Глава 45. Новый облик Стены

Эддард Нед смотрел вслед Джону, уходящему вместе с Эймоном, пока его не отвлек Эддисон Толлетт, который позвал за собой уже его — вместе с младшим братом. — Давай-ка я сам его провожу, — Бенджен положил руку на плечо своего верного товарища. — А ты лучше проводи Робба с Браном в их комнаты. Голос, которым он это произнес… Его нельзя было назвать суровым, но возражений он явно не предполагал. И Эдд прекрасно это почувствовал. — Как скажешь… Первый разведчик. Как я, простой черный брат, могу тебе возразить? — саркастично добавил он и направился к Роббу. Нед хмуро посмотрел ему вслед. — Странный человек… — осторожно заметил он. — И не говори, — весело кивнул ему Бенджен. — Когда-то мы звали его Скорбным Эддом… Но это было до Пробуждения. Сейчас ты сам видишь, как он себя ведет. И он стал еще наглее, чем раньше, — добавил он, покачав головой. — А вообще он хороший человек, Нед. Преданный до конца. И бывший лорд-командующий. Или будущий? Не знаю уже. Так или иначе, он повидал куда больше, чем мы с тобой… Нед рассеянно кивал, пока Бенджен постепенно уводил его прочь от покоев Мормонта. Ну вот, еще одна вещь, о которой ему придется много думать. Как будто их и без того мало было… Естественно, основную часть его головы сейчас занимали Иные и предстоящая война, где Северу приходилось защищаться, скорее всего, со всех сторон. Заслуживал ли один-единственный уроженец Долины, надевший черное, того, чтобы он в такой момент уделял ему время, каким бы непредсказуемым и своеобразным ни был этот человек? Вряд ли. И никакой Бенджен не переубедит его. Комнаты, которые ему выделили, находились совсем рядом с жилищем лорда-командующего. Бенджен открыл дверь и пригласил Неда войти. Они вошли. Бен закрыл дверь. Повернулся к нему. Нед улыбнулся. Он был искренне рад снова видеть Бенджена живым и здоровым — особенно после того, как Бран с Джоном в деталях расписали их последнюю встречу в том мире. При одной мысли о том, что сотворили с его братом Дети Леса — пусть даже ради «спасения»… Их взгляды встретились. И в следующую секунду из глаз Неда посыпались искры, когда кулак Бенджена с силой впечатался в его лицо. Он отлетел назад и просто грохнулся задом о твердый пол. И в замешательстве смотрел снизу вверх на мгновенно рассвирипевшего младшего брата. — КАКОГО ХЕРА, НЕД??? — заорал Бенджен в голос. Нед продолжал растерянно моргать, держась одной рукой за горящую болью челюсть. Он все еще не понимал, за что брат так его ударил. И о чем он его сейчас спрашивает? — Ради Богов Старых и Новых, о чем ты вообще думал? Почему ничего мне не рассказал? — продолжал орать Бен. Теперь все стало понятно. — Ради того… чтобы ему ничего не угрожало, — прямо заявил Нед. Бенджен продолжал сжигать его взглядом. — Так значит ты думал, что я могу как-то ему угрожать, если узнаю правду? — он тяжело выдохнул. — Или ты решил, что я сдуру проболтаюсь кому не надо? А КОМУ, колебать твою мать, я могу проболтаться ЗДЕСЬ?! И как тебе вообще могла прийти в башку мысль о том, что Я ПРЕДАМ ДЖОНА?! — он немного отдышался и добавил уже тише, но даже злее, чем раньше: — И при этом ты согласился отпустить его в Ночной Дозор… Охуенный выбор, Нед, ничего не скажешь! Просто, блядь, умнейший на всем белом свете! Нед смотрел на брата, медленно усваивая сказанные им слова. «О чем ты думал?» — спрашивал Бен. А он думал о двух детских телах, завернутых в красные плащи с золотыми львами, на которых совсем не видно крови. И он все эти годы не переставал думать о том, что этих маленьких тел могло оказаться три — если бы кто-то хотя бы заподозрил о подлинных обстоятельствах рождения Джона. Первые несколько лет он часто вскакивал посреди ночи, увидев подобное во сне. И у него был только один способ сделать так, чтобы сон не стал явью. Но теперь… Он поймал себя на том, что не может сказать об этом брату. Бенджен продолжал тяжело дышать, сдерживая ярость и постепенно успокаиваясь. Наконец он протянул Неду руку и тот принял ее — пусть и не сразу. Помог брату встать, неотрывно глядя ему в глаза. Нед сел за небольшой столик с парой стульев, а Бенджен, все еще распираемый чувствами, принялся ходить туда-сюда по комнате. Он и предположить не мог, что этот разговор будет… таким. — Я не думал… — наконец, начал он. — Конечно, блядь, не думал! — рявкнул Бенджен, резко повернувшись к нему. — Вообще ни разу не думал! Ты вообще представляешь, что я почувствовал, узнав о смерти Лианны? Об этом ты почему-то рассказал, не думая о том, что эта правда может кого-нибудь ранить! Или ты думаешь, меня это ну вот ни капельки не задело? И смерть отца? И Брандона? Нед видел, с какой болью ему даются воспоминания о каждом из ушедших в мир иной родичей. Как будто ему было мало обвинений, свалившихся на его бедную голову после смерти и возрождения… — Прости, брат, — пристыженно опустил голову он. — Больше мне нечего сказать… И он еще раз потер ушибленный подбородок. Бенджен еще раз гулко зарычал, посмотрел некоторое время на него, потом разочарованно махнул рукой и сел напротив Неда. Они долго сидели и молчали. Неда грызло чувство вины, Бенджена — разочарование. Братья сидели, молчали и смотрели друг на друга. Никто из них не мог нарушить этого молчания. Его прервал голос в коридоре: — У вас все нормально? — произнес за дверью лорд-командующий Мормонт полным беспокойства голосом. Должно быть, вопли Бенджена кто-то все-таки услышал. Бен и Нед переглянулись и Нед все же ответил: — Да, лорд-командующий. Все хорошо. — Ну… Ладно, как скажете, лорд Старк… — голос Старого Медведя был полон сомнений, но спорить он не стал. Они слышали, что он еще постоял немного за дверью и медленно удалился. Тогда Бенджен снова вздохнул. — Прости, брат, — повторил Нед. — Я правда не должен был… — Что сделано, то сделано, — тихо ответил Бен. — Сейчас я знаю правду — и это главное. Остальное неважно. Нед неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал. Бенджен некоторое время сидел, постукивая пальцами по столу. А потом вдруг усмехнулся. — А я ведь всегда был уверен, что ты не умеешь хранить тайны! Нед в ответ грустно улыбнулся. Больше они ничего не говорили. Каждый из братьев был занят тем, что пытался утрясти в голове новую реальность этого мира. ------------------------------------------------- Трехглазый Ворон Одинокий ворон, зависший в небе, внимательно смотрел на Стену. Теперь он понимал, как именно вихты смогли ее преодолеть. В одном месте магическая защита Стены заметно ослабла — не так сильно, как тогда, в пещере предыдущего Трехглазого Ворона, но он все равно замечал прорехи в магической ткани. И он знал, что было