Глава 47. Жизнь продолжается

Мира Когда она еще только приехала в Хайгарден, она была уверена, что ее ждет радужное будущее. А как иначе-то? Ей, дочери не самого влиятельного дома Севера, посчастливилось войти в ближний круг Маргери Тирелл — чего еще можно в жизни пожелать? Мама — сама уроженка Простора — конечно, старалась, как могла, подготовить ее к великолепию Хайгардена и нравам южных лордов. И все равно первое время здесь она ходила повсюду с вытаращенными глазами. Хорошо еще, что Маргери оказалась на удивление милой, доброй и открытой, несмотря даже на то, что она была дочерью верховного лорда, а Мира… Ну, она была Мирой Форрестер, только и всего. Несмотря на то, что у Форрестеров не было ни многовековой истории, ни обширных земель, у них был Железный Холм — и окружавшие его леса железных деревьев, в честь которых их родовой замок и получил имя. Древесина, которая не росла больше нигде, давала им намного больше власти, чем можно было рассчитывать в их статусе. Именно это, вероятнее всего, и объясняло то, как тепло Тиреллы приняли ее, Миру, в своем доме. Но Маргери, конечно, удивила. Она обращалась к ней почти как с сестрой, которой у нее никогда не было — и именно поэтому расставание с ее собственной сестрой, милой Талией, не причиняло Мире такой большой тоски, какой она поначалу ожидала. Жизнь в Хайгардене была во всех отношениях хорошей, приятной и очень многообещающей… До той самой ночи. До ночи, в которую изменилось все. В ту ночь волшебство вернулось в мир — и перевернуло его с ног на голову. Почти все, кто ее окружал, проснулись другими. Та волшебная ночь словно выпила из них всю радость и удовлетворение жизнью — они как-то сразу заговорили про неизвестные ей войны, восстания… А Королева Шипов — все старались лишний раз не попадаться ей на глаза. Мало ли чего. Ей тоже стало не по себе, когда она услышала их «истории», касающиеся Севера. С их слов, Болтоны восстали против Старков и взяли Север себе. И это пугало больше всего. Потому что она хорошо помнила, кто был вассалами Болтонов. И Уайтхиллы обязательно примкнули бы к своему сюзерену. На кого бы они пошли первым делом? Глупый вопрос. А эта, как ее, «Красная свадьба»… Вообще какой-то кошмар. Причем почти все рассказчики упоминали в числе гостей ее отца и брата. И ей было очень больно представлять себе такое. Маргери… Мира знала, что ее тоже «накрыло». Но она, в отличие от других, предпочитала отмалчиваться. Лишь иногда, когда никого не было рядом (как она думала), дочь лорда Мейса обрушивала на Серсею Ланнистер отборнейшую брань, которой бы гордился даже Большой Джон Амбер. И она действительно верила в то, что помнила из того, чего не было — выражение ее лица, которое порой доводилось поймать Мире, не оставляло сомнений. А что было делать ей? Только ждать и стараться сохранять спокойствие, пока мир вокруг нее с каждым днем менялся все сильнее. К Хайгардену стягивались армии — знаменосцы Простора собирались на войну, о которой знали все, кроме самой Миры. Но с кем они собрались воевать? О, сколько же раз они меняли ответ! Сначала были Ланнистеры. Потом Баратеоны. А теперь и вовсе Иные… Но сначала они собирались как следует погулять на свадьбе Маргери — и Дикона Тарли. И подготовка, с учетом всего, что произошло до этого, шла… весьма напряженно, надо сказать. Тем не менее, свадьба всегда оставалась свадьбой, желанной и веселой. И все старались веселиться — в основном, те немногие, кого миновало массовое помешательство. Свадьба самой Маргери Тирелл должна была стать событием по-настоящему грандиозным, но Мира хорошо видела, в какой спешке все готовилось. И Мейс Тирелл не уставал ворчать об этом, старательно игнорируя тяжелые взгляды матери. Армия, расположившаяся огромным лагерем вокруг Хайгардена, дожидалась завершения празднеств — а дальше они должны были идти на северо-восток, на войну с Робертом Баратеоном. А