Глава 46. Крещение огнем

Робб «Даже лошади дрожат от холода», — с горечью подумал Робб. Сам он вовсю трясся от холода, пробиравшего до костей. Холода, равного которому он никогда прежде не ощущал. Он был Старком, потомком Королей Зимы — последним из тех, кто мог бояться холода. Но он боялся. И дрожал все сильнее по мере того, как холод продолжал входить в его кости так же легко, как нож режет потроха. На первый взгляд, застенье ничем особо не отличалось от родного ему Севера, но… Воздух здесь словно был другим каким-то. И холод тоже. Они выехали двое суток назад — и каждый следующий день оказывался холоднее предыдущего. Даже отец мерз — он это видел. Да чего уж там, Большой Джон — и тот нет-нет, да поеживался! И только Джон словно бы и не ощущал ничего. И это даже злило как-то. Джон в этом нарастающем холоде чувствовал себя вполне естественно и невозмутимо. И еще… Никогда раньше он не был настолько непохож на Таргариена, как здесь и сейчас. Зато старковская кровь в нем, можно сказать, кипела. Кровь истинного наследника Королей Зимы. Думая об этом, Робб снова поежился. Серый Ветер и Призрак, в отличие от людей, чувствовали себя среди ледяных пустошей земель Вечной Зимы как дома. Собственно, они и были их домом — не Винтерфелл, не Север, а именно они. А холод крепчал. И на третий день Робб, не выдержав, сказал Джону, что это Иные, наверное, портят погоду. На что Джон, сдерживая улыбку, сказал, что сейчас еще довольно тепло по местным меркам… От такого ответа Робб почувствовал себя еще более неловко. И больше со своим кузеном о погоде не говорил. Ладно, неважно уже. Они добрались до своей цели — лагеря Вольного народа, к которому их привел Бран. Хотя… он теперь вообще всюду их вел, по большому счету. Несколько дней назад Джон прочел перед ними воодушевляющую речь — и они выехали из ворот Черного Замка на ту сторону Стены. Первыми ехали разведчики Дозора во главе с дядей Бендженом, следом за ними двигались отец, лорд Рид, Большой Джон и леди Мормонт, которые вели собой добровльцев-северян. Не сказать, чтобы их было достаточно, чтобы помочь застенщикам поскорее добраться до Стены. Впрочем, желающих ехать было куда больше, чем они взяли с собой. Потому что сборы такого большого войска отняли бы слишком много бесценного времени. Именно его им сейчас и не хватало сильнее всего. По словам Брана, в лагере по большей части остались либо старики, либо калеки, либо дети, слишком молодые для того, чтобы сражаться. И еще немного охотников и копьеносиц, которых взяли с собой Манс с Тормундом, чтобы хоть кто-то мог охранять беженцев по пути на юг и прокладывать для них безопасный путь. Отбор в «спасательный отряд» был строгим — предпочтение отдавалось уроженцам самых близких к Стене земель (потому что они должны были привыкнуть к жуткому холоду), а также тем, кто уже бывал за Стеной в той или другой жизни — неважно даже, с какой целью. И Робб осознавал, что справляется хуже любого из них. Он покрепче сжал рукоять Темной Сестры, которую взял с собой. Он делал так каждый раз, чтобы напомнить себе о том, какое доверие ему оказал Джон, вручив этот легендарный клинок. И если, не дай боги, они наткнутся на мертвых тварей, поднятых Белыми Ходоками… В этом случае он будет одним из немногих, кто сможет им достойно противостоять. Но вот и он, лагерь одичалых. У Робба аж дыхание в груди перехватило, когда он впервые увидел самых настоящих великанов, патрулировавших окрестности с огромными дубинами в руках. Один из них заметил подъезжающую группу и с очень недобрым видом зашагал им наперерез. Робб потянул поводья коня, слыша испуганные голоса северян за спиной. Он был далеко не единственным, кого эти чудовища обескуражили одним своим видом. Почти никто из тех, кто ехал с ними, ни разу их не встречал. И он буквально кожей ощущал охвативший их трепет при виде оживших существ из легенд. Только Джон продолжал ехать вперед, не обращая никакого внимания на великана. И еще сир Барристан двигался следом за своим королем с очень встревоженным видом, держа руку на мече. Когда Джон, наконец, остановил коня и посмотрел на великана, в его глазах не было страха. И только сир Барристан безуспешно пытался заставить своего скакуна встать между Джоном и великаном. Великан тоже остановился, глядя на Джона. Несколько мгновений они поедали друг друга взглядами, прежде чем волосатый исполин с мрачным видом опустил голову. — Сноу… — прогудел он глубоким нечеловеческим голосом, который показался Роббу весьма жутким. Он понимал, что еще долго будет видеть этот образ во сне — совсем как в детстве, после страшных сказок Старой Нэн. — И тебе привет, — вдруг ответил ему Джон с печальной улыбкой. И великан отошел в сторону, позволяя им ехать дальше. Джон поехал вперед, даже не оглянувшись, не боясь, что великан ударит его в спину. Потом все-таки оглянулся — на своих людей. И жестом велел им продолжать движение. Северяне неуверенно последовали за ним, многие из них продолжали бросать в сторону великана обеспокоенные взгляды. А Робб, проезжая мимо, даже сглотнул, осознав, насколько огромно это существо. Великан покосился на него и пробурчал еще что-то неразборчивое и явно недовольное. Что именно он сказал, Робб так и не понял, но коня на всякий случай пришпорил, не желая испытывать судьбу. И поскакал следом за Джоном, который, кажется, прекрасно знал, куда ехать и кого искать. Чем дальше они продвигались, тем больше одичалых вокруг них собиралось. Джон не обращал на них внимания — он знал, кто именно ему нужен. Когда толпа застенщиков стала совему уже густой, он спешился — и одичалые пропустили вперед немолодого уже мужчину с непроницаемым взглядом. Сир Барристан тут же поравнялся с Джоном, который уже шагал навстречу вождю одичалых с таким видом, словно у него и в мыслях не было того, что ему кто-то может причинить вред. И еще того, что королю не подобает разгуливать в одиночестве. Без свиты и без охраны. Да, у него был Барристан Отважный, живое подтверждение того, что качество порой может уравновесить нехватку количества. Ну и еще Гренн, вернее, сир Гренн, хотя этот в глазах Робба не произвел особого впечатления. Особенно