Часть 4. Перерыв

      Когда был объявлен перерыв, многие решили выйти из зала. Переговорить с глазу на глаз, обсудить услышанное со знакомыми и друзьями, размять ноги. Детей же нужно было отвести справить нужду, а после развлечь и позволить сбросить часть накопившейся энергии, чтобы на протяжении главы они не заскучали. Это первую главу они вели себя смирно — кто-то разглядывал убранство, некоторые спали, другие ели — но после перерыва им станет скучно, и покорно сидеть подле старших они не будут. — Ты уверена, что справишься с ними одна? — вскинул брови Чангэ, когда А-Дань вызвалась поиграть с детьми в саду неподалёку. — Со мной будут А-Сян и А-Ин, братец. А вообще мы собираемся играть. Пошлёшь потом за нами кого-нибудь, когда перерыв закончится. Отец, матушка, вы не возражаете? — Ступай, милая, — улыбнулась Шаньдянь, увидев согласие в глазах супруга. — Благодарю вас.       Подозвав к себе одну из своих служанок, Лундань попросила её наполнить несколько мешочков конфетами, сушёной хурмой, ароматными травами. А в один из мешочков, к которому нужно привязать изумрудную ленту, положить медные монетки и кусочек серебра. А-Сян не удивилась просьбе госпожи, ведь в клане они уже проворачивали подобное. Делали они это для недавно принятых шиди, чтобы те ощутили вкус детства. — А-Цин, А-Ян, пойдёте со мной? — подойдя к детям, оставшимся сидеть за столиком, заговорила Лундань. — Я видела нечто загадочное в саду, и, боюсь, без вашего участия мне с этим не справиться. — Что там? — тут же подскочила девочка. В глазах Сюэ Яна было больше сомнения, нежели интереса, но последнее всё же присутствовало. — Утром я видела, как один слуга прятал какие-то мешочки в саду. Хотя один из мешочков он открыл и съел из него что-то. Как думаете, что там? — Деньги? — Он же их съел, глупышка, — вмешался Сюэ Ян, и его глаза сверкнули любопытством. Проведённое время с Юэ Муаном сказалось, и он уже не настолько зажатый. Хотя и не бросается по первому намёку, осторожничает, но любопытство ему не чуждо. Однако в данном случае дело в другом: — Наверняка там конфеты. Такие маленькие, кругленькие, и сладкие. Пойдёмте отыщем их! — А-нян, я тоже хочу, — подёргав госпожу Мо за рукав, протянул Сюаньюй.       Вторая госпожа Мо неуверенно кивнула и направилась к деве Гу, которая с улыбкой слушала варианты детей, что ещё съедобного мог спрятать слуга. И было ли дело в располагающей улыбке, или всё из-за того, что она позволяет вчерашним бродяжкам мять, тянуть и дёргать её за ханьфу, но обратиться к ней с просьбой позволить А-Юю принять участие в поиске мешочков оказалось несложно. — Что скажете, А-Цин, А-Ян, примете в команду юного искателя А-Юя? — спросила Лундань. В конце концов, игра рассчитана как раз на них. — Хм-м. Пусть поищет. Но все найденные конфеты мои. — Я не проиграю! — решительно заявила А-Цин, твёрдо решившая показать мальчишкам, что в поисках съедобного ей нет равных. — Спасибо, — улыбнулся замявшийся Сюаньюй, не решаясь отойти от матери. — Никуда не бежим, но и не теряемся. Место, куда мы идём — секрет. Не вызывайте подозрений.       Дети серьёзно кивнули, оглянулись по сторонам — тем самым привлекая внимание некоторых людей — и спокойно последовали за молодой госпожой Гу, что с трудом сдерживала смех. Впрочем, улыбку она, как и госпожа Мо, подавить не смогла. А-Ян и А-Цин для своего возраста довольно рассудительны, но абсолютно детские развлечения им не чужды, поэтому увлечь их оказалось совсем несложно.       