Глава 44. О Стене... и о многом другом

Джон В личные покои Мормонта он вел всех так, словно сам был их хозяином. А почему бы и нет — он и в самом деле им когда-то был. И сохранил об этом месте немало воспоминаний, хороших и… других. Особенно их много стало после того, как он открыл старую дверь и огляделся. Когда-то он служил здесь личным стюардом лорда-командующего. А потом командовал Дозором уже сам и вел переговоры в этих стенах со Станнисом Баратеоном. Тот предложил ему Винтерфелл и весь Север. И разговор с Мелисандрой тоже случился здесь. И Олли… он предал его тоже здесь. Комната оставалась ровно такой же, как он и помнил — даже сейчас, когда братья принесли новые стулья. Явно готовились к тому, что гостей будет много. В остальном не изменилось абсолютно ничего. Все воспоминания о прошлой жизни были забыты, стоило ему увидеть мейстера Эймона Таргариена, который уже ждал их всех. — Дядя Эймон… — еле слышно выдохнул Джон. Старый слепой мейстер повернулся на голос. — Здравствуй… — его голос дрожал от волнения, пока он протягивал к Джону старые руки. — Иди сюда… Переполненный чувствами Джон подошел к своему двоюродному прадеду. Этот старик когда-то был самым верным его сторонником, если не считать Сэма. И стал еще ближе после того, как Джон узнал о своих настоящих родителях. Руки Эймона коснулись его, стали подниматься вверх, в сорону лица. Мейстер, как ему казалось, о чем-то глубоко задумался… А потом опустил руки и от души рассмеялся. — Дядя Эймон? — не понял Джон. — Лорду Старку сильно повезло, — усмехнулся мейстер. — У тебя глаза моего отца… И его лицо… Такое же вытянутое и суровое. Да, конечно, Мейкар Таргариен, отец Эймона, Молот Краснотравья. Прапрадед самого Джона. — Правда? — спросил он. — Почему? — Мой отец, Мейкар, именуемый Первым, всю жизнь был суровым человеком. Никогда не смеялся и даже не улыбался. Покрась он волосы в черный цвет — и ты не отличил бы его от Старка… — продолжал Эймон. — Нет, тот, кто никогда не видел моего отца, никогда не принял бы тебя за Таргариена. Как я сказал, лорду Старку очень повезло в этом. Джон не знал, что ему ответить. Все всю жизнь говорили ему о том, что он вылитый Старк. Но сейчас он впервые услышал о том, что он похож на Таргариена — пусть и одного-единственного, давно умершего, которого не помнил никто, кроме старого Эймона. — Правда? — переспросил он. — Правда. В этот момент остальные вошедшие тоже напомнили о себе. — Прошу простить меня за то, что прерываю ваше семейное воссоединение, — произнес, деликатно откашлявшись, Джиор Мормонт. — Но у нас еще остались очень важные дела. — Да, конечно, — тут же закиивал Джон. Эймон похлопал его по руке. — Да, Джон, позже поговорим. Сначала долг… Садись, — почти приказал он, хлопнув рукой по ближайшему креслу рядом. Джон в ответ грустно улыбнулся, хотя старик все равно не мог видеть выражения его лица. Он сел, как и велел ему Эймон, пока остальные остались стоять — в том числе Эддард и Бенджен Старки. Отец неуверенно посмотрел на мейстера и мягко откашлялся, напоминая о себе. — Мейстер Эймон, — негромко сказал он. Эймон, склонив голову, посмотрел незрячими глазами на лорда Винтерфелла. — Лорд Старк… И неуверенно протянул руку в его сторону. Отец бережно взял его за ладонь и мягко пожал ее. А Эймон… Он прямо вцепился в него, никак не желая отпускать. А потом заговорил совсем другим голосом: — Спасибо вам… Спасибо, лорд Старк… — теперь чувства буквально переполняли его. — Нет слов… Чтобы отблагодарить вас… За все, что вы сделали… Отец неловко отвел взгляд. — Он был моим племянником… Но для меня он был как сын. Я не мог поступить иначе. — Он всегда уважал вас, милорд, — усмехнулся Эймон. — Теперь я понимаю, почему. — Спасибо… мейстер, — еще сильнее смутился отец, но голос старался держать ровным. Эймон все-таки отпустил его руку и вскоре все расселись по своим местам. Мормонт — во главе стола, Бенджен сел слева от него, Эддисон Толлетт — справа, Эймон с Джоном — напротив, Робб, Бран и отец — рядом с ними. — А я останусь у двери, если вашей милости будет угодно, — тихо произнес сир Барристан. Джон посмотрел на него быстрым взглядом и молча кивнул. Он до сих пор не был уверен в том, как Дени отреагирует на то, что Барристан отказался служить ей и вместо этого предпочел его… Но об этом он подумает потом. Сейчас у него были другие дела. — Это… Событие… Благодаря ему мы не стали сражаться с одичалыми и пропустили их через стену, — он мотнул головой в сторону Скорбного Эдда, который в ответ рассеянно пожал плечами. — Но то, что ты мне сказал, — грубо и откровенно продолжил лорд-командующий, — такого даже я не ожидал. Дядя Бенджен и отец согласно кивнули. — Они нам не враги, — заверил Джон. — Да я не об этом… После всего, что Эдд понарассказал мне о Суровом Доме… Я уже ничему не удивляюсь, — отмахнулся Джиор. — Но старые привычки умирают с трудом. Я же полжизни прожил