тому причиной. Знак Короля Ночи. Брандон Строитель, в честь которого он был назван, воздвиг великую Стену. Но метка, которую он носил, создала прореху в защите. И он ничего не мог с этим поделать. Вернее, мог — не создавая новых прорывов. Но что делать с уже существующим, он не знал. Этим слабым местом могли воспользоваться ожившие мертвецы… Но Белые Ходоки — они не могли. Пока не могли. Он взмахнул крыльями и полетел дальше к северу. К окраинам Зачарованного леса, где должен был находиться Манс и остальные одичалые. Он летел долго и упорно, поворачивая то на восток, то на запад, кружа в поисках лагеря уходящих на юг застенщиков. Он летел дальше и дальше. И, наконец, нашел тех, кого искал. Лагерь Манса обнаружился у самого берега Молочной реки. И этот лагерь оказался куда больше, чем он ожидал. В разы больше. Должно быть, Манс увел за собой действительно всех. А значит, они не могли достичь Стены быстро. Почему Манс не попытался разделить их на группы поменьше? Поодиночке они могли добраться до Стены намного быстрее, чем одной огромной ордой. И вскоре он понял, почему. На самом краю лагеря группа одичалых остервенело рубила поверженного вихта. У них не было оружия из драконьего стекла, только камень, дерево, бронза и иногда сталь — не валирийская, само собой. Поэтому им и приходилось кромсать нежить на мелкие ошметки, а потом эти ошметки на всякий случай жечь. А то мало ли чего. Поодиночке их просто разорвали бы. А так у них был шанс. Он летел и смотрел. Спустилась ночь — и повсюду загорелись костры. Раньше им и в голову не пришло бы жечь такое количество костров. Но теперь огненная стена была лучшей защитой от окружавшей их нежити. Он видел, как люди бросают в огонь тела, некоторые из которых еще шевелились. Но чаще всего в огонь летели не трупы, а их мелкие обрубки, которые заставляли огонь взмывать вверх еще выше и гореть еще ярче, разгоняя наступавшую тьму. Несмотря на то, что он летел довольно долго, лагерь одичалых расположился не так уж далеко от Стены. По его оценке, у них должно было уйти всего несколько дней на то, чтобы добраться до Черного Замка. Если, конечно, Иные не перережут им путь… Он видел, сколько светящихся синих глаз окружает лагерь и ждет, когда ночь вступит в свои права… Он отвел взгляд от лагеря, чувствуя, что совсем рядом находится нечто по-настоящему опасное. И он не ошибся! Неподалеку во всей своей омерзительной ледяной мощи возвышался сам Король Ночи. Стоял. Смотрел. Выжидал. И заметил его. Взгляд ярко-синих глаз метнулся вверх, словно ощупывая небо в поисках источника теплой силы Трехглазого Ворона. Тогда Бран взмахнул крыльями и быстро полетел обратно. Он очень не хотел привлекать к себе внимание Иных. Только не сейчас. Не хватало еще, чтобы они проследили, куда именно он полетит. Тогда он напрягся — и вынырнул из сознания птицы, вернувшись в свое человеческое тело в Черном Замке. ------------------------------------------------- Джон Он думал, что сможет отдохнуть после долгого пути, но встреча с Лилли… После такого он понимал, что ему нужно как-то отвлечься. Вот он и оказался в гордом одиночестве — если не считать следовавшего за ним белой тенью сира Барристана — на тренировочной площадке. Совсем как тогда, когда он еще только стал лордом-командующим — и ему пришлось упражняться с мечом в гордом одиночестве. Его это не смущало — он привык быть один, к тому же так удобнее было думать обо всем, что шло не так. «И о том, что еще может пойти не так, о чем я не знаю…» Белые Ходоки уже наступали, а Роберт Баратеон… С ним все равно пришлось бы разбираться. — Приятно видеть, что даже в этом сумасшедшем мире некоторые вещи не меняются, — хорошо знакомый голос выдернул его из тяжелых дум. Он обернулся и увидел сира Барристана, очень недобро смотревшего на двух черных братьев в глазах которых смешались неверие и удивление при виде него — и благоговение от вида легендарного королевского гвардейца. — Мы чего, теперь еще и кланяться должны или типа того? — нагло, как всегда, поинтересовался Пип. — Я король, если что, — сухо ответил Джон, нахмурив брови. — Точно? Просто ты очень похож на одного северянского ублюдка, которого я когда-то знал, — усмехнулся Гренн. Сир Барристан сжал кулаки. — Прояви уважение, мальчишка! Ты стоишь перед королем! — рявкнул он. Джон тут же положил руку на плечо рыцаря, прося его успокоиться. Теперь он и сам улыбался, прекратив изображать сурового правителя. — Гренн! Пип! — он приветственно раскинул руки. Гренн обнял его первым. Они долго хохотали, хлопая друг друга по спинам — как настоящие друзья, давно пребывавшие в разлуке и наконец-то снова воссоединившиеся. И когда они, наконец, отстранились, Гренн обратился к нему уже совсем другим голосом: — Я и забыл, каким красавцем ты был без всех этих шрамов! — не удержался от подколки он. И Джон понимающе рассмеялся в ответ. Отстрани от себя Гренна, он повернулся к Пипу, который вел себя намного более сдержаннее своего товарища. — А обниматься с королями — это вообще можно или как? — так же нахально поинтересовался он. — Для тебя я могу личное разрешение сделать, — Джон сам обнял его и одновременно посмотрел на Барристана. Тот не был удивлен, на его лице была заметна легкая понимающая улыбка. — Сир Барристан, это Гренн и Пипар, мои верные черные братья, — представил он их. — Пип, Гренн, это сир Барристан Селми, лорд-командующий моей Королевской гвардии. Если они до этого и не узнали старого рыцаря… Наверное, все-таки не узнали, потому что на их лицах появился совершенно детский восторг, стоило им узнать его имя. А Джону с каждой секундой, проведенной рядом со старыми друзьями, становилось немного легче, хотя после того, что произошло с Лилли, ему казалось, что он никогда уже не успокоится. — Я всегда рад увидеть верных людей, — Барристан протянул им руку и друзья Джона робко пожали ее, все еще глядя на него снизу вверх. — Я так понимаю… — Пип покосился на Джона, — у тебя сейчас много новых… товарищей, да? — А я разве сказал, что у меня не останется времени на старых? — усмехнулся Джон. Потом снова посмотрел на Барристана. — Часто говорят, что ничто не сближает людей так сильно, как битва… Но я знаю еще одно дело, которое сближает куда лучше. Совместная чистка выгребных ям. Пип тут же скривился. — Еще как сближает… Даже слишком… — тихо добавил он. Джон еще раз рассмеялся, а Гренн, напротив, посерьезнел. — До сих пор поверить не могу, что все это… Слушай, я… Ну… Наверное, это тебе я должен спасибо сказать за то, что ты… Как бы, вернул нас всех? Боги, я бред какой-то несу… — Только выглядит все вокруг еще бредовее, — тут же подхватил Пип. — Я