Часть 10. Жестокость

      Цзян Ваньинь мог быть не таким умелым, сильным и бесстыдным смелым, как шисюн, но он заслуженно считал себя наблюдательным. Он знал, когда стоит промолчать, знал, что не стоит влезать в разговор, когда есть опасность выставить себя дураком. И разумеется он заметил, что шисюн вернулся в комнату только ближе к утру, даже если не подал виду. Да и даже если бы он спал в момент возвращения первого ученика, как, во имя небес, можно не заметить, что у Вэй Усяня лицо вот-вот треснет от довольной улыбки, в которой растянуты его губы?       Если думать логически, можно сделать вывод, что его как минимум не поймали за подслушиванием, ведь в противном случае он не лучился бы довольством. А значит это выражение лица связано не с семейными разборками. Тогда с чем же?       Понимание пришло к нему уже в зале. В тот момент, когда Вэй Усянь замер и повернул голову в сторону входа, Цзян Чэн посмотрел туда же, но ничего странного не увидел. Однако когда он уже хотел отвернуться, в зал вошли госпожа Гу с дочерью. Причём девушка, в адрес которой матушка вчера наговорила много нелицеприятных вещей — из-за этого было немного неловко смотреть на деву Гу — выглядела, как обычно, но шисюн при взгляде на неё искренне улыбнулся. — Вэй Усянь, уйми свою радость. Ещё немного и все это заметят.       Его слова были услышаны, он это видел, однако были сразу же забыты, стоило шисюну увидеть, как молодая госпожа Гу оглядывается по сторонам. В миг, когда её голова оказалась повёрнута в их сторону, его удивило, как едва уловимо, но изменилось выражение лица девушки. Взгляд смягчился, ресницы оказались чуть опущены, на скулах появился лёгкий румянец, уголки губ дрогнули. Кто не видел её преображение, подумал бы, что не произошло ничего особенного, услышала от матери что-то радостное, но Ваньинь перевёл взгляд с неё на Вэй Усяня и пихнул последнего в бок, заставляя опомниться.       Было забавно наблюдать за тем, как осоловело моргает первый ученик их Ордена, пока он не осознал, что когда — не если, когда — матушка заметит эти взгляды, которыми Усянь обменивается с девой Гу, очередной скандал не заставит себя долго ждать. Этого хотелось бы избежать, и Ваньинь пообещал самому себе присматривать за Усянем и вовремя одёргивать его.       Не сказать, чтобы он завидовал шисюну, который впервые так реагирует на девушку, с которой успел не только пофлиртовать, но и пообщаться на иные темы… ладно, немного завидовал. В конце концов, скоро будет уже десять лет, как они растут вместе, и Усянь не раз и не два шутил над тем, какие у него предпочтения. Говорил, что с такими завышенными требованиями он ни за что не найдёт спутницу жизни. Да ещё и характер у него не сказать чтобы приятный. Цзян Чэн и сам это знал, но признать вслух, что хотел бы быть хоть немного таким же открытым и добродушным, как шисюн, не собирался. Ещё чего не хватало. Усянь же тогда вообще от самодовольства лопнет.       Госпожа Гу заметила, что дочь осматривается по сторонам, и с трудом подавила рвущийся с губ смешок, заметив, куда направлен взгляд чада. Однако после её милая девочка обеспокоенно поджала губы, стараясь как можно более незаметно оглядеться. — А-Дань, всё хорошо? — Матушка. Я не могу найти А-Яна, — чуть нахмурившись, проронила Лундань. — Хм. Разве не он вон там?       Посмотрев, куда указывает матушка, дева Гу едва слышно фыркнула. Особенно увидев, что А-Гэ сидит на своём месте и тоже поглядывает на группу, состоящую из ученика Баошань-саньжэнь, воспитанника храма, госпожи Мо и молодого господина Мэн. Сегодня она пополнилась Сюэ Яном, который шептался о чём-то с А-Юем, «незаметно» пододвинув к себе сладости. Милостивая Гуаньинь, этот ребёнок действительно очень любит сладкое. В частности конфеты. — Не пойдёшь забирать шиди? — поинтересовался Чангэ, когда Лундань вместе с матушкой опустилась на подушки. — Нет. Вторая госпожа Мо присмотрит за мальчишками. Может хоть немного отвлечётся от того, что мы узнали вчера.       Дождавшись, пока все рассядутся, Верховный заклинатель поинтересовался: — Кто желает начать чтения? — А можно я? — вызвался Вэй Усянь, и подскочил на ноги, едва получив дозволение.       Первый ученик Ордена Цзян не поленился дойти до возвышения, где сидел Глава Вэнь, принять книгу из рук слуги, поклониться хозяину Знойного дворца и вернуться на своё место. Даже не обращая внимания на едва слышные пересуды и пристальные взгляды, которые сопровождали его чуть ли не ежедневно. Он приучал себя не обращать внимания на большинство, но всё же отслеживать, кто и как на него смотрит. Хотя в основном взгляды были полны недоверия. Не верилось благородным господам, что столь молодой юноша может когда-нибудь стать тем, кого описывает книга. — Жестокость. Часть третья.       Поначалу Вэй Усянь подумал, что с флагами, расставленными учениками, что-то произошло: заклинателям надлежало использовать его изобретения с большой осторожностью, иначе могла случиться беда. Именно поэтому накануне он улучил момент и стащил один из них — проверить, все ли в порядке с узорами и заклинаниями, и тем самым уберечь юношей от несчастья. — Даже после того, как был убит заклинателями, продолжаешь быть добрым, Вэй-сюн, — прищурился Не Хуайсан. — Таков уж я, Не-сюн. Не привык хранить зло в сердце.       