Часть 40

      I

              Северуса придавило тушей Фенрира, в посмертии вернувшего себе человеческий облик. Однако воняло от него ничуть не меньше, чем от волка, — кровь, пот, запах мокрой псины нанесли чуткому обонянию Снейпа тяжелый удар. Его рука горела огнем, а сердце бешено стучало где-то в горле. Безуспешно попытавшись на локтях приподняться под весом безжизненного тела, Северус без сил упал на спину, раскинув руки и не мигая уставившись на медленно плывущие над головой облака. Умирать он не собирался, но до него уже медленно доходил весь ужас его положения. Всего минуту назад он думал осмотреть дом, а теперь лежит под мертвым оборотнем и гадает о своей дальнейшей судьбе, попутно пытаясь сгрести в кучу разбегающиеся мысли.        Облака заслонила черная собачья голова и кудрявый стог мисс Грейнджер, который она называла волосами. В глазах девчонки живой ничем не прикрытый ужас смешался с накипающими слезами — она пыталась держаться изо всех сил, однако скрыть очевидного не могла.        — Северус? — надтреснутым голосом позвала она и потянулась проверить пульс на его шее, для чего пришлось бы сунуть пальцы под высокий ворот свитера.        — Я жив, — упреждающе просипел Снейп.       Поднапрягшись, он практически выполз из-под трупа и сел. Вставать Северус не торопился, не будучи уверенным в себе. Крови вокруг было немного — основная масса впиталась в свитер и куртку, но все-таки то тут, то там на снегу проступали пятна, в происхождении которых сомневаться не приходилось. В том, что кровь принадлежит Снейпу, сомневаться тоже не приходилось: на ужасно заросшей седым волосом спине Фенрира были только неглубокие следы от зубов Сира — прокусить плотно набитый мех оборотня оказалось непросто.       — Вы ранены, — это уже не было вопросом. На следующих словах голос Гермионы опасно зазвенел: — Он вас укусил?       — Мисс Грейнджер, — по-прежнему хрипло ответил Снейп, в то время как у него самого в голове плескалась едва контролируемая паника, — прекратите разводить сырость. Еще…       Не дав договорить, Гермиона бросилась ему на шею, отчего Снейп чуть не рухнул назад, и горько заплакала. Без всхлипов, без воя и почти беззвучно — и от этого становилось еще страшнее. Плечи девушки часто и мелко вздрагивали, а ее лица, спрятанного у него на плече, Северус не видел. Он не умел справляться с чужими эмоциями — без окклюменции ему и собственные подчинялись с трудом, — а особенно с женскими слезами. Но все происходящее помогло ему взять себя в руки и остудить голову.       В правой руке Снейп все еще сжимал палочку. Левый рукав отяжелел от крови и натаявшего снега, а предплечье отвратительно дергало, и Северус почти не чувствовал ее от неожиданного онемения. Вздохнув, он обнял Гермиону за плечи, так и не выпустив древка из пальцев.       — Ну все, все, — не умея успокаивать, он не нашел слов лучше. И между судорожными всхлипами сумел различить:       — Это из-за меня…       Глупая, глупая девчонка.       Сир, суетившийся рядом, не понимая, что происходит, принялся тыкаться носом Гермионе в щеку и ворчливо скулить. Северус был с ним солидарен.       — Вставайте, — буркнул он и, начав подниматься, потянул Гермиону следом.       Она не стала сопротивляться, но так и не отпустила Северуса, почти повиснув на нем. Придерживая Гермиону за талию, он не выдержал и уткнулся носом во взъерошенную макушку. Пахнуло шампунем из отеля и собственным запахом кожи и волос. Набрав побольше воздуха в грудь, Снейп замер на несколько секунд.       — Вы не виноваты, — наконец произнес он, крепче прижав к себе девушку. — Астрономическое полнолуние минуло, так что, может, все еще обойдется.       