тоже рад снова вас увидеть, — добавил Джон. — И вас… — он посмотрел на Пипа. — И лорда-командующего… и других тоже… Последние слова он произнес с грустью. — Знаешь, — продолжил Пип, — твое появление здесь, конечно, может свести с ума, но… Пока тебя не было, Скорбный Эдд нам таких бредней понарассказывал! Ты даже не представляешь, что он про Сэма нес… — Это не бредни. Если про то, что Сэм стал Хранителем Простора — это чистая правда. — Седьмое пекло… Сэм — верховный лорд Простора? — в полной растерянности переспросил Пип. — Все, миру точно хана… — Великие боги… То есть это все правда, да? Нам всем пиздец придет, правда? — тут же спросил Гренн. Некоторое время они старательно изображали удрученные лица, а затем снова рассмеялись. Для Джона этот смех был настоящим бальзамом на душу. — Я охренеть как рад снова вас увидеть. Я так сильно по вам соскучился… — Прикинь… — Пип толкнул Гренна локтем. — Сам король по нам соскучился! Да, хорошо было снова увидеть старых друзей. Снова почувствовать себя молодым… — Ну все, хватит. Давайте, рассказывайте, как обстоят дела на Стене. Гренн тут же перестал улыбаться. — Ну… Для начала пришлось много кого прибить. Торна этого ебаного и его предателей… — процедил он с неподдельным отвращением. Настроение Джона тут же рухнуло вниз. Он понимал, что с этим ему тоже предстояло что-то делать, так или иначе. — …А потом мне пришлось сидеть и смотреть на то, как одичалые прут через Стену и растекаются по Северу… И это после того, как мы сдохли ради того, чтобы этого не случилось! — выпалил Пип, зачем-то почесывая голову. — Ты же… — Джон внимательно посмотрел ему в глаза. — Ты же понимаешь, ради чего все это? А ты? — он повернулся к Гренну. — Джон, ты только не пойми меня неправильно… Я в любом случае за тебя. И Гренн тоже. И если ты скажешь, что так надо, мы поймем, что так оно и есть. Мы верим тебе, но… Это же просто дичь какая-то! Мы вместе с тобой сражались и умирали, чтобы не пустить их на наши земли, а теперь… — Нет, мы все равно с тобой, несмотря ни на что, — добавил Гренн. Джон положил обе руки на плечи товарищей. — И я очень этому рад. Я бы не смог стать тем, кем я стал, без вас… — он сказал это совершенно искренне. А потом кое-что вспомнил и спросил: — Парни, вы ведь присягу не принесли еще? Я не помню, когда именно это случилось, но… Не случилось ведь пока? Гренн растерялся. И Пип тоже. — Конечно, мы принесли присягу! Ты же вместе с нами ее принес, забыл? Похоже, он не понял смысла вопроса. А вот Пип, кажется, понял — и молча смотрел на него, хлопая глазами. — Знаешь, когда я только когда королем стал, я вдруг понял, что у моего дома нет присяжных гвардейцев… У меня есть сир Барристан, но он служит трону, а не дому Таргариенов. Вот я и решил, что мне нужны… Пип не дослушал. Он сразу сообразил, к чему клонит Джон — и в следующее мгновение оказался на одном колени. — Я клянусь в вечной верности дому Таргариенов и лично вам, ваша милость! — выпалил он. — Я ведь все правильно сказал, да? Или тут какая-то особенная клятва нужна? — Пип, какого хера ты… — Гренн ошеломленно посмотрел на него, пока Джон старательно прятал улыбку, за которой пряталась еще и гордость за своего сообразительного и целеустремленного друга. — Какого хера ты творишь? Мы же служим Ночному Дозору! Мы ведь уже присягнули… — Мы присягали служить до самой своей смерти, — выделяя каждое слово, произнес Пип, очень раздраженный непробиваемой тупостью друга. Он говорил так, словно эти слова могли все объяснить. И он был по-своему прав. — Гренн, — Джон все-таки решил кое-что объяснить. — «Ночь собирается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти» — помнишь? И ты выполнил свою клятву. Теперь твой дозор окончен. И я предлагаю тебе новое место… Гренн стоял, тупо моргая. Наконец-то он тоже начал понимать. — Встань на колени — и присягни мне, — продолжал Джон. — Тебе идет черный цвет, но если его дополнить красным, это будет смотреться еще лучше. А я был бы рад увидеть такого храброго и верного человека, как ты, в гвардии своего дома… — Но… — Гренн запоздало сообразил, чего от него хотят. — Но разве лорд-командующий… разве он разрешит такое? Джон не смог удержаться от того, чтобы покачать головой при виде его растерянной гримасы. — Разрешит… как-нибудь. Ты бы лучше подумал о том, как взбесится наш друг Эдд, когда узнает… Пип, который больше не мог терпеть тугоумия друга, сам дернул его вниз. — Колебать твою мать, просто присягни уже Джону! — раздраженно крикнул он. — А… Ну да… Я, это… Клянусь в вечной верности дому Таргариенов, — неуверенно произнес Гренн. — И я принимаю ваши клятвы и обещаю вам свое покровительство и праведный суд… Это ведь справедливо для тебя, да, Пип, — и он многозначительно посмотрел на своего друга. — Совершенно справедливо, ваша милость! — радостно улыбнулся Пип. Затем встал, но Гренн, все еще сомневаясь в себе, остался стоять на коленях. И тут в голову Джона пришла еще одна идея. — Сир Барристан, — начал он. — Пока Гренн все еще на коленях… Вы не могли бы посвятить его в рыцари? А имя… Ну, пусть будет Гренн Убийца Великанов. Хорошо звучит, правда? — добавил он с усмешкой. — Ваша милость… Но почему Убийца Великанов? — не понял Барристан, окидывая Гренна оценивающим взглядом. — Ч… Чего??? — ошалел сам Гренн. — Ты удержал проход в Стене с пятью товарищами — и вы вшестером убили великана. И это, как я считаю, заслуживает отдельной награды. Да и звучит этот титул, на мой взгляд, очень даже красиво, — уважение в голосе Джона было неподдельным. — Что скажете, сир Барристан? Барристан посмотрел на коленопреклоненного Гренна уже другими глазами. — Вы, безусловно, правы, ваша милость. Многие, слишком многие люди получали рыцарство за куда меньшие деяния… И для меня было бы большой честью посвятить в рыцари такого человека. — Я… — Гренн ошалело смотрел снизу вверх на легендарного Барристана Отважного. — Он хотел сказать «благодарю вас, сир Барристан», — перебил его Пип. — Да согласен он, согласен! Джон вытащил из ножен Черное Пламя и протянул его гвардейцу. Старый рыцарь принял оружие с почтительным кивком, когда Джон отступил назад, чтобы не мешать. — Постой! — снова вмешался Пип. — Это же не Длинный Коготь! Ты! Ты где, во имя семи преисподних, нарыл еще один валирийский меч? Сир Барристан ответил ему тяжелым взглядом. — Как присяжному мечу дома Таргариенов тебе стоит научиться некоторым элементарным манерам, мальчик! — одернул он Пипа. — Особенно когда ты говоришь с королем. Пип нервно сглотнул, глядя то на Джона, то на его меч. Однако вопрос повис в воздухе. — Он был у мейстера Эймона, — ответил Джон. — Это Черное