Часть 8. Жестокость.

      Служанки прошлись по залу, разнося подносы с ужином, и с уважительным поклоном удалились. Во время еды не принято разговаривать, однако сегодняшний ужин был исключением. После произошедшего многим было не по себе, и они не могли забыть, что в этом самом зале, всего несколько часов назад, происходила битва со зверем неизвестного происхождения. Молодёжь взволнованно переговаривалась, то и дело кидая взгляды на тех, кто произвёл впечатление на многих, если не на всех, присутствующих. Девы поглядывали на наследника Гу, что с заметным весельем наблюдал за тем, как подле его сестры устроились два мальчика и девочка, восторженно о чём-то с ней говоря. Юноши же, наслышанные о том, как тяжело добиться благосклонности девы Гу — слухи ходили не только о демоне в предках, но и о том, как претенденты на руку и сердце молодой госпожи клана Гу могли умереть в ходе испытания — предпочитали даже в сторону её семьи не смотреть.       Однако были и те, кого не отпугивали всякие досужие слухи и сплетни, сочинённые теми, кому нечем заняться. Но даже они понимали, что просто так подойти к девушке может быть непросто, поскольку единственную дочь глава Гу за первого попавшегося не отдаст, даже если попытается отпрыск богатого рода. Ведь если девушке юноша чем-то придётся не по нраву, насильно её замуж не выдадут. В этом плане клан Гу был неудобен очень многим.       Надавить тоже не на что. Этой семье каким-то образом удавалось держаться в стороне от большой политики, не привлекая к себе внимания. Они жили за счёт Ночных охот, изготовления талисманов и торговли пряностями. Конечно, не исключены и другие источники заработка, но никто не имел цели доставить проблемы этому нейтральному клану. Даже те, кто не смог породниться с ними за счёт заключения брака, умудрялись заключать взаимовыгодный договор, и не таили злобы в сердце.       Пока главы кланов думали о том, как было бы неплохо породниться с кланом Гу, кое-кто думал совершенно не об этом. — Как ты думаешь, какое имя у меча молодой госпожи Гу? — прошептал Усянь, покосившись на столики, за которыми устроились представители семьи Гу. Особенно внимание привлекла молодая госпожа, что выглядела задумчивой. — Понятия не имею, — отозвался Ваньинь, поглядывая на родителей, которые о чём-то спорили перед ужином, и теперь не разговаривали друг с другом. Опять. А после вскинулся: — Постой, ты же не собираешься? — Именно это и собираюсь, — сверкнув улыбкой, Вэй Ин поднялся было, чтобы подойти к девушке, но был вынужден отказаться от своего плана, поскольку Верховный заклинатель сделал объявление, согласно которому они сейчас будут читать ещё одну главу. — Подойдёшь к ней завтра. Сядь уже.       Усянь задумчиво пожевал губу — если не узнает сегодня, его любопытство не даст ему спать — но послушно опустился на свою подушку, тяжело вздохнув. В самом деле, этот вопрос не занял бы и пяти фэнь. Наверное. Хотя скорее всего они проговорили бы дольше, поскольку обсудить произошедшее хотелось непосредственно с участниками битвы. В частности, он хотел бы узнать, что это были за талисманы, которые использовал наследник Гу. — Кто желает читать следующую главу? — поинтересовался Вэнь Жохань, после того, как ужин был закончен, и на столиках появились чай со сладостями. Тем, кто не хотел пить чай, подали вино.       Читать главу вызвалась вторая госпожа Юй, и Верховный заклинатель позволил слуге забрать артефакт и отнести его сёстрам «Пурпурной Паучихи». Тем более его второй сын не высказал желания последовать примеру своего старшего брата и прочесть одну главу из книги-артефакта, предпочтя уделить больше внимания вину. — Жестокость. Часть Вторая.       Вэй Усянь хотел умыться, чтобы взглянуть на новое лицо, которое досталось ему в виде пожертвования, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья.       Единственная похожая на таз емкость явно служила для справления нужды, а не гигиенических процедур. — Безобразие, — нахмурился Цзинь Цзысюань, который мог с трудом представить, что кто-то мог поступить так с человеком. Тем более родичем. — Выбирайся оттуда уже, Вэй-сюн, — сведя бровки домиком, протянул Не Хуайсан.       Вторая госпожа Мо, которая чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы присутствовать на ужине, недовольно поджала губы, удерживая на коленях занятого цветочным печеньем А-Юя. — Он толкнул дверь, но та оказалась заперта снаружи, скорее всего, чтобы пресечь его своевольные шатания по улице. И всё это совсем не наполняло сердце Вэй Усяня радостью и ликованием от перерождения! — Держат взаперти, словно какую-то… домашнюю скотину, — не без труда подобрав более-менее приличный аналог того, что хотел сказать, проронил Чангэ. И посмотрел на сестру, которая пристально смотрела в сторону семьи Главы Цзян. — Мэймэй, они скоро воспламенятся.       Лундань удивлённо моргнула, словно даже не осознавала, на кого и как смотрела, а после опустила глаза. Наследника Гу это насторожило и взволновало. — Всё в порядке, А-Дань? — едва ощутимо коснувшись кисти сестры, спросил Чангэ. — Да. Всё хорошо, — улыбнулась девушка, и это было практически искренне.       Будь на месте Чангэ кто другой, ей могли поверить. Но он слишком хорошо знал свою очаровательную мэймэй, чтобы не заметить искорок подозрения и некоторой холодности в зелёных глазах. Хотя холода стало больше, когда до них донёсся голос хозяйки Пристани Лотоса: — Можно подумать, таким образом можно сдержать этого паршивца, — хмыкнула Юй Цзыюань, и с прищуром посмотрела на супруга, когда тот бросил на неё взгляд. — Их поведение странное, — обронила Лундань, и повернула голову, чтобы встретиться с братом взглядом. — Не только Главы Цзян, но и его супруги.       Чангэ ничего не сказал в ответ — да его и не просили что-либо говорить — однако сделал зарубку в уме. Он знал, что сестра не просто так говорит об этом, и решил обсудить с ней её слова после этой главы. — Он подумал, что можно скоротать ожидание в медитации и обвыкнуться в своём новом доме. — Ты способен сесть медитировать по собственной воле? — изумлённо вскинул брови Цзян Чэн, отлично знавший, как его шисюну, который был просто каким-то сгустком энергии на ножках, сложно долго оставаться на месте. — Без стороннего напоминания и контроля? — Я на это способен вообще-то, — надулся Вэй Ин, сложив руки перед грудью. — А по принуждению мне делать что-либо не нравится. Хочется сделать всё наперекор.       Слышавшая это Юй Цзыюань нахмурилась, вспоминая, как трудно бывало этого паршивца загнать на тренировочную площадку. Стыдно признать, но она и сама могла это сделать с переменным успехом. А теперь выясняется, что все те разы, когда ей не удавалось заставить Вэй Усяня заниматься медитацией, были потому, что он не хотел?       Цзыдянь заискрил, сообщая, что она по этому поводу думает. И судя по тому, как мальчишка Вэй вжал голову в плечи, он осознал, что будет его ожидать, стоит им вернуться в Орден.       Ей было невдомёк, что поведение первого ученика Ордена Цзян заметила не только она. — Время пролетело незаметно, и когда Вэй Усянь открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь щели окон и дверей. Теперь он мог стоять на ногах и передвигаться по комнате, однако голова по-прежнему кружилась. Вэй Усянь недоумённо подумал: «Мо Сюаньюй не обладал значительными духовными силами, так почему же я всё еще никак не могу совладать с его телом? В чём же причина?» — Действительно. Сколько времени уже прошло, а головокружение всё ещё не прошло, — задумчиво пробормотала Шаньдянь, которую всё ещё не покидало ощущение, что что-то здесь не так.       Согласно уже прочитанному, молодой господин Вэй переродился спустя тринадцать лет после того, как его загнали в угол на горе Луанъцзан, где он был разорван собственными солдатами. Может ли быть, что лёгкая заторможенность, проблемы с координацией, и прочие «приятности» из предыдущей главы из-за того, что дух был повреждён? Если допустить мысль, что на восстановление души ушло долгих тринадцать лет… смерть, пусть и столь ужасная, едва ли стала бы причиной того, что душе потребовалось так много времени. Если только… юноша уже не мог выносить мучений, и решил покончить с жизнью. Тогда душа рассеялась, и потребовалось немало времени на то, чтобы восстановить её. Возможно времени потребовалось бы меньше, не вмешивайся в процесс восстановления Призыв и Расспрос тех, кто пытался связаться с душой Вэй Усяня.       