после него — с Иными… Мира снова содрогнулась. Здесь, в теплом Хайгардене даже думать о древних врагах всех людей было очень странно. Она заставила себя вернуться к реальному миру и засунуть своенравные мысли поглубже. Ей предстоял еще один полный событиями день подготовки к свадьбе. Она принялась за работу. И день пролетел незаметно, пока они с Сэрой Дарвелл, еще одной фрейлиной леди Маргери, носились по Хайгардену с разными важными делами. Время улетало незаметно, а дел, каждое из которых нуждалось в срочном выполнении, не было конца. Сегодня она несколько раз помогала Маргери выбрать цвета и фасоны тканей для свадебного наряда и еще много всяких вещей. И когда Мира вернулась на небольшой балкон, который нужно было украсить, она еще издалека услышала голос Сэмвелла Тарли. Милый и улыбчивый мальчик, с которым она несколько раз встречалась еще до того, как все перевернулось с ног на голову, тоже изменился до неузнаваемости — это было видно уже по его мрачному и уверенному взгляду. И они почти ни разу не разговаривали с тех самых пор, как он явился в Хайгарден как победитель и спокойно забрал у лорда Тирелла Простор. А потом все посторонние мысли вылетели у Миры из головы, когда она услышала ответ самой Маргери, произнесенный тихим игривым тоном — совсем не таким, которым следовало говорить с братом ее будущего супруга. Стараясь ступать бесшумно, Мира подошла чуть поближе. Хорошо еще, что никого постороннего рядом не оказалось. Маргери снова заговорила, но голос ее был слишком тихим, чтобы Мира могла расслышать отдельные слова. Значит, надо подойти поближе. Они разместились на балконе вдвоем, что в понимании леди Маргери было вопиющим нарушением всех норм приличия. Маргери стояла совсем-совсем близко к Сэмвеллу, положив свою руку на его. И застенчиво улыбалась, хлопая ресницам. — Сэм, дорогой, ну же, я уверена, что смогу заставить тебя передумать… — открыто заявила она и ее голос прямо сочился откровеннейшими намеками. Тот, прежний Сэмвелл, которого Мира знала по старой жизни, просто рухнул бы от волнения, столкнувшись с таким поведением Маргери. Но этот Сэмвелл просто посмотрел ей в глаза… Затем вздохнул и покачал головой. — Я понимаю, чего вы добиваетесь, миледи, — сказал он с жалостью в голосе. — И чего же? — она выразительно подняла бровь. — Давай начистоту. Это не поможет. Что бы ты ни пыталась сделать — это не поможет. Я не возьму тебя в жены, — он замолчал на секунду, поджав губы. — Я уже не мальчик, чтобы не понять, какой реакции ты от мня сейчас добиваешься. В каком-то смысле мне даже льстит то, как ты пытаешься меня соблазнить… И у тебя прекрасно получается. Чтобы не поддаться такому искушению, нужно быть либо слепцом… либо Ренли Баратеоном, — многозначительно договорил он. При упоминании Ренли Мира увидела на какое-то мгновение на лице Маргери растерянность, смешанную с раздражением — но затем непроницаемая маска вернулась на прежнее место. — Но я не сержусь за то, что ты сейчас делаешь. Ты всегда была добра ко мне, даже когда я двух слов связать не мог в разговорах с тобой и твоей девичьей свитой, — признался Сэм. — Но мне не нужен никто, кроме Лилли. — О… А ты уверен? — снова промурлыкала Маргери, поглаживая Сэмвелла по щеке. И он все-таки заволновался. Даже сделал шаг назад. — Знаешь… — начал он непоколебимым тоном. — Откуда все это взялось? — он обвел руками все, что их окружало. — Это сотворили Бран Старк и Дети Леса… Но придумал все именно я, — с таким мрачным лицом он был почти похож на своего отца. Особенно когда говорил вот так, без тени сомнения. — Я нашел способ подчинить само Время своей воле… Только лишь ради того, чтобы вернуть Лилли. Ошеломленная Маргери отступила на пару шагов и неуклюже шлепнулась на ближайший стул. — Ч… Чего? Мира тоже с трудом сдержала вздох удивления — она была ошеломлена признанием Сэма ничуть не меньше. «Что же это за Лилли такая, раз