Отрицать очевидное — прокушенную оборотнем руку — было глупо. Утешая Гермиону, Северус понимал, что занимается самообманом. Старые оборотни, подобные Фенриру, да еще и не в первом поколении, могли сохранять животную форму на протяжении суток после пика полной луны — пока, даже невидимая, она продолжала отражать значительное количество солнечного света. Порой действительно случалось, что укушенные не заражались, но, зная свою удачу, Северус на нее не уповал.       Понемногу Гермиона успокоилась, хоть отпускать Снейпа от себя и не торопилась. А он и не настаивал.       — Рука, да? — спросила она, подняв заплаканное лицо. Помедлив, Северус кивнул. — Покажите.       — Когда зайдем в дом.       Прежде чем заняться раной, следовало убрать со двора труп огромного голого мужика, не очень-то похожего на человека даже сейчас. До Северуса — и, похоже, до Гермионы, — с запозданием стало доходить, что выжили они благодаря магии, сработавшей как положено. Достав палочку, мисс Грейнджер направила ее на тело Сивого. Снейп не стал возражать.       — Mobilicorpus!       Вместо ожидаемого эффекта из палочки полыхнуло белой вспышкой, напоминающей Парализующее проклятие. Нахмурившись, Гермиона начала новое движение, но Снейп перехватил ее запястье.       — Остановитесь, — мягко сказал он, глядя в растерянное и какое-то обиженное лицо напарницы.       — Я не понимаю…       — Я тоже, — признался Северус.       Теперь и он не верил в собственные силы. Вряд ли неимоверное желание жить могло пересилить действие филактерий, но Снейп уже ни в чем не был уверен. Взмахнув палочкой, он сотворил невербальное по уже подзабытой привычке, и тело оборотня поднялось в воздух. Гермиона тут же отвернулась. И как она собиралась его левитировать? Одежда бы на нем не появилась.       — Куда вы его? — спросила мисс Грейнджер.       — Очевидно, в подвал.       К удивлению Северуса, девушка побрела за ним следом, нарочито держась у него за спиной. Оставлять ее одну было небезопасно — черт знает, кто мог притаиться в доме, а ловушки Уизли не были панацеей. С трупом Снейп церемониться не стал: сотворив чары Стазиса, он открыл двери в подвал и сбросил тело по ступенькам. Судя по звукам, Сивый ударился в стену, не задев немногочисленное оборудование, привезенное Уизли еще в самом начале их экспедиции и так и не пригодившееся.       Стоило избавиться от неприятного общества, Гермиона снова накрепко вцепилась в правую руку Северуса, все еще продолжая шмыгать носом. Невероятным облегчением для него был остановившийся поток слез.       Подняв растерянный взгляд, Гермиона попыталась что-то сказать, но вновь опустила глаза. Снейп невесело усмехнулся. За жизнь с ним случилось столько дерьма — пусть в основном и благодаря его собственным стараниям, — что он уже ничему не удивлялся. Укус оборотня стал вполне последовательным исходом, раз уж удалось выжить после нападения Нагини.       — Мне так жаль, — пробормотала Гермиона, не глядя на него.       — Еще рано меня жалеть, — довольно грубо ответил Северус, больше надеясь, что резкость поможет ей собраться и взять себя в руки, а не из расчета уколоть. — Но даже если и начну выть на луну, все равно не буду нуждаться ни в чьей жалости. Особенно в вашей, мисс Грейнджер.       Рука по-прежнему оставалась в ее тисках, и Северус не думал вырываться. Девушка не могла этого не заметить и вместо протестов только крепче стиснула пальцы на его предплечье.       — Это вы пострадали, но еще и успокаиваете меня.       — Я не успокаиваю. Идемте уже в дом.       Пока Снейп сидел на снегу, одежда на нем успела промокнуть, а адреналин понемногу сходил на нет, и становилось холодно. Он не понимал, почему к нему, в отличие от мисс Грейнджер, вернулась магия, однако сейчас согревающие чары обещали значительно упростить жизнь им обоим.       