Опять же, для чего пытались призвать душу страшного чудовища, Старейшины Илин? Призыв, равно как и Расспрос, применяют, когда хотят выяснить, кто был убийцей, чтобы покарать преступника, однако это не тот случай. — Мы что-то упускаем, — пробормотала госпожа Гу, пригубив чай. — Но тут живот издал урчание, и он наконец понял, что дело вовсе не в духовных силах. Ответ оказался куда более простым: это тело ещё не познало инедии, и странное чувство оказалось не чем иным, как бурно разыгравшимся аппетитом. Вэй Усянь понял, если он сейчас же не начнёт поиски пищи, то рискует оказаться первым в истории злым духом, который умер с голоду, едва успев переродиться. — Кушать хочется всегда, не так ли, молодой господин Вэй? — с усмешкой хмыкнул Чангэ, а после с бросил лукавый взгляд на сестру, шепнув исключительно ей: — Путь к сердцу мужчины лежит не только напрямую через грудную клетку, но и через желудок. И второй вариант, как по мне, предпочтительнее. — Вы правы, наследник Гу, — сверкнул улыбкой Вэй Ин, и непонимающе посмотрел на деву Гу, которая шлёпнула брата ладонью по плечу, что-то ему сказав. Они сидели слишком далеко, и он не мог слышать её слов, но судя по подрагивающим уголкам губ и лёгкому румянцу на щеках, молодой господин клана Гу чем-то дразнил сестру.       Лундань, заметив внимание молодого господина Вэй, опустила взгляд, не зная, как смотреть ему в глаза. Ведь каждый раз, слыша его голос, или видя краем глаза силуэт, она неосознанно вспоминает свой сон, который был так реален, что по пробуждении у неё болел живот в том месте, куда её ударили мечом. Кроме того, она помнила прикосновение губ, помнила их сухость, мягкость, помнила, как касалась лица, и видела в глазах нежность, теплоту, которую теперь бессознательно будет искать, если их взгляды пересекутся.       Сидящий на своём месте Вэй Ин видел, как румянец на щеках девы Гу стал ярче, как она облизнула губы и поджала их. А он неосознанно задержал на них взгляд дольше, чем позволяли приличия, и опомнился, лишь когда вторая госпожа Юй возобновила чтение. — Он уже занёс было ногу для удара, намереваясь вышибить дверь, но снаружи послышались шаги.       Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: — Время обеда! — Обеда? Это тот же день, когда молодой господин Вэй переродился, или уже следующий? — встрепенулся Чангэ, вспомнив свой спор с мэймэй. — Хороший вопрос, кстати, — кивнул Вэнь Сюй, подумывающий после ужина перекинуться с наследником Гу парой слов. После того, как он увидел детей главы Гу в бою, он не мог перестать думать, что стоит поторопиться и первыми навести мосты с кланом, небольшая доля крови которого течёт в их с А-Чао жилах. Да и отец говорил, что согласно семейным хроникам, главная ветвь клана Гу их родичи. — Но дверь по-прежнему оставалась заперта, несмотря на восклицание. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу ещё одну дверцу, уменьшенную копию первой. Её-то слуга и открыл, небрежно поставив напротив чашку с едой.       Он прокричал ещё раз: — Топай сюда, чего ждёшь? И выстави потом всё за дверь! — Даже если Мо Сюаньюй всего лишь племянник первой госпожи Мо, которая встала во главе семьи, он всё равно выше по положению какого-то невоспитанного слуги, — неодобрительно нахмурившись, проронила госпожа Цзинь. — Что это за отвратительное поведение?       Вторая госпожа Мо, пусть укор и не был адресован ей, сконфужено потупилась, чувствуя дискомфорт. — Книга в очередной раз показывает, что многое зависит от воспитания. К тому же, если к Сюаньюю так относились все, начиная от тётки и заканчивая последним слугой, не так уж и удивительно, что он использовал ритуал по призыву мстительного духа, — печально пробормотала Лундань, бросая взгляд на маленького А-Юя, который держал в руках вырезанную из дерева бабочку. Бабочка была сделана грубо, немного криво, и голова у неё была слишком большой, однако ребёнок был увлечён, и заметно, что игрушка с ним уже давно, ведь он вскоре начал крутить головой. — Дверца была ещё меньше, чем те, что предназначены для собак, — человек при всём желании не смог бы протиснуться в неё, но для миски размер как раз подходил. В миске оказался рис и два вида жареных овощей, выглядящих крайне неаппетитно.       Никто не решался что-либо сказать, пытаясь представить расположение этой собачьей дверцы относительно двери, и возмущённо зашептались.       Мэн Яо не сдержал тяжёлого вздоха, вспоминая, как им с матушкой жилось в борделе. Холод, голод, побои, а для него ещё и непосильная работа, которую ему, тогда ещё маленькому мальчику, было так тяжело выполнять. Если он не успевал что-то сделать, или совершал ошибку, то был наказан, а вместе с ним и матушка.       Взгляд помимо воли перешёл на Сюэ Яна, которого теперь было не узнать. А-Яо помнил, каким был мальчик в день прибытия сюда, в Знойный дворец, и не мог не испытывать зависть. Мальчика, уличного бродяжку без роду и племени, приняли в ученики клана Гу. Приняли, отмыли, приодели, обогрели. Глаза, в первый день отражающие холод, недоверие, готовность биться за свою жизнь, потеплели. Очевидно, не без влияния молодой госпожи Гу, которая была терпелива к вчерашним босяку и бродяжке — девочке с белёсыми глазами — окружила их теплом, прятала в рукавах ранее днём.       Бессознательно посмотрев на девушку, Мэн Яо вспомнил, как она говорила с ним, отвечала на вопросы, при этом не выказывая ни намёка на то, что ей противно говорить с ним. Словно она не видела ничего в том, чтобы говорить с тем, кто для неё совершенно посторонний человек, да и к тому же сын шлюхи. Он не питал иллюзий и знал, как его называют после того происшествия, когда его спустили с лестницы, и всё же не видеть на лице собеседника отвращения при общении с ним было… приятно. — Вэй Усянь печально поковырялся в рисе палочками и вздохнул.       Старейшина Илин, наконец, вернулся в мир смертных, но встретили его здесь пинками, руганью и холодными объедками вместо приветственного ужина. Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! — Действительно, просто неслыханная дерзость! Как смеют столь неподобающе встречать самого Старейшину Илин?! — деланно возмущённо воскликнул Чангэ, чем вызвал волну смешков. — И всё же, братец, прежде не помешает подкрепиться. Творить бесчинства лучше на полный желудок, — фыркнула Лундань, а после обменялась с Чангэ взглядами и вслед за ним рассмеялась.       Цингэ снисходительно смотрел на детей и улыбался, чувствуя, как стальные когти тревоги, сжимавшие его сердце в своих тисках после того, как дочь лишилась чувств, понемногу разжимались.       Ощутив прикосновение к запястью, он посмотрел на свою супругу и вздохнул, окончательно унимая волнение. — Расскажи кому — не поверят. В этом теле он стал словно феникс без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье — утративший всё свое превосходство и приниженный теми, кто слабее его.       Тут слуга снаружи опять заговорил, но на этот раз со смехом, будто стал совершенно другим человеком: — А-Дин! Идём сюда!       Издали зазвучал мелодичный девичий голос: — А-Тун! Ты опять принёс еду тому дурачку? — Что значит «опять»? Звучит так, словно мальчик ест чаще, чем другие члены семьи, — протянул Цзинь Цзысюань, не знающий, как реагировать на то, что подобным образом вроде как относились к его единокровному брату. Это происходило в книге, но всё же. — Нет, здесь другое, — покачала головой вторая госпожа Юй и зачитала, пока никто не успел задать ей ещё вопрос: — А-Тун в ответ цокнул языком: — Зачем бы ещё я пришёл в этот жуткий двор!       