Часть 9. Отступление

      Глава Ордена Цзинь, не горя желанием в очередной раз выслушивать брюзжание супруги, завёл разговор с Цинь Цанье, краем глаза следя за действиями жены. А увидев, что та ушла вместе с сыном, окинул взглядом зал. Его вниманием завладела необычная группа, которая состояла из четы клана Гу и… главы Мэйшань Юй с дочерями. Испытав на мгновенье досаду — он не заметил, когда из зала ушла молодая госпожа Гу, которая была хорошенькой — Гуаншань присмотрелся повнимательнее к Гу Цингэ. Что разговаривал со старым главой Юй так, словно они были хорошими знакомыми. — Я не пытаюсь очернить вашу младшую дочь, или обвинить её в чём-то, глава Юй, однако прошу вас поговорить с ней. Не так давно она застала молодого господина Вэй за разговором с моей дочерью, и сделала вывод, что они преступили нормы приличий. Не заметив, что позади А-Дань стояли служанки, которые всюду её сопровождают. — Вот как? Я надеюсь, вам не было нанесено оскорбление? — нахмурившись, спросил Юй Цзыин. — В этом плане беспокоиться не о чем, уверяю вас. На самом деле, я хотел поговорить с вами ещё кое о чём. Если вы не возражаете. — Давайте пройдём в мои апартаменты и обсудим всё в более удобной обстановке.       За тем, как представители кланов Юй и Гу вместе покидают зал, наблюдал не только Цзинь Гуаншань, но и Вэнь Жохань, который с улыбкой вспоминал слова старшего сына: — Я думаю, будет разумно для начала сблизиться с наследником клана Гу. Талисманы, которые он использовал во время боя с той тварью, были необычными и довольно эффективными. Мне кажется, сотрудничать с ними будет выгодно. К тому же наши предки были связаны браком. Они ценят кровь так же, как и мы, и я убеждён, что нам удастся добиться сотрудничества.       Глава Вэнь дал добро, и решил скоротать время ожидания за разговором с младшим сыном. Который желал поскорее вернуться к себе в покои и уделить внимание своей служанке, воспользовавшейся моментом и забравшейся к нему в постель, но был вынужден изменить свои планы и проследовать за отцом. Возможно его и правда стоит приставить к работе во благо клана? Или удачно женить… хотя нет, с этим придётся повременить. Прежде не помешает позаботиться о том, чтобы те отвратительные сплетни о его связи с девкой Ван прекратились, иначе не видать ему удачной партии, как госпоже Цзинь верности своего супруга.       А Вэнь Сюй тем временем нагнал детей главы Гу в коридоре и завёл с ними разговор. Они прогуливались вместе и даже достигли входа в библиотеку, что находилась в общем доступе. Ещё было не слишком поздно, так что никто не смог бы обвинить их в том, что они преступили нормы приличий. Хотя допоздна они и не собирались общаться. Завтра чтения возобновятся, и учитывая, на какой ноте закончилась прочитанная глава, их ждёт нечто весьма… жестокое. — Как тебе первый молодой господин Вэнь? — поинтересовался Чангэ, когда они с сестрой остались наедине. — Хорошо воспитан, начитан, опытен с мечом. Видел, как он двигается? Он определённо хорош в битве на мечах. В остальном же… — Ему что-то от нас надо. — Мхм. Что-то натолкнуло его на мысль, что было бы неплохо с нами если не сблизиться, то хотя бы завязать общение. Только вот… он несколько раз отметил, что наши предки женились и выходили замуж по любви. Как думаешь, к чему это он? — Без понятия. Хотя… где-то в хрониках было упоминание о браке с кем-то из Вэнь. Не помню, в каком поколении это было. — М-м.       