Пламя… Испуг Пипа сменился ошеломлением, окружающим казалось, что его глаза вот-вот вывалятся из орбит при виде легендарного оружия. Гренн, все это время продолжавший стоять на коленях, выглядел так, как будто его кто-то шарахнул булавой по голове. — А это, — Джон указал на второй меч на поясе сира Барристана, — …а это Темная Сестра. Челюсть Пипа отвисла еще сильнее, он даже пошатнулся от изумления. — И да, я догадываюсь, о чем ты хочешь попросить. Да, ты можешь подержать каждый из этих мечей. Но потом. Вы оба сможете… — великодушно закончил Джон, которому понравилось вот так приятно удивлять своих друзей. Прошлая жизнь Пипа была короткой и безрадостной, а Гренн прекрасно показал, чего он стоит. Да и Пип тоже показал, по большому счету… Но с ними еще предстояло работать и работать. И Джон, самое главное, был уверен в них. Такая искренняя преданность в Королевской Гавани была даже не на вес золота, а намного дороже. И ему, как королю, никак нельзя было обойтись без по-настоящему преданных людей. Поэтому разбрасываться ими было нкиак нельзя. — Продолжайте, сир Барристан, — кивнул он гвардейцу. Барристан, тоже довольный тем, что он видел, кивнул в ответ — и протянул Черное Пламя в сторону коленопреклоненного Гренна. Коснулся его левого плеча. — Именем Воина обязую тебя быть храбрым. Именем Отца обязую тебя быть справедливым. Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных. Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин… Семь раз лезвие из валирийской стали касалось плеч Гренна, который продолжал смотреть на сира Барристана с замешательством и трепетом. — Восстань же, сир Гренн Убийца Великанов, рыцарь Семи Королевств! — с этими словами он отступил назад и вернул Черное Пламя Джону. Гренн же продолжал стоять на коленях, все еще не веря в то, что все это действительно случилось с ним. Пип с обреченным видом покачал головой. — Ради всех богов, Гренн, да встань ты уже! — он схватил новоиспеченного рыцаря за плечо и попытался заставить встать. — Отвали! — моментально вышедший из ступора Гренн встал сам и повернулся к Джону. — Я… я… спасибо… я… Больше он ничего сказать не мог, как ни старался. — Может, его еще не поздно переименовать в сира Гренна Молчаливого? — не удержался от подколки Пип, на что Гренн тихо зарычал и медленно повернулся в его сторону. Не обращая внимания на реакцию друга, Пип снова обратился к Джону. — А почему Убийца Великанов? Почему не сир Гренн Великанья Смерть? — спросил он. — По мне, так звучит куда лучше. — Третья Великанья Смерть — это уже слишком, — отмахнулся Джон. — Третья? — не понял Гренн. — Сначала Тормунд, которого уже прозвали Великаньей Смертью, а потом еще и Маленькая Великанья Смерть, она же Лианна, племянница нашего лорда-командующего. — Маленькая… Великанья… Смерть? — тупо повторил Гренн. И Джон быстро рассказал им о своем знакомстве с Лианной Мормонт, отчего Гренн снова потерял дар речи. — То есть чтобы убить великана, тебе нужен или Гренн с пятью помощниками… или одна двенадцатилетняя девочка, — расхохотался Пип, глядя на покрасневшее лицо друга, который вот так внезапно оказался посрамлен. — Ну, каково это — чувствовать, что тебя обскакала девчонка? — Леди Лианна — не девчонка, а сила, с которой нужно считаться. Болтоны и многие другие тоже ее недооценили, о чем потом сильно пожалели, — Джон вспомнил о том, сколько взрослых мужчин краснели от стыда из-за одной маленькой девочки. Отсмеявшись, Пип вытер слезы и спросил: — А я? — А что ты? — невинно поинтересовался Джон. — А меня рыцарем сделаете или как? — с надеждой поинтересовался он. — Сделаем, — пожал плечами Джон. — Правда? — тут же обрадовался Пип. — Обязательно сделаем. Как только великана убьешь. Или нескольких одичалых. Или хотя бы пригибаться научишься. А пока — «или как». Пип тут же вспыхнул, услышав приглушенный смех новопосвященного Гренна Убийцы Великанов, который не смог сдержаться при виде его лица. «Нет, все-таки хорошо с друзьями…» ------------------------------------------------- Встреча с Гренном и Пипом и смена их службы помогли ему расслабиться — но ненадолго. Их воссоединение осталось в его памяти еще одним светлым моментом, напоминанием о том добре, которое он мог принести тем, кто этого заслуживал. Но были и другие моменты, которые по-прежнему лежали на его плечах тяжким бременем. Прямо сейчас один из таких «моментов» смотрел на него в упор через прутья решетки. Сир Аллисер Торн выглядел так, будто откусил собственный язык, пока его пустые глаза метались между лицом Джона и гербом дома Таргариенов у него на груди. Этот человек ненавидел Джона с самой первой их встречи. Вернейший сторонник свергнутого дома, отказавшийся принять прощение Роберта Баратеона и выбравший изгнание на Стену вместо казни… Больше пятнадцати лет он верно нес службу — пока не вынужден был принять как своего брата внебрачного сына одного из вождей мятежников, Неда Старка. А потом — и как своего командира. То, что случилось дальше… Оно, можно сказать, было неизбежно. Долг дозорного не смог пересилить старых предубеждений против Старков — и против Вольного народа. И он восстал. Джон вспомнил их последнюю встречу. Даже стоя с петлей на шее, Аллисер Торн все еще был уверен в собственной правоте. Если он о чем и сожалел — так это о том, что у него ничего не получилось. За это он готов был принять смерть. И за то, чтобы застенщики не могли угрожать жителям Семи Королевств. О том, что есть угроза и пострашнее одичалых, он не задумывался. А теперь он вернулся назад — и с ужасом осознал, что убил того, кто мог бы вернуть власть и величие Таргариенам. Последнего из сыновей принца Рейгара. И Джон, несмотря на все зло, что причинил ему этот человек… Он чувствовал к нему самое настоящее сопереживание. Если бы он и захотел покарать Торна, он все равно не мог сделать ему хуже, чем сделал с собой он сам, рухнув в бездну неискупимой вины — пусть даже за то, что он совершил по незнанию. В соседних с ним камерах сидели остальные несостоявшиеся заговорщики. Боуэн Марш, первый стюард, Отелл Ярвик, первый строитель… Мог ли он видеть в них сообщников Торна и изменников? Нет. В этом мире изменилось все. Враги становились друзьями, а друзья врагами. Марш смотрел на Джона точно так же, как тогда, когда Джон вешал его. Тогда у него были точно такие же глаза — словно он видел не убитого им самим лорда-командующего, а какое-то мистическое существо, пришедшее из иного мира. Заметив, что Джон обратил на него внимание, Боуэн тут же отвел взгляд в сторону. Джон тоже не стал задерживаться возле него и остановился перед соседней камерой, где сидел Отелл Ярвик. Этот, в отличие