Голос А-Дин раздался ближе, словно она стояла прямо перед дверью: — Ты — лентяй! Кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! — Раз в день?! — задыхаясь от возмущения, вскричала вторая госпожа Мо. — Как можно?! Даже к собакам так не относятся, — зашептались слушатели, неодобрительно качая головами. — Слуги дома Мо крайне дурно воспитаны, — щёлкнула языком госпожа Цзинь, снискав согласие у других благородных дам. — Никто слова не скажет, даже если ты будешь отлынивать от обязанностей. А ты всё ноешь, что это «жутко». Посмотри на меня! У меня вот дел по горло, так что даже на улицу выйти времени нет. — Дел по горло, а сама решила потрепаться? — насмешливо фыркнула Лундань, прекрасно знающая, сколько дел бывает у служанок в поместье клана, поскольку бывали случаи, когда она наблюдала за девушками. Во время болезни, к примеру, или восстанавливаясь после травмы, полученной в ходе экспериментов. Ей запрещали много двигаться, и при этом настойчиво советовали проводить больше времени на свежем воздухе. Она и проводила часы у пруда, попутно наблюдая за тем, куда, кто и как часто бегал по поручениям. — А-Тун же продолжал жаловаться: — Я не только кормлю его, у меня и других дел полно! И зачем тебе на улицу?! Сейчас время такое, что все наоборот закрываются в своих домах, опасаясь ходячих мертвецов! — Ходячих мертвецов? — поднял голову Сюэ Ян, которому шисюн уже кое-что рассказал и показал несколько талисманов, и посмотрел на свою шицзе, которую оказалось так легко назвать цзе-цзе. — Разве мертвецы способны ходить? — Да, А-Ян. И им противостоят заклинатели, одним из которых сможешь стать и ты. Когда подучишься, — нежно улыбнулась Лундань, погладив мальчика по спине. — А пока слушай и запоминай.       Сюэ Ян серьёзно кивнул, сел ровнее — чем заставил Чангэ вскинуть бровь — и устремил взгляд на вторую госпожу Юй. — Вэй Усянь присел на корточки перед дверью, ел рис палочками, которые даже отличались по длине, и слушал. — Черпаете информацию из всех доступных источников, юноша? — улыбнулся Гу Цингэ, и одобрительно кивнул: — Верный подход.       Вэй Ин улыбнулся в ответ и уважительно поклонился, прекрасно видя, что старик Лань, который, очевидно, хотел отчитать его за подслушивание — которое было запрещено в их Ордене — поджал губы и пригладил свою бородёнку, так и не решившись что-либо сказать. Вероятно, не столько из-за слов главы Гу, сколько из-за того, что с тем согласились Главы Вэнь, Не и дядя Цзян. — Оказалось, что деревня Мо с недавних пор перестала быть мирной. Как видно из названия, ходячие мертвецы — это мертвецы, которые способны передвигаться. Они относились к самому распространённому типу низкоуровневых преображенных трупов, имели замутнённый взгляд и передвигались весьма медленно. Такие мертвецы не представляли особой опасности, но вполне могли доставить неприятности обычному человеку, особенно если вспомнить об их чудовищном зловонии. — Они правда так сильно воняют? — задал вопрос А-Ян, посмотрев на шицзе. А увидев, что та кивнула, спросил: — Тогда почему их не назвать ходячие вонючки?       Лундань сцедила смешок в рукав, а после кашлянула, и постаралась ответить серьёзно, при этом сдерживая хихиканье: — Потому что источать зловоние могут не только ходячие мертвецы. Есть ещё немало существ, которые отвратительно пахнут, и их тоже вполне можно наречь… гхм, вонючками. — О, — проронил А-Ян, и вновь посмотрел на вторую госпожу Юй, которая ему по какой-то причине улыбнулась и подмигнула. — Однако для Вэй Усяня подобные трупы являлись самыми послушными марионетками, и когда он услышал упоминание о них, то даже ощутил лёгкий укол ностальгии. — Ностальгировать по трупам? — скривился Цзян Чэн, и пихнул шисюна в бок. А после прошептал ему на ухо: — Прекращай пялиться на неё, это неприлично.       Вэй Ин пихнул шиди в ответ, и перевёл взгляд на стоящий перед ним столик. Он промолчал, а всё потому, что и сам не заметил, как опять задержал взгляд на обладательнице зелёных глаз дольше положенного. Ему нечего было сказать, а всё потому, что он сам не знал, почему так часто глядит на деву Гу. Наверняка это из-за того, что ему было любопытно, каково имя её меча и что за талисманы они с наследником Гу использовали во время боя. Да, только это. «Лучше сосредоточиться на чтении», — пришёл он к выводу, и посмотрел на книгу-артефакт. — Тем временем А-Тун не упустил случая покрасоваться перед девушкой: — Если ты всё же хочешь выйти на улицу, то возьми с собой меня, чтобы я мог тебя защитить.       Но А-Дин ответила: — Ты? Защитить? Хвастун! Ты уверен, что сможешь справиться с этими существами?       А-Тун обиженно парировал: — Если я не смогу справиться с ними, то и другие не смогут. — Не только дурно воспитанный, но и хвастливый? Убийственное сочетание, — хмыкнула госпожа Гу, вспоминая, как слуга одной такой деревенской семьи осмелился в её присутствии оскорбить их клан. Она была в своём праве, и в качестве благодарности за помощь попросила позволить ей назначить слуге наказание за выказанное неуважение. Его отлупили палками, а после понизили, отправив на совсем уж черновую работу. Причём это было желание хозяина дома, а не Шаньдянь. — Под «другими» он подразумевает таких же обывателей, как он, или же вообще всех? — подозрительный прищур Главы Не и лёгкое вибрирование его сабли вызвали у некоторых желание сглотнуть и спрятаться где-нибудь подальше. — В его же интересах, если первый вариант, — холодно улыбнулся Глава Вэнь, и его глаза сверкнули чем-то опасным. — Девушка засмеялась: — С чего ты это взял? Послушай, сегодня несколько заклинателей приехали в деревню Мо. Мне сказали, что они из очень именитого ордена! Госпожа разговаривает с ними в главном зале, да и целая деревня пришла посмотреть. Разве ты не слышишь шум? Так что некогда мне тут с тобой болтать. Не ровен час, опять пошлют исполнять поручения.       Вэй Усянь внимательно прислушался. И действительно: с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, а затем встал и пнул дверь. Засов звонко треснул. — Наконец-то! — фыркнул Цзян Чэн, который уже начал беспокоиться, не изменился ли шисюн до неузнаваемости, раз так долго сидит взаперти. — Да! — воскликнули в один голос с Вэй Ином дети главы Гу, заставляя первого ученика Ордена Цзян изумлённо моргнуть, а после улыбнуться.       Чангэ хмыкнул, усмехнувшись и кивнув в ответ, а Лундань забыла выдохнуть, встретившись взглядом с юношей, который имел самый необычный серый цвет глаз из всех, что ей прежде встречался. Особенно это было заметно сейчас, когда взгляд лучился весельем и странным предвкушением, присутствие которого взволновало до мурашек по телу. Было сложно объяснить, почему она отреагировала именно так, но одно было ясно — этот взгляд она будет лелеять в памяти так же, как детали недавнего сна.       Отвести взгляд и опустить глаза заставила А-Цин, которая не могла дотянуться до блюда со сладостями. Может это и к лучшему, ведь щёки от прилившей крови уже начало покалывать, а в горле клокотал не то всхлип, не то смех. — Воркование А-Дин и А-Туна нарушила распахнувшаяся настежь дверь, и они испуганно закричали. Вэй Усянь отбросил в сторону миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Даже по коже прошлось лёгкое покалывание. Он поднёс руку ко лбу и на секунду закрыл глаза. — Если Сюаньюй сидел взаперти, то ощущение солнечных лучей на коже действительно будет приятно. Как и тому, кто провёл тринадцать лет в виде бесплотного духа, — хмыкнул Вэнь Сюй, бросив взгляд на рассеянно улыбнувшегося первого ученика Ордена Цзян. — Ваша правда, первый молодой господин Вэнь, — согласился Гу Чангэ, и с улыбкой поднял чарку с вином, когда на нём скрестились взгляды наследника Вэнь и Вэй Усяня. — А-Тун, который только что визжал громче, чем А-Дин…       Вторая госпожа Юй была вынуждена прерваться, поскольку зал взорвался от хохота. Её и саму изрядно повеселило написанное, так что она воспользовалась паузой, чтобы, отсмеявшись, промочить горло. — Дурно воспитанный, хвастливый, да ещё и трусливый, — фыркнул Цзинь Цзысюань, и покосился на едва ли не громче всех хохочущего Вэй Усяня.       Первый ученик и наследник Ордена Цзян сидели бок о бок, а их отношение друг к другу можно было назвать не просто дружеским, а родственным, почти что братским. И глядя на это, наследник Цзинь в очередной раз испытал приступ зависти. С самого детства, пожалуй, с того самого первого визита в Пристань Лотоса, где он познакомился не только со своей невестой, но и её братьями, внутри проросла зависть. Не сразу, но он всё же осознал, насколько одинок.       Если бы только у него был брат... ну или хотя бы такой же близкий друг. —… наконец разглядел, кто перед ним стоит, и понял, что это всего лишь Мо Сюаньюй — сумасшедший, которого любой мог унизить. Смелость сразу же вернулась к слуге. Он испугался, что ударил в грязь лицом перед А-Дин, и захотел хоть как-то исправить ситуацию, поэтому приосанился и замахал руками, словно прогоняя пса: — Кыш-кыш! Пошёл прочь! Зачем ты вообще вышел?! — Думается мне, он об этом вскоре пожалеет, — улыбнулась Лундань, бросая взгляд на фыркнувшего Чангэ. — Не исключено, что очень-очень скоро, — ухмыльнулся А-Гэ, подмигнув хихикнувшей сестре. До чего же он рад был видеть, что мэймэй снова улыбается и смеётся.       