Дева Гу согласно кивнула, мысленно обещая просмотреть семейные хроники ещё раз и выяснить, в каком поколении, кто связал свою жизнь с кем-то из Вэнь, и какая степень родства между ними и первым молодым господином Вэнь. — А теперь, мэймэй, давай-ка обсудим то, что ты сказала «Пурпурной Паучихе». — Ничего, что не было бы правдой, — насупилась Лундань, но после вздохнула и всё же присела за столик. Действуя на рефлексах, заварила чай, при этом не отвлекаясь от темы: — Я не понимаю их отношений к молодому господину Вэй, гэгэ. Его называют то сыном слуги, то бастардом Главы Цзян. Причём последний не только не отрицает, но и безмолвно подпитывает эти слухи. Хвалит первого ученика больше, чем собственного сына, приехал забрать его из Облачных Глубин после того скандала с участием наследника Ордена Цзинь, и защищает его перед супругой, чем вызывает у той неконтролируемое бешенство. Ты ведь тоже это слышал? Мне же не послышалось?       Девушка говорила о той сцене перед ужином, произошедшей в коридоре неподалёку от зала. Дети главы Гу шли отдельно от родителей, и стали невольными слушателями — не свидетелями, ведь им хватило ума задержаться в коридоре, и не попасться на глаза разъярённой «Пурпурной Паучихе» и её посмурневшему мужу — скандала четы Цзян. Для них было удивительно понять, что наследник и дева Цзян присутствовали при решении разногласий родителей. Их отец с матушкой никогда не выясняли отношений в их присутствии, даже если расходились во мнениях. Как это было, когда им пришло приглашение на обучение в Облачных Глубинах на имя Лундань. Отец не возражал, а матушка по какой-то причине была не в восторге от того, что дочь отправится в обитель праведников. —… Пожалуй, — пробормотал Чангэ, заставив А-Дань вынырнуть из омута воспоминаний. — Знаешь, отец отослал нас вперёд не только из беспокойства о том, чтобы тебя не утомили желающие поговорить, но и потому что хотел поговорить со старым главой Юй. Они с отцом вроде бы какое-то время сотрудничали. — Попросит усмирить дочь? — Возможно. А ещё, это не точно, отец может узнать, кем были родители Вэй Усяня. Что-то я сомневаюсь, что Цзян Фэнмянь стал бы так упорно разыскивать сына друзей. Даже лучших. — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась девушка, заподозрив неладное. — Я хочу сказать, что в истории кое-что не сходится. Отец Вэй Усяня покинул Юньмэн вместе с супругой, а значит расплатился с долгами. Однако откуда у простого слуги столько денег, чтобы покрыть все расходы? Да и у его супруги, которая была бродячей заклинательницей, вряд ли было достаточно денег, чтобы выплатить определённо впечатляющую сумму. Всё же это не какой-то мелкий клан, а один из Пяти Великих Орденов. А если допустить, что ему это всё же удалось, сомнительно, что ради слуги, даже ставшего другом, Глава Великого Ордена, — эти слова Чангэ выделил тоном, — искал бы его сына по Поднебесной. Допустим, что всё действительно так. Но почему молва чаще всего говорит о матери молодого господина Вэй? — Говорят, она была… ученицей Баошань-саньжень. Но есть и те, кто называет её любовницей Главы Цзян, — Лундань поморщилась, и отпила чая, словно надеясь перебить горечь, осевшую на языке после сказанного. — Если она действительно ученица, при ней могли быть учения её прославленной наставницы. У матушки же сохранились несколько рукописей, по которым мы учились. И переписывали их в качестве наказания, — хмыкнул Чангэ, не без удовольствия наблюдая за тем, как разгладилось лицо сестры, а на губах мелькнула улыбка.       