Цзян Яньли посмотрела на шиди с теплотой и одобрением, и тот незамедлительно сверкнул улыбкой. И даже лёгкий толчок в плечо от Цзян Чэна получился скорее подбадривающим, нежели попыткой заставить его опомниться. — Спасибо за вашу заботу, молодой господин Вэй, — проронил с благодарностью во взгляде Лань Сичэнь, в то время как его дядя нахмурился и огладил бородку. — Цзэу-цзюнь, вам нет нужды меня благодарить. Я же ничего не сделал, — тут же отозвался Вэй Ин; в его понимании он не заслужил благодарность. Тем более лично он-то ничего не сделал. Это всё дело рук его книжного «я».       Чтобы не испытывать неловкости, первый ученик Ордена Цзян возобновил чтение: — Несколько пар сильных рук подхватили Вэй Усяня. Он расслабился и позволил тащить себя безо всякого сопротивления — всё лучше, чем идти самому. — Как поговаривал наш дедушка: лень незаменимое звено в процессе возникновения идей по облегчению жизни, — хмыкнул Чангэ едва слышно. — Даже переродившись любишь на чужой шее кататься? — хмыкнул Цзян Чэн, на что Вэй Усянь ответил тем, что продолжил читать. — Восточный зал был заполнен людьми: казалось, их присутствовало даже больше, чем днём, когда во дворе собрались все жители деревни. Сейчас здесь находились все слуги и члены семьи Мо: кое-кто даже стоял в одном исподнем и с растрёпанной со сна головой, но все присутствующие без исключения выглядели смертельно напуганными. — Что же там произошло? — пролепетала Цинь Су, прижав пальчики к губам. — И как с этим связан молодой господин Вэй, — подхватила Ло Цинъян.       Главы кланов и Орденов, которые искренне заботились о жизнях тех, кто находится у них в подчинении, нахмурились. И пусть деревня Мо находилась на территории Ордена Гусу Лань, в книге было указано, что задание выполняют молодые юноши. Если им попадётся что-то достаточно опасное… справятся ли они? Смогут ли уберечь людей? — Госпожа Мо в полузабытье сидела в своем кресле и выглядела так, словно только что очнулась от глубокого обморока. Щёки ее сверкали влагой, а в глазах блестели слёзы.       Многие прониклись искренним сочувствием к женщине, которая, судя по описанию, была чем-то сильно шокирована. — Стоило же слугам втащить Вэй Усяня, скорбь в её взгляде тут же сменилась холодным светом лютой ненависти.       Рядом с госпожой Мо на полу лежала человеческая фигура, от шеи до пят накрытая белой тканью, и лишь голова оставалась на виду. — Кто же это? — ухмыльнулся Не Минцзюэ, заинтересованно подавшись вперёд.       Вздох и покачивание головой Лань Сичэня было трудно не заметить, однако Чифэн-цзюню это удалось блестяще. — Лань Сычжуй и остальные юноши с серьёзными лицами склонились над телом и негромко переговаривались.       До ушей Вэй Усяня донеслось: — Прошло менее получаса с тех пор, как обнаружили труп? — После победы над ходячими мертвецами мы поспешили из Западного двора к Восточному, и у входа нашли его.       Человеческой фигурой на полу оказался Мо Цзыюань. — Вот он и встретил свой конец. — Так ему и надо, — фыркнул А-Ян, не обращая внимания на недоумение тех, кто сидит рядом. — Дитя, не стоит так говорить. Даже если юноша не был приятным в общении при жизни, не стоит злорадствовать.       Сюэ Ян непонимающе посмотрел на Сун Ланя и тем самым заставил воспитанника храма растерянно нахмуриться. Что-то было не так во взгляде ребёнка, в котором теперь мало что напоминало о его происхождении. — То есть ты считаешь, что его поведение нормально? Избивать родственника, кузена, обращаться с ним хуже, чем со скотиной, оскорблять, унижать и насмехаться, отчаянно завидовать и всячески вредить разрешено, а сказать, что он получил то, что заслужил, это неправильно?       Вторая госпожа Мо, прислушивающаяся к разговору, испытывала двоякие чувства. С одной стороны она не могла не почувствовать себя отомщённой, узнав, что обидчик сына был наказан, но с другой… это всё же был её племянник. Даже если в их с сестрой отношениях не было теплоты, желать смерти ребёнку было… нехорошо.       Словно почувствовав, что разговор зашёл не в ту степь, Вэй Ин продолжил читать. — Поначалу Вэй Усянь лишь скользнул взглядом по его телу, но в следующий же миг посмотрел ещё раз, уже внимательнее. — Заметил что-то необычное? — предположил Цзян Чэн, которого от того, чтобы заглянуть шисюну через плечо, останавливало только то, как это будет выглядеть со стороны.       Чтобы не мучить других неизвестностью, Вэй Ин продолжил, с трудом подавляя фырканье и смешки: — С одной стороны, труп походил на Мо Цзыюаня, а с другой — словно принадлежал другому человеку. В чертах мертвеца явно угадывался его двоюродный братец. Но щёки его глубоко запали, глаза, наоборот, выпучились, а кожа сморщилась: в сравнении с пышущим молодостью Мо Цзыюанем, это тело словно постарело лет на двадцать. Кроме того, казалось, что кто-то высосал из него всю плоть и кровь, и теперь на полу лежал лишь скелет, обтянутый тонким слоем кожи. Если при жизни Мо Цзыюань просто выглядел уродливо, то в смерти стал не только уродливым, но ещё и старым.       