рядом с сиром Барристаном. «А сам-то ты что? У тебя была отличная королевская свита — и где она?» Робб не удержался от болезненной гримасы, вспомнив о том, как много людей из его ближнего окружения погибло от мечей Ланнистеров… и на Красной свадьбе. А те, кто выжили… Чем меньше он будет вспоминать о Маленьком Джоне и других, тем лучше. Некоторые измены ранили больнее любого ножа. И эти раны оставались слишком свежими, чтобы он мог позволить себе задерживать их в памяти. Поэтому Робб снова сосредоточился на Джоне, который остановился напротив вождя одичалых… и, как ему показалось, между ними возникло некое мысленное противостояние. Показалось, похоже, не только ему — судя по тому, как напрягся Барристан Селми. Но продолжалось это недолго. В следующее мгновение одичалый широко улыбнулся, а затем рассмеялся и протянул руку Джону. Робб видел, как его брат улыбается в ответ и радостно пожимает руку вождю. Сам он находился слишком далеко от них, чтобы услышать то, что они говорят друг другу. И тут Джон повернулся и поманил его к себе. Робб тут же принял приглашение, гадая про себя, как может закончиться эта встреча. В такое время можно было ожидать чего угодно — и все равно потом подумать: «Да, такого даже я не ждал». ------------------------------------------------- Джон Он не скрывал облегчения, когда снова увидел Манса, живого, здорового… не сгоревшего, в конце концов. Ничего, в этот раз они поступят с этим человеком по справедливости. Как и со всем его Вольным народом. Он вспомнил, с каким выражением лица Манс покинул мир живых, когда Джон всадил стрелу ему в грудь. В последнем его взгляде были покой и облегчение. Но Джон до сих пор не был уверен в том, как Манс их встретит после всего пережитого — даже несмотря на нависшую над ними всеми угрозу со стороны Иных. — И правда здорово снова увидеться, Джон, — тихо сказал вождь застенщиков. — Ага, — кивнул Джон. — Я тоже рад видеть тебя снова живым. Как и многих других. Манс, не поворачивая головы, обвел взглядом собравшихся вокруг мужчин и женщин. — Это точно. В первое время все как будто с ума посходили. Да и мне самому, если честно, до сих пор так кажется… Нет, правда. Кто в здравом уме будет благодарить своего убийцу? Да еще не того, кто попытался и не смог, а того, кто смог… — Всегда пожалуйста, — в отличие от Манса, которого явно смутили его собственные слова, Джон держался куда спокойнее. Робб с отцом, стоящие чуть поодаль, тоже дар речи потеряли, услышав такое — и он это заметил. Даже Барристан застыл на пару секунд, но затем он снова принялся оглядывать толпу в поисках угрозы. Гренн посмотрел сначала Джона, затем на Манса, потом… Потом небрежно махнул рукой. — Ты что, убил его? — вырвалось у Робба. Джон дернул плечом. — Да, убил, — негромко ответил он. — Если интересно, могу рассказать, как. К нам явился тот хрен с каменным лицом и сказал, что он теперь король и мы все ему служить должны, — отозвался Манс. — А потом он отдал меня своей красной ведьме, которая приказала сжечь меня живьем… И Джон очень помог, стрельнув мне в сердце сразу, как только костер занялся как следует… — Ох ты ж… — выдавил из себя Робб. Отец сохранил бесстрастное выражение лица. А Манс уже повернулся к нему. — Наслышан о вас, лорд Старк, — он протянул отцу руку. Тот моргнул раз, другой — а затем принял рукопожатие вождя застенщиков. Следующим человеком, к которому обратился Манс, был Робб, но с ним он ограничился коротким кивком, после чего показал на свой шатер. — Идемте, я уже приготовил для вас всех хлеб и соль. Джон последовал за ним самым первым… …И резко развернулся, услышав за спиной пронзительный крик — очень знакомый крик. И почти сразу — выхватываемый из ножен меч. Сир Барристан направил свое оружие в грудь бегущему к ним Тормунду, который успел затормозить обеими ногами на снегу в последний момент — с совершенно дурацким выражением лица. — Стоять! Ближе не подходить! — кричал ему Барристан. — Успокойтесь! — Джон вмешался быстрее, чем успела пролиться кровь. — Ваша милость… — растерялся сир Барристан. Его меч слегка дрогнул, хотя взгляд был по-прежнему прикован к Тормунду. — Опустите оружие, сир Барристан. Тормунд не причинит вреда ни мне, ни кому-либо из вас, — успокоил Джон старого рыцаря. Сир Барристан ответил ему непонимающим взглядом, затем снова посмотрел на Тормунда, затем… Затем все-таки заставил себя вернуть клинок в ножны. — Как скажете… ваша милость, — ответил он полным сомнения голосом. — Уж Тормунда-то мне точно бояться не стоит, — заверил гвардейца Джон. Обошел фигуру в белом плаще и обратился к застенщику, недобро сдвинув брови: — Ну здравствуй, Великанья Смерть… — Мальчишка… — еще злее прорычал Тормунд, заставив Барристана снова схватиться за меч от такого обращения, не говоря уже о выражении лица. Так они и смотрели друг на друга несколько секунд, пока Тормунд не потерял терпение первым. Расхохотался в голос, раскинул огромные ручищи и крепко обнял Джона. Потом даже поднял над землей и немного потряс. И при этом орал: «Ебать-колотить, Ворона, мы смогли! У нас получилось, драть меня дубиной!» Джон в ответ только смеялся, радуясь вместе с Тормундом. Наконец-тот все-таки отпустил его. — А что это за старик, забыл спросить? — он с интересом оглядел сира Барристана. — Что, новую няньку себе завел, харр? Гренн не смог сдержать усмешки при виде того, как ощетинился Барристан от такого обращения, пока Джон из последних сил старался сдержать улыбку. — Нет, Тормунд. Это сир Барристан Селми, лорд-командующий Королевской гвардии. — Да? — Тормунд еще раз переглянулся со старым рыцарем. — Хе. Значит, драться умеет хорошо? Взгляд, которым наградил его Барристан… он был очень многозначительными. — Вообще-то он лучший мечник во всех Семи Королевствах, — тут же ответил Джон, пока Тормунд не ляпнул еще что-нибудь оскорбительное — чего легендарный рыцарь мог уже не стерпеть. — Серьезно? — Тормунд в растерянности поскреб кустистую рыжую бороду. — А я думал, что самый лучший — это тот, кого вы Королерезом зовете… или как-то так… Взгляд Барристана, в котором секунду назад не было ничего, кроме желания убить собеседника, слегка