      II

             Гермиона не успела ни понять, что происходит и почему Снейп бежит к ней, ни тем более — испугаться.       Осознание, от чего ее только что спасли, пришло, когда Сир рванул с места и она увидела огромный ком, в основном состоящий из гигантских размеров волка, из-за которого практически не было видно Северуса, и Сира, повисшего на Фенрире. Возня происходила практически в полной тишине, нарушаемой лишь приглушенным рычанием пса. И Сивый, и Снейп так и не издали ни звука — и молчание последнего пугало сильнее всего. Человек, на которого напал оборотень, не способен был не кричать — в страхе или в заведомо провальной попытке напугать его, как обычного дикого зверя, — если еще, конечно, мог.       Терять ей было нечего. Не было ни времени на опасения задеть Сира, ни страха навредить себе же собственными чарами. На кону стояли их жизни. А бояться она будет после, если выживет. Гермиона уже занесла палочку и готовилась произнести первое пришедшее на ум заклятие, как полыхнула зеленая вспышка, отразившаяся от кристально чистого снега, блестевшего в лучах столь долгожданного солнца, и Фенрир так же тихо обмяк, придавив собой Снейпа.       Гермиона слышала лишь собственное надсаженное дыхание, будто бы долго кричала или бежала. Все кончилось настолько же быстро, как и началось, а у нее не хватало духа подойти к Северусу — из страха, что слова Смертельного проклятия оказались последними в его жизни. Точнее, она не слышала заклинания, да и магия вновь могла сыграть с ними злую шутку, но этот зеленый свет невозможно было ни с чем спутать. Едва ли даже в подобной Гленн Дубу аномальной зоне магия могла вернуть к жизни. Гермиона прекрасно осознавала, какую картину может увидеть, и совершенно не была к этому готова.       В чувство ее привело слабое шевеление под тушей оборотня, успевшего вернуть человеческий облик. И этим движением ей будто ушат ледяной воды на голову вылили. Вдруг все же обошлось и Северусу сейчас нужна ее помощь?..       Снейп лежал, раскинув руки в стороны, и невидяще смотрел в небо застывшим взглядом. Слева от него снег был запятнан кровью, очевидно, не принадлежавшей Сивому. Сердце пропустило несколько ударов, и в это время Гермиона успела проклясть и собственную неосмотрительность, и нерешительное промедление, и даже неумение готовить, из-за которого Снейпу последние два месяца жизни пришлось просидеть на опасной для здоровья диете.       Поняв, что Снейп жив и даже более или менее цел, Гермиона почувствовала, как внутри распустился тугой узел. До этого она не замечала набежавших от страха слез, пролившихся теперь от облегчения. Обнимая Северуса за шею, Гермиона не видела ничего вокруг, зато прекрасно чувствовала его еще не унявшееся лихорадочное сердцебиение. Он наверняка был в шоке, но сумел взять себя в руки и заставил ее подняться.       На ум не шли нужные слова. Что вообще можно сказать человеку, которого только что укусил оборотень? Гермиона со всей ясностью понимала, что не приди Снейп ей на помощь, она бы оказалась на его месте. В лучшем случае. Но, вероятнее всего, лежала бы сейчас с разорванным горлом. Утвердившись на ногах, Гермиона все равно боялась отпустить Северуса, не до конца веря, что они оба остались живы. Снейп наклонился к ней, тоже не спеша отстраняться. Что сейчас творилось у него на душе, было страшно представить, особенно если вспомнить, как он дважды уже чуть не попался в когти оборотня.       Стоило им оторваться друг от друга, Северус снова предстал в своем обычном отстраненном образе. Это заставило и Гермиону постараться совладать со своими эмоциями. Разум, скованный ужасом, наконец начинал оживать.       Северус сумел сотворить чары. Вряд ли в сложившейся ситуации он мог рассчитывать на что-то кроме Смертельного проклятия, по иронии судьбы способного спасти им жизни. Но когда ее собственная попытка увенчалась очередной неудачей, на Гермиону разом накатили разочарование, обида и неверие… Она хотела попытаться еще раз, но Снейп остановил ее. Разумеется, он не был виноват в происходящем, но Гермиона не могла не вспомнить неприятное открытие угасающей под действием дементоров магии и не начать вновь впадать в легкую панику. На выручку снова пришел ее хваленый ум, услужливо напомнивший о том, что Северус провел в Гленн Дубе практически безвылазно два месяца, а стало быть, все не так уж плохо. Наверное.       Пока Снейп возился с трупом, Гермиона старалась держаться к нему как можно ближе, но при этом упорно избегала смотреть на обнаженное тело оборотня. Да, он был мертв и больше не причинит зла — ни ей, ни кому бы то ни было еще. Только вот воспоминания, по сей день яркие и живые, нельзя было замести в дальний угол, подобно сору, пусть она и очень старалась. Бояться Гермиона уже устала, однако борьба с собой всегда была самой сложной.       