Мало кто придал значение уходу нескольких детей и двух девушек — вторая госпожа Мо забеременела в 17 лет, сейчас ей было чуть больше двадцати, и выглядела она всё ещё привлекательно — поскольку были больше заинтересованы в обсуждении прочитанного. Пролог странной книги вызвал волнение и пробудил любопытство в заклинателях. Хотя и вопросов породил немало. Причём большинство было так или иначе связаны с первым учеником Ордена Юньмэн Цзян, который тяготился вниманием подобного толка. Потому что ни нагрубить, ни отшутиться не выйдет. Он ведь не хочет навлечь на себя недовольство госпожи Юй.       Которая неожиданно вмешалась, отвадив от юноши охочих до сплетен господ. — А-Сянь, А-Ли, А-Чэн, прогуляйтесь немного, — улыбнулся Цзян Фэнмянь, окончательно разгоняя насевших на воспитанника заклинателей.       Дети и подопечный Главы Цзян послушно удалились, напоследок поклонившись ему и госпоже Юй. Им было только в радость удалиться из гудящего, словно растревоженный улей, зала хотя бы ненадолго. — Не придуривайся и иди нормально, — цыкнул на шисюна Ваньинь, когда Усянь развернулся и зашагал спиной вперёд. — Споткнёшься и упадёшь, поднимать не буду. — Шицзе, Чэн-Чэн меня обижает. — Кто это здесь Чэн-Чэн? — Мальчики, не ссорьтесь, — пряча улыбку за рукавом, попросила Яньли.       Они приближались к открытой галерее, пройдя которую можно попасть в сад, когда послышались разговоры слуг: — Молодая госпожа, а ведёт себя как простолюдинка. — Её одежды из шёлка, а она позволяет этим детям хвататься за него грязными руками. И ведь совершенно не заботится о том, что ткань помнётся или будет безнадёжно испорчена.       Служанки вышли из-за угла и моментально замолкли. Поклонились и поспешили уйти, подозревая, что их слова были услышаны. Если молодой господин Цзян, или его сестра сообщат об этом родителям, а то и к управляющему Знойного дворца обратятся, их могут наказать. — Как думаете, о ком речь? — проводив спешащих скрыться с глаз служанок, спросил Вэй Ин. — Мы ведь всё равно направлялись туда. Пойдём и посмотрим, — хмыкнул Цзян Чэн, вызвав улыбку старшей сестры. Она-то видела, что Ваньиню тоже интересно.       Небольшой сад, за которым, вероятно, ухаживали слуги, оглашали детские голоса, заразительный смех и вскрики. Под ногами были чисто выметенные плиты, в клумбах пестрели жёлтые, красные, синие, даже фиолетовые соцветия. В тени ближайшего здания находилось несколько каменных скамеек, одна из которых была занята второй госпожой Мо, что наблюдала за увлёкшимся игрой сыном. На её памяти он впервые так заливисто смеётся и не стесняется едва знакомых людей. Возможно всё дело в том, что А-Юй, А-Цин и А-Ян практически одного возраста. — Вот поймаю, и заморожу, заморожу, заморожу-у! — А-а-а! — Аха-ах-ха! Не догонишь, не поймаешь! — Ух догоню этого дерзкого мальчишку, и съем! Ах как вкусно мне будет. Точно, это же он сладостей налопался, так что ещё и десерт получится! Попа-а-ались! — Уа-а! А-нян, спаси! — засмеялся Сюаньюй, тем не менее крепко держась за обвившую его пояс девичью руку. — Как закручу-у, как закружу-у!       Глядя на то, как кружится молодая госпожа Гу, Вэй Ин чувствует желание улыбнуться. Её щёки раскраснелись, волосы растрепались, юбка помялась, но в глазах сверкали смешинки и искорки радости. Казалось, она счастлива просто от того, что дети рядом с ней смеются.       Девушка, не сдерживаясь, смеётся, проворно уходит от рук хохочущих преследователей, но явно поддаётся, позволив себя схватить, и перехватывает инициативу, бегая за повизгивающими от удовольствия детьми. Когда ловит, начинает щекотать, прижимая к себе, чтобы ребёнок не упал на землю. По ней видно, что она и сама получает немалое удовольствие от этой игры. — Ох, до чего же шустрые дети попались. Загоняли, утомили. У-у, ещё и других предупредят, чтобы не приходили. Как же быть? Ну почему я не смогла их схвати… ть.       В этот момент Лундань подняла взгляд от хихикающих детей и замерла, поняв, что у их игрищ были свидетели. Как много они видели? А слышали? Они просто стояли и наблюдали за тем, как по-детски она себя ведёт? Стыд-то какой! — Дань-цзе, ты чего застыла? — А-Ян обернулся и насупился, поняв, что веселью пришёл конец.       