Продолжить разговор они не смогли, поскольку в комнату ворвался маленький ураганчик по имени А-Цин, следом за которым пришёл её источающий аромат полыни товарищ. Который тут же завалил Чангэ вопросами: когда его начнут обучать, как скоро он получит меч, и правда ли, что их научат читать, чтобы они могли ознакомиться с руководством, написанном самой Баошань-саньжэнь?       Наблюдая за тем, как терпеливо Чангэ отвечает на вопросы А-Яна, Лундань велела им перейти в комнату последнего — его сосед, Юэ Муан, едва ли уже спит — и отправилась вместе с А-Цин в смежную комнату, готовиться ко сну. Думается ей, к тому моменту, когда они закончат, А-Гэ и А-Ян уже разойдутся спать. В конце концов, этот день был тяжёлым для всех, они все устали, и все нуждались в отдыхе.       По крайней мере она так думала. Ведь стоило заснувшей раньше неё малышке поёрзать, как она проснулась. Она раньше-то не могла похвастаться тем, что крепко спит, а после сегодняшней встряски сна и вовсе заснуть было сложно. Тем более теперь. Сна ж ни в одном глазу нет. — Цзе-цзе, — на грани слышимости прошептала А-Цин, догадавшись, что соседка по кровати тоже не спит. — Что? — с той же громкостью ответила Лундань. — Я кушать хочу.       Дева Гу прыснула и отозвалась: — Я тоже.       Помолчали. — И что делать? — спросила девочка. — Я вижу лишь один выход из данной ситуации. — Терпеть до утра? — грустный вздох. — Совершить вылазку на кухню и подкрепиться.       Сначала А-Цин подумала, что ей послышалась, но когда цзе-цзе начала подниматься… — Мы правда пойдём? — А ты передумала? — Но как же? Ты же… не служанка. — Знаешь, когда мне было тринадцать, мы с А-Гэ наведывались на кухню за сладостями в час Быка. Когда же сладкого не было, или нам не удавалось его найти, мы готовили сами. Поначалу получалось не очень съедобно, особенно когда А-Гэ вмешивался и добавлял перец, когда нужна была соль, но после мы сошлись на том, что раз уж лучше готовить получается у меня, он будет дегустировать и мыть посуду. Это продолжалось до тех пор, пока нас не поймали отец с матушкой. В общем, к чему я веду? В этом крыле есть кухня, и гости имеют к ней доступ. Обычно при свете дня, но если очень хочется… Даже если там ничего не осталось, я смогу что-нибудь по-быстрому приготовить. Пошли?       Пока говорила, Лундань самостоятельно оделась — простые, но прилично выглядящие одежды — собрала волосы в слабую косу, как делала дома перед занятиями в библиотеке, и убрала меч в рукав-цянькунь. Она не думала, что на территории Знойного дворца может быть опасно, но в силу привычки не могла оставить оружие в комнате. Без него она чувствовала себя беззащитной.       А-Цин, поняв, что цзе-цзе серьёзно предлагает ей поесть ночью — на улице было темно и точного времени она не знала — слетела с кровати и начала одеваться. — Мы не позовём А-Сян? — Нет, милая, всё по-взрослому. Мы уже большие девочки, сами справимся. Главное не шуметь. Идём, — на губах Лундань появилась задорная улыбка, а в глазах сверкнули искорки предвкушения.