Левой рукой Снейп не шевелил и всячески ее берег, но раны необходимо было осмотреть. Пока он устраивался в кресле в холодной гостиной, Гермиона принесла из кухни оставшиеся у них зелья и бинты. Перед заселением в гостиницу воду они отключили и слили, так что пришлось натаскать снега — хвала Мерлину, с магией Снейпа вскипятить воду теперь не было проблемой. Девушка застала его пялившимся с совершенно безучастным выражением лица в пустой камин. Ни куртку, ни свитер он так и не снял. Даже, кажется, не воспользовался согревающими чарами.       При виде подобной картины Гермиона почувствовала на сердце ледяные пальцы чужого страха. Северус успокаивал ее, как умел, но не позволял подступиться к себе и своей боли. Должно быть, для него такое поведение было привычным и он снова был намерен справиться со всем один. А она была намерена не допустить его погружения в одиночество.       — Северус, — позвала Гермиона напарника, но он никак не отреагировал. Вздохнув, она поставила таз со снегом на пол около кресла и, коснувшись плеча Снейпа, повторила: — Северус.       Вздрогнув, он поднял на нее лицо. На темные глаза, в которых она так привыкла видеть отражение всей круговерти его эмоций, не скрытых окклюменцией, опустился непроницаемый щит. Перед Гермионой снова был тот Снейп, которого она помнила по Хогвартсу, — подчас грубый и саркастичный, но большую часть времени отстраненный и кажущийся детям не вполне живым. За последние два месяца она привыкла совсем к другому человеку: тому, кого видела в конце третьего курса в Визжащей хижине. Кто, умирая, боялся не успеть передать скрытый план Дамблдора Гарри. Кто в Хэллоуинскую ночь стоял рядом с ней возле костров, поминая своих мертвецов, кто так безыскусно и неловко рассказывал ей о погибшем сыне, которого и не знал даже. Кто так и не простил самого себя за малые ли грехи или за великие.       Вновь видеть неживой взгляд черных пустых туннелей было страшно, но Гермиона понимала, что ему нужно время справиться с собой и с очередной утратой.       — Вы могли бы растопить снег и нагреть воду? — спокойно спросила она, придвигая кресло ближе и садясь напротив. — И снимите, пожалуйста, верхнюю одежду — я осмотрю вашу руку.             К ее удивлению, Снейп послушался. Направив палочку на кучу снега, он оставил древко висеть в воздухе, и сам принялся медленно и осторожно выпутываться сначала из куртки, а после из свитера. Гермиона потянулась было ему помочь, но натолкнулась на колючий упреждающий взгляд и отступилась. К тому времени, как он наконец совладал с одеждой, натаявшая вода как раз начала закипать. Гермиона сидела, закусив губу, наблюдая за неловкой возней напарника и зажав ладони между коленей, чтобы еще раз не попытаться ему помочь. Судя по тому, как тяжело повис левый рукав свитера, Северус успел потерять больше крови, чем ей показалось на первый взгляд.       Предплечье успело посинеть и опухнуть. Гермионе потребовалось немало сил, чтобы сдержать лицо при виде руки, будто проштампованной дыроколом. Темная Метка, успевшая поблекнуть и уже не так ярко выделявшаяся даже на бледной коже Снейпа, была дополнена следами от клыков. Складывалось ощущение, что Сивый несколько раз перехватил руку в пасти, успев порядком ее погрызть. Северус смотрел на конечность отрешенно, словно происходящее его и не касалось вовсе.       Он потянулся к зельям на столике, но Гермиона отвела его руку, на этот раз не собираясь ему потакать.       — Вы не сможете сами толком ничего сделать, не глупите.       — Мисс Грейнджер… — с хорошо знакомой угрозой в голосе начал Снейп, но Гермиона полностью его проигнорировала, подсаживаясь ближе и отодвигая от него зелья.       Захоти он по-настоящему избавиться от ее помощи, она ничего не смогла бы противопоставить. Вместо этого Снейп снова отвернулся к холодному камину, на полке которого по-прежнему стояла бутылка виски. Раз обезболивающее ему нельзя, стоило обойтись хотя бы так. Бутылка и в самом деле поплыла к Северусу в руки, а вместе с тем Гермиона, порядком продрогшая, почувствовала магию, опустившуюся ей на плечи, согревая подобно большому одеялу.       — Спасибо, — пробормотала она, смачивая бинт в воде и попутно стараясь отогреть начавшие деревенеть пальцы.       В доме было сумрачно, а солнце не проникало сквозь задернутые плотные шторы. Должно быть, Снейп в самом деле устал от долгого пребывания в маггловском мире и вместо электричества предпочел обойтись магическим шаром голубоватого света, зависшим у них над головами. Гермиона осторожно осматривала вспухшие и горячие края ран, обтирая предплечье от уже схватившейся коркой крови. Северус порой едва ощутимо вздрагивал от ее прикосновений, но молчал, ограничившись всего парой-тройкой глотков виски. Гермиона видела, как вздулись вены, а бросив беглый взгляд на лицо напарника, не могла не заметить проступивший румянец и легкую испарину.        Ему снова не повезло.        — Вы можете пошевелить пальцами? — стараясь, чтобы голос звучал ровно, поинтересовалась она, уже не на шутку начиная опасаться, что Сивый перекусил жилы: за все время ее манипуляций Снейп так и не двинул запястьем.       Ответом ей было неуверенное движение подрагивающих пальцев.       — Должно быть, ткани просто сильно опухли…       — Должно быть, — эхом повторил Северус.       Тщательно смыв кровь, Гермиона не сдержалась и бережно погладила Снейпа по тяжелому запястью, несколько неподходящему человеку его астенического сложения. От этого прикосновения он дернулся куда ощутимее.       — Что вы делаете? — раздалось у Гермионы над головой ледяное шипение.       Боязливо подняв на него глаза и столкнувшись с пугающей пустотой взгляда, от которой успела отвыкнуть, она зябко повела плечами, хотя холодно больше не было.       — Северус, не нужно со мной прятаться за окклюменцию, — негромко попросила Гермиона, проигнорировав его вопрос. — Я видела вас и знаю, что вы не безэмоциональный камень… И мне тоже страшно — это нормально.       Она снова провела по его запястью, покрытому мелкими черными волосками, пытаясь хоть так выразить ему поддержку и признательность. Гермионе казалось, что она знает Северуса достаточно близко и даже немного понимает его. Возможно, и он научился ей немного доверять. Сравнивать свой страх, пронесшийся перед глазами, но благодаря Снейпу оставшийся теперь в прошлом, с ужасом его нового положения, конечно, было глупо и вообще могло показаться эгоистичным. По лицу Снейпа было нельзя понять, о чем он думает. Гермиона упрямо продолжала смотреть на него, надеясь, что Северус воспримет это не как вызов, а как подтверждение серьезности ее слов и намерений. Она упустила момент, когда в его взгляде что-то неуловимо изменилось и он снова обрел человеческое выражение. Снейп моргнул и недовольно уставился на Гермиону. Она с облегчением улыбнулась. Дело было даже не в том, что рядом с таким Северусом было неуютно и тяжело находиться, а в ее опасении, что он снова загонит себя куда-то в глубину и спрячется там.       — Спасибо, — с облегчением выдохнула Гермиона.       — Бинтуйте уже, — буркнул Снейп.       Гермиона кивнула и откупорила последние зелья — обеззараживающее и заживляющее. Не утерпев, Снейп зашипел, как и обеззараживающее, вылитое на раны. Не стоило надеяться, что Сивый регулярно чистил зубы. До того прозрачная жидкость вспенилась, принявшись источать неприятный запах начавшей гнить плоти. Северус стиснул пальцы на подлокотнике до побелевших костяшек — можно было позабыть, что несколько минут назад он едва мог пошевелить ими.       В детстве Гермиона была очень разумным ребенком, предпочитавшим всем развлечениям книги, но даже она сбивала локти и колени. Мама, заливая ранки антисептиком, обычно дула на них — так же поступила и Гермиона, почти на автомате. Едва ли это в самом деле могло помочь, зато заставило Снейпа отвлечься от боли и недоуменно вздернуть брови.       — Мне в детстве помогало, — смущенно пояснила девушка.       Заживляющее сработало не так хорошо: следы укуса не спешили стягиваться, а самые глубокие продолжали кровоточить, пусть и не так интенсивно. Впрочем, Снейп был ничуть не удивлен.       — Смочите бинт в зелье и замотайте первым слоем — раны от оборотней почти не поддаются заживляющим составам. Вспомните Билла Уизли.       Гермиона вспомнила и почувствовала кровь, прилившую от стыда к щекам. Стыдно ей было не перед Биллом, разумеется, а перед Флер, которую она за компанию с Молли и Джинни сочла невозможно заносчивой и высокомерной. Они все были, мягко говоря, удивлены, когда французская красотка не бросила изуродованного жениха. Как им всем тогда было нестерпимо стыдно…       Себя Гермиона считала ничуть не слабее Флер.       Когда она закончила с бинтами, со Снейпа градом катил пот. Наплевав на его возможное недовольство, девушка положила ладонь на лоб напарника, ожидая, что он весь горит, но была удивлена: температура оказалась заметно ниже нормы.       — Нужно вернуться в гостиницу.       После случившегося не было решительно никакого желания оставаться одним в доме на отшибе. К Снейпу вернулась магия, но в его нынешнем состоянии вряд ли он был способен противостоять оставшимся заговорщикам, реши они навестить их.       — Сначала отправим сову Грюму, — тяжело ответил Снейп, откидываясь на спинку кресла.       — Мы не можем сидеть здесь до темноты, чтобы Сократа не заметили!       По понятным причинам взять его с собой в гостиницу Гленн Дуба они не могли, и птица осталась в доме. В случае необходимости поохотиться выбраться Сократ мог через слуховое окно чердака, но в остальном, кажется, был полностью доволен своим положением.       — Да наплевать, — вяло отмахнулся Северус. — Очевидно, нас ждали не просто так. К тому же на солнце в снег белую сову не так легко заметить.       

