Часть 22

— Меня не волнует, что она сейчас хочет побыть одна! Мне нужны ответы! — Цунаде погрозила Хашираме кулаком. — Я, между прочем, Хокаге. Я не позволю, чтобы меня игнорировали. Хаширама вздохнул, прислонившись спиной к двери комнаты, которую охранял. — Перестань, Цуна. Ты можешь подождать до завтра. — Нет, не могу, дедушка, — ответила Цунаде с раздражением, и он с любопытством посмотрел на нее. — Знаешь, мне вот интересно. Сакура случайно не твоя дочь? Она так похожа на тебя. Цунаде покраснела и покачала головой. — Нет-нет! Она моя ученица, но я отношусь к ней как к дочери… — она скрыла легкую улыбку от того, как ее слова смягчили суровость Хаширамы, и на его лице появилось сентиментальное выражение. — Чтож, приятно слышать, хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты продолжила род Сенджу. Хммм… ты уверена, что она не наша родственница? Она напоминает мне и тебя, и Мито. — Нет, — отрезала Цунаде, — но как её наставница, а также ее Хокаге, я имею право войти и увидеть ее. Я очень волнуюсь, — ее янтарные глаза пронзительно сверкнули. — Можешь себе представить, почему. Её принёс сюда Учиха Мадара. Где он, кстати? Пусть держится подальше от моей ученицы. Хаширама усмехнулся. Он отвернулся от нее, и хотя его лицо ничего не выдавало, Цунаде стало не по себе от подозрений по поводу того, о чем он умалчивал. Цунаде нахмурилась еще сильнее и с раздражением скрестила руки на груди. — Пропусти меня. Мы же одна семья! Я твоя внучка. Я знаю, что ты сто раз выставлял остальных вон, но ты наверняка войдешь в мое положение. Хаширама устало вздохнул. — Возвращайся в главный зал, Цуна. Я уверен, что до завтра тебе есть чем заняться, — Цунаде подняла голову, выпрямив спину, готовясь ответить, но уловила мрачный блеск в обычно добрых глазах Хаширамы. Она отступила назад, осознав, что он совершенно серьезен, и вся ее агрессивная решимость испарилась, когда она поняла, что он не собирается сдаваться; ее чары внучки на этот раз не сработали. Нахмурившись, Цунаде отвернулась от Хаширамы. Она пошла по коридору, остановившись только для того, чтобы забрать с собой Ино, Хинату и еще нескольких ожидающих шиноби. — Не сегодня, — вздохнула она. Задумчиво переглянувшись, они вышли за ней, оставив Хашираму одного около комнаты, которую он охранял. *** Мадара поставил Сакуру на пол, и она, широко раскрытыми, ослепленными от блеска глазами, осмотрела потрясающую комнату. Бумажные фонарики, светящиеся глубоким золотом, свисали со сводчатого потолка; пар поднимался из большого онсэна в углу. Со стен свисали лозы и распускались розовые цветы; с краю, в маленькой кухне их ждал накрытый стол с чайным сервизом. От вида знакомой старомодной раковины с бамбуковым желобом Сакура криво улыбнулась, это напомнило ей дом, который Мадара построил на далеком холме. Под их ногами были татами тонкой работы; через окна на матовый пол проникал серебристый лунный свет. Стены и покрывало на широком футоне рядом с просторной мини-кухней были украшены узорами из цветов вишни. Сакура смотрела то на футон, то на онсэн рядом с нерешительностью и усталым облегчением. Вместо этого она повернулась к стоявшему рядом Мадаре. Когда она посмотрела на него, то разглядела печаль за его серьезным выражением лица. Молчаливый и мрачный, он выдержал ее испытующий взгляд. — Я все еще умираю, да? - прошептала Сакура. Мадара в ответ напрягся. Сакура быстро отвела взгляд, сдерживая приступ паники; она закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Он сжал ее руку, когда она уныло сказала: — Значит, что бы ни сделал Обито… на самом деле это не сработало? — Его Изанаги сработало хорошо. Он спас