на Медвежьем острове, куда постоянно наведываются налетчики… И после такого принять их как друзей… Нет, ваша милость, это нелегко, — он покачал головой. — Но вы все равно правы. Джон тоже был рад тому, что им удалось добиться согласия Мормонта в таком важном вопросе. — Тем не менее… — он снова покосился на Эдда, — …Я так понял, что произошло нечто, чего вы сами не ожидали? Почему? Как так получилось? И что вообще творится с Семью Королевствами? — Заклинание… — тихо начал Джон. — Оно сработало слишком хорошо, как сказал Бран… — он посмотрел на Брана, который молча кивнул. — Но это по-своему даже лучше. С учетом такого количества вспомнивших… Речные земли, Долина, Простор, Железные острова и Западные земли уже на нашей стороне. — Западные? — приподнял бровь Мормонт. — Неужели Ланнистеры тоже… — С Тирионом во главе Утеса Кастерли — запросто, — прямо ответил Джон. — Он никогда не забыл того, что вы сказали ему при той первой и последней встрече. — Замечательно… — фыркнул Мормонт. — Хоть кто-то воспринял мои слова всерьез… Но я так понимаю, что Роберт все еще сидит в Королевской Гавани… — он вздохнул. — Когда-то Север сражался за него. Он был… хорошим человеком. — И я был бы рад заключить с ним мир, — осторожно начал Джон. — Но… — …Но он не будет этому рад. Совсем не будет, — скривился Мормонт. — Возможно, я знаю его не так хорошо, как лорд Старк… — кивок в сторону отца. — Но вы даже не представляете, насколько сильно он ненавидел Рейгара… И все, что с ним связано. Отец даже вздрогнул при одном упоминании Рейгара. Действительно, ярость Роберта Баратеона была прекрасно известна каждому в Семи Королевствах. — У меня нет к нему вражды, лорд-командующий. А мир в Семи Королевствах… Он нужен нам всем. Вражда между людьми выгодна только Королю Ночи, — заявил Джон. — И нам нужен каждый меч… или молот, с которыми мы можем встретить армию Смерти. Мормонт откинулся на спинку кресла, оценивающе глядя на Джона. И Джон выдержал этот взгляд. — Я рад, что не ошибся в тебе… И что корона не выдавила из твоей головы разум и совесть. Я знаю, что власть… Она порой творит с людьми всякие вещи… — Вообще-то у меня до сих пор нет короны, — сухо напомнил Джон. Мормонт в ответ хохотнул, а потом рассмеялся в голос. — Это неважно. То, как ты начал… Мне все равно нравится. — Благодарю, лорд-командующий… Я не забыл ваших уроков, — улыбнулся он в ответ. — Расскажите лучше, что еще произошло у Стены за последние месяцы? — Живем помаленьку, — пожал плечами Мормонт. — Одичалые продолжают пребывать и мы селим их в ранее заброшенные замки и земли. Как и северян, которые приходят на подмогу с другой стороны. В целом все гладко, так что… — Мы были готовы к тому, что будут драки между старыми врагами, но… Обошлось. В основном обошлось, — добавил дядя Бенджен. Мормонт, Эдд и Эймон согласно кивали на его слова. Да и Джон тоже был приятно удивлен тому, что племена Вольного народа, испокон веков враждовавшие не только с «воронами», но и между собой, смогли найти общий язык. А ведь среди них встречались те еще… — В большинстве своем они помогают всем, чем могут. Все кланы и племена, включая даже теннов… Нет, они не стали присягать Дозору и все такое прочее, но охранять Стену они готовы. На Стене не было такого количества защитников со времен… со времен… Боги, да я сам не знаю даже, с каких времен! — воскликнул обрадованный Мормонт. — А что же сам Дозор? — поинтересовался Джон. Радость Мормонта тут же угасла. — Нормально все… По крайней мере, теперь, когда мы разобрались с проклятыми предателями. — Хотя поначалу было… много крови, — добавил помрачневший Эдд. — Зато теперь все чисто и спокойно. Но парочку мы приберегли… На суд вашей милости, — на лице Мормонта появилась волчья усмешка. Джон не сразу понял, о ком он говорит. — Аллисер Торн и его сообщники? Мормонт кивнул. Джон сохранил бесстрастное выражение лица, но мысленно он готов был биться головой о Стену. Как будто у него и без этого было мало головных болей… Так ведь нет, черные братья еще и Торна ему на тарелочке принесли! Да с учетом всего, что свалилось на них после Возвращения, Торн был такой мелочью… Ан нет. — А что насчет лордов Севера? — сменил тему Джон. Мормонт задумался. — Горные кланы пришли практически все. Лорд Форрестер привел много людей Уайтхиллов, которым позволил надеть черное. Толхарты, Флинты и Гловеры тоже уже здесь. Много людей привели. И малые дома… Они тоже явились, — он помолчал секунду, затем добавил с видимой неохотой. — И Мейдж тоже здесь, — с этими словами Джиор криво усмехнулся. — Говорит, что хотя бы здесь она избавится от своей ополоумевшей дочурки… Джон не смог удержаться от улыбки, поняв, о ком идет речь. — Да, с ней рядом мало кто может находиться, — согласился он, вспомнив кучу имен тех, кто готов был пойти на все, лишь бы оказаться подальше от этой… — Да, Лианна Мормонт, Маленькая Великанья Смерть… Так