Часть 6. Глава вторая. Перерождение (конец главы).

      Чтение возобновилось лишь спустя кэ. Вэнь Жохань смотрел на то, что его племянница оказала помощь потерявшей сознание молодой женщине сквозь пальцы, не видя причин вмешиваться. К тому же там же находилась дева Гу, которая пересела самовольно, не испросив разрешения. Однако раз уж ей удалось унять заходящегося в крике мальчишку, можно закрыть на это глаза. На этот раз.       Придя к такому выводу, Верховный заклинатель кивнул старшему сыну, давая разрешение возобновить чтение. — Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой…       Все, кто смог разглядеть молодую женщину, были готовы подтвердить сказанное. И даже тот факт, что она была всего лишь дочерью служанки, не умалял её привлекательности. —… являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда.       Мало кому удалось сдержать смешки от понимания, о ком идёт речь. Если речь идёт о главе, умудрившемся влюбиться с первого взгляда в дочь служанки, вариант может быть только один. К тому же вторая госпожа Мо ещё в самом начале, едва прибыв, бросала взгляды на Главу Цзинь. Учитывая то, чем прославился Цзинь Гуаншань, вряд ли встречу с ним в самом деле можно считать удачей.       Госпожа Цзинь с прищуром посмотрела на супруга, который старался смотреть куда угодно, только не на неё, перевела взгляд на молоденькую дурочку, которая была не первой наивной простушкой, и вряд ли будет последней, и вздохнула. Потому что понимала, хоть от этого стыд за поступки мужа не таял. При желании Гуаншань умел быть обходительным, был способен подобрать момент для комплиментов, да и на приятные слова бывал не скуп. Вполне понятно, почему деревенская девочка поддалась.       Она понимала, однако это не значит, что ей всё равно на слухи, которые очерняют её саму, а заодно и сына. У женщины было подозрение, что её «благоверный» будет предаваться любовным утехам даже на смертном одре. — Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя.       Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. — Ожидаемо, — фыркнула госпожа Цзинь, способная представить, во что превратилась жизнь незамужней девушки, родившей ребёнка. Она сама через это прошла, ей тоже приходилось бороться со слухами, возникновение которых было заслугой Гуаншаня.       Сёстры Юй понимающе вздохнули. Они помнили, чего стоили Цзыюань те слухи о неверности супруга. Полоскали не только имя Фэнмяня, но и его жены. Даже в происхождении А-Ли и А-Чэна сомневались. За последнее сплетников карали нещадно уже не сами члены семьи, а неравнодушные жители Пристани Лотоса. — Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью.       Лундань, оставшаяся рядом со второй госпожой Мо и А-Юем, поджала губы и нахмурилась. Однако при взгляде на пристроившего голову на её коленях мальчика смягчилась и не сдержала вздоха. А-Юй всё так же держал мать за руку, но после недавней истерики его потянуло в сон, и он прилёг на подушку для сидения.       Молодая госпожа Гу повернула голову, чтобы попросить служанку принести что-нибудь, чтобы укрыть ребёнка — тот слегка дрожал, а всё из-за врывающегося внутрь ветра; всё же в зале, где много людей, не помешает проветривание — когда заметила изменения в лице сидящего неподалёку юноши. Когда она только шла сюда, обратила внимание на его лицо, которое было приятным и дружелюбным. Однако сейчас в его глазах были заметны зависть и переходящая в ярость злость. Причём судя по направлению взгляда…       Лундань бросила быстрый взгляд в сторону, и тут же отвернулась, обращаясь к стоящей неподалёку А-Сян с просьбой. …столь необычные в своём сочетании чувства возникли по вине Главы Цзинь, чей липкий взгляд было невероятно сложно игнорировать. Девушка помнила наставления матери, и старалась даже не смотреть в сторону хозяина Башни Кои. Перед тем, как отпустить дочь с отцом и братом в Цишань, Шаньдянь сказала: — Цзинь Гуаншань может воспринять взгляд как знак согласия на заигрывания, и точно подойдёт. Поэтому держись подальше от Главы Ордена Цзинь. Не смотри в его сторону, не оставайся с ним наедине, избегай его компании и если вдруг он обратит на тебя внимание, говори отцу и брату. — Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. — Ничего неожиданного. Хотя то, что девушка смогла удерживать этого кобеля несколько лет рядом с собой, удивляет, — пробормотала госпожа Цзинь, с жалостью глядя на деревенскую дурочку и её сына. Представить, что было с девчонкой и её сыном после того, как Гуаншань покинул деревню Мо и больше не возвращался, не сложно.       