от Марша, готов был провалиться под землю от стыда — такого стыда, какого Джон никогда прежде не видел на его лице. И он тоже не мог посмотреть Джону в глаза, пусть и по другой причине. В отличие от Торна и Марша, он не испытывал сейчас ничего, кроме бесконечного стыда, поедавшего его живьем. Джон отвернулся от камер и снова посмотрел на Мормонта и Эдда. Первый смотрел на несостоявшихся изменников горящими от гнева глазами, над которыми нависли кустистые брови. Позади в своем белом плаще ярко выделялся сир Барристан, который тоже смотрел на узников с презрением и злостью. И единственным в этих казематах человеком с улыбкой на лице был, как ни странно, Скорбный Эдд. — Как поживаешь, Цареубийца? — надменно спросил он у запертого за решеткой Торна. А потом повернулся к Джону и добавил, сдерживая хохот: — Никогда не устану так его называть! Торн пару раз открыл рот, слово хотел что-то ответить на насмешки дозорного, но не издал ни звука. Его глаза оставались такими же пустыми. — Хватит уже, Эдд, — скомандовал Мормонт, которому это уже начало надоедать. Затем обратился к Джону. — Итак, ваша милость… Что нам делать с изменниками? — А я знаю, что с ними можно сделать! — выпалил Эдд, проигнорировав упрек Мормонта. — Я уже видел, как они болтались на веревках — и мне это понравилось, седьмое пекло! В общем, я был бы рад увидеть это зрелище снова! Мормонт еще раз уставился на Эдда суровым взглядом, затем повернулся к трем узникам. — Измена и в самом деле заслуживает сурового наказания… — признал он очевидное. А Джон продолжал молчать. Мормонт — это он ясно видел — все еще размышлял, тогда как Эдда прямо-таки распирало веселье в предвкушении того, что должно было произойти. Это был совсем не тот Эддисон Толлетт, с которым он нес службу. Такому бы никто не присвоил прозвище Скорбный Эдд. Потом он еще раз обвел взглядом арестованных. Когда-то они верно служили Мормонту. И ему тоже — какое-то время. Ну, кроме Торна, может быть. Но никто из них не предавал Дозора. Между теми, кто зарезал Мормонта в замке Крастера, и этими… Между ними была огромная пропасть. Они многого не знали, во многом ошибались — но действовали, исходя из того, что считали благом для Ночного Дозора, а не себя лично. Да, кто-то ходил по очень тонкой грани… но этой грани никто из них так и не переступил. Как же ему быть? «Да убей их уже — и забудь о них!» — кричал ему внутренний голос. Так было проще всего. Но только если он тоже заставит себя забыть о некоторых вещах. Один вопрос не оставлял его в покое с того самого дня, как они перенеслись: «Сколько еще придется убить?» Скольких людей они еще потеряют во имя великой цели? Одна будущая встреча с Робертом могла стоить им рек крови. А тут еще и эти… «Но их же всего трое! Что изменят какие-то три жизни?» Марш и Ярвик входили в число тех, кому он верил почти безоговорочно. Торн… Несмотря на всю неприязнь между ними двумя, он оставался опытным командиром и умелым бойцом. И самое главное, его преданность Таргариенам не подвергалась сомнению. Он согласился бросить все и уйти на Стену лишь ради того, чтобы плюнуть под ноги Роберту Баратеону. И он не знал, что ответить Мормонту. Старый Медведь оставил решение ему, а он… Он медленно выдохнул, понимая, что то, что он сейчас скажет, остальные, мягко говоря, не одобрят. Оставалось надеяться на то, что эти грабли не ударят его в лоб позднее. — Нам нужен каждый меч, который у нас есть, — негромко произнес он, обводя взглядом камеры. — Вы совершили тяжелое преступление и я вас за это казнил. Свое наказание… вы уже получили, — хмуро закончил он. Он услышал недоуменное «Эээ» от Скорбного Эдда и увидел, как выпучились глаза всех арестованных изменников. — Но… Окончательное решение все равно должен принять лорд-командующий. Это его право, — ровным голосом закончил Джон. — Ты что, совсем? — не поверил своим ушам Эдд. — Эти скоты тебя зарезали! — Да. И я их за это повесил. Дальше что? Эдд беззвучно выдохнул, в бессилии отводя взгляд. А Джон обратился к Мормонту, который задумчиво потирал бороду, глядя на изменников. Подумав минуту или около того, он внимательно посмотрел на Джона и произнес: — Это не та вещь, к которой стоит относиться легкомысленно, ваша милость. Джон кивнул и тоже посмотрел на изменников, задержав взгляд на Ярвике. — Надеюсь, в этот раз ты сможешь действительно заставить своих родных гордиться тобой. Ярвик торопливо закивал в ответ. — Ваша милость… вы так милосердны… — забормотал он. — Боги, Джон, ты серьезно?! — произнес в пустоту Эдд, который не пытался скрыть своего отношения к решению Джона. — Я бы не назвал это легкомыслием, ведь все мы теперь знаем, кто наш истинный Враг, — сказал Джон, еще раз оглядывая несостоявшихся изменников. — И я не собираюсь их полностью оправдывать и возвращать им прежние ранги и должности… И цепей с них снимать пока, я думаю, не стоит… — он задержал взгляд на Торне, зло улыбаясь. — Тем более, что теперь, когда на Стене стало намного больше людей… им потребуется намного больше выгребных ям… Которые кто-то должен выкапывать и чистить… — Ха! — хохотнул Мормонт. Джон еще раз перевел взгляд на Эдда, на лице которого все еще сохранялось недовольство. Но вместе с ним уже стало потихоньку прорастать робкое смирение. — Я бы все равно на твоем месте казнил бы их… Но ради того, чтобы избавиться от копания таскания дерьма… Похрен, пусть живут. ------------------------------------------------- После встречи с Торном и спора с Эддом ему очень хотелось отдохнуть… Но нет. Возвращаясь в свои покои, он наткнулся на Брана, который тут же вывалил ему новую груду плохих и ужасных новостей. Положение Манса оказалось… прямо скажем, ужасным. И им пришлось что-то с этим делать — и срочно. Вместе с сиром Барристаном они разработали план, как им помочь — включать в обсуждение Мормонта или отца у них банально не было времени. А дальше, как будто этого было мало, один из стюардов пригласил его в Щитовый чертог, где Мормонт как раз собрал всех лордов Севера и вождей Вольного народа. Сир Барристан все это время следовал за ним подобно молчаливой белой тени. У дверей в чертог его уже дожидались дядя Бенджен, Робб и отец. Он не сразу заметил свежий синяк на челюсти отца. — Могу ли я… — осторожно начал он. — Ничего особенного. Просто братский разговор по душам… — ровным голосом прервал его Бенджен, закрывая тему. — Угу, — кивнул отец. Они с Бендженом переглянулись, но ничего больше не сказали. — Как скажете… — Джону больше нечего было сказать. Что бы между ними ни случилось, это было уже в прошлом. А впереди был чертог, полный северян и застенщиков, которых надо было как-то