Хотя кое-что по-прежнему не давало ему покоя. А именно, часть сна, которую А-Дань определённо утаила. Раньше у них не было друг от друга тайн, и он надеялся, что если им удастся поговорить, многое прояснится. — А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой или с назойливой мухой. Нужно признать, что все слуги семьи Мо почти всегда относились к Мо Сюаньюю точно так же, потому что тот никогда не протестовал, и они ощущали собственную безнаказанность.       Но Вэй Усянь отвесил А-Туну легкого пинка, повалив на землю, и засмеялся: — Ты хоть представляешь, кого унизить собрался? — Как-то слишком милосердно, Вэй-сюн, не думаешь? — поинтересовался Не Хуайсан, задумчиво поджав губы. — Не волнуйся, Не-сюн, я убеждён, что этому наглецу вскоре укажут на его место, — улыбнулся Вэй Ин, подавив желание поёжиться от взгляда, которым его одарила мадам Юй. — Сказал не знающий своего места сын слуги, — хмыкнул Цзынь Цзысюнь, надеясь получить поддержку от второго молодого господина Вэнь, но тот почему-то промолчал, из-за чего племяннику Главы Цзинь пришлось прикусить язык, поскольку на него тут же устремилось немало далёких от приязни взглядов. — С этими словами он двинулся в восточном направлении, ориентируясь на доносящийся оттуда шум. Уже довольно приличная толпа народу собралась в Восточном зале и вокруг него. — продолжила читать вторая госпожа Юй, хотя видят боги ей очень хотелось поинтересоваться у госпожи Цзинь, кто занимался воспитанием племянника её мужа. — Едва Вэй Усянь ступил во двор, как услышал голос женщины, что звучал несколько громче, чем остальные: — Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем… — Занятно. Сначала она его презирала и стыдилась до такой степени, что его запирали, чтобы он не позорил семью своими поступками, а теперь бесстыдно хвастается тем, что кто-то из родичей был заклинателем? — вскинула бровь Лундань, и отчеканила, из-за чего неловко стало многим: — Двуличные люди долго не живут.       Главы некоторых кланов посмотрели на главу клана Гу, ожидая, что тот одёрнет дочь, напомнит ей о приличиях, укажет на то, что невместно юной незамужней деве так открыто говорить подобные вещи, однако… не дождались. Гу Цингэ смотрел на своё чадо с улыбкой и теплотой во взгляде, хотя последнего поубавилось, когда он повернул голову к тем, кто ожидал его реакции. На его лице не осталось ничего, кроме вежливого интереса, мол, хотите что-то сказать?       Смешок в воцарившемся молчании был хорошо слышен. Тем более тот, кто его испустил, даже не думал таиться. — Вы абсолютно правы, молодая госпожа Гу. Тот, кто в лицо говорит одно, а за спиной совсем иное, и впрямь живёт недолго, и умирает весьма мучительно, — улыбнулся Глава Вэнь, кивнув деве.       Лундань не смутилась и не растерялась, как от неё ожидали. Она поднялась и поклонилась, чем заслужила уважительный взгляд со стороны Главы Не и вызвала восхищение у тех, кто не решился бы так открыто посмотреть на Верховного заклинателя. — Должно быть, говорила госпожа Мо, которая не оставила попыток хоть как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй Усянь не стал ждать, пока она закончит, а быстро протиснулся через толпу вперед и, размахивая руками, воскликнул: — Вот он я, бегу-бегу! — Да начнётся веселье, — хмыкнул Цзян Чэн, не по наслышке знающий, на что способен шисюн в плане шуток и пакостей.       Наследник Гу улыбнулся, вспоминая собственные забавы. Даже начав обучение, он не забывал веселиться, и зачастую втягивал в это свою младшую сестру. Которая не особо-то и противилась, не чураясь развлечений.       Будучи разного пола, да ещё и имея разницу в возрасте, тем не менее они неплохо ладили. Когда он был наказан, А-Дань тайком притаскивала ему еду, книги, и просто составляла компанию. Её ловили и наказывали вместе с ним, но она на это не обижалась. Бывали меж ними и ссоры, и обиды, даже драки случались, но всё же они были уверены, что у них есть поддержка.       Лундань, словно поняв, о чём подумал брат, с улыбкой коснулась его руки, заглядывая в глаза. — Пышущая здоровьем женщина средних лет, облачённая в дорогие одежды, восседала в зале на почётном месте. Это была госпожа Мо. Рядом с ней, согласно положению человека, живущего в семье жены, на менее почётном месте сидел её муж, а напротив них — несколько юношей в белых одеяниях с мечами за спиной. — Белые одеяния? — моргнул Чангэ, а после бросил быстрый взгляд туда, где сидели представители Ордена Гусу Лань. — Может это не они, — заметив взгляд брата, проронила Лундань. — Давай послушаем дальше. — Толпа встретила растрёпанного чудака с макияжем гробовым молчанием, но Вэй Усянь продолжил болтать без признака смущения, словно вовсе не замечал напряженной атмосферы вокруг: — Меня кто-то звал? Ведь это же я тот самый заклинатель!       Пудра на его лице лежала таким толстым слоем, что при улыбке начала осыпаться. Один из заклинателей, тот, что помоложе, фыркнул, едва сдерживая смех. — Может и правда не из них? В их Ордене отродясь не было тех, кто обладал бы хорошим чувством юмора, — буркнул А-Гэ, и тут же шёпотом выругался, увидев, как в их сторону дёрнулась голова учителя Лань. Словно тот услышал перешёптывание о его Ордене, и тут же отреагировал, начав выискивать источник. — Но тут же взял себя в руки и вновь сделал серьёзное лицо, стоило другому юноше, вероятно, главному среди них, бросить на него неодобрительный взгляд.       Вэй Усянь проследил, откуда шёл смешок. К его удивлению, слуги, несмотря на своё невежество, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана».       Эти юноши в белоснежных облачениях с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, обладали изысканной красотой и являлись несомненной усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды, и любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гусу Лань. Более того, они состояли в кровном родстве с кланом Лань, о чем свидетельствовали плывущие облака, вышитые на белых с палец толщиной лобных лентах. — Всё же не ошибся, — трагическим шёпотом выдавил наследник Гу, и тут же нахмурился. — Кровное родство с кланом Лань… — Девизом Ордена Гусу Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Обладатели лобной ленты с ними относились к числу адептов клана. Те же, у кого этой вышивки не было, являлись обычными и приглашёнными учениками или же заклинателями других фамилий, которые, тем не менее, входили в состав Ордена. У Вэй Усяня аж зубы свело от вида этих одежд. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и точно ни с чем бы не перепутал. — Что-о?! — вскричал Лань Цижэнь, позабыв о том, что кричать запрещено, равно как и вести себя неподобающе. — Как ты смеешь называть наши одежды- — А в этом что-то есть… — пробормотал себе под нос Вэнь Сюй, которому прежде было безразлично, какого цвета одежды у других Орденов. Однако книга-артефакт в очередной раз заставила его задуматься о том, на что он не обращал внимания. — Так у того старика никто не умер? — спросил Сюэ Ян, который временами кидал взгляды на тех, кто выглядел этаким островком скорби. Особенно вон тот, с золотистыми глазами. Он ни разу не сменил позу и не изменился в лице, что выглядело… жутко. Возможно, если бы он ещё и не моргал, А-Ян мог принять его за покойника. — А-Ян…       С трудом подавив неуместный смешок — что говорит этот ребёнок? — Лундань одёрнула шиди и принесла извинения, хотя в целом была согласна с А-Яном. К тому же она замечала, как мальчик смотрел на представителей Ордена Лань не только с непониманием, но и сочувствием, полагая, что все эти люди кого-то потеряли. А ещё едва слышно буркнул себе под нос недавно: — Зачем им эти длинные повязки на голове? Они не боятся ими зацепиться?       Это заставило её вспомнить неловкий разговор с молодым господином Вэй, когда она ему рассказала о значении лобной ленты, и она доходчиво объяснила шиди, чтобы тот никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не трогал лобные ленты людей в белых одеждах. Мальчик вроде бы понял.       