От понимания, что прошёл уже год, как А-Юй с матерью были оставлены на произвол судьбы без средств к существованию — госпожа Мо была дочерью служанки, а значит вряд ли имела доступ к деньгам семьи; про собственный источник дохода и говорить нечего — Лундань не удержалась от сочувствующего взгляда на вторую госпожу Мо, за состоянием которой по распоряжению девы Вэнь следила служанка Знойного дворца. Ещё жальче ей было Сюаньюя, которого она поспешила укрыть принесённым служанкой одеяльцем. По его одежде заметно, что живут они с матерью не слишком богато, но он по крайней мере выглядел на свой возраст.       Цзинь Цзысюань, тоже имеющий глаза и способный думать, смотрел на своего маленького единокровного брата. Пусть даже и рождённого другой женщиной, в его жилах течёт наполовину та же кровь, что и у него, Цзысюаня.       Взгляд сам собой перешёл на низкорослого, худого и мрачного Мэн Яо, которого после того, как его спустили с лестницы Башни Кои, зовут не иначе, как «сын шлюхи». Словно это его имя и дано было ему при рождении. По мнению Цзысюаня, подобные речи недостойны заклинателей. Однако червячок разочарования прогрызал себе путь через сыновье почтение к уважению в отношении родителя. — В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью.       Госпожа Гу неодобрительно поджала губы и бросила хмурый взгляд из-под ресниц в сторону Главы Цзинь. Ведь именно из-за того, что этот мужчина не способен удержать свои штаны не спущенными в присутствии мало-мальски привлекательной особы, молодая девчонка оказалась в одиночестве с ребёнком на руках.       Она не могла даже предположить, что чувствует сейчас госпожа Цзинь, слушая о похождениях своего супруга. Хотя она и без того знает о том, что он где-то и с кем-то ей изменяет, но одно дело думать о том, кем является эта «кто-то», и совсем другое иметь возможность видеть любовницу мужа, да ещё и вместе с бастардом. — А-Дянь? — тихо шепнул Цингэ, нежно сжав её пальцы. — Что-то не так? — Всё хорошо, — качнула головой Шаньдянь, с улыбкой на губах и теплотой во взгляде посмотрев на супруга. — Никогда не устану возносить молитвы Гуаньинь за то, что была к нам милостива.       Глава Гу улыбнулся в ответ, с любовью глядя на жену и мать своих детей. Он предполагал, о чём она могла подумать после услышанных строк, и сам был благодарен богине за её милость. — Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. — Почему мы должны слушать о жизни каких-то деревенщин? — скривился Вэнь Чао, потеряв интерес к чтениям. С куда большим удовольствием он бы пообедал, а после прошёлся где-нибудь с Цзяо-Цзяо, которой почему-то не разрешили сюда войти. — Интересно, он в самом деле не понимает, или прикидывается? — хмыкнул Вэй Ин на ухо своему шиди.       Цзян Чэн, вынужденный сидеть между сестрой и шисюном, закатил глаза, но промолчал. После того, как наследник Гу с сестрой пересели, Усянь постоянно чему-то фыркает и задаёт такие вот вопросы, не прося дать на них ответы. Неужели вернулась его привычка болтать без повода, просто ради болтовни? Если так, он пригласит Хуайсана пересесть к ним ближе, чтобы не страдать одному. Ведь сестра, даже если слышит, не пытается одёрнуть шисюна. — Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. — Людская молва переменчива, — вздохнула дева Гу, неосознанно вспоминая толки, посвящённые их клану.       Помнится, кто-то даже приписывал им демона в предки. Мол, из-за проклятья небожителей потомки клана Гу способны продолжать род с любимым человеком. А поскольку их клан берёт начало от демона, которому неведомо чувство любви, они не способны зачать ребёнка. Выяснить, кто пустил подобный слух, так и не удалось, однако у семьи были проблемы с торговлей, поскольку люди оказались очень суеверны и не желали иметь дел с теми, в чьих жилах течёт демоническая кровь. Разбавленная кровью человека, да, но ведь от демона тоже есть, а значит вы нас обманите, разорите, оскверните, убьёте, нужное подчеркнуть.       