Многие зафыркали и зашушукались, найдя описание облика Мо Цзыюаня смешным, однако были и те, кто не разделял их веселья. В основном это были те, кто был так или иначе связан с Орденом Лань. — Пока Вэй Усянь пристально разглядывал труп, госпожа Мо внезапно бросилась на него, зажимая в руке блестящий кинжал, но зоркий Лань Сычжуй ловко выбил у неё лезвие. Не дав сказать ему ни слова, госпожа Мо пронзительно завопила: — Мой сын умер ужасающей смертью, а я лишь хочу за него отомстить! Почему вы меня останавливаете?!       Вэй Усянь на всякий случай опять спрятался за спину Лань Сычжуя и, присев на корточки, произнёс: — Как ужасающая смерть вашего сына связана со мной? — Умер и умер. Причём тут Вэй Усянь? — Вот именно. Почему она накинулась на него? — зашептались те, кто был так или иначе знаком с первым учеником Ордена Цзян, и симпатизировал ему. — Мы же знаем, что молодой господин Вэй провёл всё время в праздном шатании по деревне и медитации. Значит он никак не может быть тем, кто оборвал жизнь Мо Цзыюаня, — хмыкнул Вэнь Сюй. — Осталось только доказать. — Причём сделать это можно прямо так, не выходя из-за спины Лань Сычжуя, — фыркнул Цзинь Цзысюань, находя забавным то, как книжный Вэй Усянь спрятался за адептом Гусу Лань, да ещё и присел на корточки, таким образом становясь ещё более трудной мишенью. — Вчера днём Лань Сычжуй присутствовал на представлении, устроенном Вэй Усянем в Восточном зале, а после слышал различные раздутые сплетни о незаконнорожденном сыне Мо.       Он искренне сочувствовал безумцу и не мог не встать на его защиту: — Госпожа Мо, судя по состоянию тела вашего сына, из него вытянули все жизненные соки. А это значит, что его убили твари, а не он. — Едва ли её эти слова убедят, — вздохнула Лундань, как можно более естественно поведя рукой, чтобы расправить складки на рукаве. — Убитая горем мать не прислушается к доводам посторонних людей, какими бы убедительными они ни были. — Действительно, — проронил Вэнь Жохань, соглашаясь с высказываниями юной девы Гу.       Он решил дать добро старшему сыну на сближение с детьми клана Гу не столько из-за выгоды, сколько из интереса, чем же это обернётся. В его руки попали кое-какие занятные талисманы, которые, как его доверенным людям удалось выяснить, были изготовлены молодой госпожой Гу. При поддержке госпожи Чжоу, как поведал слуга из поместья, но если верить донесениям, мастер над печатями там была скорее в качестве специалиста, нежели создателя.       По словам А-Сюя, во время вчерашнего разговора девушка в основном отмалчивалась, когда речь заходила о Ночных охотах, но поддерживала беседу, если обсуждались книги и стихи. Она не открывалась сразу, вела себя вежливо и воспитанно, как и подобает деве её положения, однако её внимательных взглядов, которые она бросала на наследника Ордена Вэнь, невозможно было не заметить. И внимание было вполне оправданным. В конце концов, они никогда прежде не общались, а тут А-Сюй вдруг проявил интерес.       Что касается наследника Гу, то тут было ещё сложнее. Он не отказывался обсудить уже существующие талисманы, или технику меча, которая была продемонстрирована, но уходил от ответа, стоило в разговоре коснуться темы разработок. Это тоже было легко объяснимо, но по словам А-Сюя Гу Чангэ становился отстранённым, когда упоминались талисманы с отсроченным действием. « — Это действительно интересно», — усмехнулся Вэнь Жохань, переводя взгляд на первого ученика Ордена Цзян, который возобновил чтение. — Грудь госпожи Мо тяжело вздымалась: — Да что вы понимаете! Отец этого сумасшедшего был заклинателем! Должно быть, он научился от него этим демоническим трюкам! — Заклинатели, следующие Пути Меча, не практикуют «дьявольские трюки», — фыркнул Вэнь Сюй. — И всё же, откуда-то Мо Сюаньюй взял описание ритуала пожертвования тела, — заметил Не Минцзюэ, сложив руки на груди. О том, что незаконнорождённый сын второй госпожи Мо обучался в Ордене Цзинь, он напоминать не стал. Те, кто умеет думать, об этом вспомнят сами. — Интересно, откуда, — прищурилась госпожа Цзинь, посмотрев на своего супруга, который проявляет повышенный интерес к описанным в книге тёмным практикам. — Лань Сычжуй обернулся, ещё раз взглянул на Вэй Усяня, который и в самом деле походил на дурачка, и продолжил: — Госпожа Мо, у нас нет доказательств, так что… — Доказательство — это мой сын! — госпожа Мо перебила его и указала на труп: — Посмотрите сами! Останки моего бедного А-Юаня говорят сами за себя! Сразу ясно, кто убийца!       Вэй Усянь, не дожидаясь помощи со стороны, сам приподнял белую ткань и стянул её к ногам покойника. В теле Мо Цзыюаня не хватало одной важной детали.       