Часть 7. Отступление.

      В центре зала, то вспыхивая, то угасая, возник портал, но он был совершенно не похож на все те, которые открывала книга-артефакт. Чёрно-синий зев воронки искрил, расширялся и сужался, словно ему что-то мешало обрести стабильность. Это выглядело бы красиво и даже завораживающе, не раздайся по ту сторону свирепый и недовольный рёв, из-за которого у многих сработал первобытный инстинкт: слышишь опасность — беги.       Те, кто сидел ближе к центру, спешили убраться подальше от зашипевшего портала, позабыв, что у каждого на поясе есть оружие. Паника захлестнула многих, хотя и не всех. Те, кто благодаря своей выдержке сумел затормозить основной инстинкт, побуждающий спасаться бегством от источника опасности, действовали.       Семьи объединялись, если до этого сидели раздельно, слабых оттесняли назад, заслоняя от возможной угрозы. — А-Дань. — Отец, матушка, — вздохнула Лундань, и ненадолго прикрыла глаза, когда почувствовала ладонь отца на щеке. — Я знаю, мне стоило поспешить к вам, но… — Ты не смогла, — понимающе кивнула Шаньдянь, взглянув на А-Яна и А-Цин. Те цеплялись друг за друга, но держались рядом с её дочерью, возможно не вполне осознанно выбрав её в качестве защитника. — Да будет так. — Кроме того, вторая госпожа Мо не сможет защитить себя и А-Юя, если то, что по ту сторону портала, окажется настроено агрессивно. — Отец, если то неизвестное бросится на нас… — Ты хочешь атаковать его? — Да, отец, — кивнул Чангэ, серьёзно глядя на родителя.       Цингэ только вздохнул, понимая, что на уме у первенца. В конце концов, мальчик рос, слушая рассказы о том, как их предки женились исключительно по любви. Причём если девушкам необязательно было что-то делать — дочь семьи могла жить в поместье незамужней до тех пор, пока не найдётся тот, кто придётся ей по сердцу — мужчины должны были совершить что-то, что произведёт впечатление на избранницу. Будь то какое-то изобретение, или количество побед в поединках, как это бывало в прошлом. Ещё было упоминание, что в процессе ухаживания наследник клана преподнёс избраннице головы сотни монстров, побеждённых им в одиночку. — Тогда уж вдвоём с А-Дань это сделайте, — хмыкнула Шаньдянь, поняв, что молчание супруга приравнивается к разрешению действовать. — Что? — растерянно моргнула дева Гу, не ожидая, что подобное будет предложено. — Матушка, но ведь я не- — Да ладно тебе, сестрица. Это отличная возможность привлечь внимание того, кто тебе приглянулся, — усмехнулся Чангэ, благодарно поклонившись отцу и матушке за благословение. — Сколько раз я должна сказать, что ты ошибаешься? — поджала губы Лундань и нахмурилась, спрятав руки в рукавах. — Но ведь ты на него поглядываешь. Да и он тоже. — Ты несёшь вздор. Молодой господин Вэй приятный собеседник, и… — Я не говорил, что это он, — ухмыльнулся наследник Гу, заставляя сестру замолчать, а после смущённо покраснеть.       Цингэ переглянулся со своей А-Дянь, и не сдержал улыбки, увидев, как та отвела взгляд. А всё потому, что у них было точно так же. Они отрицали то, что заинтересованы друг в друге, твердили своим товарищам и близким, что пары из них не получится, да и вообще, вкусы и интересы у них разные. Понадобилось несколько месяцев, две совместные ночные охоты и посещение свадьбы друзей, чтобы признаться в том, что на самом деле они подходят друг другу. Причём первый шаг сделала именно Шаньдянь-саньжэнь: сначала ударила в плечо за то, что закрыл её собой во время атаки мертвеца, а после притянула к себе за грудки и поцеловала. — История повторяется? — История повторяется, — эхом отозвалась Шаньдянь, а после перевела взгляд туда, где находилось семейство Главы Ордена Цзян. — Только вот, боюсь, в этот раз всё будет сложнее.       