Лундань фыркнула и качнула головой, прогоняя эти мысли. Она отпила чай и скосила глаза на сидящего неподалёку юношу, который совсем недавно смотрел на Главу Цзинь с ненавистью. К ненависти прибавилась обида и слабая пока жажда крови.       Мэн Яо стиснул зубы, сжал руками колени и постарался унять сошедшее с ума сердцебиение. Кроме того, держа себя за колени, он сдерживал свой порыв рвануть через зал, прямиком к Главе Цзинь, и вытрясти из него ответы на свои вопросы. Почему этот мужчина, у которого была возможность содержать свою любовницу с ребёнком, не выкупил их с матушкой? Почему не забрал его, когда он достиг подходящего для начала обучения возраста? Зачем, гуй его еби, дал матушке надежду, а после безжалостно растоптал?!       Госпожа Цзинь немного усилила хватку на чашке с чаем, услышав о том, что её блудливый муж признал и забрал в Башню Кои одного из своих бастардов. Причём не сына шлюхи, а сына служанки. И сложно сказать, что лучше. Ведь мальчишку в лучшем случае ждало бы игнорирование, а в худшем... травля.       О том же подумал Цзысюань, вновь посмотрев на своего младшего единокровного брата. Ему сложно было представить, что этот ребёнок, сжавшийся под одеялом в комочек, повзрослев, приехал в Ланьлин, ступил на Путь Меча, ходил на тренировки, учился вместе со всеми, при этом будучи известным, как признанный бастард. В груди всё сдавило от одной только мысли, на языке появилась необъяснимая горечь. — Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. — Неужели Орден Цзинь испытывает сложности с наймом учителей, которые могут обучить адептов? — прищурился Вэнь Жохань, с насмешкой глядя на побледневшего Гуаншаня. А, не нравится, когда твоя супруга смотрит на тебя, как на распоследнего гуля? Вроде не опасная нечисть, но беспокойств доставляет немало. — Это для меня новость, — хмыкнула Юй Цзыюань. — Как и для меня, — кивнула ей госпожа Цзинь, не сводя глаз с поёрзавшего на своём месте мужа. — Первый молодой господин Вэнь, там так и написано, «не унаследовав пост отца»? — подал голос Чангэ, предпочтя обратить внимание на другое.       Вэнь Сюй удивлённо моргнул, а после посмотрел в книгу. Поднял голову, нашёл взглядом задавшего вопрос и кивнул, задумавшись. Мо Сюаньюй мог унаследовать пост Главы Цзинь только в том случае, если законный сын и нынешний наследник, Цзинь Цзысюань, ушёл из жизни. Да и то не факт.       Госпожа Цзинь бросила взгляд на сына, словно желая удостовериться в том, что он всё ещё здесь, живой и здоровый, а после посмотрела на наследника Вэнь, который смотрел на текст, изумлённо вскинув брови. — И не просто отослан, а с позором изгнан. — И что же он сделал? Убил кого-то? — Взорвал здание? — Покалечил кого-то на тренировке?       Вэнь Сюй несколько замялся, бросил взгляд в сторону, где находилась вторая госпожа Мо с сыном, вздохнул, увидев, что они оба спят, и озвучил причину своего смятения: — Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. — О как! — изумился Не Минцзюэ. — И только из-за этого мальчика изгнали? — Цзян Фэнмянь выглядел не убеждённым. — Как-то это мелочно, право. Из-за подобной ерунды отсылать мальчонку, — хмыкнул Вэнь Жохань, ожидавший чего-то более позорного поступка. — Вы что?! — возмущению Главы Цзинь не было предела. — Разве подобный позор ерунда?! — О, а вот тут я с тобой не соглашусь, — хохотнула госпожа Цзинь, которую изрядно повеселило то, что сын её мужа-ходока оказался мужеложцем. Право слово, в подобной ситуации крайне сложно, а то и невозможно, обойтись без злорадства над любителем приударить за каждой встречной юбкой.       Цзинь Гуаншань не осмелился вступить в спор — заведомо проигрышный, ведь на стороне его жены оказались многие, если не все, главы орденов и кланов — и отвернулся, прикрыв нижнюю половину лица веером.       Взрослые и умудрённые опытом молодые люди не могли не заметить иронию, пока младшие представители заклинательского мира растерянно переглядывались и пожимали плечами. В их понимании то, что кто-то предпочитает отношения с представителями своего пола, это не повод для насмешек или изгнания. Возможно это из-за того, что в силу возраста молодёжь всё ещё переживает тот период взросления, когда их личности до сих пор формируется, не возникло даже тени мысли, чтобы осудить выбор книжного Мо Сюаньюя.       