помирить и объединить — это было явно сложнее, чем уладить непонятный пока спор между двумя дядьями. И все же он не удержался от того, чтобы коротко кивнуть Роббу, мол, чего это они. Тот лишь руками развел: сам не знаю. Тогда Джон мотнул головой в сторону входа: ладно, пойдем. И они пошли, кивнув в ответ. Первым в чертог вошел дядя Бенджен, за ним шагал отец, за ним Робб. Собравшись с духом, Джон вошел последним — и с его появлением ропот многих голосов в зале тут же затих. Все взгляды обратились на него, пока он шел мимо. Мормонт в своем кресле уже ждал их всех. — Добро пожаловать, ваша милость. Прошу присоедниться ко мне, — он указал на несколько кресел на возвышенности рядом с ним. Джон, гордо подняв голову, подошел к одному из мест, откуда было хорошо видно всех собравшихся. Как он и ожидал, Вольный народ и северяне разделились на две половины, обменивающиеся очень недобрыми взглядами. Среди лордов Севера он сразу узнал Галбарта и Робетта Гловеров, сидевших достаточно близко к их местам. Они не отрывали взглядов от застенщиков и взгляд их был… весьма многообещающим, надо сказать. Чуть дальше расселись люди с гербами Форрестеров, Джон увидел двух мужчин, очень похожих на Ашера — старший, очевидно, был лордом Грегором, а младший — Родриком. Рядом с ними сидел и Гаред Таттл, но, в отличие от них, бывший черный брат позволил себе помахать своему королю рукой. Чуть поодаль сидели Карстарки — сам лорд Рикард и его дети. Ближе всего к нему уселись Харрион и Алис, которые явно не разделяли настроения отца и деда, метавшего глазами молнии в сторону тех, кого до сих пор называл одичалыми. Неподалеку от Карстарков сидели представители горных кланов, которые тоже обжигали взглядами сынов и дочерей Вольного народа. Лишь иногда, когда кто-то из них поворачивался к Джону, его гнев утихал и горец уважительно кивал ему и остальным, кто сидел рядом. А еще там была леди Мейдж Мормонт со своей старшей дочерью Дейзи, живой и невредимой. Они обе поприветствовали Джона уважительным кивком, когда он прошел мимо. Места ближе всего к помосту достались Джону Амберу и Хоуленду Риду. Большой Джон смотрел на застенщиков недобро-подозрительным взглядом (еще бы!), но враждебности в его глазах почему-то не было. Рид сидел, глядя в одну точку перед собой, а его лицо словно застыло навечно в сдержанно-уважительном выражении. И Джон хорошо понимал, что он сейчас чувствует. Смерть Жойена до сих пор причиняла этому человеку сильную боль. Были и другие северяне, которых он сразу не мог вспомнить. Мелкие лорды, владетели и вассалы малых великих домов заполнили весь чертог. Вернее, не весь чертог — солидную его часть занимали выходцы из Вольного народа. И он с удивлением обнаружил, что среди них полно его знакомых. Он узнал Карси, которая сидела рядом с Димом Далбой — он привел, кажется, больше соплеменников, чем любой другой магнар. Карси тоже его узнала и проводила долгим почтительным взглядом. Дим даже улыбнулся, когда он шел мимо. И многие их соплеменники тоже его вспомнили, хотя сам Джон, как ни старался, не мог вспомнить их всех. А дальше сидели тенны. Сидели отдельно от остальных застенщиков. И среди них был Стир, который очень внимательно оглядывал остальных собравшихся. И Джона тоже оглядывал. Особенно Джона. Джон тоже посмотрел ему в глаза — и смотрел, пока тот шел к помосту. Он и думать забыл об этом людоеде… И теперь не мог решить, что с ним делать. С одной стороны, такие свирепые воины, как тенны, могли оказать ему немалую помощь. С другой, если ими будет командовать вот этот… Между северянами и выходцами из Вольного народа словно живой барьер, сидели Черные братья. Явно их рассадили не просто так. Среди них был и Эдд, который обеспокоенно вертел головой, глядя то на одну толпу, то на другую. И была возвышенность, где тоже было не протолкнуться. За главным столом на хозяйском месте сидел Джиор Мормонт, по правую руку от него сел мейстер Эймон, по левую — дядя Бенджен, рядом с которым сел отец. Роббу места среди главных не досталось, он сел среди Черных братьев, но как можно ближе к помосту. Зато Брану место нашлось. Он тихо присел с самого края и молчал, уйдя глубоко в себя. Но Джон знал, насколько на самом деле внимательно он сейчас прислушивается к тому, что происходило вокруг… Джон садиться не стал. Он встал перед столом, развернувшись лицом к собравшимся воинам с обеих сторон великой Стены. И сир Барристан, как всегда, держался поблизости. — Вы все знаете, почему мы здесь сегодня собрались. Вы знаете, что нас ждет, — начал он прямо и откровенно. — Порознь нам всем конец… Как в прошлый раз. Но вместе у нас еще есть шанс. Все просто. Его заявление вызвало недовольный ропот у одних и радостные кивки у других. — Я уже пошел однажды с тобой, — вскочил со своего места Далба, — и не жалею об этом! И сейчас я снова пойду с тобой! — проревел он, не колеблясь ни мгновения. Следом за ним поднялась Карси, с лица которой не сходила благодарная улыбка. — Ты поступил хорошо, Ворона. Я обязана тебе жизнью моих девочек. Ты сдержал свою клятву. И я иду за тобой. И остальные вожди застенщиков один за другим поднимались со своих мест, чтобы отдать за него свой голос. Он ожидал, что убедить их будет намного труднее… А вышло вон как. Хотя, с другой стороны, уж они-то лучше других знают, ЧТО на них сейчас надвигается. Последним свое слово сказал Стир, магнар теннов. Когда он вышел вперед, он выглядел еще более жутко, чем тогда, в бою за Стену. Но в ту ночь Джону не было страшно. И сейчас тем более не было… Чего, впрочем, нельзя было сказать о некоторых присутствовавших здесь северянах. Он видел, как вздрогнули некоторые из них, когда тенн обвел их взглядом — и оскалил зубы. Наконец, он посмотрел в глаза Джону. И Джон выдержал его взгляд, даже глазом не моргнув. Сейчас разница в их росте была еще заметнее, чем в последнюю их встречу, у стен Черного замка. Ну правильно, он тогда старше был… — Ты еще мельче, чем тогда, — нагло озвучил его мысль застенщик. — И слабее… И эти южанские поклонщики тоже думают, что ты мелкий и слабый, — он презрительно обвел рукой лордов Севера. Северяне тут же ощетинились, некоторые сами повскакивали из-за столов и начали выкрикивать оскорбление в адрес Стира. — Какой я тебе южанин, уебище одичалое! — заревел Большой Джон, в которого уже вцепился Хоуленд Рид, не давая устроить побоище прямо здесь. И удержал-таки, пусть и с трудом. Сам Стир и бровью не повел в ответ на слова старых врагов. И вдруг усмехнулся, обнажив остро заточенные зубы. — Ты слабый… но ты все равно меня убил, — в этот момент в его голосе проскользнуло невольное уважение. Он помолчал