разбавился недоумением от такой трактовки прозвища Цареубийцы. — Мы все по ту Сторону до сих пор головы ломаем, кто из них лучше, — признал Джон. Тормунд снова посмотрел на Барристана долгим оценивающим взглядом и открыл было рот, чтобы сказать еще что-то очень умное и важное… Но его снова перебили. В этот раз Манс. — Если вы закончили с приветствиями и знакомствами, может, все-таки поговорим о том, что действительно сейчас важно? — раздраженно поинтересовался он. Однако на пару представлений они все-таки задержались. — Отец, Робб… Это Тормунд Великанья Смерть, мой близкий друг, — сказал Джон. Отец, как всегда, сохранял спокойствие, несмотря на все выходки Тормунда, зато Робб продолжал смотреть на него с подозрительным прищуром, даже когда Джон назвал этого человека своим другом. Тормунд в ответ кивнул отцу, потом задержал взгляд на Роббе… И довольно улыбнулся. И эта улыбка выглядела самой угрожающей из всех, что можно было представить. — А чего ты не говорил, что у тебя есть поцелованный огнем брат? — спросил он, глядя в упор на очень напряженного Робба сверху вниз. Вернее не на него, а на его волосы. — Это хорошо… когда огонь благословляет… Значит, боги благоволят… Робб смотрел на него молча, не зная, как реагировать на такое. — Ради всех богов, какие есть в этом мире, закрой уже пасть! — зло рявкнул на него Манс. — Я же сказал, что нас ждет важный разговор! Тормунд дернулся было в его сторону, но сдержался. А отец с Роббом так и не понимали, как им реагировать на появление такого… союзника. — Ладно, пошли, чего уж там… — пробурчал Тормунд с недовольным смирением в голосе. — Идем, — Манс повел их за собой, к своему шатру. ------------------------------------------------- В шатре было тесно — в отличие от того, другого шатра, где Джон впервые встретил Короля-за-Стеной. Это была обычная походная палатка, которую можно было быстро расставить и еще быстрее снять. Следом за ним вошли отец и Робб, затем Бран, затем сир Барристан и, наконец, Тормунд. После него свободного места уже не осталось, поэтому Гренну было велено остаться снаружи и охранять вход. Манс встретил Брана подозрительным взглядом, прежде чем протянуть им хлеб и соль. Джон взял кусочек первым, затем передал каравай отцу. Следующим был Робб, затем Барристан и последним вкусил пищу Бран. Когда ритуал был исполнен, Манс стал вести себя более приветливо. Ну, в каком-то смысле. — Присаживайтесь — если найдете, где, — сказал он. Внутри палатки было несколько вещей, которые могли сойти за сиденья. Манс сел на обрубок дерева, рядом пристроился Тормунд, напротив них сел Джон и отец, с другой стороны от него уселся Робб, а сир Барристан решил остаться стоять у входа. — Итак… — начал Манс после того, как они некоторое время изучали друг друга взглядами, — лорд Винтерфелла является к Королю-за-Стеной, чтобы помочь ему спасти его народ… Отец не ответил. Он пару секунд смотрел Мансу в глаза, затем все-таки кивнул, признавая правоту его слов и странность сложившегося положения. — Не только лорд Винтерфелла, но и король из дома Таргариенов, — напомнил о себе Джон. Манс, очевидно, до сих пор в глубине души не верил в происходящее. Кроме, может быть, того, что мог видеть собственными глазами. И то не сразу. — Нет, а чего, почему бы и нет? — небрежно пожал плечами Манс. — Мир все равно свихнулся, так ведь? И весело рассмеялся. В этот раз отец с Роббом позволили себе присоединиться к нему. Абсурдность всего, что происходило вокруг, помогла им немного сбросить напряжение от встречи со старыми врагами. И Джон был очень этому рад. Однако, как верно сказал Манс Налетчик, они пришли не за этим. У них были важные дела. — Что происходит? — вернул он собравшихся к сути встречи. Манс тут же помрачнел, переглянулся с Тормундом и ответил. — Плохо дело. Мы, конечно, спасли всех, кого могли, но они продолжают на нас охотиться… На тех, кто остался, и на тех, кто ушел. Не так, как раньше. Не только на тех, кто имел неосторожность уйти от огня в зимнюю ночь. Они нападают и на большие отряды… Поэтому мы и держимся все вместе. На нас они пока что не лезут. Пока что. — Загоняют нас, как собаки… — прорычал Тормунд. — Плохо дело, — согласился Джон. И обратился к Брану: — Что скажешь? — Мой взор все еще затуманен, — беспомощно признался Бран. — А как насчет… другого? — задал Джон вопрос, который донимал его уже очень давно. Кровавый Ворон, если верить словам Брана, молчал с самого их Возвращения. Бран склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался. И ответил: — Ничего. Джон сжал губы — и быстро обрисовал Мансу обстановку, надеясь, что его сведения помогут им быстрее добраться до Стены. — Да, ваша поддержка очень нам поможет… Если не сказать больше, — Манс, кажется, даже расслабился на своем месте. — У нас остались одни старики, больные и зеленые юнцы. Продвигаемся медленно и каждую ночь теряем все больше людей. — Значит, надо как-то ускориться, — ответил Джон. — Да, — кивнул Манс. — С вашей помощью мы… возможно, нам удастся сократить время в пути вдвое… А потом посмотрел на отца и добавил: — …если, конечно, нам не помешают. Они все поняли, о ком он говорит. Не о Белых Ходоках, нет. Многовековая история вражды между северянами и Вольным народом — вот что сейчас заботило Джона и Манса. — Джон за тебя ручается — и мне этого достаточно, — спокойно сказал отец. — Даю свое слово, что никто из моих людей не причинит вреда твоим. У нас и без того полно забот. — Хм… Что ж, лорд Старк, теперь я вижу, что слова Джона о вас имели под собой почву, — с уважением признал Манс. — Но вы — это вы. Есть и другие люди. И не все они так же легко смогут отпустить старые обиды… Отец тоже помрачнел. — Я все понимаю. Амберы или Мормонты… Я сделал все, чтобы убедить их, что мы больше не враги. И сейчас взял их с собой к Стене, чтобы помочь наладить хоть какое-то доверие между нами… — Я попытаюсь, — кивнул Манс. — Своих я уже убедил. Вольный народ готов объединиться с северянами. Уж они-то поняли, кто наш настоящий враг… Никто ему не ответил. Все понимали, что когда есть такой Враг с большой буквы, нет ничего хуже, чем искать новых — среди своих. — Если