они ее называют… Я думал, что одна Великанья Смерть у нас уже есть, — добавил Мормонт. — Маленькая Великанья Смерть… Подумать только… — он почесал бороду. — Я знаю, что про нас те еще слухи ходят… Но чтобы такие? — А почему «Маленькая Великанья Смерть»? — шепотом поинтересовался Робб. — Потому что она великана убила, очевидно же, — иронично пояснил Джон. — Более того — мертвого великана. В неполные двенадцать лет. Робб выпучил глаза, отец тоже был изумлен. — Двенадцать? — переспросил он. — Да, — ответил вместо него Старый Медведь, самодовольно улыбнувшись. — Почти двенадцать. — Я хорошо знал Лианну… Она такой человек, с которым лучше не шутить, — добавил Джон. — И именно она первой вызвалась меня поддержать. — Рад это слышать, — гордо выпрямился Джиор. — Я никогда не сомневался в лояльности Мормонтов. Даже сир Джорах, которого вы… с которым у вас были разногласия… Он оказался благородным и преданным человеком. Теперь и у Мормонта вытянулось лицо… Но он быстро взял себя в руки. — Вам виднее… Ваша милость, — пробурчал он. Отец смог сдержать прилив чувств при упоминании Джораха Мормонта, хотя Джон и видел, как ему нелегко. — А теперь, как я понимаю, к нам присоединились также знамена Амберов, Мандерли, Карстарков и Ридов, — Мормонт вернул разговор в прежнее русло. — Да, все они присягнули мне. — Ха. Держу пари, это была долгая и интересная история… А что Болтоны? — поинтересовался он. — Больше не причинят нам зла, — отрезал Робб. — Ну и скатертью дорожка, — усмехнулся Мормонт. — Мне эта бледная немочь Русе никогда не нравился. А его земли? — Пока землями Болтонов управляет мой дядя, пока мы не решим, что делать с Дредфортом и прочими их владениями. Но это потом. Сейчас у нас масса более насущных дел, — напомнил Джон. — Прежде всего… Иные. Мормонт резко посерьезнел. — Я получил ваше послание… И мои разведчики, регулярно наведывавшиеся за Стену… Немало коней пришлось загнать насмерть, чтобы разведать обстановку. И я готов заверить вас: Стена стоит нерушимо. Никаких брешей нет. И я понятия не имею, как вихты оказались по ту сторону… — И если это поднялся кто-то из наших… Такое невозможно, мы сжигаем всех наших покойников, — добавил Бенджен. — Мы далеко не все знаем о способностях Белых Ходоков и Короля Ночи… И о том, как Стена сдерживает их колдовские силы, — Эймон удрученно покачал головой. — Этого-то я и боялся, — нахмурился Джон. — А что по этому поводу скажет Манс? Или Тормунд? — Манс все еще не добрался до Стены, как и Тормунд. Они ведут своих людей на юг, — ответил Эдд. — Вообще они здесь уже побывали, а потом вернулись обратно, чтобы помочь другим беженцам. Джон еще раз мысленно вздохнул. Манс мог ответить на многие его вопросы лучше кого угодно. А Тормунд… Его он просто рад был увидеть. И они наверняка сами нуждались в помощи. Но нет. — Прямо сейчас, насколько нам известно, они собирают людей в долине Оленьего Рога, — продолжал Эдд. — По крайней мере… Об этом говорила последняя прибывшая к Стене группа одичалых. Возможно, они уже идут на юг. Не знаю, кого еще они там надеются отыскать: те, что вспомнили и решили сбежать, они уже здесь, а остальные… Если кто-то настолько туп и уперт, чтобы отказаться, я бы не стал его насильно… Джон молча кивал. Было бы здорово, если бы так все и вышло. — Ты их видишь? — спросил он у Брана. С начала разговора он не проронил ни слова и даже бровью не шевельнул. Даже если Король Ночи затуманивал его взор… Возможно, он все равно мог разглядеть Манса и Тормунда. — Поищу, — тихо ответил Бран. Мормонт внимательно посмотрел на него — должно быть, Эдд уже рассказал лорду-командующему о том, кто теперь живет в теле Брана. И дядя Бенджен тоже посмотрел. Джон не знал, о чем они сейчас думают. Он помнил о том, как дядя Бен помог Брану и Мире за Стеной… И он сам должен был видеть, каким Бран стал… Нет, с дядей Бендженом он поговорит позже. Сейчас же. — Так поищи, — таким же ровным голосом сказал он. — А мы пока отдохнем. Путешествие было… долгим. И утомительным, — он посмотрел на Робба и отца, которые больше не скрывали усталости, затем обратился к лорду-командующему. — Приходите вечером, соберите лордов Севера и вождей Вольного народа. Мы все обговорим — и решим, что делать дальше. Мормонт и отец молча кивнули, не пытаясь ничего переспрашивать или, тем более, возражать. — Я подготовил для всех вас комнаты в Королевской башне, — сказал Мормонт. — Эдд, проводи их. Скорбный Эдд встал, улыбнулся Джону. — И вот, я снова скромный стюард… Вот так иногда бывает, милорды, — с напускным смирением произнес он. Джон не смог сдержать тихого смеха при виде того, как Мормонт обжег Эдда взглядом, пока Бенджен и Эймон старательно прятали улыбки. — Если тебе больше нравится уборка выгребных ям, я уверен, лорд-командующий мог бы… — А ведь и правда — на эту работу нам всегда нужны люди, — подхватил Мормонт. На что Эдд лишь усмехнулся. — Да