Вэй Усянь, даже не подозревая, что речь идёт о нём, уловил внимание со стороны и повернул голову. Определить, кто на него смотрел, ему не удалось, потому как в этот момент его одёрнул Цзян Чэн. — Хватит в облаках витать, идиот, — прошипел Ваньинь, чем привлёк внимание матери. — В чём дело? Опять этот паршивец подбивает тебя на очередную глупость? — Нет, матушка, это… — Не смейте никуда влезать и защищайте сестру, — велела хозяйка Пристани Лотоса, не позволив сыну оправдаться. Она посмотрела на своего мужа, который стоял рядом с дочерью и убеждал её, что всё будет хорошо, а после фыркнула и отвернулась. — А-Юань, ты слишком строга к мальчишкам, — заметила вторая госпожа Юй. — Если они так и будут держаться в стороне, никогда не повзрослеют. — Вот именно, — кивнула первая госпожа Юй, следующими своими словами заставляя самую младшую сестру нахмуриться: — И жениться никогда не смогут, ведь девы вряд ли обратят внимание на того, кто бежит от опасности, как бы хорош собой и богат он ни был.       «Пурпурная Паучиха» не сказала ничего в ответ, а просто отвернулась, возвращаясь к наблюдению за подозрительным порталом. Хотела бы она отмахнуться от слов сестёр, только вот не получалось. Она кричит на сына не потому что не любит его, а потому что хочет для него лучшей жизни. Чтобы он стал сильнее, ловчее, быстрее. А он во всём этому паршивцу уступает. Да ещё и вместо того, чтобы больше тренироваться, с подачи Вэй Усяня тратит время на игры на лотосовых озёрах.       Взгляд зацепился за чету клана Гу, с которой ей довелось разговаривать. Только в этот раз внимание они привлекли тем, что подтолкнули своих сына и дочь вперёд, оставаясь рядом с детьми и женщиной по фамилии Мо. Они стояли вместе, плечом к плечу, и смотрели на своих чад без тревоги. В их глазах были скорее вера и… гордость?       Развить мысль помешал очередной рёв, за которым последовали девичьи вскрики, ведь из портала потянуло дымом и запахом палёной шерсти. Рёв определённо принадлежал какой-то опасной твари, а значит это не может быть кто-то разумный.       Прошло всего пять фэнь, а заклинатели приготовились отражать атаку.       Не Минцзюэ оттеснил своего младшего брата себе за спину, выяснив, что Хуайсан забыл свою саблю… где-то. Старший чуть не рассвирепел от той небрежности, с которой юноша относится к своему духовному оружию, но рёв заставил его взять чувства под контроль и встать перед младшим братом, которого он обещал отцу и матушке защищать.       Два Нефрита Гусу Лань стояли рядом со своим дядей, готовые действовать. Сейчас было не важно, кто из какого клана, сословия и происхождения. Перед ликом угрозы все равны, и без разницы, кто всех богаче и знатнее. Опасность может грозить всем, и заклинатели из Облачных Глубин, следующие девизу своего Ордена — «будь праведен» — не допустят бесчинства.       Среди Великих Орденов был лишь один, кто отступил подальше от портала. В Ланьлин Цзинь больше ценилась торговля, нежели умение размахивать мечом. Даже если среди заклинателей этого Ордена были умельцы, способные и желающие себя проявить, они были вынуждены отступить, подчиняясь воле своего Главы. — Глава Вэнь собирается стоять там и просто смотреть? — Разве он не должен, как Верховный заклинатель, возглавлять нас? — шептались главы средних кланов, поглядывая на хозяина Знойного дворца, что пусть и поднялся на ноги наравне с остальными, оставался в стороне.       Вэнь Жохань же, даже замечая перешёптывания и взгляды, велел членам своего Ордена не вмешиваться и оставаться в стороне. Он так же, как и Юй Цзыюань, заметил действия главы клана Гу, и догадался, что происходит. А всё потому, что кое-кто из предков его клана ухаживал, и даже добился расположения дочери клана Гу. Благодаря семейным хроникам Верховный заклинатель знал о том, через что приходится проходить тем, кто претендует на руку отпрысков семьи со столь необычной традицией выходить замуж только по любви. Из хроник он знал, что юноша победил легендарное чудовище в одиночку, и посвятил свою победу той, кого полюбил.       