кто-нибудь из северян будет создавать нам проблемы… Даю слово, я сам с ним разберусь, — поклялся отец, сурово сдвинув брови. — Вольный народ хорошо знает, что стоит слово Старка из Винтерфелла, — мрачно улыбнулся Манс, который, как показалось Джону, был вполне удовлетворен услышанным. Самое важное было сказано — теперь неожиданную подмогу нужно было куда-то поселить. Робб, Джон и отец, у которых было валирийское оружие, должны были устроиться в разных частях лагеря. Хоуленд Рид и дядя Бенджен останутся вместе с отцом, лорд Амбер — с Роббом, а леди Мормонт — с самим Джоном. Сегодня они уже никуда не пойдут, но с первыми лучами солнца двинутся на юг. Они обсудили и то, что могло ожидать их ночью. Вполне возможно, что Ходоки снова подберутся к лагерю и будут охотиться на отбившихся одиночек. Нежить преследовала их так же упорно, как они сами бежали прочь от смерти. Поэтому их с отцом и Роббом решили поселить отдельно. Валирийская сталь была здесь еще ценнее, как и драконье стекло. И ее катастрофически не хватало. И если начнется бой… Отбиться от вихтов будет очень нелегко, не говоря уже о Белых Ходоках. И они ничего не могли с этим поделать. Робб за все время встречи не проронил ни слова. Только слушал разговоры отца с Мансом и о чем-то думал. В прежней жизни, когда отец еще был лордом Винтерфелла, он никогда не отличался большой усидчивостью. А Джон… Он много о чем думал. Но больше всего — о Короле Ночи. Они уже поняли, что Враг тоже стал действовать иначе, опираясь на знания о будущем. И с каждым прожитым днем шансы Короля Ночи снова одержать победу становились все больше. Какая-то его часть до сих пор цеплялась за крохотную надежду на то, что Король Ночи ничего не помнит, что он просто не ожидал массового бегства Вольного народа из земель Вечной Зимы… Но Джон не мог лгать самому себе хотя бы в этом. Он и так уже лгал себе слишком много. ------------------------------------------------- Когда они, закончив встречу, расходились по местам ночлега, он почувствовал на себе чужой взгляд. Она стояла, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Ее рыжие волосы развевались на порывистом ветру. Хорошо еще, что лука при ней сейчас не было. И он замер на месте. Он понимал, что когда-нибудь они снова встретятся — и надеялся лишь на то, что это произойдет у Стены. Там, где он чувствовал себя как дома. Там, где ему было… безопаснее что ли. И, лучше всего, попозже, когда он все обдумает, подготовится к неминуемому тяжелому разговору… Но чтобы вот так, здесь, сейчас… Да еще и в компании Тормунда, дружески долбанувшего его по плечу и сказавшего: — Слышь, парень, ты только херни какой-нибудь не натвори… снова. Джон словно и не услышал его. Собравшись с духом, он пошел прямо к ней. ------------------------------------------------- Игритт Она не знала, чего ей ждать. Джон был здесь, прямо перед ней. Но… Это был не ее Джон. Это было видно уже по тому, как он держался. И по непоколебимой уверенности в таких знакомых глазах — которой тоже раньше не было. Он все еще носил черное, как и подобает Воронам, но теперь у него на груди был вышит красный дракон с тремя головами. А этого носить уже не полагалось. И вдобавок за ним по пятам ходил еще один поклонщик, старик в белом плаще и таком же тяжелом железе. И он смотрел на нее очень подозрительно… Но она плевать хотела на старика в белом. Ее интересовал только Джон. Ее Джон… И все же не ее. Мир свихнулся, это точно. Она до сих пор поражалась тому, как свихнулся их мир. Когда она его увидела, у нее тут же пересохло во рту и язык присох к небу. В последний раз она видела его, когда умирала с торчащей из груди стрелой. А потом вернулась, ожила. И он вернулся… Он шел к ней, глядя все тем же незнакомым взглядом. Остановился. И в воздухе между ними повисло напряжение, которое чувствовали они оба. Точно так же они стояли друг перед другом там, на Стене. Она вспомнила, что ими тогда было сказано и обещано… И все остальное, что потом пошло по известному месту. Еще одна вещь, что должна была случиться, но не случилось. И не случится. Или не случилось раньше. — Так ты… — заставила она себя произнести, — …теперь король всех сраных поклонщиков, да? Ее голос не выдавал ни капли того разрывавшего ее на части потрясения. В нем было одно лишь презрение, которым она прикрыла все прочие чувства. Совсем-совсем другие чувства. И Джон грустно улыбнулся в ответ. — Наверное, да, — развел руками он. — Я сам не знал… — в его голосе появилась нотка самодовольства, совершенно несвойственного Джону Сноу, которого она знала. «Вот ведь ублюдок самовлюбленный!» — Не дождешься. Я все равно не встану на колени! — тут же выпалила она, ткнув ему в грудь пальцем. — Тогда… Может, я сам встану? — поддразнил ее Джон, делая еще один шаг в ее сторону. Ее щеки вспыхнули алым, как только она вспомнила, для чего он вставал перед ней на колени. Казалось, они стали ярче ее рыжих волос. — Да ты… Ничего ты не знаешь, Джон Сноу! — Нет. Не Сноу, — он, наконец, сделал последний шаг к ней. Обнял. Притянул к себе. Их губы нашли друг друга. И она тут же отдалась на волю наслаждения его вкусом. Ее ноздри наполнил ее запах, а в памяти воскресли все горько-сладкие воспоминания, которые, как она думала, ушли безвозвратно, когда она умерла у него на руках… И когда он, наконец, прервал их поцелуй и посмотрел ей в глаза, он увидел в них слезы. И тогда он снова прижал ее к себе крепко-крепко. А потом тихонько прошептал ей на ухо: — И теперь я кое-что знаю… Ее сердце истекало кровью. «Да проклянут тебя боги!» Что, будь оно все проклято, она должна была теперь чувствовать? Он отстранил ее от себя так же резко, как и обнял. Отступил немного назад и отвел глаза. — Прости меня, — он вдруг стал очень похож на того прежнего Джона Сноу, которого она знала. Угрюмого и неуверенного. — Простить? За что мне тебя простить?! — закричала она, торопливо смахивая слезы с глаз. — Я не должен был этого делать, — произнес он хорошо знакомым ей голосом «прежнего Джона». — Да… да… ДА ИДИ ТЫ НА ХУЙ, ДЖОН СНОУ! — ее буквально трясло от распирающих чувств. А этот поцелуй стал угольком, из которого разгорелся пожар, которого