой. И прежде чем Сакура успела сказать что-то еще, он притянул ее обратно, прижимаясь к ее губам, словно говоря, что ему наплевать на всё это. Она покраснела еще больше, когда его язык нашел ее, и с облегченным вздохом прижалась к нему, их переплетенные рты окрасились в одинаковый неряшливый красный цвет. Даже сквозь блаженную дымку Сакура почувствовала какое-то движение за серебряным водопадом из его волос, скрывавшим их от внешнего мира; она с сожалением оторвала губы от Мадары, с улыбкой всматриваясь в его глаза. Она видела его усталость, его облегчение, его радость и сдержалась от того, чтобы не прильнуть к нему снова, вместо этого устроившись у него на коленях с дрожащим вздохом. Руки Мадары скользнули вверх по талии Сакуры, и она расслабилась, чувствуя облегчение от его поддержки. Боль распространилась по ее телу так же, как было до того, как она временно ушла из этого мира. Она не увидела вспышки печали, которая омрачила его взгляд, когда он заметил ее боль, и она медленно, ровно вздохнула. Хотя было так заманчиво остаться под защитой, в теплых объятиях Мадары, Сакура хотела убедиться, что те, кого она спасла, все еще живы. Ей нужно было узнать, все ли с ними в порядке, и, нерешительно вздохнув, она поднялась на ноги. Она чуть не споткнулась, но удержалась от падения, когда Мадара встал рядом с ней, прижимая ее к себе, Сакура с благодарностью оперлась о него. Он понял, что ей нужно, без всяких слов, и она прислонилась к нему боком, его рука легла ей на плечо, его волосы рассыпались, как сброшенный плащ, и открыли ее остальному миру. Сакура чуть не упала, но его твердая хватка удержала ее. Дрожащей рукой она схватилась за рукав Мадары и с изумлением увидела толпу, собиравшуюся во всех направлениях вокруг поляны, на которой они стояли. Люди, люди были повсюду, и она подняла голову, не в силах в это поверить. Небо было ясным. Зловещие тени свисающих ветвей Божественного Древа исчезли, оставив каждую звезду на ночном небе видимой, сверкающей в обширном блестящем поясе бархатной тьмы и завитках пестрых красок. Никаких коконов, вместо них вокруг поляны столпились шиноби, они собирались в группы, самые сильные поддерживали тех, кто был более ослаблен после года бесконечных снов. Лица, бледные после многих месяцев отсутствия солнца, повернулись, и все глаза устремились на Сакуру, которая стояла рядом с Мадарой. Она вздрогнула, прижимаясь к нему, по коже пробежали мурашки. Они узнали ее, как и Мадару рядом. Чувствуя огромную тяжесть взглядов сотен глаз, ей захотелось снова спрятаться в объятиях Мадары, а в груди появилось настойчивое желание сбежать; Мадара казался невозмутимым, но Сакура чувствовала его напряжение. Бесконечное Цукуёми, возможно, и пало, но это не означало, что конфликт разрешился, и они оба стали центром внимания для всех проснувшихся шиноби. – Ну, учитывая то зрелище, которое вы с Мадарой представляете, — прозвучал хриплый голос рядом, — тебе придется привыкнуть к такому вниманию. Сакура повернулась, одной рукой держась за Мадару, Обито улыбнулся ей, усталость углубила шрамы на его лице. Она ахнула, потянулась и обняла его, на ее глазах навернулись слезы. – Обито! С тобой все в порядке. Я так волновалась… – Ты волновалась? Я жив, хотя умер бы, если бы ты не вмешалась. Обито усмехнулся, Мадара внимательно смотрел на Обито, когда тот осторожно обнял Сакуру, положил подбородок на ее голову и закрыл глаза. – Ты идиотка, — сказал он ей, отчего она хмыкнула в его разорванную одежду, – ты чуть не умерла, спасая нас. На самом деле мы уже думали, что ты мертва. – Да, я… я думала, что умерла на какое-то