ради богов… Куда угодно, только не на ваше место. Хуже этого, наверное, только королем быть… — и так посмотрел на Джона, словно действительно в это верил. Мормонт от такой наглости разозлился еще больше, а вот Джон от души рассмеялся. Робб, как он заметил, тоже с трудом подавил смех. — Ладно, милорды, идемте за мной, — Эдд продолжал старательно игнорировать тяжелый взгляд Мормонта. Отец, когда Скорбный Эдд проходил мимо, встал, окинув его долгим взглядом. Робб последовал за ним, глядя на Эдда веселыми глазами. И в этот момент мейстер Эймон зачем-то взял Джона за руку. — А ты, Джон, лучше иди со мной… Я хочу кое-что сказать тебе… Наедине. Джон не понял, о чем может быть этот разговор и почему он не может сказать это «кое-что» прямо здесь. Но все равно согласился. — Конечно… идем. Эймон с трудом встал и Джон последовал за ним. Однако за дверью его тут же перехватил Скорбный Эдд, с лица которого бесследно исчезла вся веселость. Теперь его лицо было очень встревоженным. — Когда закончишь с ним, приходи ко мне. У меня тоже к тебе разговор есть, — еле слышно прошептал он. И Джону тоже стало не по себе при виде внезапных перемен в лице друга. — О чем? — Потом, все потом, — отмахнулся Эдд. — Не знаю, чего хочет мейстер, но, в любом случае… Наверняка что-то важное. Джон еще раз взглянул на Эдда — и пошел дальше за Эймоном. «Но что же еще могло случиться?» ------------------------------------------------- К тому моменту, когда они добрались до покоев Эймона, он почти забыл о странном поведении Эдда — сейчас его заботило только то, о чем хотел сказать его родич. Очевидно, старый мейстер не собирался впустую тратить свое время, которого оставалось и так совсем мало… И Джон, несмотря на все свое волнение, вызванное тем, что он вернулся туда, где начался его путь на трон, чувствовал себя усталым и опустошенным. Старик толкнул скрипучую дверь и вошел в свою комнату. Здесь было темно, но это же был Эймон — ему свет требовался очень редко. — Там… на столе… свечи. Зажги их, Джон. Еще одна стоит у окна, — велел Эймон. — Сир Барристан… Позвольте мне поговорить со своим сородичем наедине. Выйдите в коридор, закройте за собой дверь и никого не пускайте. Барристан посмотрел на Джона и тот согласно кивнул. Действительно, интересно началась его служба новому королю — все время двери охранять. Но он подчинился и молча ушел. Джон зажег свечи — рядом с ними предусмотрительно лежало огниво. Маленькое окошко совсем не давало света, хотя за окном все еще был день. Покои Эймона были простыми и относительно уютными, но очень темными — даже при свечах. Но разве это мешает слепому человеку? Единственной, помимо кровати и шкафов, мебелью здесь были крепкий стол и пара стульев. Эймон продолжал стоять на месте, пока Джон зажигал свет. — Подойди, — сказал он, протягивая руку. Джон в замешательстве подчинился. Руки Эймона схватили его, пробежались по плечам, потом по лицу — как тогда, в комнатах Мормонта. Потом снова опустились на плечи. — Прости старику… его слабости, — сказал он, сжимая плечи Джона. — Мне надо было успокоиться. Иногда… Я до сих пор не могу поверить в то, что это все не сон. — Понимаю, — тепло улыбнулся Джон. — Мне тоже иногда кажется, что я сплю. Мы слишком много потеряли… А потом слишком много вернули. — Ты прав, мальчик мой, — широко улыбнулся Эймон, похлопывая его по плечу. Затем он отстранился, прошел мимо Джона к стене в задней части комнаты, где стоял большой шкаф. Джон думал, что мейстер откроет его, но он вместо этого вцепился в правую стенку и потянул. Что он делает? Зачем? — Джон, иди сюда, — твердо скомандовал Эймон. Он снова подчинился, все еще не понимая, что здесь происходит. Но Эймон не собирался ничего объяснять. Вдвоем они легко сдвинули шкаф — и когда часть закрытой им стены открылась, старик осторожно опустился на колени и стал ощупывать ее, словно что-то искал. И нашел — причем довольно быстро. Какую-то продолговатую щель. Старческие пальцы вцепились в камень, что-то вытягивая, пока лицо исказилось натужной гримасой. — Эх… Я был сильно моложе, когда прятал их… — пропыхтел Эймон и снова скомандовал: — Помоги мне… Понятно, какой-то тайник… Вот только что Эймон мог там прятать? Джон опустился на колени и тоже стал ощупывать неровные камни. Мейстер взял его за запястье и направил в нужное место. — Чувствуешь, там маленький выступ? Нажми на него и оно откроется… Долго искать не пришлось, между двумя крупными камнями он быстро нащупал нужную выпуклость. — Нашел. — Хорошо. Теперь потяни вот здесь. Сильнее. Джон потянул — и вскоре услышал глухой щелчок где-то внутри стены. — Теперь сюда, — Эймон положил руки Джона на соседний участок стены. — Она должна открыться. Джон, заинтригованный еще сильнее, кивнул и сделал так, как ему велели. Тут пришлось приложить больше усилий, но у него получилось — камень, пусть и не сразу, но сдвинулся, выпуская в воздух тучку