секунду-другую, затем продолжил. — Я так и не понял, чем ты меня убил… — Молотком, — спокойно ответил Джон. — Кузнечным молотком. — Ха. Ха-ха-ха! Да… Чтоб меня… Раз так… тогда и мы следуем за тобой. Тенны уважают силу, — и Стир опустился на колено. — Веди нас, магнар. Остальные его соплеменники молча последовали его примеру. Северяне замолчали, да и застенщики, включая Карси и Дима, тоже были шокированы тем, что даже Стир и тенны решили не просто присоединиться к Джону, но и преклонить колени перед ним. Да и сам Джон был ошеломлен ничуть не меньше. — Встань, Стир. Я принимаю твою клятву, — царственным голосом произнес он, вспоминая, как вела себя в таких случаях Дени. И у него, наверное, получилось, судя по тому уважительному взгляду, который бросил на него поднявшийся на ноги вождь. — И не надо больше есть людей. У меня есть для вас достаточно мяса, чтобы вы забыли о голоде, — твердо добавил он. Какими бы хорошими воинами они ни были, людоедство было одной из тех вещей, которого он ни за что не стерпел бы. И остальные лорды Севера тоже. — Да, магнар, — прорычал Стир и некоторые его соплеменники. И было видно, как от их присутствия некоторые северяне до сих пор чувствуют себя не в своей тарелке… Дальше Джон обратился к сиру Барристану, который все это время хранил молчание, словно и не было его здесь. Однако у него тоже была своя роль в сегодняшней встрече. — Я говорил со многими из вас, — тихо сказал он лордам Севера. — Многие из вас знают меня лично или с чужих слов. Но сегодня я сам во всеуслышание скажу, кто я есть и чего я добиваюсь. Я Джон из дома Таргариенов и Старков, законнорожденный сын Лианны Старк и Рейгара Таргариена, законного короля Семи Королевств… — с этими словами он вытащил из ножен Черное Пламя и протянул вперед, направив острие в пол. — Присягните мне — и я клянусь всеми богами, что никогда не оставлю вас перед лицом надвигающейся Тьмы. Я знаю, как ее остановить — но мне нужны верные люди. Порознь мы были слабы, но вместе мы сможем разбить их на вечные времена! Застенщики перешептывались между собой — его слова явно пришлись им по душе, тогда как северяне, похоже, потеряли дар речи при виде легендарного валирийского клинка. — Это… это что, Черное Пламя? — не веря своим глазам, воскликнул Галбарт Гловер, когда стало немного потише. — Да, — коротко ответил Джон. Теперь уже северяне забормотали между собой, заглушая все прочие слова. — Седьмое пекло, откуда он вообще взялся?! — воскликнул один из рыцарей Мандерли. Один из соседей тут же ткнул его локтем, давая понять, что нельзя так дерзко обращаться к королю. Да и сам он, похоже, об этом вспомнил — и смущенно покраснел. Но Джон все равно ответил. — Мой дядя его спрятал, а потом отдал мне. И с трудом сдержал смех, когда северяне ошеломленно уставились на Эддарда Старка. — Нет, не тот дядя. Когда они так же посмотрели на Бенджена, он все-таки усмехнулся. — И не этот. Другой, — он указал взглядом на мейстера Эймона. Большинство северян не сообразили, каким боком старый мейстер может быть дядей родственника Старков… Но некоторые все же вспомнили, из какой семьи он пошел учиться в Цитадель. — Да, он самый. Он брат Эйгона Невероятного и мой двоюродный прапрадед… Я правильно сказал? — негромко поинтересовался он у мейстера. — Абсолютно, — с мудрым видом кивнул Эймон. Джон сдержал улыбку — сюрпризы на сегодня еще не закончились. А пока продолжал объяснять. — Все эти годы он прятал здесь семейные реликвии нашего дома, вывезенные из Королевской Гавани Бринденом Риверсом… Северяне понимающе кивали, пока один из них не спохватился: — В смысле — реликвии? То есть этот клинок — он не один что ли? — самым сообразительным оказался Большой Джон. И тот согласно кивнул, давая знак Барристану Селми выйти вперед. Рыцарь тут же обнажил Темную Сестру и тоже продемонстрировал ее собравшимся. И когда они узнали и этот меч… Шум тут же стал впятеро громче. Барристан, не дожидаясь, пока они утихнут, вернул меч в ножны и протянул его Джону. А тот повернулся в сторону зала и позвал: — Робб? Подойди ко мне. Робб, не ожидавший такого, в замешательстве посмотрел на своего кузена снизу вверх, а тот, не дожидаясь, сам спустился к нему, держа меч параллельно полу на вытянутых руках. И протянул ему. Робб видел, как тряслись его собственные руки, когда он принял этот великолепный клинок. Его лицо было полно благоговения. — Носи этот меч с честью, брат, и используй его с умом… — произнес Джон на весь зал, радостно улыбаясь тому, кого всю жизнь считал своим братом. Робб посмотрел ему в глаза и ответил: — Это будет для меня великой честью… брат. — …Пока Арья не подрастет, чтобы я мог передать его ей, — договорил Джон с таким же торжественным выражением лица. Но он хотя бы сказал это тихо, чтобы никто, кроме Робба, его не услышал. И с большим трудом сдержал смех, глядя на его вытянувшееся лицо… ------------------------------------------------- Робб Переговоры Джона с лордами Севера и одичалыми… Они действительно его впечатлили. Именно здесь он в полной мере осознал, как сильно изменился его брат… Суровый и нелюдимый брат, которого он знал всю свою жизнь, исчез без следа. Теперь в его теле жил совсем другой человек. Мудрый, опытный и уверенный в своих силах. И Робб еще только начал с ним знакомиться. Этот человек был королем. Королем Джоном из дома Таргариенов, именуемым Первым. Королем, способным объединить всех людей во имя великой цели и выступить против древнего Зла, которое уже пробудилось, чтобы убить их всех. Сколько же всего изменилось! Он видел, как тяжело его отцу принять все эти перемены — и самому ему было ничуть не легче. Слишком много всего перевернулось с ног на голову. И люди… Они имели тот же облик, но их слова и поступки совсем не походили на то, к чему он привык. Джон, Санса, Арья и Бр… нет, некто с лицом Брана. Санса, с одной стороны, осталась все такой же спокойной и терпеливой, но ее глаза… В них появилась какая-то ледяная безжалостность, от которой ему было не по себе. Арья… Он не мог сказать, что в ней изменилось, но явно что-то изменилось — и очень сильно. Даже думать не хотелось о том, какая тьма сейчас спит в облике его младшей сестренке. А Бран… Нет, не Бран — Трехглазый Ворон… У него вообще ничего не осталось ни от непоседливого мальчишки, любившего лазить по стенам, ни от молчаливого калеки, который уже никуда не залезет. Он любил их всех — и все они превратились непонятно во что. И Джон тоже превратился. Робб смотрел на то, как он ведет свою игру, где каждое его слово попадает в цель. Он не верил собственным глазам, когда одичалые принялись приносить ему присягу. Когда