Сэм Тарли ради нее…» А он тем временем взял себя в руки и снова усмехнулся — но не грубо, а почти по-доброму. — Я любил ее — и потерял. И нашел способ ее вернуть. Но… Слегка перестарался, как ты сама видишь. И неужели ты думаешь, что после такого я откажусь быть с ней? Маргери, потерявшая дар речи, смотрела на него. А что она могла ответить на такое признание? — Нет, — она все-таки в себе силы. — Не откажешься. — Дикон… — Сэмвелл присел напротив нее. — Он хороший человек. Честно говоря… Я думаю, с ним ты сойдешься намного лучше, чем со мной. Да и потом… Я знаю, и ты знаешь, и твоя бабушка тем более знает, кто на самом деле будет править Хайгарденом, когда Дикон станет лордом. На последний довод Маргери возражать не стала, она вместо этого посмотрела Сэмвеллу в глаза, после чего откинулась назад, скрестив руки на груди. — Знаю. И ты… Ты не против? — соблазнительный тон в одночасье сменился твердым и уверенным — очень похожим на голос самой Королевы Шипов. — Против того, чтобы моим братом управляла женщина? Нет. Я уже убедился в том, что если женщина оказывается на вершине власти, хуже от этого точно не становится. Если только… Женщины тоже разные бывают, — загадочно закончил он. — Да, — усмехнулась Маргери в ответ. — Некоторых из них до власти подпускать… Она не закончила, оставив мысль висеть в воздухе. — Согласен. Ну так что — больше не будешь пытаться? Она помотала головой. — Думаю, мы договорились. Иногда даже моя бабушка вынуждена отступиться, — с понимающим выражением лица подытожила она. — Вот и прекрасно, — Сэмвелл хлопнул ладонью по пухлому колену. — А теперь… нужно что-то сделать с нашей неожиданной слушательницей. И посмотрел прямо в направлении углах, за которым пряталась Мира. Дочь лорда Форрестера покраснела от стыда, поняв, что ее обнаружили — возможно, уже давно. А Маргери, которая, похоже, не догадывалась, что они здесь не одни, не на шутку встревожилась. Мире ничего не осталось, кроме как выйти вперед, под их светлые очи. — Милорд… — робко поприветствовала она нового верховного лорда Простора. — Простите меня… Я случайно… — Леди Мира, — успокаивающе улыбнулся он. — Я очень рад снова вас увидеть… Мне уже начало казаться, что вы скрываетесь от меня. Мы с Ашером часто о вас вспоминали. Мира была очень удивлена услышать имя своего брата-изгнанника — как и самому факту его знакомства с Сэмвеллом. — Спасибо… милорд, — ответила Мира и добавила: — Я не знала, что вы знаете моего брата. — Он вернулся на Север спустя годы после Красной свадьбы, — добавил Сэмвелл. — И Гаред… Он тоже мой друг. — Правда? — Мире казалось, что она никогда не прекратит удивляться. — Правда. Он вместе со мной был одним из братьев Ночного Дозора. — Понятно… — на самом деле Мире ничего не было понятно, а откровения Сэмвелла породили куда больше вопросов, чем разрешили. В последний раз, когда она встречала Гареда, он явно не собирался присоединяться к Дозору. Кажется, некоторые ее мысли отразились на лице — и Сэм весело рассмеялся. — Я бы с радостью рассказал вам все… Но, увы, нам всем надо готовиться к свадьбе, — посетовал он, затем перевел взгляд на Маргери и добавил уже серьезнее: — Что подводит нас к еще одному нерешенному делу… Маргери, вспомнив о чем-то, замерла на мгновение, после чего смиренно опустила взгляд. — Конечно, милорд. Мира, дорогая, я была очень довольна твоей службой, но… Вот тут Мира действительно остолбенела. Каждый раз, когда Маргери говорила с ней таким легким голосом, это неизменно приводило к чему-то нехорошему. — …Но в данный момент сестре лорда Тарли нужна верная спутница. Как бы мне ни хотелось сохранить твое общество, потребности леди Таллы сейчас куда важнее моих, — вежливо договорила Маргери. Мира знала ее слишком хорошо, чтобы понять: дело было не только в этом. И не столько в этом. Но все свои расспросы она благоразумно удержала и ограничилась понимающей улыбкой. — Я