Его левая рука, отделённая от тела у самого плеча, отсутствовала! — О как! — вскинул брови Гу Цингэ. — Вот так-то! Любому воздастся по делам его, будь ты хоть благородным господином, — ухмыльнулся Сюэ Ян, и Вэнь Сюй, Цзян Чэн и Глава Не были с ним в этом солидарны. — Госпожа Мо заговорила вновь: — Видите? Все же присутствовали здесь в тот момент, когда этот полоумный заявил, что отрежет А-Юаню руку, если он ещё хоть раз тронет его вещи! — То она говорит, что слова Мо Сюаньюя не стоит воспринимать всерьёз, то сама на них ссылается, — насуплено фыркнул Не Хуайсан, заставив своего брата хмыкнуть и потрепать его по голове. — Ай-ай, волосы! Дагэ, причёску испортишь! — Другими словами, её сынок опять что-то спёр? Ведь чтобы у Сюаньюя было основание отрезать ему руку, его снова должен был обокрасть «дорогой» кузен, — щёлкнул языком наследник Гу, а после обронил: — А ведь его нашли неподалёку от Западного двора. Там, куда было запрещено ходить этой ночью. Что же он там делал? — После столь эмоциональной тирады она закрыла свое лицо руками и захлебнулась в рыданиях: — Мой бедный А-Юань не прикасался ни к каким его вещам, а этот сумасшедший, мало того, что оболгал и опозорил его, так ещё и убил… Он действительно потерял человеческий облик! — Да слышали мы, как он «не прикасался» к вещам Сюаньюя, — пренебрежительно фыркнул Вэнь Сюй, вспоминая своё возмущение от того, как Мо Цзыюань распоряжался имуществом кузена. — А-Дань, ты куда? — Пойду заберу А-Яна. Судя по его виду и взглядам, которые он на нас бросает, общество юношей ему наскучило, — сцедив смешок в рукав, отозвалась Лундань.       Она решила пройти вдоль стены, чтобы никому не помешать и не побеспокоить, так что вскоре достигла места, где сидел шиди. Который, как видно, в самом деле сожалел о том, что решил поохотиться за сладостями. — Шицзе! — Пойдём, шиди. Твоей шицзе есть что сказать тебе.       После этого Лундань обратилась к сидящим здесь юношам, принося им извинения за своего шиди. Те заверили её, что приносить извинения нет нужды, и они распрощались. — Они такие скучные, шицзе, — доверительно шепнул А-Ян, на этот раз не возражающий, чтобы его несли на руках. Обычно он был против, ведь он уже большой и его не нужно таскать, как какое-то неразумное дитя. Однако плотно поев, он испытывал затруднения с тем, чтобы быстро идти.       Лундань, даже с ношей на руках не потеряв грации и скорости передвижения, фыркнула. На своё место она возвращалась тем же путём, что шла сюда, разве что немного ускорилась. Не хотелось пропустить что-нибудь важное.       Её поступь была легка и беззвучна. Даже шелест одежд, которые колыхались во время движения, был едва слышен. И только лёгкое позвякивание цепочек в волосах выдавало её присутствие.       Заметив, что взгляд шисюна опять непозволительно долго прикован к добравшейся до своей семьи деве Гу, Цзян Чэн пихнул его в бок, понукая продолжать читать. — Потерял человеческий облик!       Вэй Усянь уже много лет не слышал подобной фразы по отношению к себе, поэтому вновь ощутил нечто сродни ностальгии. — Тебе заняться, что ли, нечем больше? — ворчливо поинтересовался Ваньинь. — Нашёл по чему ностальгировать.       Вэй Ин хихикнул, шёпотом посоветовав шиди посмотреть на старика Ланя, а когда тот в самом деле бросил взгляд на дядю Нефритов, добавил несколько фраз и расхохотался. Цзян Чэн, которого изумило и рассмешило применённое шисюном сравнение — куриная жопка, которую ещё и кислой сливой накормили — присоединился к нему, игнорируя чужие взгляды. — Он указал на себя, но не нашёлся, что ответить, не понимая, кто здесь в действительности больной на голову, сам Вэй Усянь или госпожа Мо. В юности он довольно часто говорил об уничтожении целых семей и кланов, убийстве миллионов людей, неиссякаемых реках крови и прочих жестокостях. Но- — Что ты говорил?! — практически по-змеиному зашипела Юй Цзыюань, и ей вторил Цзыдянь, ставший практически белым. Это говорило о немыслимой ярости хозяйки. — Цзыюань, — одёрнул её глава Юй, сурово нахмурившись. Он ведь говорил ей не воспринимать всё буквально и не обвинять мальчика Вэй в том, чего он ещё не совершал.       Но было уже поздно. Заклинатели и главы кланов средней руки зашушукались, поглядывая на судорожно сглотнувшего и растянувшего губы в немного кривой улыбке Вэй Усяня. Некоторые даже начали оглядываться, словно подумывая сбежать из зала, в котором притаился жестокий и опасный в своём притворстве монстр.       Главы более крупных кланов и орденов, однако, сомневались, что услышанное возможно. То же касалось Глав Великих Орденов. Они видели перед собой талантливого, забавного и острого на язык юношу, который даже в редкие моменты гнева не похож на беспощадного жестокого убийцу, способного уничтожить целые семьи и кланы. Право слово, нужно не иметь глаз, чтобы не заметить, что первый ученик Ордена Цзян не способен сотворить зверства, которые ему приписывает книга.       Хруст и звук падения фарфора на столик заставил всех, кто сидит неподалёку от семьи Гу, вздрогнуть и повернуться. Однако взгляд и общий вид главы вышеназванного клана вынудил отвернуться. — Мэймэй… — Чангэ коснулся сжатой в кулак ладони сестры, без лишних слов прося её разжать руку. — А-Дань, — вздохнула госпожа Гу, увидев, что на ладони дочери лежат черепки чайной чашки. Некоторые обломки впились в нежную кожу, пустив кровь и застряв в ранах. — Простите, А-Гэ, матушка. Я слишком сильно сжала чашу, — улыбнулась Лундань, тем самым напоминая того, с кем прошлой ночью проболтала целый шичэнь. — А-Су, передай мазь и повязку, пожалуйста.       Служанка, которая стояла у стены, каким-то образом услышала распоряжение своей госпожи и принесла требуемое. Оказала помощь, собрала черепки чашки, и с поклоном удалилась. —… в конце концов, то было лишь пустое бахвальство. Если бы Вэй Усянь действительно оказался способен на подобное, то уже давно воцарился над всем миром заклинателей. — Кто вообще хочет подобным заниматься? Выслушивать мнения недоумков, которые мнят себя всезнающими мудрецами, дневать и ночевать за разбором жалоб, просьб и предложений, разбираться с теми, кто запускает руки в казну, как в собственный кошелёк, — пробормотал Вэй Ин, едва ли замечая, что к его словам прислушиваются те, кого его рассуждения удивляют и заставляют задуматься.       