она ждала так долго. Уже не в силах сдерживаться, она замахнулась на него кулаком… И тут же между ними возник старик в белом. — Не стоит распускать руки, миледи. — Уйди, старик! — рявкнула она. — Это наше с Джоном дело! Я его сейчас… — Девочка, уймись! — из ниоткуда появился Тормунд, оттащивший ее назад. — Тормунд, убери лапы, пока я тебя не… — Что «пока ты не»? — ехидно отозвался Тормунд. — А ты? — обратился он к Джону. — Я сказал, чтобы ты херни не творил? Сказал? Ну и? Джон смутился еще больше — сейчас он был еще больше похож на того мальчишку из Дозора. Того самого, которого она когда-то встретила… А Тормунд не унимался. — Я, конечно, знаю, что твоя Драконья королева многое может простить… Но ты уверен, что она сможет простить такое? — не унимался Тормунд. — Как я успел узнать, делиться она не очень любит. Или я не прав? Теперь лицо Джона почти сравнялось по цвету с ее волосами. Да даже старик в белом — и тот занервничал! — Или все-таки любит? — губы Тормунда растянулись в похотливой усмешке. — Может, тогда мы все… ну, это… — Тут… сложно все… — заставил себя ответить Джон. — Но нет. Ты был прав… еще тогда. — Ну вот и молодец, что признал, — Тормунд с довольным видом похлопал Джона по плечу. И снова обратился к Игритт. — Да не боись ты, Драконья королева из него черные вороньи перья мигом повыщиплет, харр! Игритт посмотрела на Тормунда, потом снова на Джона, затем фыркнула, развернулась и пошла прочь. Ее все еще трясло. Она не думала, что такая долгожданная встреча пройдет вот так. Она вернулась в мир живых, да. Но понимала, что какая-то ее часть умерла безвозвратно. ------------------------------------------------- Робб За разговором Джона с молодой девушкой-застенщицей они наблюдали молча. Как и присоединившиеся к ним лорд Рид и дядя Бенджен. — Это добром не кончится, — посетовал Манс. Когда они начали целоваться, отец смотрел на Джона с тревогой в глазах. И не только он. Робб тоже был растерян. Он не привык видеть в вечно нелюдимом Джоне Сноу такую страсть. Да и в «новом» Джоне Таргариене, которого он успел узнать после Пробуждения, на самом деле, тоже. — Да ничем это не кончится, — донесся до него бесстрастный голос Брана. — Это очень похоже на то, что у тебя было с Эшарой Дейн, — сказал он отцу. «Эшарой Дейн?» — мысли Робба тут же зацепились за это имя и он даже о Джоне забыл, уставившись на отца широко раскрытыми глазами. Отец нахмурился, затем покраснел (совсем как та одичалая) и пристально посмотрел на Брана. Да и дядя Бенджен тоже навострил уши и широко улыбнулся, глядя на старшего брата. — Эшара, значит… А ты ничего не хочешь мне рассказать, а, Нед? Да даже лорд Хоуленд — и тот забыл о съедавшем его горе и одарил отца понимающей улыбкой. И только Робб продолжал стоять, как вкопанный, словно его кто-то шарахнул чем-то тяжелым по голове, а упасть он пока не успел. — Я думал, ты только с ее братом танцы устраивал, — не успокаивался дядя Бен. — А если с ней… Я думал, это больше Брандон по женской части… ну, ты понимаешь… Пока он продолжал насмехаться, отец с каждым его словом краснел все сильнее. Эшара Дейн — это имя он нередко слышал в детстве. В основном тогда, когда люди задавались вопросом, кто же был матерью Джона. — Бенджен, — наконец, нарушил молчание отец. — Будь так добр, закрой свой поганый… И дядя Бенджен перестал говорить, но рта не закрыл — он продолжал смеяться, заставляя отца краснеть еще больше. Очень долго пришлось ждать, пока дядя Бен не отсмеется. — Бенджен, замолчи уже! Как будто тебе заняться больше нечем! — одернул он его. — Как скажешь, брат… — дядя Бенджен вытер рукой лицо. — Как скажешь… Робб смотрел на них — и понимал, что никогда прежде не видел их в таком положении. Отец всегда был лордом Винтерфелла, а дядя Бенджен — всего лишь разведчиком (пусть даже Первым разведчиком) Ночного Дозора. А еще отец был старше. И видеть, как младший брат безнаказанно насмехается над ним… Это было для него что-то новое. Сама история с Эшарой Дейн не была тем, о чем ему хотелось бы раздумывать. Мысли о том, что Иные вернулись и идут их всех убивать, он худо-бедно принял. Добрачные любовные отношения отца — нет. Именно в этот момент та рыжая одичалая попыталась наброситься на Джона. И Робб сразу подумал: «Так, похоже, я что-то пропустил…» Сир Барристан тут же встал между ними, защищая своего короля. И здоровяк Тормунд тоже вмешался, схватил девушку за руки, оттащил назад, что-то сказал ей — и она тут же ушла с очень злым лицом. Джон какое-то время грустно смотрел ей вслед, затем отвернулся и пошел к ним. Он снова стал суровым и мрачным — как тогда, в прошлой жизни. Посмотрел на Робба, затем на покрасневшего от гнева и смущения отца, затем на все еще улыбающегося дядю Бенджена. — Я что-то пропустил? — мрачно поинтересовался он. Робб быстро объяснил Джону, что сейчас сказал Бран — и как на это отреагировали отец и дядя. Джон помрачнел еще больше и сказал: — Теперь ты понимаешь, почему мы стараемся лишний раз с Браном не говорить… — он тяжело вздохнул. — Одни боги знают, чей страшный секрет он в следующий раз выболтает. Робб растерянно посмотрел на того, кого всю жизнь считал братом. Потом на сира Барристана. Лорд-командующий… Робб так и не смог сказать, что этот человек сейчас чувствует. — Пойдем лучше спать, пока не случилось что-нибудь еще… — негромко сказал Джон. ------------------------------------------------- Ночь выдалась тяжелой и беспокойной. Каждый из них понимал, сам не зная, почему, что скоро случится что-то нехорошее. И больше всего их тревожило даже не то, что ничего хорошего ждать не стоит, и даже не неизбежность чего-то плохого, а то, что они сами не понимали, чего стоит ждать. Робб попытался немного отдохнуть — и у него это даже получилось. Палаток на всех не хватало и те, кто мог держать в руках оружие, уступили в них места тем, кто не мог. Роббу тоже пришлось спать под открытым небом, причем отдельно от отца и Джона. Зато в компании Серого Ветра. «Хотя бы кому-то из нас удастся нормально выспаться», — подумал Робб, глядя на спокойно спящего лютоволка. Его, в отличие от Робба, совсем не беспокоил раскатистый храп Большого