***

— Бесстыжая дрянь! — дребезжание разлетевшейся на осколки чайной чашки заставило вздрогнуть. — Как она посмела открыть рот и сказать мне подобное?! Встала на сторону этого паршивца, и обратила мои слова против меня же.       Слушая ругань госпожи Юй, Вэй Ин сжимал в кулаки ткань штанов на бёдрах и не смел поднять взгляда, хотя ему хотелось, чтобы женщина прекратила. Он не хотел выслушать от неё высказывания в адрес молодой госпожи Гу, что, по её мнению, ведёт себя излишне заносчиво, смеет дерзить старшим и высказываться, когда благовоспитанной деве следовало бы промолчать. — Не смей к ней больше приближаться, А-Ли. Гу Лундань не на том уровне, чтобы общаться с тобой.       Усянь бросил быстрый взгляд на шицзе и увидел, что на её лице отразилась печаль. Для него совершенно очевидно, что дева Гу произвела на неё хорошее впечатление и была достаточно образована, чтобы быть в состоянии поддержать любую тему. Он не мог не видеть, как его добрая шицзе скучает в их с Цзян Чэном компании, хотя и пытается это скрыть. Её глаза практически сияли во время того непродолжительного общения с молодой госпожой Гу, она была рада компании.       Но отчего-то госпожа Юй не замечает, как в голосе Яньли горечь смешалась с печалью: — Да, матушка. — Возомнила о себе невесть что. Не пристало деве из небольшого клана так себе вести, — хмыкнула «Пурпурная Паучиха», не видя, как переглядываются её дети.       Вэй Ин молчал и практически не шевелился, чтобы не навлечь на себя гнев госпожи Пристани Лотоса, но это было бессмысленно, ведь не проходило ни дня, чтобы он не был в чём-то виноват. Вот и сейчас. — А всё этот паршивец. Она вздумала дерзить только из-за того, что этот не ведающий стыда мальчишка с ней заигрывал. Их клан верит в браки по любви, и эта дурочка возомнила, что сын слуги для неё прекрасная партия.       Первый ученик Ордена Цзян бросил взгляд из-под ресниц на супруга разошедшейся женщины, который обычно вступался за него во время таких разговоров, но в этот раз хранил молчание. Держал в руках чашку с чаем и смотрел куда-то поверх голов своих детей. Он едва ли слышал, что говорит супруга, и, великая Гуаньинь, как это было похоже на него. Либо молчать, либо уходить от разговора. Но поскольку они находились в выделенном Ордену павильоне, а не в Пристани Лотоса, дядя Цзян решил на все претензии отмалчиваться.       В двери постучались, и Цзиньчжу, повинуясь жесту госпожи, направилась выяснить, кто пришёл в столь поздний час. А увидев, кто пожаловал, открыла двери и поклонилась, впуская внутрь старого главу Юй с дочерями. — Отец. — А-Ли, А-Чэн, А-Сянь, ступайте к себе, — распорядился Юй Цзыин, не обратив внимания на приветствие дочери и зятя. — Доброй ночи, дедушка, тётушки, матушка, отец, — попрощались дети Главы Цзян.       Вэй Ин поклонился всем молча, недоумевая, что привело господина Юй, однако задерживаться не стал. Тем более подслушать не удастся, ведь слуги старого главы Юй следят за дверью, а сидеть под окном может быть… небезопасно. Поскольку несмотря на возраст, господин Юй не растерял силы, и способен задать трёпку за подслушивание. А если учесть, что госпожа Юй тоже решит его наказать за проступок… нет уж, сегодня лучше держаться от главного здания в стороне. — Смотри не попадись, если всё же решишь подслушивать, — предупредил Цзян Чэн, и, не успел Вэй Ин возмутиться, пошёл вперёд, увлекая за собой и сестру.       