Глава Вэнь был заинтригован, почему вперёд выступил не только наследник Гу, но и его сестра. Которая тоже была пока ещё свободна.       Напряжение росло, потому что пространственная воронка потемнела, налилась цветом, и расширилась, готовая выпустить… нечто. — Не в моё дежурство! — по ту сторону воронки взревел вдруг чей-то усиленный ци голос, и раздалась серия хлопков.       Мигнув в очередной раз, портал начал постепенно сужаться, словно сдавшись. Многие успели перевести дыхание — даже не зная, что с таким упорством прорывалось сюда, от того, что попытка провалилась, становилось спокойнее — как вдруг послышался леденящий кровь рёв и в воронку ввалилось существо незнакомого вида. Оно было объято пламенем, и с рычанием и визгом каталось по полу, пытаясь сбить огонь.       Внешний вид создания многих обескуражил и вогнал в ступор, что дало существу время для того, чтобы избавиться от пламени, подняться и встряхнуться. Тем самым заставив замереть заклинателей уже не от удивления, а от ужаса.       Существо было крупным — в холке достигало 7 чи — с каким-то подвижным горбом, задранной вверх массивной головой на мощной короткой шее, широкой грудной клеткой и шестью лапами. Мускулистое тело покрыто густой иссиня-чёрной шерстью, морда вытянутая, пара ярких жёлтых злых глаз, которые смотрят на людей, как на еду.       Портал меж тем захлопнулся, оставляя людей в одном помещении с неведомой тварью, чьё происхождение, повадки и способности неизвестны. Никто не встречал ничего подобного, и не знал, как противостоять этому созданию, которое, поводив головой по сторонам, вдруг замерло и уставилось прямо на Сюэ Яна, который встретился с существом взглядом и испуганно отшатнулся, ведь у твари оказалось две пары глаз. Своим движением он словно спровоцировал животное, и то рвануло к нему. Да до того быстро, что путы, которыми его хотели задержать, пролетели мимо, пленив оказавшихся на пути полёта ловушек заклинателей.       Чангэ и Лундань обменялись взглядами, кивнули друг другу, и сделали рывок навстречу существу. Так как их было двое, они разделились и начали движение по кругу, намереваясь замедлить тварь, и сбить с толку. Первая часть определённо удалась, ведь представитель неизвестного вида остановился, водя мордой то в одну сторону, то в другую, то вообще оборачиваясь, выслеживая кого-то из пары.       Брат и сестра, которым часто доводилось работать вместе не только на тренировках, но и в реальном бою, хорошо знали, как действует другой, а потому умели подстраиваться под ситуацию. По очереди, а иногда и вместе, они наносили удары, проверяя возможности неизвестного противника. Тогда же они увидели, что подвижный горб на спине образуется из двух довольно длинных отростков, приблизительно по 5 чи каждая, на концах которых имеются острые твёрдые чешуйки.       Другие заклинатели, видя действия детей главы Гу, не решались вмешаться, хотя внимательно наблюдали за ходом сражения. Отслеживали атаки, запоминали реакцию существа на них, и всё равно не успели среагировать, когда тварь, подгадав момент, взмахнула наспинными отростками. Те самые твёрдые чешуйки полетели во все стороны, но атака не достигла своей цели, поскольку существо оказалось заключено в овальный барьер из чистой ци.       Создателями барьера были Чангэ и Лундань, что, крепко держась за рукояти вонзённых в пол мечей, высвободили большое количество энергии. Они выпустили ци напрямую из рук, из-за чего кожа на ладонях была покрасневшей, а рукава одежд немного опалило, но на лицах обоих не было ни намёка на сожаление. Ведь не поставь они барьер, жертвы были бы неизбежны.       