Джона. Сменявшие друг друга дежурные жгли большие костры по всему лагерю — огонь должен был отгонять нежить. Час волка уже миновал, скоро все должны были начать просыпаться и готовиться к новому марш-броску в сторону Стены. «Осталось всего несколько часов…» Робб молился про себя о том, чтобы это время прошло без происшествий. Он надеялся, что боги услышат его. Они не услышали. Первым понял это Серый Ветер, который резко вскочил — и тут же волосы на затылке Робба встали дыбом. Лютоволк фыркнул, его голова быстро завертелась из стороны в сторону, пока он принюхивался. Словно что-то искал. И нашел. Встал — и пошел к ближайшему одичалому. А потом зарычал. Робб тоже вскочил на ноги — внутренний голос буквально кричал ему об опасности. Вытащил из ножен Темную Сестру, чтобы легендарный меч в его руке хоть немного укрепил его решимость. А Серый Ветер уже прыгал с рыком на ближайшего одичалого… Вернее, на того, кого Робб принял за такового. Едва с его плеч свалился плащ, стали видны ярко-голубые глаза на гниющем лице и огромная дыра в голове, сквозь которую можно было разглядеть остатки мозга. Дальше Робб действовал не раздумывая. Колющий удар пробил вихта насквозь и моментально вернул его в мир мертвых. Серый Ветер на всякий случай еще потрепал эту тварь за ногу и только потом отпустил, убедившись, что она больше не встанет. — К ОРУЖИЮ! — закричал Робб во весь голос. — Нежить идет! За Винтерфелл! Зима близко! Он продолжал кричать даже тогда, когда все остальные повскакивали на ноги и похватали оружие. А многие из тех, кого он принимал за живых людей, с воем, ревом и шипением стали набрасываться на других. И разнеслись по лагерю крики боли и страха. Они доносились отовсюду, не только рядом с ним. Понятно, что эта группа вихтов-лазутчиков, пробравшаяся в лагерь, была не единственной. Сколько еще нежити было среди них? Он не знал. Ночная темнота не давала ему сосчитать живых и мертвых. Почему огонь не остановил их? Тоже не знал. Да и какая сейчас разница? Сейчас не думать надо, а действовать. Вот и он, отбив удар старого, почти сломанного меча, ударил в ответ, вогнав Темную Сестру в мертвую плоть. И второй вихт упокоился так же быстро, как и первый. Роббу уже доводилось убивать. Но сегодня все было не так, как он привык. И он не мог сказать, что страшнее: вопли умирающих людей или гробовое молчание нежити. — Идите сюда, уебки гнилые! Я здесь! Убейте меня, если кишка не тонка! — орал рядом Большой Джон, разрубая своим мечом череп ближайшей мертвой твари. Вихт упал, но Амбер не успокаивался, а продолжал рубить мертвую плоть, расчленяя ее на мелкие куски. Покончив со свои делом, он поравнялся с Роббом и оскалился — в его представлении это, очевидно, должно было означать улыбку. — Пойдем и порубаем всех этих выродков! — прорычал Большой Джон, моргая заспанными глазами. Робб кивнул — и они вдвоем стали прорубаться к ближайшей группе живых. Темная Сестра в его руке продолжала свою боевую песнь и все подвернувшиеся им на пути упыри падали, словно пшеница под серпом. Там, где обычный железный меч должен был трудиться долго и упорно, валирийский клинок сметал нежить буквально ветром. Как и драконье стекло. Единственная проблема заключалась в том, что валирийская сталь была заметно легче обычной и из-за того, что клинок был непривычно легким, Робб, не успевший достаточно напрактиковаться с новым оружием, рубил слишком размашисто и сильно. И ему часто приходилось одергивать самого себя. Рядом с ним бились Большой Джон и Серый Ветер. Лютоволк сбивал упырей с ног, а Большой Джон всегда готов был рубануть очередную тварь по голове, затем последующими ударами лишал их конечностей. Вокруг царил хаос, стояла кромешная тьма, но они все равно продолжали биться. Робб не знал, как долго это продолжалось, у них под ногами валялось великое множество мертвых тел — и он сам не мог сказать, кому они принадлежали. То ли упокоенным упырям, то ли убитым ими союзникам. И еще больше неразберихи стало, когда огонь от костров стал расползаться вокруг, поджигая опустевшие спальные места и мечущуюся повсюду нежить. Он и сам не заметил, когда и как потерял Амбера и Серого Ветра. Но даже оставшись в одиночестве, он продолжал рубиться. А потом пляшущие вокруг него тени отчего-то быстро потускнели. Робб почувствовал, как его сердце забилось с удвоенной силой — Джон предупреждал его о том, что за этим может последовать. Он выскочил на относительно свободную от человеческих тел площадку — и успел увидеть, как ледяное лезвие забирает жизнь рослого воина с гербом дома Амберов. И как рядом с ним падает один из людей Старков. Теперь перед ним на ногах оставался всего один человек. НЕ человек, если быть точным. Существо, отлитое из чистого льда, с блестящей голубоватой кожей и синими светящимися глазами. Герой страшных сказок Старой Нэн стоял прямо перед ним во плоти. Нелюдь уставился на Робба бледно-голубыми глазами, полными чистейшей злобы. И зашагал навстречу с ледяным клинком в руке. Наперерез ему с ревом кинулся какой-то одичалый с занесенным над головой топором. Белый Ходок даже не взглянул на него и не сбился с шага. Неуловимым движением пронзил застенщика своим мечом — и дернул лезвием в сторону, буквально выпотрошив его. А сам зашагал дальше, к Роббу, так и не взглянув на свежий труп. «Только тот, кто не боится собственного страха, может считать себя по-настоящему храбрым…» Слова отца эхом пронеслись в его памяти, когда он сделал первый шаг навстречу Иному, держа Темную Сестру наготове. Да, Роббу было очень страшно. Но он все равно шел навстречу Белому Ходоку, готовясь принять вызов. — ЗА ВИНТЕРФЕЛЛ! — закричал он. И нанес первый удар. Темная Сестра встретилась с ледяным мечом — и его руки с огромным трудом удержали оружие, ощутив огромную силу Белого Ходока, когда в ушах раздался жуткий звон. Иной продолжал атаковать, с огромной скоростью чередуя рубящие и колющие удары. От одних Робб ловко уклонялся, другие парировал, выжидая удобного момента. И вот, наконец, атаковал в ответ, нанося удар снизу вверх. Иной легко увернулся — и тут же атаковал в ответ. И в этот раз Робб уклониться не успел. Ему показалось, что