Вторая госпожа Юй, видя, что Лань Цижэнь — судя по выражению лица и дрожащим сжатым в кулаки рукам — готов разразиться возмущёнными воплями, поспешила возобновить чтение: — Госпожа Мо уже давно не видела своего племянника и далеко не сразу поняла, что за ярко накрашенный мужчина явился сюда. Догадавшись же, она пришла в ярость, но решила не терять самообладания и не выказывать гнева перед гостями. — Да ну конечно, — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — Вэй Усянь даже камень из душевного равновесия вывести способен, не то что какую-то женщину.       Чангэ переглянулся с сестрой, и фыркнул, вспомнив её рассказы о том, что творилось в Облачных Глубинах, когда туда на обучение прибыл молодой господин Вэй. Он знал не обо всём — всё же в резиденции Ордена Лань запрещены разговоры за спиной, да и А-Дань жила на женской половине, в то время как дебош происходил на мужской — но даже того, о чём ему было известно, достаточно, чтобы понять, что первый ученик Ордена Цзян обладает хорошим чувством юмора, и веселье ему не чуждо. — Вместо этого, понизив голос, госпожа Мо обратилась к своему мужу: — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда!       Муж госпожи Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы её успокоить, досадливо поглядел на Вэй Усяня и подошёл к нему, готовый исполнить веление супруги. Однако тот внезапно плюхнулся на пол, намертво вцепившись в него руками и ногами.       Второй госпоже Юй снова пришлось прерваться, поскольку присутствующие, в большинстве своём, на воображение не жаловались, и мигом представили, как подобная сцена выглядела со стороны. — Даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам, не смогли поднять его. Если бы не присутствующие в зале гости, его бы давно наградили пинками. От их бесплодных попыток лицо госпожи Мо становилось темнее и темнее с каждым мигом, а её муж всё сильнее потел.       Вскоре он выругался: — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан! — Сомнительно, что такая угроза сработает. Этот Вэй Ин скорее ещё больший концерт устроит, нежели послушается, — фыркнула Юй Цзыюань, заработав тем самым несколько нечитаемых взглядов. — Ты была права, сестрёнка, — посмотрев на А-Дань, что хмуро смотрела на свой столик, чтобы не выдать своего отношения к прозвучавшему высказыванию, обронил Чангэ. — Я полагал, что ей стоит хотя бы пытаться вести себя с достоинством, и не набрасываться на первого ученика после каждой фразы про наказание, послушание и прочее. В конце концов, здесь собралось слишком много людей, в том числе тех, кто может не считаться с её происхождением и положением. — Обсудим это позднее, брат. Где меньше… посторонних ушей, — наклонила голову Лундань, заставляя себя сдержать порыв высказаться в адрес той, кто обладает взрывным характером. — Все обитатели деревни знали, что в доме семьи Мо проживает молодой господин, выживший из ума, но Мо Сюаньюй уже несколько лет сидел в своей тёмной лачуге, опасаясь выходить наружу, и не показывался никому на глаза. Увидев, сколь диковинны его внешность и поступки, люди зашептались с удвоенной силой, надеясь на хорошее представление. — Нашли развлечение, — пробурчал Цзян Чэн, и посмотрел на старшую сестру, которая была печальна от того, что происходит в книге. — А-цзе, я уверен, что такое будущее уже не сбудется и Вэй Усяню не придётся всё это терпеть. — Ты прав, А-Чэн, — улыбнулась Яньли, и перевела взгляд на вторую тётушку. — Вэй Усянь сказал: — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное! — и тут он указал на Мо Цзыюаня.       Мо Цзыюань никак не ожидал, что после вчерашней трёпки этот никчёмный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. — Ну, прежний Мо Сюаньюй может и не осмелился бы, однако… — В его теле теперь могущественный дух злобного Старейшины Илин, — откровенно забавляясь, дети главы Гу даже начали заканчивать друг за другом предложения. — Он раскраснелся от гнева: — Что за чушь ты несёшь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?!       Вэй Усянь ответил: — Всё верно, ты не крал, ты меня ограбил! — А вы весьма остры на язык, молодой господин Вэй, — усмехнулся Вэнь Сюй, а после посмотрел на младшего брата, который презрительно фыркнул. Возможно ли, что у А-Чао с первым учеником Ордена Цзян произошёл какой-то конфликт? — Этот просто не любит оставаться в долгу, первый молодой господин Вэнь, — улыбнулся в ответ Вэй Ин. — Теперь госпоже Мо стало понятно — Мо Сюаньюй пришел не просто так. Его сознание было ясным, а действия имели чёткую цель — опозорить её семью. — То, что она догадалась, ничего не изменит, — фыркнул Цзян Чэн, не предпринимая попыток скинуть руку шисюна, которую тот закинул ему на плечо. — Госпожа Мо недоумевала и гневалась одновременно: — Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли?       Вэй Усянь притворился, что ничего не понял. — Частое явление, — скривила губы «Пурпурная Паучиха», игнорируя предупреждающие взгляды со стороны отца и неодобрение от сестёр.       Первая госпожа Юй переглянулась со своей второй сестрой и вздохнула, недоумевая, как так получилось, что их А-Юань не в силах сдержать свой норов в присутствии такого количества людей. — Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их назад. Это считается за концерт?       Госпожа Мо еще не успела ничего ответить, как её сын в ярости поднял ногу, намереваясь пнуть Вэй Усяня. В этот самый момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и Мо Цзыюань поскользнулся, едва ли вскользь задев Вэй Усяня, зато грохнулся на пол сам. Однако Вэй Усянь прокатился по полу так, словно удар всё-таки достиг цели, и распахнул одежду на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, что оставил Мо Цзыюань вчера. — Ага! Мо Цзыюань пнул его вчера, значит всё же смог прожить один день. — Я проиграла, — деланно расстроенно вздохнула Лундань, позволяя брату самодовольно вскинуть подбородок. — О чём речь? — заинтересовался Не Минцзюэ, чем удивил и несколько смутил детей главы клана Гу. — Мы заключили пари, Глава Не, — ответил Чангэ, не желая, чтобы о их семье говорили, как о каких-то невеждах. — А-Дань, когда мы читали главу про перерождение, сказала, что молодой господин Мо не доживёт до следующего дня. Он дожил, так что я выиграл пари. — Тебе просто повезло, — фыркнула Лундань, и шлёпнула по плечу брата ладонью, когда тот посмотрел на неё с превосходством во взгляде.       Кого-то услышанное повеселило, другие же были возмущены тем, что услышали. — От вырисовавшейся картины жители деревни Мо пришли в неописуемый восторг, концерт явно пришёлся им по вкусу: все понимали, что Мо Сюаньюй никак не мог пнуть себя сам. Так или иначе, семья Мо всегда слишком безжалостно относилась к своему кровному родственнику. Ясно как белый день, что нынешнее состояние Мо Сюаньюя было их заслугой — вернувшись от отца, юноша не был столь безумен. Как бы там ни было, на шумиху зеваки всегда были рады поглазеть, ведь это не им доставались тумаки. Представление выходило столь занимательным, что появление в деревне заклинателей полностью меркло рядом с ним! — Неудивительно. Толпа всегда жадна до зрелищ, — пробормотал Мэн Яо, и неосознанно повёл плечами от ощущения множества взглядов.       Но никто не успел сказать хоть слово в адрес сына шлюхи — которому повезло, что его не вышвырнули отсюда, и вообще следовало бы помалкивать — когда с ним согласился сын Верховного заклинателя: — Поглазеть со стороны простолюдины всегда рады, но едва возникает угроза, что получат тумаков сами, как тут же разбегаются, подобно помойным крысам, — презрительно скривился Вэнь Чао, сам того не осознавая заставляя многих прикусить язык. — Конечно, когда вокруг столько любопытных глаз, жадных до сплетен, просто ударить Мо Сюаньюя и вышвырнуть вон не представлялось возможным. Госпожа Мо кипела от гнева, но всё, что она могла себе позволить — это попытаться примирить обе стороны: — Воровство? Кража? Какие неуважительные слова! Мы все — одна семья. Он просто взял их, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Что с того, что он взял твои вещи? Ты же старший, неужели не можешь поделиться? Сущий пустяк, а ссоритесь как малые дети. Он обязательно тебе всё вернёт. — Едва ли у них получилось бы вышвырнуть молодого господина Вэй. — Это уж точно, — фыркали те, кто обучался в Облачных Глубинах одновременно с первым учеником Ордена Цзян. — Юноши заклинатели безмолвно уставились друг на друга, а тот, что пил чай, едва не поперхнулся. Они росли в клане, утопающем в роскоши, и, возможно, никогда не сталкивались ни с подобными ситуациями, ни с такой логикой. Что ж, сегодня их кругозор явно расширился.       