вперед вылез этот бритый дикарь со шрамами и начал оскорблять северян, у него сжались кулаки — как и у многих других. Но он сдержался. Тенн был рослым, крепким и очень опасным противником, который, очевидно, только и ждал, когда кто-то попытается замахнуться на него в ответ на грубые слова. Но в то же время он знал, что Джон уже убил этого человека — причем убил попавшим под его руку кузнечным молотком. А потом проклятый застенщик преклонил перед ним колено, хотя Джон уверял, что никто из одичалых так никогда не делает. И вот теперь Джон вытащил из ножен меч… Робб застыл на месте, глядя на старинный валирийский клинок в руках брата. Потом посмотрел на отца, который тоже напрягся. Красный камень в навершии и головы драконов, украшающие эфес… Он видел этот рисунок в книгах мейстера Лювина, когда рос. И потом долго притворялся, что у него есть этот чудесный меч, бегая вместе с другими мальчишками по тренировочному полю и размахивая деревяшкой… Черное Пламя. У Джона было Черное Пламя! Как? Откуда? Где, будь оно все проклято, Джон нашел это сокровище? С этим мечом Джон давал клятву своим будущим подданным. А потом кто-то из лордов нашел в себе смелость поинтересоваться, откуда он взял этот меч. Джон и ответил. А Робб с улыбкой наблюдал за тем, как они ошалело пялились то на отца, то на дядю Бенджена, пока, наконец, не сообразили, о ком именно Джон говорит. Старый мейстер все это время гордо молчал, ограничившись лишь коротким ответом на вопрос Джона. «Вот ведь повезло — пришел служить в Дозор и отыскал не только дальнего родственника, но и прекрасный меч, который он…» — В смысле — реликвии? То есть этот клинок — он не один что ли? — выкрик Большого Джона не дал ему закончить мысль. Робб нахмурился, а потом увидел, как его брат улыбнулся еще шире. «Стоп, так это значит, что меч не один?» В этот самый момент Барристан Отважный вышел вперед и вынул уже свой меч, демонстрируя его окружающим — и Робб чуть со стула не упал, когда узнал его. Узкая рукоять, рубин на гарде… Это оружие он тоже хорошо знал. Темная Сестра… Барристан вложил фамильный клинок Таргариенов в ножны и протянул Джону. И лорды, о чем-то — хотя понятно о чем — шепчущиеся между собой, замолчали, когда Джон обратился к нему. На мгновение он в замешательстве посмотрел на Джона, но не сделал ни шагу в его сторону. И тогда брат сам подошел, держа меч в обеих руках. Когда он сообразил, чего тот хочет, у него в груди дыхание перехватило. Джон хотел отдать Темную Сестру… ему? Поверить в это было невозможно. Но это было так. Джон протягивал ему меч, глядя на него веселыми глазами, такими непривычными для прежнего нелюдимого Джона. Робб сбросил с себя оцепенение, встал и принял клинок из рук своего брата и короля. Руки предательски дрожали, но это был не страх, а благоговение от того, что он держит в руках ту самую Темную Сестру. — Носи этот меч с честью, брат, и используй его с умом… — произнес Джон, торжественно улыбаясь ему. Робб посмотрел ему в глаза и ответил, стараясь унять дрожь в голосе: — Это будет для меня великой честью… брат. — …Пока Арья не подрастет, чтобы я мог передать его ей, — еле слышно добавил Джон. И… тут уж Робб никак не мог с собой совладать. Он и подумать не мог о том, что Джон, выбирая того, кому можно доверить легендарный меч, во вторую очередь вспомнит именно о нем… Но куда труднее было поверить в то, что первым кандидатом была его младшая сестренка! И как ведь подколол-то! Так только любящие братья и могут друг над другом подшучивать… Вот и сейчас в его душе боролись гордость и благодарность за то, что ему вручили такой меч — и еще обида и разочарование за то, что его скоро заберут. Но до этого еще нужно дожить. А пока… Робб крепко сжал бесценное оружие, подаренное Джоном. Сколько раз за свою жизнь он воображал себя полноправным владельцем какого-нибудь легендарного валирийского меча! Теперь он держал такой меч наяву. Он сел на свое место, держа в руках Темную Сестру. И Джон тоже вернулся на свое. Если он все это спланировал заранее… Он спланировал все просто гениально. Лорды Севера были совершенно выбиты им из колеи и те, кто либо не знал его раньше, либо не верил ему, либо не любил его — все они теперь забыли о всех сомнениях и присягали ему один за другим. Они готовы были встать вместе с ним на пути Долгой Ночи. Все прошло быстро и легко — даже когда Джон вместе с Браном описали очень затруднительное положение, в которое попали Манс Налетчик и его люди. Нужно срочно выступать в поход за Стену и спасти отступавших на юг одичалых? Да не вопрос. Будет сделано, мой король. Робб видел, что некоторые из лордов явно недовольны таким планом и не горят желанием рисковать жизнью ради застенщиков. Но никто из них не посмел возразить, думая, что все остальные считают иначе. А Джон напомнил им всем о том, что свои теперь отличаются от чужих лишь тем, что у них бьется в груди сердце. Громче всех в поддержку плана Джона кричал Джон Амбер, от которого сомневающиеся северяне еще сильнее вжимали головы в плечи. Вместе с ним была и Мейдж Мормонт. И даже лорд Рид немного ожил. — Если кто еще сомневается в моих словах — пусть пойдет со мной и увидит Врага собственными глазами! — пылко продолжал Джон. — Многие из вас слышали это со слов своих близких… Но когда увидишь такое сам, понимаешь, что это совсем другое! Идемте же — и мы увидим тех, кто готов начать охоту на саму жизнь! Но пока еще у нас есть возможность стать охотниками, а не жертвами! — На самом деле, Манс и его люди в любом случае скоро будут здесь. Вопрос в том, на чьей стороне они будут воевать, — резонно заметил Барристан Отважный — и многие из сомневающихся лордов прислушались к его словам. — Чем больше людей мы спасем, тем меньше поднявшихся мертвецов получат Иные… — Так давайте покажем им, что такое настоящая северная доблесть! — вскочил со своего места Робб. И не только он один. Следом вскакивали и другие — каждый, кто находил в себе смелость присоединиться к Джону, выражал свое согласие как можно яснее. И чем громче они проклинали Иных и упырей, тем меньше страха и сомнений в них оставалось. Одичалые вели себя более сдержанно. Они знали куда лучше, что их ждет в ледяных пустошах — но все равно не отказались. И тоже вызвались помочь. — Дождемся рассвета — и выдвигаемся! — провозгласил Джон. И весь чертог одобрительно взревел. Он это серьезно? Они правда завтра утром пойдут в поход за Стену в поисках войска Манса Налетчика? Если да… Значит, он уже скоро сможет скрестить свой новый меч с оружием Белых Ходоков! Робб снова сжал покрепче ножны с Темной Сестрой. Что бы ни случилось, он не разочарует Джона! Ни за что!