холод и жуткая боль сковали его лицо, когда Белый Ходок ударил его навершием своего меча. Он отшатнулся назад, чувствуя, как мир вокруг плывет перед его глазами. Он еще успел увидеть, как Иной готовится нанести смертельный удар — и в последний момент успел отбить его. А потом, не удержавшись, упал на одно колено. И следующим движением рубанул противника по ногам. Удар достиг цели за мгновение до того, как Иной ударил его самого. Все тело вспыхнуло ледяной болью — но Темная Сестра все-таки смогла пробить защиту Белого Ходока. Лед брызнул во все стороны — и Робб, наконец, смог позволить себе отдаться на волю боли. Он повалился на снег лицом вниз, чувствуя, как темнеет мир вокруг него. Но Темной Сестры из руки все равно не выпустил. ------------------------------------------------- Джон Это был кошмар. Он не знал, как вихтам удалось проскользнуть мимо часовых и попасть в лагерь. Всякий порядок умер. Теперь вокруг царил один лишь хаос. Черное Пламя насквозь пропиталось гниющей плотью и досыта напилось мертвой кровью. А он все рубил и рубил все, что попадалось ему на пути, тщетно пытаясь определить направление и цель атаки нежити. Рядом с ним сражался сир Барристан с мрачной решимостью кромсавший нежить, пока Джон продолжал про себя сетовать на нехватку валирийской стали и драконьего стекла. И он видел, что королевскому гвардейцу очень страшно, как бы тот ни пытался это скрыть. А еще рядом был Призрак, он рычал и бросался на любого упыря, пытавшегося зайти к ним с тыла. И Гренн тоже был рядом — ему пусть и с трудом, но удавалось держаться вместе с ними. Это была всеобщая резня, без какого-либо намека на планирование, содействие, сплоченность… Но Джон все равно продолжал сражаться. Потому что ничего другого он все равно не мог сделать. Но через несколько мгновений все снова перевернулось — и его внутренности застыли от ужаса. Посреди лагеря стоял сам Король Ночи, освещенный оставшимися кострами. И Джон сразу понял, куда направляется его главный враг. Палатка Манса, где остался на ночь Бран… Он видел, с каким упорством Король Ночи прорубался сквозь всех, кто стоял у него на пути. И никто не мог его остановить — или хотя бы задержать. Да никто и не пытался, на самом деле — одичалые и северяне торопливо отбегали в стороны при его неумолимом приближении. Джон не знал, что именно привлекло внимание Короля Ночи к нему — но тот вдруг остановился и оглянулся. Их взгляды встретились на мгновение. И ему показалось, что весь мир вокруг замер и затих, что прекратился бой и смолкли крики умирающих… И Король Ночи… он улыбнулся. И эта улыбка казалась еще более дикой рядом с его холодными синими глазами. Самый большой кошмар Джона Таргариена обернулся былью, похоронив последние крохи надежды. Предводитель Иных тоже помнил. А дальше Король Ночи пренебрежительно отвернулся и зашагал дальше к своей цели, отмечая свой путь свежими трупами. И до него было слишком далеко, чтобы Джон мог хоть как-то надеяться успеть. Но… Что если он все-таки сможет? Что если у него получится — здесь и сейчас? Глупо было, конечно, надеяться на то, что вся нежить тут же сгинет, стоит ему уничтожить Короля Ночи, но… Без него добить их будет намного легче. Боги, да он может остановить Долгую Ночь еще до того, как она начнется! — ЗА МНОООЙ! — заорал Джон так, что у него аж горло заболело. — ПЛАМЯ И КРОВЬ!!! — За королем! — подхватил сир Барристан и его голос опытного ветерана пронесся над полем битвы, заглушая весь прочий шум. — ВСЕ СЮДА! И очень многие из тех, кто был рядом, действительно стали собираться вокруг него. — Здесь мы стоим! — кричала Мейдж Мормонт, разбивая здоровенной булавой череп ближайшего упыря и тоже пробиваясь к ним. Люди Мормонтов уже полным ходом подтягивались следом за своей леди. Он на них не оглядывался. Он со всех ног рвался следом за Королем Ночи. Возможно, он и в самом деле покончит со всем прямо сейчас… …Все его надежды рухнули в один момент, когда с флангов и тыла послышались десятки визгов и завываний прячущихся в снегу вихтов, которые только этого и дожидались. Он оглянулся и увидел, как северяне и застенщики падают один за другим, оказавшись в окружении моря нежити. — НЕТ! Будь оно все проклято! У него не было иного выхода — он должен был помочь тем, кто был сейчас с ним. Если бы Джон продолжил прорываться к Королю Ночи, тот бы его сразу убил… Как в прошлый раз. Он успел сделать всего один шаг к ближайшему упырю-засаднику… когда тот вдруг вспыхнул. Огненный дождь из ниоткуда обрушился на нежить — и десятки ярких вспышек принялись расшвыривать их ошметки во все стороны. Некоторые задели и северян — но этих просто посбивало с ног и слегка ошеломило. Кое-кого еще завалило и придавило останками нежити. Остальные просто застыли в изумлении при виде того, как их несостоявшиеся убийцы горят… вряд ли к этим существам применимо слово «заживо». Джон не застыл — он быстрее других понял, что сейчас происходит. Хотя раньше видел такое всего раз, когда они прорывались к острову Ликов по заледеневшему и захваченному Королем Ночи миру. Тогда, впервые увидев огненные шары, которые выпускали Дети Леса, он тоже был поражен. А вот, собственно, и они. Точно так же, как нежить заманила их в засаду, эти маленькие создания окружили уже саму нежить. Их было немного, пять или шесть, не больше. Но у них были кинжалы из обсидиана — и огненные вспышки. И этого было достаточно, чтобы склонить чашу весов снова в их сторону. Хотя, после первых залпов жечь они прекратили, боясь задеть союзников-людей. Но теперь им хватало и холодного оружия, чтобы дорезать оставшихся упырей. И Джон не смог сдержать вздоха облегчения. Сир Барристан, зажимавший рукой свежий порез на лице — шлем он где-то потерял — тоже замер на месте с открытым ртом. — Седьмое пекло… Это… это же… Это что, Дети Леса? — воскликнул он. Джон не ответил. Теперь, когда засада была устранена, он снова мог заняться Королем Ночи… И в последний момент увидел, как в его синих глазах мелькнуло понимание того, что сейчас случилось. В следующую секунду рядом с ним возник огромный мертвый конь. С нечеловеческой грацией Король Ночи взлетел в седло, бросил в