Усянь нахмурился и направился в восточный дворик. В два прыжка забравшись на крышу здания, в котором располагались комнаты адептов, он решил воспользоваться своим внезапным уединением и как следует всё обдумать. У него всё ещё в голове не укладывалось, что в этой книге — будущем, если верить словам неизвестного, что и отправил им артефакт — он предал Орден Цзян, довёл его почти до полного уничтожения, а сам ступил на Путь Тьмы. Что могло произойти такого, чтобы он сотворил подобное с теми, кто принял его, кто дорог ему? Как так вышло, что он стал отступником и даже стал угрозой для мира заклинателей? А иначе ради его убийства не стали бы собирать такое воинство. Да и слова о том, что он встретил свой конец на могильнике в Илине… — Неподалёку от места, где меня нашёл дядя Цзян? — буркнул Вэй Ин, и поднял руку, чтобы поймать подхваченный ветром листик.       Новый порыв, чуть сильнее прежнего, потрепал его за рукав, и из него вылетела сложенная из бумаги для талисманов бабочка. Усянь едва успел схватить её, пока ветер не унёс малютку в неизвестном направлении.       Посмотрев на бабочку, Усянь неосознанно вспомнил момент, когда эта кроха опустилась к нему на плечо, источая при этом знакомый аромат — так же пахла та бумага, которую ему подарила молодая госпожа Гу в день состязания лучников — и улыбнулся. И вскинул брови, разглядев, что на крылышках есть иероглифы. Ему было жаль разворачивать послание, но любопытство оказалось сильнее, и он осторожно, бережно даже, раскрыл записку.       Поскольку полоска бумаги для талисманов была не слишком широкой, на ней поместился небольшой текст. Но даже его хватило, чтобы Вэй Ин почувствовал, как потеплели щёки. Он зажал рот ладонью, сдерживая излишне широкую улыбку. Незнакомое чувство распирало грудь, в голове слегка шумело, словно от крепкого вина, и в теле возникла небывалая лёгкость.       Он совершенно не привык получать добрые слова, похвалу, не запятнанную завистью, неприязнью и раздражением, так что не знал, как реагировать. Поблагодарить? Сказать что-нибудь приятное в ответ? Сделать что-то, что вызовет улыбку у обладательницы ярких зелёных глаз? — Всё. Я сделаю всё, — принял решение Вэй Ин и сорвался с места, чувствуя, что если ждать до завтра, его в очередной раз будет ждать бессонная ночь.       Определить, где разместились члены клана Гу, благодаря всё той же бабочке, которая вернула себе прежний вид, как только он закончил читать, оказалось несложно. Она больше не шевелилась, но хранила в себе остатки духовной энергии своей создательницы, и это помогло Вэй Ину определить направление. Он замешкался лишь единожды, когда понял, что та, с кем он желал увидеться, была не в жилых комнатах, а… на кухне?       Сначала он подумал, что ошибся и зашёл не с той стороны, но вот в окне мелькнула фигурка, а после послышался голос девы Гу. Предположив, что девушка там со служанкой, он подобрался поближе и осторожно заглянул внутрь. И едва не выдал себя, увидев, что на лице молодой госпожи Гу имеются следы муки. Усянь прикусил губу, чтобы не фыркнуть, но издал тихий поражённый вздох, увидев, что длинные рукава, обычно скрывающие руки, подвёрнуты практически до локтей. К лицу прилила кровь, когда он увидел белые от муки тонкие пальчики, изящные запястья, белоснежную кожу, сквозь которую просвечивает паутина синеватых венок.       Судорожно сглотнув, он понял, что если покажется сейчас, то наверняка смутит девушку до такой степени, что она не решится на него посмотреть вновь. Этого он не хотел, так что решил затаиться. Вряд ли получится покинуть это место незамеченным, так что он дождётся, когда девушка уйдёт, и вернётся к себе. Всё же приходить сюда сейчас было поспешным решением. Но с другой стороны, не приди он, то не смог бы увидеть деву Гу такой… простой, что ли. Без изысканных украшений, сложных причёсок, плотных и наверняка неудобных одежд.       