тебя от смерти, переписав точную последовательность событий, — пальцы Мадары скользнули вверх по лицу Сакуры, поднимая ее подбородок вверх; он смотрел на ее бледное лицо, читая ее смущение. — Это мощное и запретное дзюцу Учих. Я сам использовал его, чтобы воскреснуть после смерти в Долине Завершения. Глаза Сакуры расширились от понимания, когда он продолжил: — Учитывая его ранения… своим Изанаги Обито переписал то, что произошло, вернув тебе обратно часть твоего исцеления, поэтому он снова потерял руку и сохранил некоторые из своих ран. Твоя рана была исцелена, что, по сути, предотвратило твою смерть и вернуло тебя к жизни. Однако… — Мадара выдохнул сквозь длинные розовые волосы Сакуры. — ...он не знал, что ты уже умирала до того, как была ранена. — Никто, кроме нас, об этом не знает, верно? — Сакура печально вздохнула, опуская голову. — Это хорошо. Я не хочу, чтобы они знали, что мне осталось недолго радоваться своему возвращению. — Хаширама знает, — Мадара скользнул по руке Сакуры, когда ее колени ослабли, она откинулась назад в его объятия с разочарованным вздохом. Она прижалась лицом к его груди, борясь со слезами. Мадара опустил голову, поглаживая ее волосы, и закрыл глаза. — Почему он выделил для нас эту комнату? — тихо спросила Сакура. — Из жалости? Милосердия? У него сейчас столько забот. — Это его подарок, — Мадара отстранился, увлекая за собой Сакуру к онсэну в углу. Она последовала за ним, ее длинные волосы развевались по окровавленной мантии, и она снова огляделась вокруг с благодарностью, но недоверие к Сенджу не оставляло ее. Сакура нахмурилась, пытаясь привести свои мысли в порядок. Время шло, и многое изменилось. Она не могла позволить многолетней семейной неприязни Учих к Сенджу затуманить ее разум сейчас, и она попыталась сделать свое предположение как можно более позитивным, хорошо помня, что Хаширама когда-то был другом Мадары. — Он делает это, чтобы возродить вашу дружбу, — рискнула предположить Сакура, садясь рядом с Мадарой на краю онсэна. Пар поднимался от воды, обвиваясь вокруг их ног, погруженных в горячую воду. Ее грустные зеленые глаза отражали синеву воды. — Тогда мне все понятно. Я понимаю, что он добр ко мне, делая жест мира по отношению к тебе. — Нет, — Мадара взглянул на Сакуру сквозь ниспадающие серебристые волосы, — он хотел поблагодарить тебя. Сакура выдержала его взгляд и отвела глаза, ее щеки залились румянцем. Когда Мадара увидел, что ее лицо сжалось от предательской боли, его плечи медленно опустились. Он снова посмотрел на горячую воду и закрыл глаза; Сакура оглянулась на него, узнав его измученный страдающий взгляд. Она опустила руки в воду. Засохшая кровь смылась с ее пальцев, и чистыми руками Сакура коснулась лица Мадары. Она провела рукой по его щеке, дрожащим большим пальцем вытирая засохший след крови от ее поцелуя. Теплая вода стекала с ее пальцев по лицу Мадары, и его усталые глаза скользнули обратно к ней, смягчаясь. Сакуре стало легче на сердце, ее настроение поднималось вверх вместе со спиралями пара. Пока она смотрела на него, у нее перед глазами пронеслись мимолетные воспоминания о нем на протяжении всей ее жизни. Она видела Мадару в каждой форме, в каждом состоянии, во всех его сложностях. Глядя на него сейчас, Сакура чувствовала слои того, что он скрывал под своим усталым взглядом, и глубокое тепло разлилось по ее груди, на этот раз глубже просачиваясь от сердца к ее душе. Когда-то ее враг, затем ее своенравный возлюбленный, Мадара стал ее спутником, членом ее клана, ее другом. На глазах у нее навернулись слезы, и Сакура вытерла щеки, ее грудь сжалась, словно ребра стянулись к сердцу. Она покачала