Вэй Усянь же истерически захохотал про себя и протянул руку: — Тогда пусть он вернёт их сейчас!       Он понимал, что Мо Цзыюань не мог ничего ему вернуть, поскольку давно уже либо всё выкинул, либо разломал. И даже уцелей что-нибудь из вещей, гордость не позволила бы ему признаться в содеянном. Вместо этого Мо Цзыюань стал совсем пунцовым от гнева и завопил: — Матушка! — Сколько ему лет, раз он до сих пор не способен самостоятельно отвечать за свои поступки, не вмешивая в это мать? — подозрительно прищурившись, вопросил Вэнь Сюй. — Моя сестра ещё не беременна, — тихо ответила вторая госпожа Мо, понимая, что тот, кто мучил и издевался над её А-Юем, ещё даже не родился. — Во взгляде его явственно читалось: «И ты позволишь ему вот так унижать меня?!»       Мать сердито взглянула на него, будто прося не усугублять ситуацию.       Тем временем Вэй Усянь продолжил: — Знаете, а ведь дело не только в том, что Мо Цзыюань украл мои вещи, а ещё и в том, что он сделал это посреди ночи. — А вы за словом в карман не лезете, молодой господин Вэй, — фыркнул Чангэ, а после расхохотался. — Это что… он намекает на? — многие смутились. Девы стыдливо прятали свои красные мордашки за рукавами и веерами, а юноши последовали примеру наследника Гу и рассмеялись.       Впрочем, смеялись не все. Те же Лань Цижэнь и Лань Ванцзы ожидаемо неодобрительно поглядывали на главного балагура Ордена Цзян, которому, впрочем, от их взглядов не было ни холодно, ни жарко. А вот вид того, как потрескивают молнии Цзыдяня, заставил его судорожно сглотнуть. Хотя право слово, это ведь не он сказал подобную бесстыдную вещь! Он ведь не обрезанный рукав какой-то, ему девушки нравятся! — Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом темноты… Пускай ему стыд неведом, но я-то знаю, что могут поползти слухи.       Госпожа Мо принялась хватать воздух ртом, а отдышавшись, воскликнула: — О чём это таком ты говоришь, не стыдясь целой деревни! А-Юань — твой двоюродный брат! — Этот мальчишка не стыдится никого и ничего! — фыркнула «Пурпурная Паучиха», хмуро посмотрев на Вэй Ина. — В безумствах Вэй Усянь оставлял далеко позади всех своих конкурентов. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь эдакое, ему приходилось помнить о своём положении в обществе, чтобы никто не посмел обвинить его в отсутствии воспитания. — То есть всё, что ты выкидывал до этого, было ещё в рамках приличий? — скептично вскинув брови, спросил Цзян Чэн.       Вэй Ин ничего не ответил, криво улыбнувшись в ответ на недоверие. Естественно, он помнил о своём положении и абсолютно точно не хотел, чтобы на Орден дяди Цзяна, который забрал его с улиц, пала тень по его вине. Он лишь единожды не сдержался — когда вышел из себя и врезал Цзинь Цзысюаню за те слова в адрес Цзян Яньли, которая воспринималась как родная сестра, и даже мама. Как он мог остаться в стороне, услышав, что этот самодовольный павлин несёт чушь, поливая грязью шицзе? В тот момент он не думал ни о репутации, ни о воспитании, ни о последствиях, которые повлечёт за собой его поступок.       Все, кто был знаком с Вэй Усянем, согласились с Цзян Ваньинем. И тем неожиданнее было услышать: — Не припомню ни одного случая, когда бы молодой господин Вэй повёл себя безнравственно, или преступил границы приличий.       Взгляды тут же обратились к молодой госпоже Гу, которая стояла, гордо выпрямившись и вскинув подбородок, не выказывая ни единого намёка на страх, или смущение. Именно сейчас те, кто сомневался в том, что глава клана Гу занимается воспитанием своих детей, как должно, осознали всю степень своих заблуждений. Весь вид девушки говорил о том, что она получила соответствующее её положению воспитание, а те вольности, которые ей позволяли, как видно, находились в пределах допустимого.       Немногие заметили, что в глазах цвета молодой травы сверкал лёд, скрывающий за собой бурю. — Я убеждена, что наша семья лучше знает Вэй Ина и его нрав, девочка, — заметила Юй Цзыюань, посмотрев на Лундань с заметным неодобрением. Она давно заметила взгляды дочери главы клана Гу, которые та на неё бросала, и неосознанно насторожилась. Сложно сказать, что именно её настораживает, но необходимость одёрнуть возомнившую о себе слишком много девицу была очевидна. — Этот мальчишка рос и воспитывался в нашем Ордене. — Вы правы, я знакома с молодым господином Вэй совсем недолго, — признала её правоту дева Гу, — однако за всё время нашего знакомства он ни разу не повёл себя недостойно адепта Великого Ордена. Что совершенно неудивительно, ведь он рос и воспитывался в вашем Ордене, наравне с вашими детьми. И, на мой взгляд, обвинить его в отсутствии воспитания, это нанести оскорбление непосредственно Ордену Цзян. Вы со мной не согласны?       Этот разговор становился опасным не только для Гу Лундань, которая ступала словно по кромке лезвия ножа, но и для Юй Цзыюань, что только сейчас сообразила — она оказалась в ловушке из-за своих же собственных слов. И в этом виновата девчонка, на которую теперь многие смотрят восхищёнными глазами.       Вторая госпожа Юй возобновила чтение, хотя понимала, что эту ситуацию теперь вряд ли забудут: — Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, ни о каком стыде не могло быть и речи, а значит абсолютно ничего не сдерживало полёт его фантазии. Вытянув шею, Вэй Усянь дерзко парировал: — Это он не смог держать себя в руках, хоть он и мой двоюродный брат! Ну и кто тут не стыдится никого? Если ему и безразлична собственная репутация, то пусть не порочит хотя бы мою честь! Я, знаете ли, ещё надеюсь найти себе достойного мужчину!!!       Удивительно, что стены большого зала не содрогнулись от грянувшего громогласного хохота. Некоторые даже совсем не элегантно повисли на плечах своих друзей и родичей, сидящих поблизости. Многие рыдали от смеха, представив, как Вэй Усянь, на полном серьёзе заявляет подобное. — Бесстыдник! Не смей более приближаться к моим племянникам! — задыхаясь от возмущения, велел Лань Цижэнь. — Не хватало, чтобы ты их испортил своими речами.       Юй Цзыюань, которая после недавнего разговора весьма негативно воспринимавшая любую критику в адрес своего Ордена, недобро прищурилась, прокручивая на пальце Цзыдянь. Ей показалось, или этот старый ворчун намекает, что первый ученик их Ордена — который хоть и был сыном слуги, но обладал талантом — портит кого-то? — Книжный молодой господин Вэй весьма правдоподобно изображает сумасшедшего деревенского дурачка, который, к тому же, предпочитает партнёров своего пола, — хмыкнул Вэнь Сюй. — Мо Цзыюань испустил боевой клич, схватил стул и швырнул в двоюродного братца. Вэй Усянь, поняв, что ему, наконец, удалось вывести Мо Цзыюаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать запущенного в него стула, который с грохотом развалился при ударе о пол. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, мигом разбежались, опасаясь попасть под горячую руку.       Вэй Усянь же бросился к группе юношей из Ордена Гусу Лань, которые изумленно наблюдали за происходящим, и завопил что есть мочи: — Вы это видели? Видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец!       Последовали множественные смешки, перешёптывания и обмен весёлыми взглядами. — Конечно они подобного не видели. В Облачных Глубинах же запрещено смеяться, драться, бегать и даже собираться в группы! — фыркнул Чангэ, поглядывая на сестру, которая пусть и посмеивалась, всё равно была какой-то отстранённой. Словно недавний разговор с госпожой Пристани Лотоса не только не закончился, но и продолжался до этого момента.       Он был удивлён и обеспокоен, равно как и отец с матушкой. Они никак не могли ожидать, что Лундань, которая была известна своим терпением и вежливостью, вдруг выступит со словами в пользу Вэй Усяня, тем самым вступая в противостояние с третьей госпожой клана Юй. — Мо Цзыюань бросился вдогонку, и почти схватил Вэй Усяня, но тут юноша, бывший лидером среди заклинателей, торопливо остановил его: — Пожалуйста… молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками. — Какова бы ни была ситуация, адепты Ордена Гусу Лань всегда будут следовать заветам своих предков, — мягко улыбнулся Цзян Фэнмянь, пытаясь не то сгладить впечатление от недавних слов воспитанника, не то не желая создавать конфликт с упомянутым Орденом. — Он это серьёзно? — вскинул бровь Чангэ, посмотрев на сестру.       