время, – улыбка Сакуры исчезла, и она отстранилась, глядя на себя. – Я действительно не знаю, как я вернулась. После паузы она внимательно посмотрела на него и заметила, что у Обито разные глаза. Сакура ахнула, протянула руку и обхватила его щеки, с беспокойством вглядываясь в него. — Обито! Что случилось с твоим глазом?! – она провела большим пальцем над его ослепшей белой радужкой. — С тобой все в порядке? Что ты сделал? Обито покачал головой, Сакура опустила руки; он отстранился и положил руки ей на плечи, чтобы удержать ее, когда она пошатнулась. – Это называется Изанаги, — ответил он ей, — но сейчас это не имеет значения. Скажи мне… как ты себя чувствуешь? — Эм, я очень устала, — вздохнула Сакура и взглянула на него. — Не меняй тему! Это Изанаги имеет отношение к тому, что я вернулась? Но… — она опустила глаза, увидела его отсутствующую руку и ахнула. — Обито, почему ты не сказал мне раньше?! Я думала, что исцелила тебя! Черт, ты не можешь оставаться здоровым ни на минуту! Она подняла руки, зеленый свет загорелся в ее ладонях. Обито и Мадара зашипели в знак протеста, Мадара оттащил ее назад, а Обито покачал головой, отходя от нее подальше. Сакура фыркнула, свет погас в ее ладонях, когда она оперлась на бок Мадары. — Ладно-ладно, но я вылечу тебя позже. Я вижу, что рана, по крайней мере, запечатана, так что ты не истекаешь кровью. Но… но побереги себя, пока у меня не будет чакры для исцеления, хорошо? Обито провел рукой по взлохмаченным черным волосам, тепло глядя на нее. — Ты никогда не изменишься, да? — при ее взгляде он выпрямился, в его глазах плясало веселье и теплота, — ...ладно, хорошо, Сакура. Она кивнула в знак согласия, ее немного качнуло в сторону. Голова у нее кружилась, а кожу все еще покалывало от бесчисленных взглядов, устремленных на нее и Мадару. Часть ее чувствовала, что на ее голову обрушилось массовое замешательство и осуждение за то, что она так близка к Мадаре, но, с другой стороны, ей было на это наплевать; она повернулась к нему, уткнулась лицом в его мантию и устало вздохнула. Как же хорошо было бы сейчас отдохнуть. Отдых…. мир… покой и поговорить с Мадарой, прежде чем на нее накинутся все остальные. Ей нужно было так много сказать другим, и усталость Сакуры усилилась, когда она поняла, что встречи и расспросы только начались. — САКУРА! Она сильно вздрогнула, когда что-то желтое чуть не врезалось в нее, и только благодаря Мадаре, который отступил в сторону, Сакуру не упала от внезапных сокрушительных объятий Наруто. Она со смехом поймала Наруто за рукав, обняла его и похлопала его по спине; он быстро отстранился, и Сакура застыла от удивления, когда увидела, что по щекам Наруто текут слезы. — Я думал, что ты мертва! Все думали, что ты мертва! А потом Мадара снял Бесконечное Цукуёми и все закончилось, и я был так рад этому, но я не мог быть по-настоящему счастлив, потому что ты… ты…— он фыркнул, вытер нос. — Черт возьми, Сакура! Ты меня так напугала. Я думал, что ты умерла, а потом ты появилась из ниоткуда и исцелила всех нас. Честно говоря, я не знаю, как ты осталась в живых, ты бросилась прямо на наши атаки, ты выглядела мертвой ... но вот ты здесь, а я просто так… так… — Я знаю. Все в порядке, — улыбнулась Сакура, сжимая его руку. Наруто вытер щеки, а она продолжила:— Я говорила тебе с самого начала, что все будет хорошо. Война окончена, Наруто. Теперь у нас будет настоящий мир. — Без тебя все было бы не так, — он откашлялся, закрыл глаза рукавом и сморгнул еще больше слез, а потом посмотрел на Мадару, когда Сакура скользнула обратно к нему. Мадара властно смотрел на Наруто, Сакура устроилась