Его куда больше заботил тот факт, что он услышал запах крови. Конечно, к запаху крови примешивался аромат лечебной мази, и эта смесь запахов не могла не щекотать ноздри. Судя по тому, как обеспокоенно хмурится шицзе — которая смыслила в целительстве куда больше него — он не одинок в своём ощущении. — Госпожа Мо на самом деле отнюдь не жаждала священной мести за своего сына, а лишь искала того, на ком можно выместить свою злобу.       Однако Вэй Усянь вовсе не намеревался препираться с ней. — Действительно, зачем тратить на неё своё время? — согласился Вэнь Сюй, поглядывая на свою кузину, которая практически неотрывно наблюдает за девой Гу, что прятала в складках рукава травмированную руку. — Как-то даже жаль немного молодого господина Мо. Даже собственная матушка не любила его достаточно, чтобы желать мести. — А злоба скорее всего её постоянное состояние, — хмыкнула Мянь-Мянь, понимая, что дева Цинь едва ли с ней согласится. — Немного подумав, он потянулся к уцелевшей руке Мо Цзыюаня, пару секунд что-то поискал и выудил на свет смятый кусок ткани. Расправив его, Вэй Усянь с удивлением узнал Флаг, привлекающий духов.       В то же мгновение он всё понял и пробормотал себе под нос: — Мо Цзыюань сам навлёк на себя беду. — Шицзе, а этот Флаг? — спросил Сюэ Ян, нет-нет, да поглядывая на левую руку девушки, которая была спрятана.       Лундань тихонько, шёпотом, объяснила А-Яну, что это за Флаг, для чего он, что делает и чем может быть опасен для человека. Она хорошо запомнила, что говорилось в книге об этом изобретении Старейшины Илин, да и с молодым господином Вэй они затронули эту тему во время общения прошлой ночью. — Он полезный, да? — Да. Очень полезный, — улыбнулась дева Гу, погладив шиди по голове.       У неё потеплело в груди от осознания, что не только она понимает, как было бы славно, появись в распоряжении заклинатели Флаги, привлекающие духов и Компасы зла. Хотя последнее название, по словам молодого господина Вэй, было скорее рабочим, первичным. Но по её мнению и такое название будет несложно запомнить. — Увидев находку Вэй Усяня, Лань Сычжуй и остальные тоже поняли, в чём дело. Прояснилась и причина такого поступка, стоило только вспомнить произошедшую накануне сцену. Вчера днём Мо Цзыюань опозорился перед целой деревней. Виной тому послужило сумасшедшее поведение его двоюродного брата, поэтому, само собой разумеется, он возненавидел его всем сердцем и захотел поквитаться. — И кто ж ему виноват-то? Его кто-то заставлял красть? — фыркнул Цзинь Цзысюань. — Кабы не это, никто не стал бы его позорить. — Наверное, — хмыкнул Вэнь Чао, который до этого старался молчать, чтобы не привлечь внимание отца. В его ушах до сих пор звенело от криков его А-Цзяо, которую практически выволокли из его покоев. Он раз за разом вспоминал то одну, то другую часть вчерашнего разговора с Главой Ордена. — Но Мо Сюаньюй до позднего вечера бродил по деревне, не появляясь дома, поэтому Мо Цзыюань решил явиться ночью, чтобы застать врага врасплох. — А точно ли он выбрал ночь для свершения своей мести только ради того, чтобы застать врасплох? — пошловато улыбнулся Цзинь Цзысюнь, но под недоуменно-неприязненным взглядом услышавшего его Вэнь Сюя стушевался. — Не болтай ерунды! — прикрикнула на племянника мужа госпожа Цзинь, силой воли сдерживая желание сей же момент как следует треснуть того по голове.       Останавливало её ещё и непонимание, кого ударить первым. Своего «благоверного» или его племянника, у которого отсутствует понимание, когда лучше придержать язык за зубами. — С наступлением темноты он тайком вышел на улицу и, проходя мимо Западного двора, увидел на стенах Флаги, привлекающие духов. Мо Цзыюаня несколько раз предупреждали не выходить ночью из дома и уж тем более держаться подальше от этого места, но он посчитал предостережение лишь отговоркой, придуманной для того, чтобы люди не воровали ценные предметы заклинателей. — Чт- — Кем надо быть, чтобы выдумать подобное? — изумился Не Минцзюэ.       Заклинатели были так обескуражены и возмущены, что не нашли слов для реакции. И Вэй Ин, приняв отсутствие обсуждение за разрешение читать дальше, продолжил: — Конечно же, Мо Цзыюань не имел ни малейшего представления ни о предназначении Флагов, привлекающих духов, ни о том, что флагоносец становился живой мишенью. Юноша уже пристрастился воровать магические талисманы и артефакты своего двоюродного брата и теперь просто не мог пройти мимо столь привлекательного предмета из желанного для него мира. Поэтому, дождавшись момента, пока ученики Ордена Гусу Лань усмиряли ходячих мертвецов на Западном дворе, он потихоньку стащил один стяг. — Вот поэтому трогать вещи заклинателей, не зная, что это и для чего, не стоит, — вздохнул Сяо Синчэнь, вспоминая наставления Баошань-саньжэнь после того, как сам потянулся к ножнам её меча. — Как-то это немного… — Тупо, — закончил за шиди Вэй Усянь, скользя глазами по тексту. А после хмыкнул: — Надо же.       