пыли. — Спасибо, Джон. А теперь отойди, — Эймон тоже заметно нервничал, явно ожидая чего-то сногсшибательного. Джон, умирая от нетерпения, отступил назад. А мейстер, на удивление проворно для его возраста сунул руку внутрь и вытащил содержимое тайника. Это было что-то продолговатое, завернутое в туго замотанную веревками звериную шкуру. Эймон с трудом поднялся, прижимая находку к груди одной рукой и опираясь на стену другой. Он повернулся, не обращая внимания на то, что вся его одежда была вымазана застарелой пылью. Положил предмет на стол. Сколько же времени он там скрывался? — Подойди, Джон. Уверяю, тебе понравится… Эймон достал откуда-то небольшой нож и ловко перерезал узел на веревке. Убрал нож и стал разматывать сверток. Теперь Джон и сам видел, что внутри был меч. Но почему Эймон прятал в своих покоях меч? Оружие оказалось очень дорогим и красивым, хотя чистым после долгого лежания в тайнике оно быть никак не могло. Эфес из золота с большим красным рубином по центру, узкое лезвие… У Джона аж дыхание в груди перехватило, когда он узнал это оружие. — Темная… Сестра? — Она самая, — усмехнулся Эймон, вытаскивая меч из ножен и обнажая благородную валирийскую сталь. — Но… как? — Как… Бринден оставил — вот как. — Бринден? — переспросил Джон, не в силах оторвать взгляда от легендарного клинка на столе. — Кровавый Ворон, — пояснил Эймон. — Вот оно как… — Джон безуспешно попытался изобразить небрежный тон. — А я как раз собирался спросить у Брана, где он прячется. — Кто? — улыбка Эймона померкла. — Кровавый Ворон. Он все еще жив — там, за Стеной. Дети Леса охраняют его, — объяснил Джон. — Именно он научил Брана пользоваться его силой. Тут уже Эймон застыл как вкопанный. — Это невозможно, — кое-как выдавил он. — Мы вместе прибыли на Стену… И он был намного старше меня! Он давно умер! — Не умер, он врос в корни чардрева, — ответил Джон. — По крайней мере… Я знаю об этом со слов Брана. К тому же, — зачем-то добавил он. — Он и умер позже вас в той жизни. На пару лет позже. Эймон, не в силах поверить в такое, далеко не сразу смог взять себя в руки. — Потом… поговорим об этом, — сказал он и снова указал на сверток. Только сейчас Джон заметил, что меч в нем был не один. Эймон продолжал разворачивать шкуру — так оно и оказалось. И если Темная Сестра не на шутку его поразила… То вторая находка стала для Джона настоящим шоком. Этот меч был известен даже лучше «пропавшей» Темной Сестры. — Кровавый Ворон всегда смеялся над своим сводным братом Эйгором, — криво улыбнулся Эймон. — И было за что… Джон неверяще смотрел на второй меч с таким же красным рубином в навершии и драконьими головами, украшавшими эфес. — Нет. Этого не может быть. Черное Пламя… Он же принадлежал самому Эйгону Завоевателю! — И Бринден оставил его мне на хранение. «Ты знаешь, кому его передать», — так он сказал, — продолжал Эймон. — Еще тогда, на Краснотравном… Бринден подбросил к трупу убитого им Деймона Блэкфайра подделку, которую Эйгор Горькая Сталь увез с собой. Краснотравное поле… Оно оставило после себя много загадок. А ты сам не задумывался о том, что во всех восстаниях Блэкфайров Черное Пламя ни разу больше не фигурировало? Потому что Эйгор быстро понял, что ему досталась фальшивка — и он не хотел стать посмешищем по вине Кровавого Ворона, которого он ненавидел всю свою жизнь! — вдохновенно говорил он. — Вот он и оставил меч себе, а потом спрятал… А Блэкфайры остались «домом меченосцев» только на словах! Джон смотрел на Эймона, не в силах поверить в то, что он слышал… и видел. Перед ним на столе лежали два самых знаменитых меча Вестероса. Две бесценные реликвии Таргариенов, считавшиеся безнадежно утерянными. Черное Пламя и Темная Сестра. Оружие Завоевателя и его сестры-жены. Черное Пламя… Клинок короля, с которым он подчинял себе волю людей. Темная Сестра… Клинок королевы Висеньи, Порочного Принца Деймона и Рыцаря-дракона Эймона. Клинок Воина, карающей длани Дома Дракона… — Бринден оставил их мне перед тем, как… уйти, — добавил Эймон. — Если они все это время были у тебя, почему… — выпалил Джон раньше, чем успел остановиться, а потом все же замолчал, не желая обвинять старого мейстера в таком неблаговидном деле. — Ты хотел спросить, почему я не отдал их кому-нибудь из детей Эгга? — полупрезрительно поинтересовался Эймон, безошибочно поняв, что он хотел сказать. — Ну… да, — поник Джон, не зная, на кого было направлено презрение старика. — Потому что дурак был, — вдруг ответил Эймон. — Послушай, Джон… Летний Замок… После того, что там произошло… Я повел себя как полный дурак. Полнейший законченный дурак. Я должен был отослать эти сокровища в Королевскую Гавань, но… — Эймон тряхнул поникшей головой. — Я позволил себе утонуть в пучине горечи. И оставался там многие годы, пока Эйрис погружался в безумие. О том, что он… творил… Слухи об этом доходили даже сюда. И я подумал, что поступил