      III

              Послание Грюму ограничилось одним словом: «Приезжай».        До отеля Снейп добрался исключительно на морально-волевых качествах и невероятном упрямстве. Он даже попытался заикнуться о походе к филактерии, но Гермиона быстро его осадила, что в его состоянии было совсем несложно.        Путь, на который уходило обычно чуть больше получаса, занял у них почти два. Перепады ландшафта не упрощали задачу, но Снейп не жаловался, просто останавливался отдохнуть. Гермиона при случае поддерживала его, не давая оступиться, и однажды сама чуть не упала под его весом. Разговоров они избегали, несмотря на то что в голове у девушки тяжелые мысли и догадки никак не хотели униматься — Снейпу было совершенно не до того, и она не хотела утруждать его еще больше.        — Уже недалеко, — попыталась она приободрить напарника, когда они забрались на последний холм, с которого хорошо было видно гостиницу.        Неожиданно хорошая погода выгнала людей на улицу, и, проходя через деревню, они то и дело здоровались со знакомыми. Точнее, Гермионе приходилось отдуваться за них обоих. Как бы Северус ни пытался крепиться, он уже с трудом переставлял ноги и со стороны, должно быть, производил впечатление изрядно перебравшего — время подходило только к двум пополудни. Любопытные местные, заскучавшие и приунывшие за последнее время, начали заметно оттаивать и с интересом следили за приезжими. Гермиона поймала себя на мысли, что с ночи гибели Энгуса не встречала на улице детей, сегодня вновь носившихся по мощеным деревенским дорогам. Северус рассказывал, как в «Чертополохе» судачили, что детективы из Инвернесса списали смерть Энгуса на нападение дикого зверя. Тогда и Гермиона, и Снейп сошлись во мнении, что тут не обошлось без Министерства, всеми способами отваживающего внимание маггловских властей от Гленн Дуба. Но со смертью Сивого опасность для местных если и не миновала совсем, то стала ощутимо меньше.        — Надеюсь, старуха не торчит со скуки в холле, — на подходе к гостинице высказался Снейп, которого уже достали любопытные взгляды.        Как и всегда, надеждам его не суждено было сбыться. Иннис столкнулась с ними на лестнице, давшейся Северусу с превеликим трудом.        — Мэм, — сухо поздоровался он, тут же постаравшись взять себя в руки — без особого успеха. С вновь проступившим нездоровым румянцем и градом бегущим потом ничего нельзя было поделать при всем желании.        Иннис вскинула брови и, оглядев чету Муров, совершенно будничным тоном поинтересовалась:        — Скажите, а вы случайно второй месяц подряд селитесь в гостинице перед полнолунием?        Снейп что-то невнятно зарычал, и Гермиона поспешно подхватила его под локоть правой рукой, одновременно и поддерживая, и мешая достать палочку. Прожив два месяца в постоянном напряжении после трех лет спокойствия, она снова начинала понимать постоянную паранойю Грюма и его призывы к бдительности. Вот и сейчас, прокручивая услышанное в мыслях, девушка пыталась понять, были ли слова Иннис следствием ее наблюдательности или же плохо скрытой угрозой. Но зачем?        Им пришлось посторониться, пропуская пожилую леди вниз. Если сначала хозяйка гостиницы и ткнула пальцем в небо, то неоднозначная реакция гостей дала ей весомый повод для размышлений.        — Я ее убью, — прохрипел Снейп, когда они наконец очутились в номере.        — Думаю, если бы Иннис что-нибудь замышляла, то еще в первый раз не упустила бы шанса, — покачала головой Гермиона.        Северус рухнул на диван и закинул голову на спинку. Вид у него был смертельно уставший: бледная кожа посерела, под глазами залегли сизые тени. Казалось, даже щеки, скрытые бородой, ввалились еще глубже. Примерно так же выглядел Римус до и после полнолуния.        Помедлив, девушка все-таки села рядом. Снейп медленно перекатил голову и посмотрел на напарницу из-под полуприкрытых век.        — Если мы сейчас все еще разговаривали с миссис Дингуолл.        Застонав, Гермиона последовала его примеру и тоже откинулась назад, прижав ладонь ко лбу.        Очевидно, им предстояла бессонная ночь.        — Мне нужно в душ.        