тоже была очень рада услужить вам, миледи. Я уверена, что леди Талла будет очень благодарна за вашу услугу. Сэмвелл встал, коротко поклонился Маргери и обратился к Мире, вежливо протянув ей руку. — Идемте со мной, миледи, моя сестра давно хотела с вами познакомиться… Мира осторожно взяла его за руку, между делом бросив в сторону Маргери еще один обеспокоенный взгляд. И поймала искреннее сожаление в глазах теперь уже бывшей хозяйки. И они ушли, оставив Маргери одну. В последний момент Мира успела заметить, как в глазах Маргери сожаление превратилось в растерянность, смешанную со скорбью. ------------------------------------------------- Они шли молча. Но если старого Сэмвелла это молчание заставило бы нервничать и он обязательно попытался бы заполнить это неловкое молчание бормотанием и мычанием, тем самым делая все еще более неловким, то этот просто молчал. И это нервировало Миру еще сильнее. Встречавшиеся им на пути слуги, рыцари, лорды и леди молча кланялись новому верховному лорду Простора. И многие их взгляды были весьма… многозначительными. А некоторые молодые дамы провожали Миру полными зависти и ревности взглядами. Потом они, наконец, добрались до нужных покоев, выделенных семейству Тарли для подготовки к свадьбе. Сэм быстро постучал и, не дождавшись ответа, распахнул дверь и вошел внутрь. Мира проскользнула следом. Внутри занимались своими делами несколько служанок, а в центре комнаты сидела леди Мелесса со своей дочерью Таллой и перебирала ткани. Как и они с Сэрой и Маргери. Заметив сына, леди Тарли довольно улыбнулась ему. — Хорошо что ты пришел, Сэм. Может, хотя бы здесь ты займешься чем-нибудь полезным… — Обязательно, мама, — рассмеялся он в ответ. — И чем же я могу заняться? Уверен, все остальные обязанности верховного лорда Простора можно отложить ради… ради чего, кстати? — Отложишь, никуда не денешься, — Мелесса была не очень довольна подобной дерзостью. — Потому что мы все сейчас готовимся к свадьбе. Сэмвелл кивнул, после чего повернулся к Мире. — Мама, позволь представить тебе леди Миру Форрестер. — Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи, — тепло поприветствовала ее Мира. Мелесса окинула ее взглядом, после чего довольно кивнула. — И для меня тоже… — она жестом велела дочери встать. — Талла, с сегодняшнего дня леди Мира будет твоей спутницей — ты уж постарайся не втягивать ее в неприятности и хотя бы иногда прислушиваться к ее словам… — она еще раз посмотрела на Миру с уважением в глазах. — Она, насколько я знаю, девушка очень собранная и дисциплинированная, так что тебе, я уверена, многому можно у нее научиться… Она буквально пригвоздила дочь взглядом, на что та посмотрела в ответ глазами загнанного хищниками в угол зайца. Видимо, это касалось чего-то очень личного. Но когда Талла перевела взгляд на Миру, она довольно улыбнулась — и эта улыбка могла быть адресована скорее юной девушке, чем женщине. Хотя если Талла тоже получила «воспоминания о будущем» — а она их наверняка получила — в этом случае она должна была запомнить Миру зрелой женщиной, ведь так? — У меня никогда раньше не было фрейлин, отец не видел в них смысла, — призналась она. — Но я уверена, что мы с вами быстро подружимся! — Как скажете, миледи, — Мира присела в реверансе — и это пришлось по вкусу старшей леди Тарли. Знакомство началось неплохо. — Пошли, Сэм, у нас еще много дел, а времени ужасно мало, — когда Мелесса снова обратилась к Сэму, улыбку с ее лица как ветром сдуло. — Мира, дорогая… Я так понимаю, ты знакома с гардеробом Маргери? Будь так добра, помоги нам выбрать Дикону подходящий свадебный наряд! — Конечно, миледи, — кротко согласилась она. Первые часы служения Миры новому правящему дому прошли почти так же, как и вчерашний день в другом семействе. А чему тут удивляться? Скорая свадьба создавала обоим домам одни и те же проблемы и трудности. Леди Мелесса вела себя