Не давая никому возможности спросить, что он там прочёл, первый ученик Ордена Цзян возобновил чтение: — Всего флагов было шесть, и пять из них находились в Западном дворе. Юноши из клана Лань служили приманками, но у них при себе имелись бесчисленные талисманы-обереги. Мо Цзыюань же, хотя и взял лишь один, никакой защиты не имел, поэтому, закономерно выбрав лёгкую добычу, твари нацелились на него. Ничего страшного не случилось бы, наткнись Мо Цзыюань на обычных ходячих мертвецов: даже их укусы не несли смерть, и юношу удалось бы спасти. Но к несчастью, Флаг, привлекающий духов, случайно приманил нечто гораздо более опасное, чем обычный ходячий мертвец. Что-то, что убило его и забрало руку!       Никто не осмелился сказать что-либо вслух, но по лицам многих было заметно, что всю картину целиком они увидели только сейчас. Большинство вообще считало эту книгу не артефактом, а чистой воды выдумкой. — Вэй Усянь посмотрел на своё запястье — один из порезов на руке исчез. Похоже, нависшее над ним проклятие каким-то немыслимым образом посчитало смерть Мо Цзыюаня за деяние Вэй Усяня. Ведь именно он создал Флаг, притягивающий духов, а значит оказался косвенно причастен к его смерти. — Обладающее разумом проклятие?! — вскинулся Не Минцзюэ. — Никогда прежде о таких не слышал, — озадаченно нахмурился Вэнь Жохань. — Как и о тварях, разбирающихся в причинно-следственных связях. К тому же, если бы адепты Ордена Лань не использовали Флаги, привлекающие духов, сомнительно, что Мо Цзыюань погиб бы. — Вы пытаетесь обвинить в этом происшествии заклинателей моего Ордена? — у Лань Цижэня от негодования даже бородка распушилась. Словно кто-то воздействовал на неё духовной энергией извне. — Ничего подобного. Тем более если копнуть ещё чуть глубже… едва ли подобная ситуация сложилась бы, занимайся госпожа Мо воспитанием своего сына как полагается. — Госпожа Мо прекрасно знала о пристрастиях сына, но не желала признавать, что Мо Цзыюань погиб по собственной глупости. Трясясь от ярости, охватившей сердце, она схватила чайную пиалу и запустила ей в голову Вэй Усяня: — Если бы ты вчера не оболгал его перед целой деревней, разве вышел бы он из дома посреди ночи? Это всё твоя вина, паршивец! — Он пошёл посреди ночи не добрых снов пожелать. Воспитывать сына надо было лучше, — фыркнула Юй Цзыюань, заставляя многих подумать о том, что подобное можно было услышать от кого угодно, но только не от неё.       Первая и вторая госпожи Юй с тяжёлым вздохом переглянулись, чувствуя, как недоволен их отец. Почему, ну вот просто почему, их младшая сестра стала такой? Когда? Где они допустили ошибку? — А-Дань, опусти глаза, — шепнула госпожа Гу, увидев, как дёрнулась дочь. Нежно коснувшись подбородка, заставила её повернуть к ней голову, и заглянула в сверкающие от эмоций глазами. — Держи себя в руках, дитя моё. О чём мы с тобой говорили утром, помнишь?       Лундань, неловко поджав губы, утвердительно опустила веки. И всё же внутренне протестовала. Нельзя так поступать с… да даже со слугами! А первый ученик Ордена определённо слугой не является! Возможно всё дело в воспитании, или здесь замешано то, как она относится к молодому господину Вэй, но она всей душой негодовала. — Вэй Усянь предугадал опасность и успел увернуться от запущенной в него пиалы. Госпожа Мо тут же набросилась на Лань Сычжуя и завизжала дурным голосом: — А вы! Кучка бесполезных идиотов! Вы должны изучать свою науку, чтобы оградить нас от всяких тварей, но не смогли защитить даже моего сына! А-Юань совсем ребёнок!       Чем больше Вэй Усянь читал, тем более круглыми становились глаза слушателей. Никто даже помыслить не мог, что найдётся хоть одна душа, которая осмелится наговорить подобной чуши заклинателям. — Ученики Ордена Гусу Лань были ещё очень юны. Они не часто покидали родное гнездо и не обладали достаточным опытом, чтобы сразу почувствовать опасность. Поэтому и сожалели, что не смогли обнаружить присутствие в деревне Мо или её окрестностях другого злого существа, вдобавок обладавшего столь значительной силой. Тем не менее, грубая брань госпожи Мо заставила их лица потемнеть: в конце концов, они выросли в именитом клане, поэтому никто и никогда не смел разговаривать с ними в подобном тоне. Однако Орден Гусу Лань придерживался очень строгих правил и запрещал любое насилие или даже простую непочтительность по отношению к тому, кто слабее тебя. Вот и сейчас, сколь бы неприятны юношам ни были слова госпожи Мо, они продолжали стоять безмолвно с мрачными выражениями лиц. — Какая у тебя там любимая фраза, шицзе? Всё зависит от воспитания, — подражая девушке, протянул Сюэ Ян. — Ху-ху. Мой маленький шиди уже запоминает слова этой шицзе и цитирует их, — взяв мальчика за щёчки, Лундань начала их оглаживать и пощипывать, добиваясь красноты. Тот морщился, ойкал, шипел и мычал, но не вырывался. — Такими темпами мы с тобой начнём заучивать стихи. — Цзе-цзе, тебе не больно? — спросила А-Цин, которая всё это время сидела с главой Гу, который показывал ей иероглифы. — Совсем не больно, малышка.       Дети переглянулись, кивнули друг другу, и отвели взгляды, делая вид, что ничего не произошло.       