Ведь в присутствии взрослых надо вести себя спокойно, чтобы не навлечь позор на себя и своих близких. Это ему Юэ Муан рассказал. Он же поделился, что шицзе не откажется и сказку рассказать, и песню спеть, и поиграть, но только пока никто не видит. Она всё же благовоспитанная девушка, и когда-нибудь выйдет замуж. На вопрос, зачем ей выходить замуж, ему сказали, что он ещё маленький и не поймёт! — Чего надо? — тут же спросил мальчик, встав перед своей шицзе. — А-Ян, — ахнула Лундань, а после опешила, услышав продолжение. — Воспитанные наследники Великого Ордена опустились до подглядывания?       Цзян Чэн и Вэй Ин шокировано приоткрыли рты — не ожидали они такой претензии от вчерашнего босяка — а Цзян Яньли в ответ по-доброму рассмеялась и первой пошла на сближение. Будучи старшим ребёнком в своей семье, она не имела ни одной подруги. В союзных кланах девы либо уже выданы замуж, либо ещё слишком малы, чтобы могли составить компанию привыкшей к мужскому обществу деве Цзян. Которую сложно чем-то смутить ещё и из-за того, что периодически она гостила в родном клане матушки, а там очень трудно найти слабую и впечатлительную девушку.       Но эта дева, которая не испытывала проблем с тем, чтобы вести себя так с теми, кто младше неё, а ещё явно была не замужем — в противном случае она вряд ли приехала бы на Совет Кланов с отцом и братом — могла стать приятной собеседницей.       Ведь как оказалось, у них у обеих есть те, кого они хотят защитить. — Мои извинения, наследник Цзян, дева Цзян, — поклонилась Лундань, заведя своего надувшегося шиди себе за спину. — А-Ян не хотел вас оскорбить. — Не беспокойтесь, молодая госпожа Гу, — оправившись от удивления, подскочил к девушкам Вэй Усянь. — Молодой господин Вэй, — губы девы Гу дрогнули, но не сложились в улыбке. Она была напряжена, ожидая реакцию тех, кому принесла извинения. Всё же поведение её шиди могло оскорбить детей Главы Ордена Цзян. — Вам не за что извиняться, дева Гу, — присоединился к разговору Цзян Чэн. Да и то только потому, что именно ему, как наследнику, в первую очередь приносили извинения.       Цзян Яньли не сдержала улыбки, заметив, как девушка после этих слов успокоилась и даже улыбнулась. Кроме того, от её взгляда не укрылось то, что дети, словно увидев шанс избежать нравоучений и наказаний, поспешно ретировались к скамейкам. Судя по тому, как дева Гу сцепила руки на уровне живота, словно закрывая рукавами вид на детей, манёвр ребят был замечен не только ею. — Вы тоже вышли на прогулку, молодая госпожа Гу? — не видя причин плести словесные кружева о погоде и прочем, бесхитростно поинтересовался Вэй Ин. — Именно так. Детям необходимо было размяться и потратить энергию, чтобы перетерпеть чтение следующей главы, — сцедив смешок в рукав, ответила Лундань. Её позабавило то, как Ваньинь, стараясь действовать незаметно, ткнул своего шисюна в бок, осуждая его действия. — Они выспались и наелись, а значит готовы к шалостям. Не думаю, что благородные главы кланов оценили бы, прилети им в голову что-нибудь съедобное на особенно-напряжённом моменте.       В словах девушки, помимо истины, была изрядная доля насмешки, и это интриговало. Яньли никогда прежде не видела дев, подобных молодой госпоже Гу. Разве что в Мэйшань Юй встречались те, кто позволял себе насмехаться даже над Главами Великих Орденов. Над тем же Главой Цзинь, у которого, как говорили многие, детей больше, чем горошин в стручке гороха.       Судя по увиденному, дева Гу хорошо воспитана, но при этом не лишена внутреннего огня. Который горит ярко и весело. Чем-то она напоминает А-Сяня. Возможно поэтому девушка кажется ей интересной? Из-за некоего сходства с шиди. — Молодая госпожа Гу, как вы смотрите на то, чтобы по возвращении в зал мы сели вместе? — предложила дева Цзян, немало удивив Лундань.       