К тому же не получалось серьёзно воспринимать услышанное, когда в этом же зале присутствует пятилетний малыш, который только-только проснулся и теперь тёр глазки кулачком, то и дело зевая. — Выспался, А-Юй? — тепло улыбнулась Лундань, погладив мальчика по взъерошенным после сна волосам. — Мхм. Дань-цзе, умыться. — Думаю, скоро уже пойдём. Потерпи немного. — М-м.       Сюаньюй посмотрел на матушку, перевёл взгляд на сестрицу, снова взглянул на матушку и опять на девушку. Придя к выводу, что матушка недостаточно отдохнула, А-Юй залез на коленки к Лундань, которая с мягким смешком обхватила его руками, касаясь его головы, которую он уложил ей на плечо. — В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. — Звучит подозрительно, — весь вид Главы Не говорил о том, что тот, словно ищейка, учуял запах добычи. — Что его могло так сильно напугать в Башне Кои? — подозрительно прищурился Вэй Усянь, тоже уловив странность. — В резиденции Великого Ордена? Бред, — фыркнул Цзинь Цзысюань, стараясь не смотреть на шиди своей бывшей невесты. — Не мог ли он набрести на какую-нибудь тварь? Или... — Стать свидетелем чего-то, не предназначенного для его глаз? — подхватил мысль своего брата Вэнь Сюй, прикладывая все силы, чтобы не не уставиться на А-Чао в шоке. Кто бы мог подумать, что он может выдать что-то дельное. Тем более не он ли, сказав, что слушать о деревенщинах неинтересно, стал чаще прикладываться к кувшину с вином?       Цзинь Цзысюань, который уже хотел возмутиться — на что это этот второй молодой господин Вэнь намекает?! — но не смог раскрыть рта, потому что... такое вполне могло случиться. Если книжный Мо Сюаньюй увидел или услышал что-то, о чём никто не должен был узнать, и был пойман, его могли запугать до такой степени, что он бы не то что сошёл с ума, умереть мог в результате несчастного случая. — В таком случае, причина, по которой его вышвырнули... — подозрительно прищурился Вэнь Чао, посмотрев на наследника Ордена Цзинь. — Вполне возможно, что это не более, чем предлог, — снова поддержал Вэнь Сюй, бросая быстрый взгляд на отца. Заметил ли тот, что второй его сын не такой уже и запущенный случай?       Верховный заклинатель, от внимания которого не ушло ни высказывания сыновей, ни взгляд наследника, едва уловимо улыбнулся. Первенец надеется, что с него снимут часть обязанностей, в то время как младший сын, судя по поспешности, с которой он наполнил и осушил чарку вина, только сейчас сообразил, чем ему может грозить самодеятельность.       Он пока не будет демонстрировать своё отношение к произошедшему. Посмотрит, понаблюдает, а после решит. — Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови, — возобновил чтение Вэнь Сюй, почувствовав холодок на затылке. Словно чья-то холодная длань погладила. Это ощущение ему не понравилось, и определённо не предвещало ничего хорошего. Обрезанный рукав, да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! — Даже если он действительно не вполне здоров, это не повод так относиться к нему, — неодобрительно поджал губы учитель Лань, подавая голос впервые после вынужденного перерыва.       Лундань обратила внимание на кулаки второй госпожи Мо, и её пронзило пониманием: женщина в сознании, просто с закрытыми глазами! Как много она слышала? Не станет ли ей хуже, если она слышала... достаточно? Сейчас волнения ей определённо ни к чему, и именно поэтому лекарь не стала будить её. Лучше спросить непосредственно у специалиста.       Дева Гу повернула голову к деве Вэнь, что о чём-то сосредоточенно размышляла, и попыталась привлечь её внимание. К счастью, её жест был замечен сразу, и Лундань встретилась взглядом с племянницей Верховного заклинателя. — Госпожа Мо. В сознании, — одними губами прошептала она, надеясь, что её поймут.       