Вэй Ин, который дожидался, пока бормотание и перешёптывания стихнут, заглядывал вперёд. Он был неприятно удивлён тем, что заклинатели Ордена Лань не способны ответить на незаслуженную ругань, а потому надеялся, что хоть кто-то поставит обывательницу на место хотя бы словесно.       Чего он не ожидал, так это того, что тем, кто поставит женщину на место, будет он сам. Книжный, да, но именно он, Вэй Усянь. — Вэй Усянь, успев порядком устать от сложившейся ситуации, подумал: «Прошло уже столько лет, а клан Лань всё так же остается верен своим идеалам. И какой прок от этих ваших «выдержки и самообладания»? Смотрите, как надо!» — Сейчас он научит вас, как надо ругаться, — хмыкнул Цзян Чэн, не пряча довольства во взгляде.       Вэй Ин заговорщицки повёл бровями, лукаво улыбаясь, и с чувством зачитал: — Он лихо сплюнул и заговорил: — И на ком же ты решила отыграться? Ты что, спутала их со своими слугами? Эти юноши приехали издалека, чтобы помочь твоей деревне справиться с нашествием злых духов, и не просили ничего взамен, заметь! Разве они должны тебе что-то? Сколько лет твоему сыну? Не меньше семнадцати! Так почему ты до сих пор называешь его ребёнком? Сколько, по-твоему, должно быть человеку, чтобы он понимал, что ему говорят? Разве эти юноши не предупреждали всех, как опасно бродить по ночам у Западного двора и трогать что-либо внутри магического поля? Твой сын улизнул на улицу посреди ночи по собственной воле. Я в этом виноват? Или, все-таки, он сам?       Надо ли удивляться, что к концу речи нашлись те, кто не смог сдержать аплодисментов? Кто-то даже свистел, всецело одобряя сказанное книжным Вэй Усянем. Даже представители Ордена Лань как-то немного расслабились. Лань Сичэнь и вовсе с признательностью взглянул на первого ученика Ордена Цзян. — Лань Цзинъи и остальные облегченно выдохнули, напряжение спало с их лиц. Госпожа Мо пребывала в состоянии глубоко горя и не менее глубокой досады; все мысли её занимала лишь смерть. Но не собственная, в которой она могла воссоединиться с горячо любимым сыном, а смерть всех в целом мире. В особенности тех, кто стоял прямо перед ней. — Она сошла с ума? Обезумела… — зашептались заклинатели, порождая гул. — Горе горем, но чем провинились заклинатели Ордена Лань? Это они ведь не вытащили Мо Цзыюаня за шиворот на Западный двор, и не впихнули в руки Флаг, привлекающий духов, — фыркнул Не Хуайсан, спрятав нижнюю половину лица за веером. — И откуда она черпает дерзость говорить в подобном тоне с заклинателями прославленного Ордена? — прищурился Вэнь Жохань. Не надо быть гением, чтобы понять, что будь деревня Мо территорией Ордена Вэнь, так дерзко себя вести перед заклинателями никто не осмелился бы. — Госпожа Мо привыкла во всём помыкать своим мужем и тут же толкнула его в бок со словами: — Зови всех! Зови всех сюда!       Однако тот словно помутился рассудком. Возможно, гибель единственного сына так повлияла на мужчину, что он толкнул её в ответ. Этого госпожа Мо никак не могла ожидать и потому упала на пол, совершенно обескураженная. — Кошмар. Ужас. Он поднял на неё руку, — ахали молодые девушки и умудрённые жизнью госпожи. — Кем надо быть, чтобы распускать руки в отношении той, с кем совершил три поклона? — нахмурился Гу Цингэ, искренне негодуя.       В его семье никто и никогда не осмелился бы причинить боль супруге, сестре или дочери. Мужчин учили, что жён ни в коем случае бить нельзя. Она во-первых чья-то дочь, во-вторых чья-то сестра, в-третьих твоя жена, и в-четвёртых, она мать твоих детей. Да даже служанок не наказывали и не пороли, если те совершили мелкий проступок. Плохо прибрались из-за неопытности, уронили что-то, разлили, или запачкали. Их не избивали за это, а делали выговор и заставляли делать то, в чём ошибся до тех пор, пока малейшие огрехи не исчезнут. Можно было заставить что-то переписывать, или прибрать павильон, но до рукоприкладства не доходило никогда. — Раньше ей не приходилось даже толкать мужа: стоило лишь повысить голос, как он немедленно бежал выполнять любое требование. Как только он посмел дать отпор сегодня?!       Выражение лица госпожи Мо повергло слуг в настоящий ужас. Трепеща от страха, А-Дин помогла ей. Встав, Госпожа Мо сжала своё одеяние на груди и дрожащим голосом произнесла: — Ты… Ты… И ты тоже убирайся отсюда!       Но её муж остался стоять на месте, будто ничего не слыша.       Юй Цзыюань помимо воли провела параллели и не сдержала гримасы, поняв, что в некоторые моменты была похожа на эту склочную, склонную к истерикам, обывательницу. Возможно, временами ей стоит быть чуть менее строгой с собственными мужем и детьми. Возможно, иногда стоит быть чуть мягче? В конце концов, она — Юй Цзыюань, третья дочь главы Юй, законная жена Главы Ордена Цзян, Цзян Фэнмяня, и мать двоих его детей!       