Они встретились впервые, даже не представились друг другу толком — дочери Главы Цзян не было нужды представляться, как раз потому, что все знают о ней по её отцу — и вот так сразу эпатировать публику? На семью Цзян устремлено множество взглядов, так что появление рядом с ними незамужней дочери клана Гу, известного своей политикой отказа от договорных браков, наверняка вызовет волнения. Особенно среди тех, кто лелеет надежду выдать за наследника Цзян свою дочь. Наверняка возникнут мысли: а вдруг Цзян Ваньинь и Гу Лундань влюбятся друг в друга, и что тогда делать? — Молодая госпожа Цзян, уместно ли это? — У вас ведь есть брат, не так ли? Если он тоже присоединится к нам, вас это не скомпрометирует. Ни вас, ни меня. Что скажете?       Лундань была настолько сбита с толку настойчивостью девы Цзян — которую описывали скромной и нерешительной, очевидно, забывая, чья она дочь — что и сама не поняла, как согласилась. В ещё большую растерянность её привело довольство молодого господина Вэй, который сказал: — В присутствии наследника Гу и его сестры ты, Чэн-Чэн, будешь вести себя прилично.       Притихшие дети шли за своей цзе-цзе — А-Ян сам не заметил, как стал называть молодую госпожу Гу сестрой — и переглядывались. Они оба пришли к мысли, что не просто так дева Цзян настаивает на присутствии а-цзе рядом с ней, а значит им нужно быть внимательными. Чему их и научила улица, так это не терять бдительности, даже когда кажется, что всё в порядке. И если Сюэ Ян на улице выживал, то А-Цин проводила на ней почти весь день ещё до того, как госпожа Ли повторно вышла замуж за человека, который не был согласен содержать слепую приживалку. Слова о том, что она не слепая и может помогать в чайной, он пропускал мимо ушей. Из-за чего девочка и оказалась на улице, без крыши над головой и средств к существованию.       Придя к банкетному залу, девушки направились к своим отцам, чтобы поговорить. Ваньинь и Усянь же поговорили со слугами, которые удивились, но молча выполнили распоряжение перенести несколько подушек. К тому же выяснилось, что пересесть решили не только Цзян и Гу, но и ещё несколько человек.       Цинь Су и Ло Цинъян, чьё положение разительно отличалось, тем не менее нашли общий язык и сели вместе. Отец девы Цинь хотел было высказать неодобрение, да только супруга помешала ему, позволив дочери отсесть. Тем более дева Ло сидела куда дальше Главы Цзинь, на которого госпожа Цинь старалась не смотреть. Она хотела уберечь свою дочь, и была рада видеть, что её девочка, кажется, нашла подругу.       Чета Цзян обреталась рядом с представителями клана Юй. Причём Цзян Фэнмянь при общении с тестем улыбался и был доволен, чего нельзя сказать о его супруге, которую утянули к себе сёстры. Первая и вторая госпожи Юй помешали Цзыюань возразить, когда Глава Цзян с улыбкой позволил дочери завязать общение с девой Гу и её братом. — А-Чэн и А-Сянь будут с нами, равно как и брат молодой госпожи Гу. — Ступай, А-Ли, — кивнул Фэнмянь, с удовлетворением наблюдая, что его дочь обзавелась интересной знакомой.       Вэнь Чао во время перерыва пообщался с Цзинь Цзысюнем и нашёл того интересным собеседником. Он сел рядом с ним, своим поступком заставив своего старшего брата закатить глаза, и вызвал у отца подобие зубной боли. Вот уж о чём Верховный заклинатель не просил, так это о сближении своих детей с родственниками Гуаншаня. Этот хлыщ же вцепится пиявкой, да так, что только с мясом отодрать его можно будет.       Цзинь Цзысюань же остался сидеть рядом с матерью и отцом. И наблюдая за тем, как отец заигрывает с очередной служанкой, а мать делает вид, что не видит этого, он в очередной раз пожалел о том, что у него нет родного брата, или хотя бы такого же близкого друга, как у Цзян Ваньиня.       