сторону Джона еще один переполненный ненавистью взгляд — и поскакал прочь. Оставшиеся порождения Холода и Смерти словно по команде тут же метнулись прочь, оставляя лагерь людей полным хаоса, убитых и раненых — они лежали повсюду, куда падал взгляд. «Нет… Проклятье, я же почти успел…» И тут на него навалилась бесконечная усталость. И он даже вынужден был опереться на Черное Пламя, чтобы не свалиться без сил. Битва закончилась так же внезапно, как и началась. И они были живы. Пока еще. ------------------------------------------------- Когда наступило долгожданное утро, костры все еще горели — но теперь в них лежала не древесина, а в основном мертвечина, которая теперь разгоняла такую родную для нежити тьму. Но первые лучи солнца не принесли людям облегчения. Внезапное нападение обескуражило всех. Хотя, честно говоря, это была не единственная причина всеобщей растерянности и страха. Теперь среди них были еще и Дети Леса, пришедшие на помощь очень неожиданно и своевременно. Это благодаря им ход битвы изменился в пользу живых. Когда все закончилось, они смогли оценить обстановку — и новости были не такими катастрофическими, как того ожидал Джон. Но все равно не слишком обнадеживающими. Потери были значительными, но не такими ужасными, как он предполагал. Король Ночи и его нежить нападала в основном на тех, кто не мог дать им отпор — кроме, может быть, пары исключений. Логику его действий было нетрудно понять — между опытным воином и немощным стариком после смерти не было никакой разницы. А Королю Ночи нужна была именно численность — убить и поднять десять калек для него было намного лучше, чем возиться с одним великим мечником. Легче всего отделались отец и Манс — в их части лагеря было совсем немного нежити. И лорд Рид был в лучшем расположении духа. Должно быть, битва с упырями как-то притупила его страдания по Жойену. Джону было очень страшно спрашивать о судьбе Игритт… Но Тормунд сам очень тихо сказал, что она жива. Это был первый их разговор после той перепалки. Единственным положительным итогом от этой битвы стало то, что северяне и Вольный народ все-таки прошли общее крещение огнем и кровью. Теперь дядя Бенджен, отец и другие лорды были очень мрачны и так же решительны, как и застенщики. Он знал, что это в любом случае должно было случиться. Но благодаря «помощи» Иных случилось раньше. Первым делом Джон решил навестить Робба. Когда ему впервые сказали о том, что случилось с Роббом, у него все похолодело внутри. Он и думать не хотел о том, что его брат мог погибнуть в первом же бою. Снова его потерять — это было уже слишком. Одного раза хватило за глаза. Но он выкарабкался. И пока они сворачивали лагерь, Робб еще отлеживался в выделенной ему палатке. Туда Джона сопроводил один сир Барристан — Гренн вместе с дядей Бендженом помогал остальным собираться. Джон и Барристана не хотел с собой брать, но старый рыцарь уперся — и пришлось согласиться. Когда они вошли, Робб, голый по пояс, сидел на пеньке, а за раной на его спине ухаживал один из Детей Леса. Рядом сидел Серый Ветер, прижавшись головой к его ноге, пока Робб с любовью поглаживал своего питомца между ушей. Лицо его тоже превратилось в один сплошной синяк, хотя это только выглядело жутко, на самом деле, как говорится, до свадьбы заживет. Как оказалось, он пришел сюда не первым. Напротив Робба, поджав под себя ноги, сидел Бран и разговаривал с еще одним… одной из Детей Леса, которую называл «Листочек». Позади него тихонько устроился Ходор, который, затаив дыхание, глядел на других Детей. Робб заметил его первым — и устало улыбнулся. — Как мило, ваша милость, что вы нашли время проведать своего верного вассала… — неуклюже пошутил он. — Ты, я смотрю, идешь на поправку, раз находишь в себе силы шутки шутить, — в тон ему ответил Джон. — Тебе очень повезло, что раны от оружия Белых Ходоков не могут воспалиться и загноиться. Магия холода убивает всю заразу наповал — лучше любого прижигания… — он посмотрел на Дитя Леса, занятого лечением. — Есть какие-то сложности? Существо бросило на него долгий взгляд, пошевелило губами, словно вспоминая человеческую речь, потом все же ответило: — Рана глубокая. И длинная. Шрам будет. Робб скривился. А Джон равнодушно пожал плечами. — Девушкам нравятся мужчины со шрамами, — сказал он и его рука сама собой потерла левый глаз, чуть не выцарапанный когда-то орлом варга. Сейчас, конечно, тот шрам исчез без следа, но тогда ему казалось, что он добавляет ему опыта, авторитета и привлекательности. — Если даже и так… Как они его увидят? — посетовал он. — Вот тебе и повод тренироваться с мечом без рубашки, — подмигнул Джон своему двоюродному брату. Робб улыбнулся в ответ — и его улыбка превратилась в гримасу боли, когда Дитя Леса снова стал возиться с его раной. — Как скажешь… — все-таки ответил он. Да, этот Робб больше походил на брата, которого он всегда знал. — А что насчет тебя? — обратился он к Листочку, чьих предков магия Стены, воздвигнутой Брандоном Строителем, заперла на неправильной стороне. — Что ты будешь делать дальше? Листочек склонила голову набок. Ее лицо не выражало никаких человеческих чувств, а зеленые глаза, казалось, видели Джона насквозь. — Теперь мы перейдем Стену там, где можно, — ровным голосом ответила она. — Барьер… он ослаб. И мы сбежим вместе с вами. — Хорошо, — кивнул Джон. — А ты с нами останешься. — Да, — ее глубокие зеленые глаза встретились с его собственными. Джон ждал, что Листочек скажет что-то еще, но она молчала. Он перевел взгляд на Брана, но тот тоже молчал, глядя в пустоту. И тогда он махнул рукой, сдерживая раздражение на это немногословие. Между собой они общий язык, похоже, нашли. А вот с ним… — Отец с Мансом собрали почти всех, первые отряды уже идут к Стене, — сказал Джон всем, кто мог его слышать. — Если мы как следует поднажмем, возможно, нам удастся добраться за день. Или, может, за два. А еще… Я надеюсь, что после такой стычки Король Ночи на какое-то время будет слишком занят зализыванием ран, чтобы снова на нас нападать. Его лицо давало понять, что сам он не особо в это верит. И Робб это почувствовал. — Да… Очень хочется на это надеяться…