Вэнь Цин, понятливо кивнув, перевела взгляд на молодую женщину и коснулась её запястья, проверяя меридианы. По всему выходило, что кризис был преодолён, однако было удивительно, что госпожа Мо смогла пробудиться ото сна так быстро. Возможно стоило дать ей чай, способствующий более глубокому погружению в сон? — Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Это уже четвёртая, — кивнул Не Минцзюэ, который, как все помнили, вёл подсчёт умерших. — Неужели так обязательно это делать, дагэ? — спросил Хуайсан, заметив неодобрительные взгляды учителя Лань и Сичэнь-гэ. — Конечно! — хмыкнул его брат, вынуждая юношу тяжело вздохнуть. — К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. — Так тот "красавец" с вздорным нравом, руководствующийся правилом, что не возьму, то попорчу, кузен Мо Сюаньюя? — вскинул брови Чангэ, и покачал головой. — Не повезло мальцу. — Разница воспитания, старший братец, — хмыкнула Лундань, похлопав по спинке икнувшего А-Юя. — Если он был единственным сыном законной дочери господина Мо, то естественно, что ему говорили о его непогрешимости. Вспомни его слова в самом начале. Он утверждал, что Сюаньюй живёт на его земле, ест его рис, и все вещи кузена принадлежат ему. Не удивлюсь, кстати, если из-за этого он и лишится жизни. — Из-за воспитания? — неуверенно вопросил Мэн Яо, у которого до сих пор в голове не укладывалось, что молодая госпожа клана не запрещает Сюаньюю, ребёнку, рождённому дочерью служанки вне брака, сидеть на её коленях. — Из-за привычки красть чужие вещи, — ответила ему девушка, не поведя и бровью. Напротив, посмотрела одобрительно, поощряя его за смелость. Это смутило его, и он склонил голову, бормоча благодарность за ответ.       Диалог детей главы клана Гу заставил кого-то задуматься, кто-то же возмутился подобной постановкой вопроса. Однако никто не успел высказаться, поскольку наследник Вэнь возобновил чтение, подозрительно пофыркивая: — Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно!       После этого чтец, а следом за ним и читатели, расхохотались. — Все оценили это остроумное сравнение? Оно просто великолепно! — Чангэ даже поаплодировал. — Молодой господин Вэй, я восхищён вашим чувством юмора.       Вэй Усянь, очевидно польщённый подобным высказыванием, поднялся и раскланялся. Многие всё ещё смеялись, переглядываясь с соседями и членами семьи, и Вэй Ин не без удовольствия оглядывал зал. Всё же веселье, пусть даже за его счёт, предпочтительнее той мрачной напряжённости, с которой читали до этого. Пусть люди смеются, чем выглядят напряжёнными.       Взгляд набрёл на сидящую в стороне молодую госпожу Гу, которая смеялась наравне с остальными. Она так же, как многие девы, закрывала лицо рукавом, но её глаза не были спрятаны, так что даже с расстояния было заметно, как в них пляшут весёлые искорки. Почти такие же, как во время игр с детьми.       Парочка из мальчика и девочки, сидящих рядом с ней, что-то проговорили, и дева Гу подняла всё ещё лучащиеся весельем глаза, безошибочно определяя того, кто на неё смотрел.       Усянь улыбнулся, видя, как выражение лица девушки не меняется, и отвернулся, осознав, что смотрит на молодую госпожу непозволительно долго.       Отсмеявшись и смочив горло, Вэнь Сюй возобновил чтение: — Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. — О чём я и говорила, — негромко хмыкнула Лундань, и нежно щёлкнула насупившегося А-Яна по кончику носа. — Не стоит недооценивать влияние воспитания на жизнь. В конце концов, за самоуверенность однажды придётся заплатить огромную цену. Если не хочешь, чтобы жизнь однажды очень больно щёлкнула тебя по носу, запоминай, будь послушным и учись на чужих ошибках, чтобы не повторить их на собственном опыте. — Другими словами, ты говоришь слушаться тебя, шицзе? — потерев нос до красноты, спросил А-Ян. — Можешь не слушаться, конечно, но когда ошибёшься, будь готов услышать от меня "я была права", — хитро прищурилась дева Гу, и испустила смешок, увидев, что мальчик задумался. — Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. — Точно помрёт, — буркнул Цзян Чэн, которому совершенно не нравилось услышанное. — Мо Сюаньюй украл у него будущее? — вскинул бровь Вэй Усянь, и хмыкнул: — Так себе оправдание. — Прикасаться к вещам заклинателей, при этом не зная их назначения и опасности, может и смертью закончиться, — криво улыбнулся Чангэ, и бросил взгляд на сестру.       