В момент, когда барьер был снят, дева Гу воспользовалась тем, что существо отвлеклось на её брата — который использовал несколько ослепляющих талисманов — и сделала рывок. Совершенно не ожидая, что в битву вмешаются два Нефрита. Первый отправит меч в полёт, а Второй использует для атаки гуцинь.       Удар по струнам, звуковая волна, смешанная со светлой ци, несётся к цели со спины, однако неизвестного вида существо каким-то образом замечает атаку исподтишка, выжидает, а затем… уходит в сторону, из-за чего удар приходится на девушку, от меча которой исходит опасная энергия. Однако попадает под атаку сверкающего серебряного меча и ревёт, подгибая пораненную лапу. — Дева Гу! — восклицает Вэй Усянь, который не ожидал, что тварь окажется настолько умной, чтобы дождаться момента, когда девушка не сможет остановить рывок, а после уйти от атаки.       Лундань отлетает в стену и сползает на пол, лишившись возможности сделать вдох. Но даже так она не выпускает из рук меч, что не остаётся без внимания. — Сестра! Ах ты!       Для того, чтобы наследник клана Гу рассвирепел, надо немного, хватит даже намёка на угрозу А-Дань, а тут целая атака. Пусть даже по А-Дань ударила не тварь, она виновна в том, что произошло. И он бросается вперёд, не обращая внимания на то, что к нему присоединяется Первый Нефрит. Они атакуют одновременно, хоть и разрозненно, и им удаётся отсечь наспинные отростки. Которые, извиваясь, вдруг отращивают головы и издают визг, тем самым давая понять — теперь у заклинателей не один, а целых три противника.       Это заставляет Главу Не отправить в полёт свою саблю, чтобы убить одного из извивающихся, точно черви, отростков. То же самое делает Вэнь Жохань, который увидел достаточно. Отростки оказываются не так умны и хитры, как тот, с кого их срезали, но прежде, чем умереть, они издают оглушительный визг, который заставляет многих зажать уши.       В это же время прилипшие к ногам зверя талисманы паралича, которые Чангэ бросил одновременно с ослепляющими, загорелись синим светом, сообщая об активации. Новая разработка, отличается от оригинала тем, что момент активации отсрочен на три удара сердца. — А-Гэ! — вдруг раздаётся крик Лундань, которая успела не только восстановить дыхание, но и подняться. — Голову… — Голову с плеч! — подхватывает её мысль наследник Гу, смещается на три шага влево и совершает рывок.       С другой стороны то же самое сделала и дева Гу, делая сильный замах, словно орудуя тяжелейшей саблей, а не тонким гибким мечом. На режущей кромке которого внезапно возникает тонкий слой черноты, практически незаметный за светлой энергией.       Атака с двух сторон оказывается действенной, ведь меч Лундань подрубил шею спереди, клинок Чангэ же перебил хребет с противоположной стороны, оставляя голову болтаться на паре жил и тонкой полоске кожи. К моменту, когда брат и сестра остановили движение — пришлось постараться, чтобы погасить остаточную силу инерции — туша твари покачнулась, а после тяжело обрушилась на пол, заливая всё вокруг чёрно-красной кровью. Тогда же в зале воцарилась оглушительная тишина, словно недавний визг лишил всех одного из основных чувств. — А-Дань! — госпожа Гу поспешила к дочери, когда та покачнулась. — Как ты, милая? — Как после тренировки с отцом, — подрагивающей рукой поднося к лицу платок и утирая кровь, ответила Лундань. — Мэймэй, ты-       Чангэ потянулся коснуться плеча сестры, когда та вдруг дёрнулась и начала оседать на пол, одновременно с этим начиная биться в судорогах. Наследник и госпожа Гу подхватили её с двух сторон, аккуратно опуская на пол. Действуя быстро, Шаньдянь нажала на акупунктурные точки на теле дочери, чтобы та не причинила себе вред, и сняла паралич, только когда лицо А-Дань расслабилось.       