так, как она и представляла — с одной стороны, она была такой же мягкой и понимающей, как о ней всегда говорили, но в последнее время под мягкой обивкой все ощутимее стала чувствоваться сталь. Талла, в свою очередь, представляла собой странную смесь юной девочки и взрослой женщины — такое расхождение между душой одного возраста и телом другого, где она была заперта… Мира не без оснований думала о том, что это скоро будет тревожить очень многих людей по всему Вестеросу. Прошло несколько часов, а Мире казалось, что они с Таллой и ее матерью знакомы уже многие годы. Талла непринужденно расспрашивала новую подругу о жизни на Севере и в Железном Холме — и так же легко делилась с ней интересными вещами о другом Холме — Роговом. Мелесса в какой-то момент ушла — обсудить какой-то вопрос с леди Оленной. К счастью, ни Талле, ни Мире не пришлось ее сопровождать, чему дочь лорда Форрестера была очень рада. И она воспользовалась шансом, чтобы спросить о леди Лилли, ради которой Сэмвелл пошел на такое… И Талла… Она вдруг поникла, стоило ей упомянуть о возлюбленной ее брата. А потом отчего-то смутилась. — Ну… На самом деле любимая женщина Сэма… Она не леди… Если можно так сказать… И вот тут Мира по-настоящему удивилась. Неужели он влюбился в простолюдинку? Неужели ему было мало примера принца Дункана и Дженни из Старых Камней? Но все оказалось намного хуже… — Вообще она… Она родом из-за Стены. Надеюсь, тебя это не очень смутит… А то я слышала, что северяне с одичалыми… Ну, как бы не слишком дружат. Хотя, возможно, сейчас все уже не так плохо, если верить тому, что Сэм мне рассказывал… Мира просто остолбенела от услышанного. Нет, это не была еще одна история с крестьянской дочерью Дженни. Это было намного более дико! И по мере того, как шок проходил, его заменяло собой ничем не сдерживаемое отвращение. Ее отец и братья всю жизнь воевали с одичалыми, Железный Холм веками страдал и истекал кровью из-за проклятых налетчиков… Да и не только он! Весь Север от них страдал! Видимо, она все-таки не сдержала чувств, потому что Талла торопливо протянула к ней руку, пытаясь успокоить. — Ничего страшного, Лилли — просто чудесная девушка! Такая милая и вежливая… Ее попытка переубедить Миру ни к чему не привела. Уж слишком сильно она была потрясена таким откровением! — Уверяю тебя, нам не о чем беспокоиться. Ты сама в этом убедишься, когда встретишь ее… Мира далеко не сразу обрела хоть какой-то дар речи. — Как… скажете… миледи. Единственной мыслью в ее голове в тот момент был вопрос, обращенный в никуда: «Боги, да как наш мир вообще мог стать таким?» Но если подумать… Раз уж Иные вернулись, почему бы вместе с ними не возникнуть такому сказочному персонажу, как вежливая одичалая? На счастье Миры, вскоре вернулась леди Мелесса, которая вдобавок привела с собой леди Оленну и Маргери. И все разговоры об одичалых тут же были забыты. Еще вчера она ни за что бы не поверила, что когда-нибудь будет искренне рада обществу Королевы Шипов. Но это было так. ------------------------------------------------- Санса Гонец в плаще с гербом Хайтауэров был не простым рыцарем, а родственником самого лорда Лейтона — причем достаточно близким, чтобы носить ту же фамилию. Сир Марон Хайтауэр, добиравшийся до Винтерфелла неизвестно как много времени, готов был подождать еще, пока его примут, он стоял и ждал, сохранняя суровое и немного загадочное выражение лица. Какую бы дурную весть он ни принес, он, по крайней мере, проявлял достаточно учтивости. В противном случае доброго приема со стороны северян подданные Староместа могли не ждать. Им не забыли и не простили участия леди Линессы в печальной судьбе Джораха Мормонта — большая часть жителей Севера обвиняла именно избалованную дочь лорда Лейтона в том, что Мормонт пошел по кривой дорожке и дошел до вечного изгнания из родных земель. Санса бережно распечатала толстый конверт — его