Лундань, уловив его взгляд, поняла, о чём брат мог подумать после услышанного. Один из их шиди вздумал похвастаться перед деревенскими мальчишками — точнее его просто взяли на "слабо": сможет он вынести им талисман, или его поймают — и нет чтобы взять сигнальный. Нет, он взял огненный, и продемонстрировал его ребятне за сараем для дров. Надо ли говорить, что талисман, попав на траву близ сарая, сработал как надо? Стены сарая быстро занялись, и вскоре огонь охватил всю постройку. Причём шиди выронил талисман случайно, после того, как его хлопнули по спине, тем самым пугая. Деревенский мальчишка думал, что огонь погаснет, и решил напугать задаваку, чтобы посмеяться. В результате, сгоревший сарай, чудом не попавшие в западню экспериментаторы, наказание для всех и новая волна слухов. — Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. — Лучше бы по морде дал. И душу отвёл, и на место зарвавшегося кузена поставил, — проворчал Чангэ, получая горячую поддержку со стороны первого ученика Ордена Цзян. — Вы абсолютно правы, молодой господин Гу! — Неужели нельзя решить проблемы по-другому? Без мордобоя? — сдерживая желание поморщиться, поинтересовался Цзинь Цзысюань. У него даже лицо заныло от одного только воспоминания о том, как Вэй Усянь ударил его. — Некоторые проблемы, никак нельзя! — неожиданно дружно отозвались Чангэ с Усянем, потом переглянулись и фыркнули.       Дева Гу посмотрела на брата и только головой покачала, вспоминая, как братец участвовал в валянии в пыли наравне с учениками. А-Гэ называл это борьбой, в которой девчонки ничего не понимают, но на самом деле он хотел просто отвести душу и повеселиться. А ещё наказать несколько человек. В особенности он усердствовал с первым учеником, который пару раз помог Лундань отнести коробки в павильон на окраине. — Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» — Сквернословить запрещено! — задыхаясь от возмущения, воскликнул Лань Цижэнь. — Некоторые только после подобных выражений понимают, что им делать, куда идти и с какой скоростью, — хмыкнул Вэнь Жохань, а после с прищуром добавил: — К тому же у нас, в Цишань, сквернословить не запрещено.       Сыновья Верховного заклинателя согласно закивали, и Вэнь Сюй поспешил возобновить чтение, чтобы закончить, наконец, эту главу: — Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — До чего довели, — вздохнул Вэй Ин, и посмотрел на маленького А-Юя, который покинул колени девы Гу и присел рядом с матерью.       Сюаньюй, словно почувствовав чужой взгляд, обернулся и посмотрел прямо на первого ученика Ордена Цзян. Не увидев ничего плохого — ему, наоборот, улыбались — расплылся в улыбке и помахал. Немного смутно, но он помнил, что видел кого-то похожего на этого человека рядом с Дань-цзе. — От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. — Даже если тайком, как он на них наткнулся? Вряд ли описание подобного ритуала стали бы хранить в общем доступе, — пробормотал Не Хуайсан, и тут же спрятал лицо за веером, пробормотав: — Я ничего не знаю.       Не Минцзюэ зыркнул по сторонам, заставляя глав мелких кланов, что смотрели на его брата с негативными эмоциями, потупиться, и поддержал сомнение А-Сана: — Кроме того, что он имел описание, меня смущает так же то, что ему оказалось по силам призвать того, кто прославился как жуткое кровожадное чудовище, для которого прикончить тысячу-другую человек так же легко, как глоток воды сделать. Если он недоучка, да ещё и слабосилок, как он сумел провести ритуал правильно? — Действительно. Странно и подозрительно, — задумчиво посмотрев на молодого Главу Не, согласился Вэнь Жохань. — Как почти всё в этой книге, — вздохнул Цзян Фэнмянь, у которого от всех вопросов и сомнений уже разболелась голова. — Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? Или же… стереть её с лица земли? — Так уверен, что сумеешь? — скривился Вэнь Чао.       Вэй Усяню, который уже вознамерился дать ответ, закрыл рот ладонью его шиди, попросив: — Давайте уже закончим читать эту главу, пожалуйста. — Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. — И не поспоришь же, — буркнул Вэнь Сюй, и не без облегчения — наконец-то глава закончилась — прочёл: — И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу…       Стоило наследнику Вэнь закрыть книгу, как в центре зала что-то вспыхнуло, заставляя всех вздрогнуть и замереть.