верно, оставив их здесь. Конечно, я мог передать их Рейгару… И это могло бы направить историю по иному пути… На счастье нас всех. Никогда не стоит недооценивать силу символов — особенно таких, как эти, — Эймон указал на два меча на столе. — Но… Что-то снова меня удержало. Я и сам не знаю, что именно, — виновато добавил он. — Зато теперь… Они наконец-то нашли своего законного владельца. Который использует их по назначению… — устало закончил Эймон и в этот момент он выглядел еще старее, чем раньше. К концу тирады он обессиленно опустился на стул, отягощенный не только прожитыми годами, но и возложенным на себя бременем. — Ты будешь хорошим королем, Джон, — договорил он полным уверенности голосом. Джон положил руку на плечо мейстера, не отрывая взгляда от мечей. Длинный Коготь… В этой жизни он его так и не получил. Было бы бесчестным забирать у Мормонта фамильный валирийский клинок. Он ему и самому пригодится — теперь уж точно. Но вместо этого ему предложили сразу два валирийских меча на выбор… Нет, какой еще, спрашивается, выбор? Черное Пламя. Тут и думать нечего. Как бы ему ни нравилась Темная Сестра, Черное Пламя подходило намного лучше. Королевский меч — для короля. Оружие Завоевателя — для его потомка. И это был полуторник, как и Длинный Коготь, к которому привык Джон. И неважно, насколько сильно тянулась его рука к оружию Эймона Рыцаря-дракона, который был его любимым героем в детстве… Детство закончилось, Джон теперь был королем — которому нужен меч короля. Он отпустил плечо Эймона и подошел к столу. Взялся за рукоять Черного Пламени. Приподнял, взвесил — баланс был просто идеальным. Ему показалось, что Длинный Коготь снова вернулся в его руку, только у этого рукоять была чуть потяжелее… Но не настолько, чтобы потерять привычное ему равновесие. Он наполовину вытащил клинок из ножен и полюбовался волнами валирийской стали. Позволил себе радостно улыбнуться. Королевский меч теперь принадлежал ему. Клинок самого Эйгона Таргариена, именуемого Первым. С удовлетворенным выдохом он вернул оружие в ножны. Перевел взгляд на второй меч, полегче и потоньше первого. «И кому же мне отдать Темную Сестру?» Он не мог пойти в бой с двумя мечами сразу. Вернее, мог, но это было бы пустой тратой валирийского клинка, которые в войне с Иными были поистине бесценными. Кому? Да тут и думать нечего. Арье. Но когда он представил ту истерику, которую закатили бы лорд Эддард и леди Кейтилин, если бы Джон вручил ей дочери такое… Меч королевы Висеньи и сира Эймона… Нет уж, лучше не надо. И он постарается держать девочку подальше от поля битвы, пока она не подрастет. И ее родители наверняка ему в этом помогут. И неважно, как сама Арья будет против этого возражать. Но даже если он и отдал бы меч ей… Она все равно не смогла бы им владеть в ближайшие годы. Она была еще слишком мала и слаба, чтобы правильно орудовать длинным мечом. Кому же еще можно отдать такую красавицу из валирийской стали? ------------------------------------------------- — И ДУМАТЬ НЕ СМЕЙ!!! — взревел Скорбный Эдд даже раньше, чем он успел закончить свое предложение. И неподдельный ужас в его глазах был почти забавным. Джон и сам поразился реакции друга. Он встретил Эдда сразу после того, как вышел из покоев мейстера, как они и договорились. После Возвращения Эддисон Толлетт получил в свое распоряжение отдельные покои рядом с комнатами самого лорда-командующего. Именно сюда Джон и явился — и сразу сделал другу предложение, от которого нельзя было отказаться… Вернее, он сам думал, что нельзя. Казалось бы, ну он же сам воевал с Иными и упырями и должен знать, как на них действует валирийская сталь — и на тебе. — Вообще-то, когда кто-то предлагает тебе меч из валирийской стали… тем более такой… Он ожидает несколько иной реакции, — упрекнул он своего друга. Ужас в глазах Эдда стал понемногу угасать. — Ладно. Прости. Я погорячился. Просто я слишком… удивлен. Это же Темная Сестра! Просто… С такой вещь… приходит еще и власть… много власти! — продолжал он, путая слова. — Нет, я, конечно, рад, что ты сразу про меня вспомнил… Но я не хочу снова становиться самым главным! Во второй раз я такого не выдержу! — Слушай, Эдд, — Джон попытался приободрить его. — Ты был хорошим лордом-командующим. Даже если я тебе этого не говорил… Ты прекрасно справился, честное слово. — Прекрасно? — Эдд скривился. — Стена при мне рухнула — это прекрасно? Я оказался последним лордом-командующим Ночного Дозора — это прекрасно? — Эдд… Хватит себя винить. Мы все крупно ошиблись задолго до того, как тебя выбрали… Но ты даже после всего этого держался до последнего… Даже тогда, когда весь мир летел в пропасть! И не смей сомневаться в себе! — встряхнул его Джон. Эдд подвигал нижней челюстью из стороны в сторону, потом помолчал… И все-таки сказал: — Ну… Может, ты и прав. — И ты всегда в меня верил, — напомнил Джон, улыбаясь ему. — Можеи, и верил, — Эдд