Его заметно било ознобом — температура снова пошла вниз. Гермиона не была в восторге от перспективы столкнуться один на один с нежелательными гостями, если вдруг опасения Северуса окажутся пророческими. Но ему самому было так плохо, что язык не поворачивался просить остаться. И вряд ли он сможет противостоять бывшим Пожирателям, когда и палочку-то держит с трудом.        — Не закрывайте дверь на замок, — попросила она, проводив Северуса до ванной, старательно делая вид, что ей срочно потребовалось что-то в спальне. Напарник одарил ее сумрачным взглядом, и Гермиона, не сдержавшись, крикнула в закрывающуюся дверь: — Не мочите руку!        Ответом ей был хлопок двери. Наверняка и в нынешнем плачевном состоянии Северуса раздражала ее болтовня и очевидные советы, если уж нашлись силы грохнуть створкой. Щелчка замка она, впрочем, не услышала, а вскорости раздался шум воды.        Гермиона опустилась на их кровать и спрятала лицо в ладонях, попутно отметив про себя, что уже давненько считает и диван в доме, и кровать в гостинице «их».        Оставшись одна со своими мыслями, она почувствовала, как неизбежно навалилось чувство вины. Если рассуждать здраво, виноват во всем был Фенрир, но не она и уж тем более не Северус. Он вообще поступил так, потому что… Потому что привык спасать Поттера и за компанию его дружков? Или Рон и в самом деле не был так уж неправ?        Попытавшись разобраться в происходящем, в возможных мотивах Северуса, в том, почему к нему вернулась магия, Гермиона почувствовала, как у нее в голове заводная обезьянка бьет в тарелочки. Худшим для нее была невозможность хоть как-нибудь помочь Снейпу. Пути назад для него не было — лекарства по-прежнему не существовало. После войны, во многом благодаря фигурам Римуса и Тонкс, отношение к оборотням начало меняться — до полной идиллии было еще далеко, но Министерство призывало ликантропов вставать на учет, взамен обещая помощь с поиском работы и обеспечением Аконитовым зельем при условии, что полнолуние они все равно будут проводить в специальных уединенных и безопасных местах под присмотром сотрудников Отдела регулирования волшебных популяций и авроров. Пока что желающих было немного, но они все же были. Люди не доверяли оборотням, а оборотни — людям.        Как ни старалась Гермиона, не могла себе представить Снейпа, проходящего процедуру регистрации и добровольно отправляющегося в «полночный дом». Его упрямство могло стоить ему работы: Кингсли, конечно, ценил его знания, но держать оборотня в Отделе Тайн… Пожалуй, даже Бруствера нельзя было назвать человеком настолько широких взглядов. Как бы то ни было, Гермиона твердо вознамерилась до конца отстаивать противного невыразимца перед Министром. И в этот раз ни у кого не выйдет сослать ее с глаз подальше!        Взглянув на часы, Гермиона поняла, что Снейпа нет уже больше двадцати минут. Из ванной по-прежнему доносилось журчание воды в душе, и, пожалуй, можно было начинать волноваться.        Подойдя к двери, она осторожно повернула ручку — и в самом деле не заперто. Чуть приоткрыв створку, чтобы было лучше слышно, Гермиона окликнула Снейпа:        — У вас все хорошо?        Ответа не последовало. Сквозь приоткрытую дверь в комнату пахнуло прохладной сыростью, и девушка начала волноваться, что Снейп потерял сознание и теперь, израсходовав горячую воду, закоченеет.       Гермиона настолько разволновалась, стоя под дверью, что не подумала, в каком виде обычно люди принимают душ. Но, стоя перед ванной, она понимала, что даже приди ей подобные очевидные размышления в голову, они бы ничего не изменили. Действительность не слишком отличалась от худших ее опасений: Северус и в самом деле то ли уснул, то ли потерял сознание и теперь лежал в ванне под прохладными струями душа. Выключив воду, Гермиона вздохнула, оглядев представшую ей картину.        Оставалось гадать, не хватило ли ему сил снять брюки, или Снейп чувствовал, что может потерять сознание, и позаботился, чтобы ей не пришлось наблюдать его в чем мать родила. Пусть была здесь забота и о собственной приватности, но девушка была благодарна ему за подобную предусмотрительность.        Зная, что не сможет вытащить его на себе из ванной и тем более доставить до спальни, Гермиона наклонилась и ощутимо потрясла Северуса за плечо. Он нахмурился и слабо дернул головой.        — Пожалуйста, вставайте, — почти жалобно попросила она и, взяв его руку в свои, что было сил надавила на основание ногтя среднего пальца. — Северус? Вы замерзнете!        Снейп резко распахнул глаза и непонимающе уставился на склонившуюся над ним напарницу. Мелькнувшая во взгляде обида, вне всяких сомнений, была не чем иным, как игрой ее воображения.        — Слава Богу! Вы можете встать?        Гермиона протянула руку в молчаливом предложении помощи, оставшемся проигнорированным. Пришлось закусить щеку изнутри и сцепить пальцы в замок, чтобы не огреть и хорошенько не обругать этого упрямого осла, никак не желавшего принимать самую незначительную помощь. Вместо этого пришлось смотреть, как Снейп, цепляясь дрожащими руками за бортик и стену, пытается выбраться из ванны. Когда он переносил ногу, ей показалось, что он обязательно зацепится и загремит вниз головой, — обошлось. Стоило напарнику наконец очутиться на полу, с брюк мигом натекла внушительная лужа. Выглядел Северус еще хуже, чем до похода в душ, а осоловелый взгляд создавал впечатление, будто на него не слишком умело наложили Imperius.        — Подайте мне палочку, — хрипло прошептал он, кивнув на край раковины.        Гермиона была удивлена подобной просьбой, невзирая на состояние Снейпа. Только лишившись своей первой волшебной палочки и приобретя новую, она поняла, насколько личными и даже интимными были отношения мага и того, что на первый взгляд могло показаться лишь красивым куском дерева. Прозвучавшая просьба могла бы быть расценена как очень высокая степень доверия, будь она произнесена человеком в не столь плачевном состоянии. При этом сил высушить на себе одежду Северусу хватило, и Гермиона не без зависти и жадности наблюдала за движениями черного древка.        — Вас морозит? — спросила она, присаживаясь рядом со Снейпом на край постели, когда они добрались до спальни. Он молча кивнул и натянул одеяло повыше, пряча нос. Согревающие чары в таких случаях не помогали, и девушка возблагодарила свою предусмотрительность, сподвигнувшую ее прихватить с собой грелку, которой она и пользовалась-то только по первости, пока они с Северусом не начали делить диван. — Я сейчас.        Живоглот, в отличие от грелки, не пожелал отправляться под одеяло и помогать человеку, постоянно гонявшему его с кресла у камина. Снейпа же силы оставили настолько, что он уже не сопротивлялся и только пытался как можно сильнее зарыться в одеяло. Вряд ли его жизни что-то напрямую угрожало, но спокойно смотреть на его муки, еще и усугубленные холодным душем, не было никакой возможности.        На дворе еще стоял день, но плотные шторы не пропускали много света, и в спальне царил уютный полумрак. Устроившись рядом, Гермиона откинула одеяло и придвинулась вплотную к Снейпу. Она переоделась в домашнее, обойдясь без тысячи слоев одежды, в надежде, что живое тепло поможет напарнику согреться. Он, кажется, и вовсе не заметил ее маневра, пребывая в пограничном состоянии между сном и обмороком.        — Сейчас станет легче, — прошептала девушка, наклонившись, чтобы пощупать лоб — холодный и липкий.        Засопев, Гермиона опустилась ниже и, помедлив, завела свою руку под локоть Северуса, обхватив его поперек груди, и крепко прижалась со спины. Было непривычно чувствовать, как под ладонью бьется чужое сердце, как волоски щекочут чувствительную кожу. Грудь Снейпа поднималась и опускалась медленно, в такт сердцебиению. И от этого вдруг стало так страшно, что Гермиона изо всех сил зажмурилась, принявшись убеждать себя в невероятной живучести мужчины, лежащего рядом. Если уж его не убила Нагини, то и Фенриру не на что было рассчитывать. Подавшись ближе, хотя, казалось бы, куда еще, она уткнулась носом в основание шеи Северуса, и короткие волосы щекотнули лицо. Ей не было ни неловко, ни страшно, ни тем более стыдно, но очень непривычно и, пожалуй, любопытно, несмотря на нерасполагающую ситуацию. Она и правда устала бояться довериться кому бы то ни было из мужчин. Сейчас, когда Фенрир был мертв, с ним будто бы понемногу умирал и этот страх.        — Как бы это по-идиотски ни звучало, но если вы вздумаете умереть, я вас с того света достану, понятно?        Снейп что-то невнятно пробормотал в ответ.