Обычный белый слой одежд — скорее всего второй слой, судя по виднеющемуся воротничку нижних одежд — зелёный пояс, зелёная же накидка, сейчас снятая и аккуратно сложенная. Чёрные волосы забраны в слабую косу и подвязаны светло-зелёной лентой. Он уже заметил, что из всех носителей фамилии Гу у молодой госпожи к зелёному цвету какая-то особая любовь. Хотя этот цвет только сильнее подчёркивает её глаза, которые могут как искриться от положительных эмоций, так и сверкать льдом противоположных радости чувств. —… а потом А-Гэ и я были наказаны. Матушка велела переписывать рекомендации техники меча, по которой её обучила наставница Баошань. — Госпожа Гу была её ученицей? — голосок принадлежал девочке, А-Цин, и Усяню стало неловко от того, что он не заметил её, хотя малышка сидела на столешнице неподалёку от девы Гу. — Мгм. А ещё какое-то время после того, как покинула гору, матушка была бродячим заклинателем. Пока не встретила отца. — А ты смогла бы стать бродячей заклинательницей, цзе-цзе?       Вэй Ин, сам того не заметив, затаил дыхание и подался вперёд, практически прижимаясь лицом к решётке, желая услышать ответ. — Бродить по земле, истреблять досаждающую людям нечисть… думаю, да, смогла бы. Отец сказал, что если мой избранник не пожелает остаться на месте, я смогу уйти вместе с ним. Но даже покинув дом, я всегда смогу вернуться. — И ты променяешь свой статус молодой госпожи клана на быт бродячей заклинательницы? — Если тот, кого выберет моё сердце будет рядом, да, — улыбнулась Лундань, а после отвлеклась на… готовящиеся булочки?       Носа коснулся дурманящий аромат свежей сдобы, и Вэй Ин облизнул губы. Удивительно, что запах он услышал только сейчас, а не на подступах к кухне. Присутствуй аромат в воздухе с самого начала, до того, как он подобрался сюда, он всё равно пришёл бы. На запах. — Когда ты научилась готовить? — Первая попытка пришлась на время, когда бабушка была жива, — в голос молодой госпожи Гу просочилась нотка грусти, но после она тряхнула головой и со смешком продолжила: — Трудно было поверить, что женщина, обладающая мечом, внешний вид которого подходил скорее дадао, нежели цзянь, абсолютно не умела готовить. Хотя в бою она была невероятна. По словам дедушки, она даже предыдущего Главу Ордена Не за пояс была способна заткнуть, а это о многом говорит.       Усянь мысленно согласился, с трудом справляясь с тем, чтобы не захлебнуться слюной. Конечно, он поел во время ужина, но совсем мало. Из-за того, что предавался своим мыслям, он оглянуться не успел, как слуги уже всё убрали. Желудок не был наполнен, хотя и не урчал. Но только пока. Ещё немного, и он точно выдаст себя. — Кушай. Только аккуратно, начинка ещё горячая. А эти должны бы уже остыть.       Вэй Ин покусал губу, думая, может ему всё же осторожно прокрасться и покинуть это место? Если девочка будет есть аккуратно, а значит и медленно, желудок точно выдаст его присутствие. Этого хотелось бы избежать, ведь он услышал то, что ему не следовало бы слышать. Если дева Гу его заметит, неловко будет им обоим.       Когда послышалось едва слышное напевы и плеск воды, Усянь вздрогнул. Откуда-то из глубин памяти выплыл похожий, и вместе с тем отличный мотив, и он не смог заставить себя сдвинуться с места. Понимая, что голос принадлежит молодой госпоже Гу, Вэй Ин присел на корточки, прислонившись спиной к стене, и прислушался. Это определённо была колыбельная, ведь напев был протяжным, без резких перепадов и звуков, но откуда он её знает? Откуда он знает, что речь идёт о ласточке, стремящейся к своей семье?       Неожиданно молодая госпожа Гу испустила смешок. — А-Цин? Ты уснула? Хочешь сказать, мне нести до комнаты и тебя, и корзину? Придётся в два захода, значит. Хм-м.       Какое-то время слышался шорох ткани, а после шаги. Когда всё стихло, Усянь перевёл дух. Он-то думал, ему придётся долго сидеть, но раз дева Гу ушла, можно потихоньку-       Едва он выпрямился, как его желудок тут же издал урчание. Ни раньше, ни позже. То ли всё дело в том, что он расслабился, то ли всё из-за того, что теперь он мог видеть кухню и стоящую на столе пищу. — Это плохая идея. Определённо плохая, — бормотал Вэй Ин, проникая на кухню через окно.       