К счастью, к семье Гу никто не спешил приближаться, поскольку всем было интереснее, что это за тварь выскочила из портала и по какой причине вместе с ней были те визжащие черви, подобных которым никогда никто не встречал. К трупам подходили аккуратно, держа мечи наготове, однако это оказалось излишним. Незнакомых видов особи были совершенно точно мертвы.       Конечно, были те, кто с тревогой смотрел в сторону, где лежала дева Гу, но их было немного. В основном те, кто общался с девушкой. Или испытывал вину за то, что непреднамеренно ранил молодую госпожу клана Гу. — Что с цзе-цзе?! — подоспели А-Ян с А-Цин, которых удержал на месте Цингэ, обеспокоенно глядя на своего младшего ребёнка. — Внутренних повреждений нет, — первым делом проверив меридианы, сообщила госпожа Гу, — только ушиб спины…       Чангэ стиснул свободную руку в кулак, продолжая бережно держать на ладони пальцы сестры. Если бы только он не вызвался сражаться… зачем он полез вперёд, когда в зале столько взрослых опытных заклинателей? Которые наверняка справились бы куда быстрее, не допустив при этом травм. — Ты не виноват, сын, — поняв по лицу первенца, какие мысли витают у того в голове, произнёс Цингэ. — К тому же А-Дань могла отказаться, или попросить меня подстраховать тебя. Ты ведь знаешь это? —... Да, отец.       Чангэ смотрел на лицо сестры, вспоминая, как она неодобрительно качала головой, когда он залез в пруд ловить рыбок руками, но после, воровато оглядевшись, последовала его примеру. Их обоих отругали, и обоих же наказали, когда они в голос начали говорить, что это их идея. Во время отбывания наказания они прочли хроники семьи, где было написано о случае, когда отец претендента выступал наблюдателем в испытании перед заключением помолвки, и вмешался, когда цель охоты чуть не травмировала участника. Испытание было провалено, однако помолвка всё же состоялась. — Если ты облажаешься в ходе испытания, я сделаю всё, чтобы семья твоей избранницы согласилась на помолвку. Обещаю тебе, — улыбнулась Лундань, не смущённая тем, что даёт обещание в Храме Предков.       Наследник клана Мин, территория которого находится по соседству, как-то сказал, что ему не повезло, ведь у него сестра, а не брат. Это произошло, когда А-Дань пришла в библиотеку и позвала их играть. Тогда Мин Фань сказал, что лучше бы она не рождалась, ведь постоянно мешает ему учиться. За что получил по морде и был спущен с лестницы в три сотни ступеней.       Всхлип со стороны А-Дань заставил Чангэ встрепенуться и податься вперёд. Он обменялся обеспокоенными взглядами с родителями и сосредоточил всё внимание на сестре, которая открыла глаза и резко села, почему-то держась за живот. Потом посмотрела по сторонам, и вдруг закрыла лицо руками. — Мэймэй? — коснувшись плеча сестры, отчего та дёрнулась и ниже наклонила голову, наследник Гу обеспокоился пуще прежнего. — Я… кажется, теперь я понимаю, о каких странных снах вы говорили, — всё ещё закрывая лицо ладонями, пробормотала Лундань. — Что ты видела, милая?       Девушка ответила на вопрос матери не сразу. Она убрала от лица ладони, но смотрела на свои руки, в которых всё ещё сжимала окровавленный платок. Когда она заговорила, периодически делала паузы, то и дело сглатывая застревающий в горле ком: — Военный лагерь… А-Гэ уходит, прося беречь себя. Адепты в одеждах Ордена Вэнь нападают… мы защищаемся, стараемся отбить нападение, но в итоге мы вдвоём с девой Цзян отрезаны от остальных и спасаемся бегством… мы оказываемся на площади с барабанами перед Знойным дворцом. Я… ищу А-Гэ, но… нахожу не его, а молодого господина Вэй. Он…       Лундань замолкает ненадолго, с присвистом втягивает воздух, и, заикаясь, заканчивает: — Он окружён мертвецами, но при этом стоит неподвижно, словно так и надо. Он оборачивается к нам, пугается чего-то, и кричит беречься. Я успеваю обернуться, и отталкиваю стоящую рядом со мной деву Цзян. Меч заклинателя из Вэней вонзается мне в живот, я кричу, а потом… я сама не знаю, что произошло. Проснулась.       