Та только фыркнула и повела плечом, что можно было понять и как «откуда мне знать, не спрашивай меня», и как «ничего удивительного, что он такой». Для того, чтобы прийти к точному ответу, им нужно поговорить. Сегодня же. — Госпожа Мо увидела, что гость явно собирался защитить её племянника, и предусмотрительно натянула улыбку: — Он сын моей младшей сестры. И у него… не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста…       Не дав ей закончить, Вэй Усянь опасливо высунулся из-за чужой спины и произнёс: — Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю! — Да-а! Давно пора, — горячо закивал Вэнь Сюй, который не мог дождаться, когда же это произойдёт.       Не Минцзюэ ничего не сказал, но по его взгляду и оскалу было понятно, что он ждёт того же нисколько не меньше, чем первый молодой господин Вэнь. — После этих слов Мо Цзыюань был готов вновь взорваться, несмотря даже на то, что отец крепко его держал.       Поэтому Вэй Усянь, напевая под нос, поспешно выскочил на улицу… — Шалость удалась, — проронили дети главы Гу, и обменялись взглядами опытных заговорщиков.       В конце концов, когда были младше, наказания они получали чаще, чем бывали на тренировках. Тогда их было немного, так что свободного времени было полно, а уж нерастраченной энергии и того больше. А куда её девать детям, которым родители практически ничего не запрещали, а дедушка, до своего ухода в уединение, баловал их, единственных внуков? Шалили, безобразничали, весьма обидно шутили над другими, начиная от слуг, и кончая кузенами и кузинами, с хохотом удирали от родителей, которые их всё равно ловили и наказывали. —… а лидер заклинателей встал в проходе, закрывая его таким образом, и сменил тему разговора, со всей серьёзностью возвращаясь к более важной проблеме: — Что ж… Значит, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору. — Не хочешь заключить пари насчёт того, что запрет будет нарушен? — шепнул сестре Чангэ, надеясь хотя бы так отвлечь её. — Я с тобой больше не спорю. И без того должна тебе желание, — надула губы Лундань, и толкнула А-Гэ кулаком в плечо. — Только учти, безо всякого алкоголя и того, что нас опозорит. — Как ты могла такое обо мне подумать? — ахнул наследник Гу, а после буркнул, вызвав у девушки смешок: — Теперь надо по-новой думать, что придумать. — Госпожа Мо, трясясь от гнева, не могла бесцеремонно оттолкнуть юношу и броситься за Мо Сюаньюем, поэтому выдавила из себя: — Да, да… Спасибо вам! Спасибо!       Её сын не мог поверить своим глазам: — Матушка! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдёт с рук?! Ты же сама говорила, что он всего лишь… — Всего лишь кто? — прищурилась вторая госпожа Мо, уже начиная испытывать иррациональную неприязнь к будущему племяннику, который ещё даже не родился. — Госпожа Мо прикрикнула на сына: — Помолчи! Не можешь подождать со своими жалобами?!       Мо Цзыюаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а осуждающие слова матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и он в гневе бросил: — Сегодня этот сумасшедший получит своё сполна! — Думается мне, покойников скоро станет на одного больше, дагэ, — заметил Не Хуайсан, ничуть не сомневаясь, что Мо Цзыюань ослушается запрета и пойдёт в тот двор, за что поплатится жизнью. — У меня тоже такое ощущение, — ухмыльнулся Глава Не. — Вэй Усянь вдоволь навеселился, изображая умалишенного, и, покинув Восточный двор, пошел прогуляться по деревне Мо. Хоть многие шарахались от него, он начал получать настоящее удовольствие от своего статуса сумасшедшего. Вэй Усянь даже привёл в порядок свой напоминающий призрак висельника макияж и почти передумал смывать его, подумав: «Всё равно поблизости нет воды, так что пока не буду умываться». Закончив приглаживать волосы, он осмотрел запястья. Порезы и не думали затягиваться, а это означало, что просто разозлить Мо Цзыюаня было явно недостаточно для исполнения желания Мо Сюаньюя. — Плохо то, что Сюаньюй не сформулировал своё желание, которое призванному в его тело духу надлежит исполнить. Не указал ни цели, ни ограничений во времени, ничего из того, что необходимо.       Цингэ согласился с супругой, и посмотрел на дочь, что выглядела задумчивой, кусочком уголька черкая что-то на вытащенной из рукава-цянькунь бумаге для талисманов. А-Дань проводила много времени в обществе мастера над печатями, так что неудивительно, что её заинтересовал упомянутый ритуал. Она хотела разобраться не ради проведения, а ради знаний. Он не запрещал своим детям развиваться, а как раз напротив, поощрял. — Неужели ему действительно придётся стереть с лица земли всю семью Мо?..       Впрочем, это не являлось такой уж сложной задачей.       Вэй Усянь, предаваясь размышлениям, вскоре вернулся в поместье семьи Мо. Неспешно прогуливаясь мимо Западного двора, он увидел, что здесь ученики Ордена Гусу Лань стоят на крышах и гребнях стен, с серьёзным видом тихо переговариваясь между собой. Поэтому он точно также неспешно вернулся и во все глаза уставился на них.       Представители главной ветви клана Лань насторожились. Любители слухов и распространители сплетен заёрзали на своих местах, надеясь узнать что-нибудь сенсационное. А ещё лучше, скандальное. — Хотя Орден Гусу Лань внёс немалый вклад в поражение Вэй Усяня при осаде горы Луанъцзан, в то время эти юноши либо ещё не родились, либо были совсем малышами. Он понимал это и не видел никаких причин держать зла на них, поэтому решил подождать и узнать, что же молодые заклинатели собираются делать. И через некоторое время почувствовал: что-то тут не так.       Почему чёрные флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались такими знакомыми? — Флаги? Какие флаги? — тут же зашептались слушатели.       Ожидающие услышать какой-нибудь секрет заклинателей из Облачных Глубин потеряли энтузиазм, без труда поняв, что ничего стоящего им не сообщат.       Вторая госпожа Юй смотрела в текст, то и дело бросая взгляды на воспитанника младшей сестры. Если сказанное здесь возможно… — Что-то не так? — поинтересовалась первая госпожа Юй, заставляя сестру встрепенуться и вернуться к чтению. — Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». Возьми его живой человек, он привлечёт всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные темные создания в определённом радиусе. — Впервые слышу о подобном, — Цзинь Гуаншань, который старался лишний раз не подавать голос и вообще не привлекать к себе внимание, встрепенулся и впился взглядом в книгу-артефакт. — Твари атакуют лишь его одного. Поскольку человек с подобным флагом в руках становился самой настоящей живой мишенью, по-другому его называли «Флаг-мишень». Установка стяга на дом также допускалась, но только если внутри находились живые люди, становящиеся целью тварей. Иное наименование подобных флагов — «Флаги Чёрного Ветра», потому что они притягивали тёмную энергию со всей округи, подобную завихрениям чёрного ветра. Судя по всему, выходило, что установив их в Западном дворе в определенном порядке и строго-настрого запретив кому бы то ни было приближаться, ученики Ордена Гусу Лань планировали заманить сюда всех ходячих мертвецов и уничтожить их одним махом. — Разве такое возможно?       Возникновение сомнений были ожидаемы и легко объяснимы тем, что подобный подход в самом деле был новым, дерзким и пока что невозможным.       Один только Вэй Ин с трудом сдерживал дрожь и надеялся, что дёргающиеся уголки губ никто не заметит. Тем более внимание было приковано к книге, в которой определённо было написано нечто такое, что заставляет вторую тётушку Юй так смотреть на него. С одной стороны, её заинтересованный и одобрительный взгляд вызывал тепло в груди, но с другой… она не смотрела на него так, когда они с Цзян Чэном отправились на Ночную охоту, и он вернулся невредимым, в то время как шиди получил травму. Она не помешала мадам Юй наказать его так, что он чудом не потерял сознание от боли и жара.       