толщина уже сама по себе была недобрым знаком. Начала читать. И чем дальше она читала, тем сильнее поражалась откровенной наглости мейстеров-заговорщиков и грандиозности их замыслов — одновременно. «Боги, да даже лорд Бейлиш поразился бы такому размаху — и тому, что им удалось совершить!» Она сохраняла спокойствие на лице, пока не дочитала письмо до конца. Затем опустила полученные от гонца бумаги, огляделась вокруг. Сегодня в отцовской светлице было многолюдно: присутствовали сир Давос, лорд Мандерли… и мейстер Лювин за одним столом с ними. Рыцарь Хайтауэров и сир Родрик Кассель стояли у входа. Она задержала взгляд на Лювине, поджав губы. Какая-то часть ее души искренне радовалась за то, что его имени не значилось в списке заговорщиков — он все-таки не участвовал в той гнусной истории, корни которой тянулись в Цитадель. Но другая ее часть понимала, что она никогда больше не сможет доверять ему так же, как и раньше. И никакому другому мейстеру тоже. Она знала Лювина с самого рождения — в буквальном смысле, этот человек помог ей появиться на свет, приняв роды ее матери. Она знала, что он умер, пытаясь защитить Брана с Риконом. Она знала, что у нее нет причин сомневаться в верности старика… Но все равно не могла заставить себя. Она тяжело вздохнула, думая о том, как часто верность и преданность не приносят людям ничего, кроме боли и смерти. А уж в свете того, что им предстояло сделать… Остальные пока ни о чем не знали. Давос Сиворт смотрел на нее с тревогой — и именно ему она передала письмо, не говоря ни слова. Давос принялся читать — старый контрабандист, ставший десницей короля, освоил-таки грамоту, хоть и продирался до сих пор сквозь излишне мудреные слова с большим трудом… Однако все же продирался. Потребовалось какое-то время на то, чтобы он переварил в голове послание лорда Лейтона и… — Ебаааааать… — не веря своим глазам, протянул он. — У меня нет других слов, простите… — добавил Сиворт чуть тише. Затем он передал пачку листов лорду Мандерли, который уже косился на них с интересом и настороженностью. Тот тоже начал читать, почти сразу нахмурился, а дальше его брови поползли вверх и к концу чтения выглядели так, словно пытались оторваться от лба и смешаться с волосами на макушке. В отличие от прямолинейного Давоса, ругаться он не стал — но всем было видно, как его переполняют ярость и омерзение. Покраснев от злости, он медленно повернулся в сторону Лювина… Все это время мейстер сидел, ничего не понимая. Но когда его дородный сосед повернулся к нему с таким лицом, Лювин, не удержавшись, отшатнулся назад. — Милорд… — непонимающе произнес он. Он и в самом деле ничего не знал… Санса тут же подняла руку, приказывая Виману Мандерли остановиться, затем обратила свой взор на Хайтауэра. — Благодарю вас, сир Марон… Сир Родрик, — это уже Касселю, — будьте добры, выделите сиру Марону лучшие покои, где он мог бы отдохнуть после долгого пути. Он оказал нам великую услугу, которая не должна остаться без благодарности. — Это мой долг, миледи, — поклонился Хайтауэр, после чего признался: — Хотя мой путь был очень долгим… — Как скажете… леди Санса… — с подозрением в голосе отозвался сир Родрик, затем позвал рыцаря-южанина за собой и закрыл за собой дверь. — А вы, — сказала Санса лорду Мандерли, когда они ушли, — дайте ему… почитать. Мандерли понял, кому именно — и с большой неохотой отдал письмо мейстеру Лювину. Лювин взял его с таким видом, словно ему передали ядовитую змею… В каком-то смысле, так оно и было. Начав читать, он тут же побледнел — и с каждой новой строкой белел все сильнее. Было видно, что замыслы мейстеров Цитадели поразили его даже больше, чем остальных. — Миледи… леди Санса… Я не верю… Это невозможно! — торопливо заговорил он. — Клянусь вам всем, чем только могу, я… Я понятия не имел… Что они в принципе на такое способны! Страх в его глазах был совершенно искренним. И для Сансы