посмотрел ему в глаза. — Но меч все равно не возьму. — А почему? — нахмурил брови Джон. — Даже если я и… как ты сказал, «прекрасно справился», это не значит, что я хочу снова нырнуть в эти жернова, — отрезал Эдд. — Я не знаю, что может случиться со Старым Медведем… Даже если Бенджен останется… Если у меня будет Темная Сестра, я глазом моргнуть не успею, как снова окажусь в этой заднице, даже если буду умолять каждого на коленях не голосовать за меня! Пусть лучше Бенджен его возьмет! — Как скажете, будущий лорд-командующий Ночного Дозора, — подколол его Джон. — Вот уж спасибо так спасибо, ваша милость, — отбил шпильку Эдд, затем взял кувшин с элем и два кубка. Налил. Протянул один Джону. Джон отпил, скривился, заглянул в чашу. — Рад, что хоть что-то в этом мире не меняется. Эль как был дрянью, так и остается. — Все равно он лучше, чем то кислое козье молоко, что любит Тормунд, — рассмеялся Эдд. — Да все на свете лучше, чем то козье молоко! — ответил Джон в притворном ужасе. Дальше они сидели какое-то время молча, наслаждаясь тишиной. Которую в конце концов нарушил Эдд. — Так кому ты его отдашь-то? — Сначала хотел Арье… И, наверное, все-таки отдам, когда она подрастет. Вообще-то я тебе хотел дать его на время, — признался Джон. — Так я, оказывается, был для тебя вторым номером? Да еще и на время? Тоже мне друг называется… — картинно обиделся Эдд. — Вечно так… Никогда не был первым в очереди на что бы то ни было… В таком виде он был куда больше похож на прежнего Скорбного Эдда. — Разве не ты только что сказал, что сам не хочешь этот меч? — Не хочу, — Эдд отпил еще эля и откинулся на спинку кресла. — Но ты мог бы и предложить? Сразу, а не тогда, когда кто-то другой отказывается! Да и потом… Должен же я соответствовать образу Скорбного Эдда, правильно? А то еще меня перестанут так называть… — Нет, не перестанут, — отмахнулся Джон. — Ни в той жизни, ни в этой. — А, ну ладно тогда, — бросил он. Отпил еще. — Нет, на самом деле у тебя ведь полно вариантов. Взять хотя бы твоего брата. Не того, кто нас во все это втравил, а другого… Который так и не стал королем Севера. Молодой Волк и Темная Сестра… Как тебе? Звучит? Или, если вы там, не знаю, поссорились… Есть же еще тот молчаливый старик в белом плаще, который вечно за тобой таскается и потом за дверью стоит… Барристан Отважный, хозяин Темной Сестры — каково? Да все разбойники разбегутся, теряя подметки, едва услышат такое! — Ты и правда хорошо меня знаешь, — довольно улыбнулся Джон. — Я и сам подумал о Роббе сразу после Арьи… А после него о сире Барристане. Но потом подумал, что раз ты служишь на Стене, тебе уж точно не помешает валирийское оружие… — Так я, оказывается, был не на втором месте, а на четвертом? — наморщил нос Эддисон. — Ну отлично просто… Они оба продержались достаточно долго, прежде чем снова рассмеяться. — Как же я скучаю по тем временам, когда мы не знал, что нас ждет, — тяжело вздохнул Эдд. И Джон не мог с ним не согласиться. Те дни, положа руку на сердце, были самыми лучшими в его жизни, несмотря на то, что сам он тогда считал совсем иначе. Он отпил еще эля, чувствуя, что молчание становится совсем уже неловким. — Так о чем ты поговорить со мной хотел? — вспомнил Джон. — Я с этим мечом сбил тебя с мыслей… Эдд посмотрел немного в одну точку перед собой, затем допил эль залпом, стукнул кубком по столу и сжал губы. Все веселье улетучилось в момент — и было видно, что в этот раз он скорбит по-настоящему. Джон сразу это понял. И ему стало не по себе. — Что произошло? — спросил он. Эдд медленно выдохнул, потом все же начал: — На самом деле… это не так уж и важно… для нас с тобой, во всяком случае. Для нас всех. Для тебя. Для меня. Даже для Сэма… Он понимал, что Эдд упомянул Сэма не просто так. И сразу представил все самые страшные исходы. Неужели… — Лилли, — наконец, назвал ее Эдд. Джону показалось, что его сердце рухнуло в пятки. — Она… не добралась до стены? — еле слышно спросил он, больше всего на свете боясь услышать «да». Даже думать не хотелось о том, что мог сделать Сэм, узнав о том, что Лилли снова покинула его. — Нет, — покачал головой Эдд. — Она жива. И она здесь — вместе с остальным «семейством» Крастера. Как только все случилось, они забили выродка насмерть и сбежали сюда… — И… и… Это же хорошо! Они в безопасности — это же прекрасно! — воскликнул он. Невольно вернулись воспоминания о том, как он впервые встретил этого ублюдка. Вольный народ презирал его не меньше, чем братья Ночного Дозора. Но если Лилли жива и в безопасности… Что же плохого могло случиться? — Да, это прекрасно… Только не во всем… Не для всех… — В смысле? Для кого? — не понимал Джон. — Ну… — Толлетт почесал затылок. — Ты же помнишь, что когда вы с Сэмом впервые ее встретили, она была беременна? — Ну… да. — Да. А сейчас — нет. — Сейчас… Ты хочешь сказать… Сэм Младший? С ним что-то случилось? Он родился