Ощутив внимание со стороны, он, ещё не повернув головы, знал, с чьими глазами столкнётся. Предполагая, что увидит в зелёных глазах, он всё же повернул голову и… растерялся. Потому что молодая госпожа Гу смотрела на него с волнением — неужели заметила его гримасу? — и едва уловимо нахмурилась, когда он попытался спрятать эмоции за улыбкой. Хмурость сменилась лёгкой улыбкой с заметной горчинкой, и Усянь почувствовал практически физически ощутимый укол совести. Его взгляд стал виноватым, и он надеялся, что девушка поймёт всё правильно.       Дева Гу, увидев изменение в его мимике, моргнула, а после опустила голову и начала что-то быстро выводить на бумаге для талисманов. — Что до того, что они казались знакомыми… Могло ли быть как-то иначе? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» являлся не кто иной, как Старейшина Илин! — Что?! — Этот сын слуги не способен на подобное, верно? — скривился Цзинь Цзысюнь, и недоумевающе моргнул, увидев, как его дядя смотрит на этого паршивого пса Вэй.       Слушатели зашептались, не в силах поверить, что юноша, который не был выходцем хотя бы из небольшого клана, смог создать то, чем не гнушались пользоваться даже праведники Гусу Лань.       Вэнь Жохань прищёлкнул языком, задумавшись о том, как много из тех, кто участвовал в осаде Луанъцзан и травле толпой одного-единственного тёмного заклинателя, оказались двуличными? Кто кричал во всю глотку «убить мерзкое порождение Тьмы», а после бесстыдно пользовался изобретением этого самого порождения? — Похоже, несмотря на то, что заклинатели хором ненавидели его, всё же многие изобретения Вэй Усяня пользовались популярностью. «Судя по всему, изобретение было не одно», — хмыкнул Верховный заклинатель, и его брови дрогнули от мимолётного укола боли в висках. Он нахмурился при виде движения под потолком, и прищурился, гадая, чьих рук подобное баловство. А после криво усмехнулся, увидев, как маленькая бумажная бабочка опустилась на плечо первого ученика Ордена Цзян. — «Любопытно». — Один из учеников на крыше увидел, как он шатался неподалеку, и предупредил: — Пожалуйста, идите к себе. Здесь не место для вас.       Несмотря на то, что юноша прогонял Вэй Усяня прочь, делал это он из доброты, да и тон был совсем отличен от речей слуг семьи Мо, шпынявших его. — Я бы удивился, уподобься слугам из дома Мо кто-то из Гусу Лань, — пробормотал Вэй Ин, коснувшись плеча рукой, якобы разминая его. А на деле забирая бабочку, сложенную из бумаги для талисманов. Удивительно, что бабочка шевелила крылышками, как живая. Это было ново и интересно, и он не без удовольствия понял, что у них с молодой госпожой Гу появилась ещё одна тема для беседы. — Вэй Усянь, улучив момент, подпрыгнул и сорвал один из флагов.       Ученик Ордена Гусу Лань, опомнившись от неожиданности, спрыгнул за ним, пытаясь догнать: — Не двигайтесь! Вам не стоит его брать!       Вэй Усянь, с растрёпанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и голосил на всю улицу: — Не отдам! Не отдам! Моё! Моё! — И ведь не солгал. Он же создатель этих Флагов, — хмыкнул Не Минцзюэ, кидая взгляд на хихикающего Вэй Усяня.       Цзян Чэн, который уже хотел закатить глаза от выкрутасов шисюна, обратил внимание на то, что тот чем-то очень доволен. Широко улыбается, глазами радостно сверкает… странно. Вряд ли его так осчастливило замечание Главы Не. Тогда в чём же дело? — Юноша в несколько прыжков догнал его и схватил за руку: — Если не отдашь, я тебя ударю! — О как! — вскинул брови Вэнь Жохань, с плохо скрываемым весельем посмотрев на Лань Цижэня, который был так ошеломлён, что даже не моргал.       Лань Сичэнь тоже был удивлён, и непонимающе смотрел на книгу. Неужели действительно в их клане появится кто-то, способный сказать подобное? — Вэй Усянь вцепился во флаг мёртвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Главный среди учеников, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: — Цзинъи, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг. Лань Цзинъи ответил: — Сычжуй, я же не собирался бить его по-настоящему! Но посмотри, он нарушил нам весь порядок установки! — Сдался тебе этот флаг, — фыркнул Цзян Ваньинь, с подозрением посмотрев на унявшего своё довольство шисюна, который, тем не менее, выглядел каким-то слишком уж воодушевлённым. — Ты чего такой возбуждённый? — Правда интересно? — расплылся в широкой улыбке Усянь, облокотившись о его плечо. — Нет, — закатив глаза, наследник Цзян скинул со своего плеча руку Вэй Ина, и отвернулся, не желая смотреть на едва не вибрирующего от воодушевления шисюна. — Пока Вэй Усянь боролся с Цзинъи за флаг, он успел как следует его изучить. Узоры оказались верными, а заклинания — точными. Ошибки в изображении отсутствовали, а значит, никаких проблем не ожидалось. Однако художнику недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Впрочем, этого было достаточно. — То есть молодой господин Вэй ещё и печётся о том, чтобы адепты клана, принимавшего участие в его убийстве, не пострадали? — вскинул бровь Вэнь Сюй. Он понимал, что те были слишком малы на момент осады Луанъцзан, но видеть заботу человека о тех, чьи родичи почти наверняка участвовали в его умерщвлении… это выше его понимания. — Лань Сычжуй улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнём охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага!       Вэй Усянь окинул взглядом статную и изящную фигуру ученика, от которой так и веяло благородством. Вэй Усянь молчаливо одобрил юношу, на губах которого играла лёгкая улыбка. Скрупулёзная и тщательно выверенная расстановка флагов, уважительные манеры — всё говорило о большом потенциале, сокрытом в нём. Удивительно, что подобный ученик воспитывался именно в столь замшелом, консервативном и ужасно скучном месте, как Орден Гусу Лань.       Многие из тех, кто посещал Облачные Глубины в качестве приглашённых адептов, согласно фыркнули, стараясь не смотреть в сторону возмущённо хватающего ртом воздух учителя Лань.       Вторая госпожа Юй, понимая, что произойдёт, когда к Лань Цижэню вернётся дар речи, продолжила читать: — Лань Сычжуй снова заговорил: — Флаг…       Не дав ему закончить, Вэй Усянь бросил полотнище на землю и выпалил: — Всего лишь дурацкий флаг! Что в нём такого особенного? Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот!       Бросив флаг, Вэй Усянь рванул с места и пустился наутёк. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не попадали с крыш от смеха, когда услышали столь нелепое заявление. Лань Цзинъи тоже зафыркал и подобрал флаг, привлекающий духов: — Вот ведь чокнутый! — Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, — пробормотал Лань Цижэнь, запоминая имена. В особенности последнее, чтобы проконтролировать, получит ли он должное воспитание. — Эти дети ещё не родились, а я им уже сочувствую, — поделилась с братом мыслями Лундань, на губах которой красовалась улыбка. — Ты повеселела после того, как отправила ему вестницу, мэймэй. Ауч. И снова бьёшь своего гэгэ.       Девушка фыркнула, отвернувшись от него, и уже не видела, как он переглянулся с родителями.       Вторая госпожа Юй твёрдо вознамерилась закончить читать поскорее, так что не позволила никому перебить себя: — Лань Сычжуй одёрнул его: — Не стоит так говорить о нём. Лучше вернись на крышу и помоги!       Вэй Усянь ещё немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюаньюя. Не обращая никакого внимания на сломанный засов и царящий внутри беспорядок, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса.       Но ещё до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию.       Шум, порожденный беспорядочной поступью нескольких пар ног и криками, быстро приближался. Вэй Усянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!», «Сообщите властям!», «О чём ты говоришь — «Сообщите властям»? Скроем лица и забьём его до смерти!» — Что значит «забьём до смерти»? — поразился Цзинь Цзысюань. — Как так можно? — Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже вломились в его лачугу. Яркие факелы заливали двор жёлтым светом.       Кто-то выкрикнул: — Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал, пусть поплатится жизнью за содеянное! — Конец главы? — спросила первая госпожа Юй, увидев, как сестра закрыла книгу и передала её слуге, что на протяжении всего чтения оставался рядом. Чтобы отнести артефакт Верховному заклинателю, как только глава будет дочитана. — Да.