головой, когда Мадара с беспокойством отстранился, он обхватил ее за плечи, когда она задрожала, ее всю трясло. — Это несправедливо, — прошептала она, когда он хотел что-то ей сказать, — мы через столько всего прошли и зашли так далеко… только для того, чтобы мое глупое тело сдалось и свело все на нет. Слезы текли по ее лицу, несмотря на все ее усилия, и она сгорбилась и закрыла руками глаза, длинные розовые пряди спрятали лицо. — Мне столько всего хотелось узнать. Я хотела стать настоящей целительницей и самой сильной куноичи на свете. И усовершенствовать новые техники тайдзюцу, которым я научилась у тебя и Изуны, и еще больше улучшить свою печать. Я хотела увидеть, как мои друзья стареют в мирной Конохе, и… — она подняла голову, глядя на Мадару широко раскрытыми, полными боли глазами, — ...после всего, что было между нами, я хотела… У Сакуры перехватило дыхание, но она заставила себя признаться, смертельный страх от того, как мало времени у нее осталось, подтолкнул ее рассказать о том, что хранилось глубоко в ее сердце. — Я хотела бы создать семью, — прошептала она. Глаза Мадары расширились, и Сакура опустила глаза на свои руки, ее уши покраснели, а сердце забилось тяжелее. — Может быть… восстановить клан Учиха вместе с тобой. Завести несколько замечательных, упрямых, до глупости сильных ребятишек…— от горького смеха Сакуры пар закружился вокруг того места, где их ноги болтались в онсэне. — Ну, то есть, если бы, конечно, ты этого тоже хотел. Я не знаю. Теперь уже слишком поздно. Я думаю…— она резко вздохнула, прижав руку к ноющему сердцу. — …Думаю, сейчас все это не важно. Ее дрожь усилилась, когда он притянул ее к теплой груди, и Сакура растаяла в руках Мадары, дрожа от беззвучных рыданий. Его пальцы зарылись в волосы Сакуры, и она прерывисто дышала, когда голос Мадары, спокойный и глубокий, эхом разносился по ней. — Больше никаких слез, — она продолжала дрожать, когда он вздохнул, уткнувшись лицом в ее испачканные кровью пряди. — Давай наслаждаться тем временем, которое у нас еще осталось. Сакура отстранилась, ее сердцебиение ускорилось, когда Мадара развязал свою мантию; он протянул руку и развязал ее пояс, спуская одежду с ее худых плеч. Щеки порозовели, и Сакура улыбнулась Мадаре, стряхивая последние слезы. — Да… конечно, — она заправила волосы за уши, красный румянец залил ее плечи и обнажил декольте, она прикрыла грудь со смущением. — Я сделаю все возможное, чтобы держаться. Возможно, я устала и мне больно, но я слишком долго ждала этого. Глаза Мадары расширились, наблюдая за ее поведением и застенчивым румянцем. Он остановился, не до конца снимая свою мантию. — Я имел в виду наслаждение временем. Глаза Сакуры метнулись к нему с видимым разочарованием. Мадара чуть криво улыбнулся и нежно погладил ее по щеке. — Как бы мне не хотелось отказывать тебе…— он отдернул руку, заметив намек на боль в глазах Сакуры. — Ты слишком хрупкая для ... такого. — К черту хрупкость, — Сакура скинула мантию с плеч Мадары, обнажив бледную, забрызганную кровью кожу. Ее взгляд застенчиво скользнул по его торсу, когда она скинула с себя мантию и скользнула в онсэн, вода вокруг нее стала розовой. Сакура подняла подбородок, одарив Мадару манящим взглядом. Он стоял рядом с онсэном, глядя на нее, мантия свободно свисала на его поясе. — Иди сюда, — сказала она после паузы, протянула руку и подергала его за край оби. Он пошатнулся вперед от её неожиданной силы, и когда Сакура потянула его снова, срывая с него мантию, он с всплеском почти упал в онсэн. Мадара скоординировался и поймал Сакуру в свои объятия; она хихикнула, довольная собой. Радуясь тому, что ее поймали, она