мертвым? — начал догадываться он. Такое и в самом деле могло произойти. Например, во время тяжелого пути через ледяные пустоши к Стене… Эдд продолжал смотреть на него пустыми глазами. И тут его словно молнией ударило. Приезд короля в Винтерфелл. Решение уйти в Дозор. Путь до Стены. Подготовка. Присяга. Поход за Стену… Все это должно было произойти уже после их Возвращения. Сколько это заняло времени? По всему выходило, что больше года. И уж точно не девять месяцев. Нет… Сэм Младший не умер. Он вообще не был зачат. Его мать убила его отца слишком рано. Осознание простой правды накрыло его ледяным ужасом. Таким же, как тот, что он испытал в Суровом Доме, когда Король Ночи у него на глазах поднял всех тех, кто до последнего вздоха сражался с его армией нежити. — Нет. Не он не родился мертвым. Потому что она так и не успела им забеременеть… — пояснил Эдд. — Понимаешь? Мы убили Сэма Младшего… Ледяной страх продолжал растекаться внутри него. Он почувствовал приступ тошноты. Они думали, что учли все последствия — но об этом даже не задумывались. А сколько еще нерожденных детей они убили своим заклинанием? Джон медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — А Лилли… — он понимал, что ему страшно услышать ответ. — Седьмое пекло… Когда она сама поняла, что случилось… Это было тяжело. Но она сильная. И сейчас уже… идет на поправку. Потихоньку, — успокоил его Эдд. Джон осторожно поставил кубок на стол. — Блядь… — выдохнул он. Других слов на ум сейчас не приходило. — Сэм… Даже не знаю, что он скажет… — Я тоже стараюсь об этом не думать… — Эдд снова почесал шею. Затем встал. — Ладно, хватит об этом. Если хочешь… Я могу тебя к ней отвести. Думаю… Она будет рада тебя увидеть. Джон и сам не знал, хочет ли видеть ее после всего… Но решил, что так будет лучше. — Да, наверное… Он не мог избегать ее вечно. Все-таки Лилли была частью их большой семьи здесь, на Стене. А стая всегда поддерживает своих. ------------------------------------------------- Когда они вышли из комнаты Эдда, Барристан Селми все еще выглядел растерянным — такое выражение появилось на его лице после того, как Эймон вынес из своих покоев Черное Пламя и Темную Сестру. В какой-то момент Джону казалось, что старый рыцарь сейчас схватится за сердце и рухнет замертво, но Барристан Отважный собрался с духом и принял эту ошеломляющую новость. Сейчас Эдд шел впереди, а Барристан двигался сзади, внимательно оглядывая все вокруг. Темную Сестру Джон отдал ему, оставив Черное Пламя при себе. Было неудобно ходить с двумя мечами сразу, но… придется, пока он не вернется к себе и не придумает, куда девать свой старый меч, взятый из арсенала Винтерфелла. — Ваша милость… Может, вам стоит отдохнуть? — негромко поинтересовался он, когда Эдд на полпути между Королевской башней и замковой кухней ушел чуть вперед от них. — Хотелось бы, — признал он. — Но долг прежде всего, сир Барристан. — Это… мудрые слова, ваша милость, — рыцарь был явно доволен ответом. — Могу ли я как-то помочь вам? — Нет, — ответил Джон. — Увы, но нет. По пути он за несколько минут объяснил старому гвардейцу ситуацию. Когда Барристан узнал о семье Крастера, он не смог сдержать крайнего омерзения на лице. Потом он рассказал в общих словах об истории Лилли и Сэма — и об их собственной дружбе. И тот понял. Пусть и не сразу, но понял. А последняя подробность «новой» жизни Лилли заставила рыцаря смертельно побледнеть. — Боги Старые и Новые… — тихо произнес он, испытывая тот же ледяной ужас, что и сам Джон несколько минут назад. Джон не ответил. Ответа и не требовалось. Дальше они шли молча. И уже у самой кухни Джон наткнулся на выходящую им навстречу Лилли. Видимо, она закончила свои дела — или просто вышла отдохнуть. Эдд подозвал ее. Она увидела его, узнала, натянуто улыбнулась… А потом встретилась глазами с Джоном. Замерла. Глубоко вздохнула и мелкими шажками приблизилась к ним. Он видел, как дрожат ее губы. — Джон… то есть… ваша… милость… — начала она, присаживаясь в лучшем реверансе, чем можно было ожидать от дочери Вольного народа. Сэм рассказывал ему о том, что Талла, его сестра, кое-чему научила Лилли за то недолгое время, что они провели в Роговом Холме. — Для тебя — просто Джон, — протянул он ей руку. Она робко взялась за нее и ответила: — Спасибо, Джон. — Лилли… — как же тяжело было говорить. — Я… Мне… Мне очень жаль, Лилли. Прости… Больше ничего он так и не смог из себя выдавить. Такие дурацкие и такие пустые слова, неспособные исправить все причиненное ими зло. И это было больше, чем она смогла выдержать. В следующую секунду она кинулась к нему, обняла — и разрыдалась в голос. Так она и стояла, держась за него и плача. Дав наконец-то волю чувствам. А он мог лишь стоять и обнимать ее, пока она плакала, вспоминая о сыне, которого у нее никогда уже не будет. Которого она никогда не возьмет на руки. И Джон понимал, что это он во всем виноват.