Чангэ и Шаньдянь смотрят с подозрением, потому что видят, как покраснело лицо Лундань. Не то от смущения, не то из-за того, что лжёт. А может и от того, и от другого. Их обеспокоили её слова про вонзившийся в живот меч, однако с её ядром даже такая рана может затянуться. Тогда почему же её сон оборвался и она проснулась? Цингэ тоже щурится, пытаясь понять, почему дочь рассказала не всё. В том, что это не полный рассказ, он уверен так же, как в своей безоговорочной любви к супруге и детям.       А-Ян и А-Цин, не вполне понимающие, что такого ужасного в плохом сне, тем не менее прижимаются к своей цзе-цзе, которая умеет потрясающе сражаться. Сюэ Ян твёрдо решил, что будет прилежно учиться, чтобы однажды уметь так же двигаться. Его поразило то, как синхронно цзе-цзе и наследник Гу двигались, атаковали, а уж как они поставили тот барьер! Это просто невероятно.       Лундань обнимает детей в ответ, и прячет покрасневшее от смущения лицо на плече А-Цин. Она всё ещё не может поверить, что ей приснилось подобное. Даже то, что в этом сне происходило вокруг — вспышки талисманов, сеющие смерть взрывы, скрежет стали о сталь, крики боли и звуки агонии — не шокировало её так сильно, как собственные слова. Разве могла она так бесстыдно просить о таком? Так откровенно говорить о чувствах, совсем не стыдясь?

***

— Сестра! — вскричал Цзян Ваньинь, оказываясь рядом с Яньли и заключая её в объятия. — Дева Гу! — кричит Вэй Усянь, пав на колени рядом с девушкой. Его глаза меняют цвет с красного на родной, тёмно-серый, и дрожат при виде раны. — Сейчас, я тебя к лекарю... Лекаря! Скорее! — Вэй Ин, а, Вэй Ин... — дыхание перехватывает, кровь подступает к горлу, но Лундань продолжает говорить: — Поцелуешь меня хотя бы сейчас? Не хочу умереть нецелованной. — Чт- Что ты такое говоришь?! Ты не умрёшь! Лекарь вот-вот придёт, и ты... — Не придёт. Не сейчас... точно. К Вэням шла подмога, они наткнулись на нас. Многих... перебили. Не знаю, остались ли... лекари. Так поцелуешь?       Вэй Ин растерянно моргает, хмурится, и нерешительно тянет: — Но ведь ты другого любишь. Я слышал, что он умён, очарователен, красив, талантлив и... — И это ты, — перебивает его дева Гу, и горько хмыкает: — Ты потому уходил, едва я пыталась к тебе подойти? — Как же я... разве могу я быть достоин? — Для меня никого достойнее тебя не существует. И хочу свой первый поцелуй отдать именно тебе.       Усянь делает круглые глаза, сглатывает, а после кивает, подтягивая её выше. Обнимает крепко, целует мягко, совсем не так, как ожидалось. О нём ведь говорят, что распутник он, каких поискать, а он невинный, как и Лундань. Нет у них опыта, не с кем было его набраться, но поцелуй для обоих слаще мёда, пьянее вина. И даже кровь, обагрившая губы, его не портит. — Сердце тебе отдать успела, а женой стать не суждено, — улыбнулась она, нежно проведя пальцами по его лицу. Хотела запомнить, на душе выжечь образ, виденный часто во снах. — Ты выживешь и полюбишь, станешь прекрасным мужем, я уверена. Дева Цзян будет счастлива с тобой. — Шицзе для меня сестра родная, никогда меж нами ничего такого не было и быть не могло. — Но как же... — теперь растерянно глазами хлопает уже Лундань, не обращая внимания на скатывающиеся по подбородку кровавые ручейки.       Внезапно взгляд Вэй Ина меняется, становится твёрдым и уверенным. Он поднимается на ноги, прижимая девушку к груди, точно сокровище бесценное, и горячо шепчет, чтобы она одна слышала: — Душу свою отдам, и мужем буду. Никому, кроме тебя.