прижалась обнаженной грудью к нему сквозь горячий пар и воду. Она многозначительно переплелась с ним ногами и провела рукой по его груди с неприкрытой ухмылкой. Встретившись с ним взглядом из-под темных ресниц, Сакура спрятала боль в теле за страстью, сердце ее отчаянно стучало в груди. Бормотание Мадары было бархатистым от сдерживаемого желания. — Я сказал тебе нет, женщина. Я не хочу тебя сломать, тебе и так сегодня досталось. — Я сама определяю, хрупкая я или нет, — сказала ему Сакура, скользя мокрой рукой дальше по его груди и встречая его взгляд с пламенной уверенностью. — И я считаю, что очень готова провести то повторное знакомство, о котором я раньше тебе говорила, здесь и сейчас, — Мадара моргнул, и она продолжила: — Если ты, конечно, не хочешь, то я не буду на тебя давить, но я думаю, что ты хочешь… Она ухмыльнулась, почувствовав, как их сердца бьются в унисон, разгоряченная кожа нагревается, как горячая вода онсэна. Мадара вздохнул, когда Сакура поцеловала его в шею, сладко, обнадеживающе и маняще. — ...если я и правда снова покину этот мир так скоро, Мадара, то давай устроим мне пышные проводы. Он напрягся, и Сакура занервничала, покраснев от смущения. Наверное, ей не следовало быть такой самоуверенной. Она уже хотела отстраниться, но Мадара вздрогнул, его руки скользнули по изгибу ее талии, а лицо нырнуло в ее волосы, его смех загрохотал по стенам роскошной комнате. Румянец Сакуры вспыхнул еще сильнее, когда его веселый тон заполнил ее с головы до ног. — Когда ты придумала эту шутку? Ты держала ее при себе все это время? Сакура хмуро глянула в плечо Мадары, а он продолжал смеяться. — Это больше подходит твоему другу-джинчурики. Эх… ты никогда не перестанешь меня удивлять. — Да ну, я не шучу, — фыркнула Сакура, обняв Мадару за плечи и отстранившись настолько, чтобы встретиться с ним взглядом; все ее возмущенное смущение улетучилось, совершенно обезоруженное, когда она увидела теплоту в его глазах. Привязанность горела во взгляде Мадары, и Сакура покраснела, как роза, от щек до ушей, когда поняла, что это было гораздо более глубокое чувство, чем физическое влечение. Он опустил голову, возвышаясь над ней с насмешливой улыбкой, а его мозолистые ладони скользнули вниз по изгибам ее талии. — Тогда скажи … мы уже проходили это раньше. Как ты думаешь, ты сможешь выдержать близость со мной в твоем нынешнем состоянии? Лицо Сакуры от удивленного стало напряженным, и у нее появилось упрямое выражение. Она отстранилась от Мадары, освобождая руки; он подозрительно наблюдал за ней, когда она поднесла пальцы к вискам. Она закрыла глаза. Вспышка зеленого света на мгновение блеснула над водами онсэна. Мадара помрачнел от замешательства, все его самодовольство исчезло, и Сакура перехватила его руку, прежде чем он успел остановить ее. Она открыла глаза и лукаво улыбнулась ему. — Вот, — просто сказала она, и он нахмурился. — Что "вот"? — Немного медицинской магии ниндзюцу, — Сакура расправила плечи и хрустнула костяшками пальцев, и взглянула на Мадару с такой страстью, что он отступил шаг назад, его скулы порозовели от легкого румянца. Она подошла к нему, прижимая его спиной к твердому краю онсэна, прильнула к его груди, и ее губы коснулись его губ в знойном шепоте. — Я заблокировала болевые рецепторы в мозге, как это делает обезболивающее. Я не стану сдерживаться в свою, возможно, последнюю ночь в жизни. Теперь… ты справишься со мной? Потому что я знаю, что справлюсь с тобой. Мадара с рычанием схватил Сакуру за бедра. — Ты слишком безрассудна. — Тогда мы подходим друг другу, - ухмыльнулась она в ответ и промурлыкала от облегчения, когда Мадара глубоко и