Не обратив внимания, что от вызванного качнувшейся створкой порыва ветра погасло две свечи, юноша подошёл к столу, на котором стояла небольшая корзинка, содержимое которой было накрыто белой салфеткой. Воровато оглядевшись, просто желая убедиться, что свидетелей нет, он вытащил сдобу, и аромат выпечки наполнил лёгкие. Помедлив лишь мгновение, Усянь впился к румяный бочок булочки и практически замычал от удовольствия. Ему нравились острые блюда, но и от сладкого он не отказывался, если удавалось перехватить что-нибудь на кухне, пока кухарки и их помощницы не видят.       Укусив ещё раз, он принялся усердно работать челюстями, подумывая, не прихватить ли ещё парочку. Хотя нет, молодая госпожа наверняка сразу заметит, что-       Когда дверь открылась, Вэй Ин вздрогнул, повернулся и спрятал руки за спину в детском жесте. Только вот проглотить то, что уже прожевал, он не успел. — Молодой господин Вэй? Почему вы-       Тут Лундань заметила, что угол салфетки немного откинут, и посмотрела на юношу, чьи щёки забавно топорщились, намекая, что он молчит отнюдь не потому, что не знает, что сказать. — Вы… проголодались? — не сумев подавить смешок и улыбку, спросила Лундань.       Усянь, испытывая неловкость от того, за чем его застали, сокрушённо кивнул. И вскинулся, услышав смех. В отличие от прочих дев, которые смеялись над его шутками, молодая госпожа Гу не закрывала лицо ладонью или рукавом. Она смеялась открыто, слегка наклонив голову вперёд, и рукой придерживая выбившиеся из косы пряди волос.       Даже при том, что он шёл сюда, чтобы поблагодарить девушку за сказанные ею во время чтения слова, сказать что-нибудь приятное и вызвать улыбку, на такой эффект он не рассчитывал. Создавалось такое впечатление, что этот смех, это выражение лица, было этаким позволением взглянуть на молодую госпожу с незнакомой стороны. С той, которая неведома посторонним, но почему-то доступна ему. — Примите мои извинения за то, что рассмеялась. Это было не со зла, — неверно восприняв его продолжительное молчание, проронила дева Гу.       Вэй Ин сделал шаг вперёд и попытался сделать вдох, чтобы заверить девушку, что ей нет нужды приносить извинения, но неожиданно подавился. Он закашлялся, немного опустил голову и схватился за рот, чтобы не выплюнуть находящуюся во рту еду, не видя, как перепугалась девушка. Как она метнулась взглядом по кухне, в поиске воды. А найдя ковш и бочку с чистой водой, в пару шагов преодолела расстояние. — Молодой господин Вэй, прошу меня простить.       Не успел он подумать, что молодая госпожа Гу излишне часто перед ним извиняется, как его с силой хлопнули по спине. Не слабо, но и не слишком сильно. Сила удара была достаточной для того, чтобы он снова смог дышать. Кашель утих, и он смог проглотить пережёванное вместе с водой, которую ему подали. — Вы в порядке? — девушка склонилась к нему, аккуратно касаясь плеча. —… Да. Благодаря вам. И это я должен приносить извинения за то, что взял это.       Лундань посмотрела на руку юноши и испустила смешок. Потом, не то не ожидая от себя подобного, не то испугавшись, что он прозвучал издевательски, прижала ладонь к губам, которые ещё и поджала. — Спасибо. Вы неожиданно сильно бьёте. — Я… мне не следовало… молодой господин… — Знаете, на мой взгляд произносить всё это, «молодой господин Вэй», довольно долго, — прервал её Усянь, хотя прежде не позволил бы себе подобного. — К тому же только что вы мне спасли жизнь. Я ведь мог умереть от удушья. Так что… как вы смотрите на то, чтобы звать меня Вэй Ин?       Зелёные глаза, задрожав, округлились, густые ресницы затрепетали, по щекам разлился румянец. И вид этого румянца заставил задрожать что-то внутри, а губы разъехаться в искренней улыбке. Хотя бы ради этой реакции стоило предложить стать друг другу немного ближе.