***

      Губы до сих пор печёт, словно в самом деле отдала свой первый поцелуй. Что значил этот сон, непонятно, но надо выспросить у брата, что он видел. Отец сказал про возвращение в клан, но А-Гэ явно видел что-то иное.       Чангэ заметил взгляд сестры, и попытался вспомнить, что он в последнее время говорил ей такого, чтобы у неё был повод так на него смотреть.       Не замечая, что одним полным подозрений взглядом заставила брата переживать, дева Гу поднялась с пола и позволила служанкам увести себя, чтобы умыться и привести внешний вид в порядок. В конце концов, после боя её одежда пострадала, равно как и причёска. К тому же Верховный заклинатель объявил, что вместе с Главами других Орденов намерен заняться изучением неизвестных видов животных, которые очень сильно отличались от обычных тварей, так что в чтении будет перерыв. Однако к ужину все должны собраться в этом самом зале.       Убедившись, что А-Ян и А-Цин спокойно едят, Лундань удалилась вместе с А-Сян в купальню. Она всё ещё пребывала в своих мыслях, так что не обратила внимания на то, что служанка, закончив с мытьём волос и спины, удалилась, не тревожа свою госпожу. И дева Гу была ей за это благодарна. Ей не давало покоя увиденное в... не то видении, не то во сне. Не могла она поверить в то, что уважение и интерес к беседам переросли во влечение и любовь.       А ещё... если на мгновение забыть о том, чем сон закончился, было нечто, в чём Лундань сомневалась. Неужели первый ученик Ордена Цзян никогда прежде не слышал, что он хорош собой, обладает целым набором качеств, хотя бы два из которых сложно найти у одного человека? Как может быть, что юноша, который вошёл в пятёрку самых завидных женихов, не будучи при этом выходцем из благородного клана, не считает себя достойным того, чтобы его хвалили, говорили приятные слова, целовали и любили?       А после она вспомнила, как с молодым господином Вэй разговаривала хозяйка Пристани Лотоса. Словно... со слугой. Но как же он может быть слугой, если был принят в Орден по всем правилам? — А был ли? — пробормотала Лундань, сложив руки на краю бочки и уложив на них подбородок. — Принятые в Орден заклинатели носят единую для всех форму, без знаков отличия. Тогда почему же молодой господин Вэй, хоть и облачён в пурпур, выделяется среди своих шиди? Та чёрная накидка... словно бы символизирует, что он стал тёмным пятном на репутации... Ордена? Нет, его наоборот прославили действия молодого господина Вэй. Взять те же состязания, проводимые два дня назад. Тогда... репутация клана?       На ум первым делом пришли слухи о том, что Глава Ордена Юньмэн Цзян привёл своего внебрачного ребёнка в Орден и чуть ли не в семью ввёл, тем самым позоря супругу. Со слухами боролась хозяйка Пристани Лотоса, но не её супруг. — Почему, кстати, он не пресёк слухи? Глава Цзян не объявил, кем были родителями молодого господина Вэй, хотя мог этим решить все споры. Он не сделал этого... почему? Вряд ли ему было безразлично, что говорят о его семье. Вспомнить то, как он твёрдо заявил, что дева Цзян и молодой господин Цзян Ваньинь его дети. Тогда почему не поступил так же в ситуации с первым учеником? Скажи он, что все слухи о его отцовстве ложь, ему наверняка бы поверили. Ведь слову такого уважаемого человека веры больше, чем всяким там сплетникам. Но он молчал. Потому что не считал важным, или же... хотел, чтобы слухи были правдой?       От обилия мыслей болела голова, но Лундань списала это на то, что слишком долго сидит в горячей воде, и выбралась из бочки. Обтёрлась, натянула нижние одежды и позвала А-Сян, чтобы подготовиться к выходу. Лучше она оденется сейчас и подождёт немного, чем будет потом второпях одеваться, боясь опоздать на ужин.