медленно поцеловал ее в губы. Она прижалась к нему, обвила ногами его талию, дразня его уже затвердевший интерес; он выругался в ее ухмыляющиеся губы, а потом поднял ее так, чтобы ее вес оказался на его груди. Сакура яростно ответила на поцелуй Мадары, их губы слились в пламенном поцелуе; его влажные волосы упали на нее вместе с брызгами горячей воды, когда он потянул их вверх, поднимаясь в дымящемся онсэне. Его губы встретились с ее губами в чувственном осторожном поцелуе, и Сакура ответила ему с требовательным жаром, пуская в ход зубы и язык. Она стиснула ноги вокруг Мадары, скользя по нему кожа к коже, и была вознаграждена его глубоким стоном, от которого заколебалась вода вокруг них. Она чувствовала осторожность в его объятиях, как он сдерживал себя, напрягая мышцы. Глубоко вздохнув, Сакура обвила рукой плечи Мадары, встретившись с его пылающим Риннеганом. Ее свободная рука скользнула вниз по его груди, и она увидела, как расширились его глаза, когда она обхватила его; он вырвался из поцелуя, и Сакура наслаждалась его вздохом, когда она с облегченной дрожью насадила себя на него. Мадара схватил ее и развернул, прижимая к краю онсэна; она прижалась к нему, их ноги переплелись, и колени соединились, заставив его снова зашипеть от удовольствия. Когда он отстранился от нее, она сжала мышцы внутри, заслужив еще один его громкий стон, потом Мадара снова схватил Сакуру и с рычанием вошел в нее снова. Она обвила руки вокруг его шеи и поцеловала его с безрассудной страстью, наслаждаясь отсутствием боли и их долгожданным физическим воссоединением, объединением и скольжением в жарком столкновении влажной кожи и поверхностного дыхания. Никакая лихорадочная фантазия или даже просто мечта не могли сравниться с реальностью, и Сакура выгнулась назад в абсолютном блаженстве, обнаружив, что в горящих глазах Мадары отражается та же безумная страсть и радость. Она любила это, она любила его, и она была более чем рада потеряться в нем, как и он в ней, забывая о времени и их испытаниях в движениях их тел, осязаемой глубине их чувств и их нерушимой связи. *** Последние часы ночи легли на их плечи. Сон неизбежно приближался к ним, бесшумный и тихий. Шепот Сакуры пронизывал тьму, где она лежала с Мадарой на скомканных простынях, ее грудь вздымалась, а сердце все еще колотилось, когда они спускались с вершины удовольствия. — Мадара…— ее голос был мягким, усталым и совершенно искренним. — Спасибо. — Хм? — он положил руку ей под плечи и перевернулся, чтобы она могла свернуться калачиком у него на груди. Она слушала биение его сердца, когда он обнимал ее, и вкрадчиво прошептала ему в кожу. — Знаешь, я не ожидала этого от тебя …— она поборола комок эмоций в горле.— Это очень многое значит для меня. Всё это. Сегодняшний вечер. Конец Бесконечного Цукуёми. И все, что было до этого; каждый момент, каждое воспоминание, наше счастье и всё остальное. Мадара молчал, хотя она чувствовала его тепло в тишине; Сакура скользнула рукой по его боку, их ноги переплелись, и она глубже устроилась в своем гнездышке из простыней рядом с ним. Ее шепот почти затих, когда сон, наконец, начал одолевать ее. — Я люблю тебя, Учиха Мадара. Он хмыкнул, притягивая ее ближе, его губы изогнулись в улыбке, и он прошептал ей в ухо. Голос его был тяжелым от усталости и тепла. — Я тоже тебя люблю… Учиха Сакура. Она замерла и открыла глаза, Мадара, наоборот, расслабился, откинул голову назад на подушку и вздохнул, позволив себе погрузиться в сон. Прошло немало времени, прежде чем Сакура снова прижалась лицом к груди Мадары, слезы радости катились по ее щекам, когда она вслед за ним опустилась в мягкую тьму сна.