Глядя на то, как усаживаются дети Главы Цзян и главы Гу, Цзысюань чувствует зависть. Особенно при виде того, как шумный Вэй Усянь, кажется, идеально вписывается в компанию, подначивая своего шиди и вызывая улыбки дев Цзян и Гу. Девушки в четыре руки разливают чай, посмеиваются над тем, как ёрзают на своих подушках в привычной шутливой борьбе Усянь и Ваньинь, а после призывают тех к спокойствию, что неожиданно срабатывает. Наследник и первый ученик Ордена Цзян чинно-благородно усаживаются, отпивают чай и присоединяются к неторопливой беседе. Это заставляет наследника Гу усмехаться и ехидничать, тем самым вызывая смех всей компании.       Схожие чувства испытывал и Вэнь Сюй, которому пришлось рано повзрослеть. Будучи первенцем Главы Вэнь, Сюй был обязан получить соответствующее его положению обучение. Ему, как и всем мальчишкам, хотелось бегать, играть, шалить, исследовать территорию Знойного дворца, но он был лишён всего этого. Трудно отвлекаться на что-либо ещё, когда преподаваемых дисциплин становится всё больше, задания усложняются, критерии оценивания ужесточаются, а свободного времени остаётся только на сон и еду.       После рождения брата всё стало ещё хуже, хотя он искренне обрадовался, когда ему сообщили о скором прибавлении в семье. Начались покушения на его жизнь, его учили не доверять никому, кроме себя и семьи.       Он верит отцу и матери, но не получает от них любви и внимания. Продолжает ходить на занятия и получает первый болезненный урок жизни: наёмным убийцей оказывается наставник, который объясняет ему способ начертания талисманов. Его забирают слуги отца, о нём больше никто не говорит, Сюй не вспоминает его имя. Только слуги шепчутся о том, что случилось с семьёй учителя Бай.       Следующим ударом становится смерть Госпожи Вэнь, их с А-Чао матушки. Сюй смотрит на гроб, на сжигаемые ритуальные деньги, а после похорон зарывается в книги. Отец ожесточился, его слуги рыщут в поисках убийц, что пытались подобраться к младшему сыну, но смогли убить только женщину. Это не горе потери, а возмущение; кто-то посмел усомниться в силе Главы Ордена Цишань Вэнь.       Уже к десяти годам Сюй научился мириться со своими чувствами самостоятельно. Матушки не стало, учителя не были обязаны подтирать ему сопли и подбадривать, когда у него что-то не получалось. Пустота внутри росла и ширилась, отвоёвывая всё больше территории. Он всё сильнее замыкался в себе, всё больше времени проводил среди книг по тактике, истории и наукам. Продолжая жить в статусе наследника, он разучился наслаждаться жизнью.       В сторону образовавшейся шумной компании многие поглядывают, но поскольку ни родные смутьянов, ни сам Верховный заклинатель не вмешиваются, держат своё мнение при себе. И даже сделать замечание насчёт приличий не получается. Девушки сидели в центре, по соседству с ними устроились братья, а Вэй Усянь сел рядом с Цзян Чэном. Повода для недовольства не было, ведь братья девы Цзян и девы Гу сидели рядом с сёстрами, а значит нормы приличия не будут нарушены.       Супруги клана Гу остались сидеть на своих местах, обсуждая возможную взаимосвязь сегодняшних снов с появлением книги. Ведь прежде у них никогда не было подобного.       Вторая госпожа Мо вместе с сыном оказалась рядом с Мэн Яо, Сун Ланем и Сяо Синчэнем. Никто против такого соседства не возражал, в особенности Сюаньюй, который после чая с баоцзы лёг на коленях матери. Он набегался, насытился, и захотел спать. Кутаясь в рукава а-нян, которая напевала ему любимую с младенчества колыбельную, мальчик уснул с улыбкой на губах. Даже не подозревая, что в грядущей главе повествование коснётся его семьи.