у него под рукой и опустила голову ему на плечо. Наруто принял торжественный вид. — Спасибо, Мадара. Мадара нахмурился. — Что? — Спасибо. Ты положил конец войне…— Наруто указал на толпу, сгущающуюся со всех сторон, на сотни любопытных глаз. — И хотя потребовалось много времени, чтобы убедить тебя, я очень рад, что ты это сделал. Теперь, когда все закончилось, мир станет намного лучше. Брови Мадары дернулись, и он нахмурился; он прищурился, его пальцы рефлекторно сжались на плече Сакуры. — Мне не нужна твоя благодарность. Я закончил войну не ради тебя. — Да, знаю, — торжественный взгляд Наруто дрогнул, и он слегка улыбнулся, переведя взгляд на Сакуру. — Ты сделал это ради нее. Сакура покраснела, ее пальцы, не задумываясь, скользнули сквозь пальцы Мадары; она отвела взгляд, волосы упали ей на лицо. Мадара вздохнул, провел рукой по ее волосам и устало ответил: — Да, это правда. Сакура напряглась от удивления, когда Наруто хмыкнул. — Ха! Поверь мне! Я был прав, я знал, что надежда есть. Я был прав, поставив на тебя, Сакура. Думаю, Саске взбесится из-за того, сколько рамена он мне теперь должен. — Я ничего тебе не должен, — последовал угрюмый ответ Саске, когда он появился рядом с Наруто. Его темные глаза встретились с глазами Сакуры, и он нахмурился; Сакура увидела извинение в его горьком взгляде и одарила его полуулыбкой. — Ну, не знаю. Наруто и правда выиграл, честно и справедливо. Ты знал, на что идешь, если поспорил с ним на рамен … он никогда этого просто так не оставит. — Ичираку, да? —пальцы Обито постучали по его боку, и он поднял бровь. — Кажется, когда-то Наруто обещал мне рамен за мое выступление. Сакура и Саске ухмыльнулись, а Наруто надулся. — Я думал, ты про это забыл, — пробормотал Наруто, а Сакура повернулась и улыбнулась Какаши, когда тот подошел к Обито. В ответ он устало улыбнулся поверх маски, и Сакура порадовалась, увидев, как он полностью выздоровел от ее исцеления. Наруто заныл. — Давайте все вместе отпразднуем раменом, и никто никому ничего не должен, ладно? — Я не люблю рамен, — прозвучал громкий голос Мадары и все повернулись к нему, широко раскрыв глаза, он слегка ухмыльнулся. — Есть гораздо более вкусные блюда. Инаридзуси, например. В команде 7 воцарилась тишина, а Сакура с улыбкой покачала головой. — Он сумасшедший, — заговорщически прошептал Наруто Обито, который утвердительно кивнул, а Саске закатил глаза. — Я согласен с тем, что есть еда намного лучше, чем рамен. Даже обычные онигири — гораздо вкуснее. — Что? — Наруто замахнулся на него кулаком. — Возьми свои слова обратно! Во всем мире нет ничего лучше, чем рамен! Я мог бы есть его весь день и всю ночь! На самом деле я однажды уже так делал… Он продолжал громко спорить с Саске, а Обито снова переключил внимание на Сакуру, которая прислонилась к Мадаре. Ее счастливое выражение исказилось от боли, но она старалась держать радостное лицо, пытаясь игнорировать боль, жалящую ее нервы и обжигающую конечности. Лунный свет блеснул в белой радужке глаза Обито, когда он нахмурился, глядя на нее с Мадарой. — Пока они спорят… скажите мне, что на самом деле происходит. Ты жива, Сакура, но с тобой явно что-то не то. Я вижу это и по тебе, Мадара, ты знаешь что-то важное. Что-то все еще не так. Сакура хотела ответить, чувствуя себя разбитой, у нее закружилась голова и потемнело в глазах при одной мысли о том, что ей придется объясняться со всеми людьми, которые, как она знала, потребуют от нее ответов. Она так устала, и у нее болело все тело; все, чего она сейчас хотела, это отдохнуть. Мадара заговорил раньше, опередив Сакуру, его металлические глаза