этот страх принес самое настоящее облегчение. — Я никогда не сомневалась в вашей верности — особенно после всего, что вы сделали для моих братьев, — солгала она просто ради того, чтобы хоть немного успокоить старика. — И вы все не забывайте, что мейстер Лювин умер в другой жизни, спасая моих младших братьев от железнорожденных… Мандерли, пусть и не сразу, но успокоился. — Да, вы правы… Простите мои подозрения, мейстер, — не слишком приветливо заявил он. — Так или иначе, заговор раскрыт и все заговорщики… в общем, они больше не опасны, — продолжала Санса. — Лорд Хайтауэр сумел… убедить их в ошибочности выбранного пути, — добавила она с поистине волчьей улыбкой. — Та их игра, что стоила жизни моему деду и дяде Брандону… Она уже отомщена. Многое из того, что мы считали правдой… Мы вынуждены были пересмотреть свои взгляды на те события, но это не должно отвлекать нас от угрозы, с которой мы все сталкиваемся. Эту историю она и в самом деле считала закрытой. И мысленно поблагодарила Лейтона Хайтауэра за то, что он не только разобрался с заговорщиками на корню, но и рассказал им всю правду. Что до замковых мейстеров, имевших несчастье оказаться в черном списке… Пусть их судьбу решают лорды, за чьей спиной они плели интриги. К тому же, если прикинуть расстояние между Староместом и Винтерфеллом, сир Марон, вероятнее всего, был последним из тех, кто доставил письмо адресату. Остальные получили страшное откровение намного раньше. И все изменники наверняка уже мертвы. И это замечательно. Одним ножом, готовым вонзиться в спину, было меньше. А значит, можно было сосредоточиться на более важных делах. — Ладно, давайте возвращаться к работе. Зима близко — и времени на подготовку к ней у нас все меньше… ------------------------------------------------- Лювин До сих пор старый мейстер не мог оправиться от шока после осознания страшной правды. Он не мог заставить себя поверить в то, что творилось у него под носом, пока он скрывался в утешительном одиночестве своих покоев на далеком Севере. Он тяжело рухнул в кресло, глядя перед собой невидящими глазами, пока разум продолжал тщетные попытки переварить откровения из письма лорда Хайтауэра. Мейстер Уолис, его предшественник, тоже был заговорщиком — и именно его деяния толкнули лорда Рикарда на вооруженное выступление против Таргариенов, что стало кульминацией великой измены. «Боги, да как они вообще решились на такое?» Цитадель должна была стать сияющим маяком разума и созидания, а не плацдармом войны против того, чего они не могли понять! Разум должен был править миром! И магия была — и всегда будет частью этого мира! И отрицать это с таким упорством было наихудшей глупостью! Он снова содрогнулся, не в силах поверить в слепоту и упертость архимейстеров. Затем огляделся, вспоминая все свои разговоры с изменником, чье место он занял. И с остальными… Теперь он взглянул на эти разговоры под иным углом. Те вопросы, которые ему задавали, раньше казались простыми и пустяковыми — они не значили ровным смыслом ничего, как он тогда думал. Но сейчас… «Каким же наивным я тогда был!» Он еще раз внимательно осмотрел покои, некогда принадлежащие Уолису. Если он все здесь как следует обыщет, найдет ли он хоть что-то, оставшееся от его предшественника? Старый заговорщик давно ушел в мир иной, но должны же были остаться какие-нибудь улики, забытые им самим? Что еще он не знал о подлинной сущности человека, оказавшегося таким двуличным перед лицом старого лорда Винтерфелла… Особенно касательно всего, что произошло в Харренхолле — и далее? Шансов найти что-то стоящее было мало, но он все равно начал обыск. Его руки тряслись от одной мысли о том, какие еще подлости он может найти. Он переворачивал и осматривал каждую вещь в своей комнате — а потом так же внезапно остановился. Он понял, кто может ему помочь. Этот человек сейчас находился ближе, чем можно было подумать.