прищурились на Обито. — Будет еще время для вопросов и ответов. Сейчас не время. Сакура с облегчением прижалась к нему. — Что ты имеешь в виду? — огрызнулся Обито. — Сейчас как никогда самое подходящее время. Нам нужно многое обсудить. Мадара и Сакура напряглись, когда рядом появилась новая тень. Все их взгляды устремились на Хашираму, который возник перед ними с легкой обаятельной улыбкой. — Обито прав, — спокойно заявил он, выпрямляясь, — нам всем нужно очень многое обсудить. Однако…— он взглянул на толпы людей, выходящих из-за деревьев во всех направлениях. — Уже поздно и холодно. Хотя я сам не чувствую холода, я знаю, что все вы замерзли. Прежде всего, нам нужно где-то укрыться. Мадара хмыкнул в знак согласия, а Обито нахмурился, промолчав, Наруто и Саске прекратили спорить, их лица были такими же усталыми, как и у Какаши. Хаширама засиял, на его потрескавшемся лице заиграла улыбка. — Замечательно! Мы все согласны. Тогда дайте мне минутку, — он наклонился, прижимая руку к окровавленной земле. Сакура почувствовала легкое облегчение, когда всеобщее внимание людей переключилось с нее и Мадары на огромный массив ветвей, прорастающих из-под земли. В результате вспышки мощной чакры на месте поле боя выросло огромное многоэтажное здание с остроконечной крышей и решетчатыми окнами. Оно было достаточно большим, чтобы вместить сотни людей, и Хаширама отступил назад, потирая руки. — Хм. Этого должно хватить. Остальные, не теряя времени, направились в укрытие, Наруто побежал за Саске, желая зайти первым, Какаши устало пошел за ними, Обито присоединился к нему, хотя и обеспокоенно оглянулся на Сакуру, обещая взглядом неизбежные расспросы. Она прижалась к плечу Мадары; ее не волновали бесчисленные осуждающие взгляды окружающих, она скользнула рукой по его рукаву и переплела его пальцы со своими. Мадара взглянул на нее и встретился взглядом с Хаширамой; он подошел к ним, отмахнувшись от других шиноби, чтобы сначала поговорить с Мадарой и Сакурой наедине. — Идите в главный зал, — сказал Хаширама, — комната в самом конце — ваша. Он взглянул на Сакуру, которая смотрела на него со смесью благодарности и неприязни. — Никто не будет беспокоить вас, по крайней мере, до завтра, — Хаширама беспечно помахал им, его темные глаза были добрыми и теплыми. — Я позабочусь об этом. Мадара слегка кивнул головой. — Хаширама… спасибо. — Это меньшее, что я могу сделать, — Хаширама оглянулся на приближающуюся толпу. — Мне тоже хочется позже переговорить с вами. Идите, отдохните. Мы с Тобирамой поможем шиноби разместиться. Сакура пискнула, когда Мадара наклонился и подхватил ее на руки; он с легкостью пронес ее через залитую кровью поляну, еще раз привлекая всеобщее внимание окружающих. Сакура теперь увидела все больше знакомых, которые появлялись из темноты, их широко раскрытые глаза были полны изумления при виде нее, такой счастливой в руках Мадары: Цунаде, идущая рядом с Шизуне, и Орочимару, его золотые змеиные глаза сверкали в темноте; Тентен и Ли, с Гайем на руках, все смотрели, разинув рты. Ино проталкивалась сквозь толпу, чтобы лучше видеть ее, Шикамару и Чоджи бежали, чтобы догнать их, и все неуклонно приближались, в их глазах горели вопросы. Отвернувшись, Сакура уткнулась лицом в шею Мадары, ее щеки покраснели. Она была еще больше благодарна Хашираме, когда поняла, что он только что спас ее и Мадару от изнурительной ночи допросов, обвинений и осуждений, дав им время подумать и отдохнуть. Устроившись поудобнее в объятиях Мадары, Сакура поцеловала его кожу, пока он шел к зданию, их одинаковые мантии клана Учиха развевались на ночном ветру.