Вспомнив слова отца о том, что к Вэй Усяню ей тоже не стоит относиться так категорично, Пурпурная Паучиха только фыркнула. Вот ещё! Этот паршивец заслуживает всех тех слов, которые были и будут ею произнесены. — А-Дин красноречиво посмотрела на А-Туна, и тот торопливо увёл своего господина на улицу. В Восточном зале началась полная неразбериха. Как только разговоры немного поутихли, Вэй Усянь вознамерился ещё раз осмотреть труп. Однако едва он успел взглянуть на тело, как очередной дикий вопль прорезал тишину. Он доносился с Восточного двора. — Да что на этот-то раз?! — Неужели ещё кого-то убили? — подался вперёд Не Минцзюэ. — Зал покинули только… А-Тун и господин Мо, — вспомнил Вэнь Сюй, и задумчиво проронил: — Возможно ли, что кого-то из них убила та же тварь, что высосала жизненные соки из Мо Цзыюаня? — Читай уже дальше, — поторопил шисюна Ваньинь, которому тоже было интересно, что же стало причиной дикого вопля. — Все поспешили наружу. Во дворе на земле дергались две человеческие фигуры. В одной из них, бессильно сидящей, узнали А-Туна: хоть и живой, он явно был не в себе. Второе же тело, лежащее на земле, оказалось сморщенным и иссохшим, словно из него высосали всю плоть и кровь. Левая рука его уже исчезла, но рана не кровоточила: труп пребывал точно в таком же состоянии, что и тело Мо Цзыюаня. — Мо Цзыюань был пятым. Ещё один, — вспомнив о том, что считал упомянутых мертвецов, хмыкнул Глава Не. — Секунду назад госпожа Мо отвергла руку А-Дин, поддерживающую её, но при виде трупа на земле глаза женщины широко раскрылись, и силы, наконец, оставили её. Вэй Усянь оказался рядом, когда ноги женщины подкосились, подхватил её и передал подоспевшей вовремя А-Дин. — Серьёзно, Вэй-сюн? Я скорее ожидал от тебя, что ты сделаешь вид, будто ничего не заметил, и плавно уйдёшь в сторону, чтобы тебя не зацепило. — Она всё же женщина, Не-сюн. Хоть и не особо приятная, но…       Вэй Ин криво улыбнулся, не ожидая, что кто-то разделяет его точку зрения. Однако же: — Вы абсолютно правы, молодой господин Вэй, — кивнул глава Гу, и добавил, когда юноша посмотрел на него: — Женщину всегда нужно уважать, ведь во-первых она чья то дочь, во-вторых она чья-то жена, и в-третьих она мать чьих-то детей.       Первый ученик Ордена Цзян только поклонился, и продолжил читать, понимая, что высказывание главы клана Гу не на шутку зацепило что-то внутри: — Он взглянул на свое правое запястье и обнаружил, что ещё один порез исчез. — Что бы это ни было, пока что оно действует на руку молодому господину Вэй, — высказался Верховный заклинатель. — От этих порезов есть польза. Можно отслеживать, как много ещё осталось обидчиков у Мо Сюаньюя, — заметила Вэнь Цин. — Муж госпожи Мо умер мучительной смертью всего за несколько мгновений до того, как они все выбежали из зала, Вэй Усянь не успел даже порога переступить. Лица Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и остальных побледнели при мысли об этом. Первым взял себя в руки Лань Сычжуй.       Он спросил А-Туна, сидящего на земле: — Ты видел, что это было? — Правильно, — одобрительно кивнул Лань Цижэнь, которому действия этого юноши, Лань Сычжуя, до сих пор нравились. — Правильно-то правильно, только вот в состоянии шока едва ли можно сказать, — буркнул Не Хуайсан, скорее себе под нос, чем кому-то ещё. — Этот слуга наверняка видел, что убило его господина. — Смертельно напуганный А-Тун не мог выговорить ни слова — от страха не открывался рот. Лань Сычжуй несколько раз повторил свой вопрос, но А-Тун лишь продолжал молча трясти головой. — О чём я и говорил.       Не Минцзюэ покосился на младшего брата и с широкой ухмылкой в очередной раз растрепал тому волосы, игнорируя писк, шипение, а также удары веером по рукам. Хотя когда его этим самым веером ткнули в бок с такой силой, что он охнул, руки пришлось убрать. — Крайне обеспокоенный Лань Сычжуй попросил одного юношу отвести А-Туна обратно в зал и повернулся к Лань Цзинъи: — Ты послал сигнал?       Тот ответил: — Да, но если в окрестностях старших нет, нам придётся прождать ещё как минимум час, пока кто-нибудь откликнется. Что же нам делать сейчас? Мы даже не знаем, что это за тварь. — Даже мы понятия не имеем, с чем вы столкнулись, — буркнул Глава Не. — Мне тоже подобное не встречалось. Даже в рукописях, — согласно кивнул Вэнь Жохань.       Лань Цижэнь, Лань Сичэнь и Цзян Фэнмянь покачали головами в знаке согласия. О Цзинь Гуаншане даже говорить не было нужды, хотя тот тоже кивнул, расписываясь в собственной неосведомлённости. — А-Дянь? — Хм. Нет, у наставницы я ничего подобного не видела, — качнула головой госпожа Гу. — Разумеется, они не могли просто уйти. Если ученики, едва столкнувшись с тёмными созданиями, начинали заботиться только о собственном благополучии, они не только покрывали позором свой клан, но и сами не могли смотреть людям в глаза.       Надо быть слепым, чтобы не увидеть, с каким довольством и гордостью кивнул Лань Цижэнь.       Лань Сичэнь не сдержал довольной улыбки от мысли, что будущими поколениями Ордена, который он когда-нибудь возглавит, можно гордиться.       Лань Ванцзы не изменился в лице, но прикрыл глаза в приступе одобрения действий упомянутых в книге адептов. — Напуганные жители деревни Мо тоже не хотели уходить. Скорее всего, злой дух притаился среди них, и не было никакого смысла бежать. — Паника и бессмысленная беготня делу не поможет, а скорее наоборот усложнит всё, — согласился Вэнь Сюй. — Лань Сычжуй собрал волю в кулак и сказал: — Всем оставаться здесь и ждать подкрепления! — Ответственный, внимательный и заботливый, — улыбнулся Вэй Ин. — В отличие от тебя, да? — хмыкнул Цзинь Цзысюнь, довольно улыбаясь, когда второй господин Вэнь поддержал его фырканьем.       Цзинь Цзысюань поймал на себе взгляд наследника Вэнь и ощутил понимание. Им обоим не повезло, с одной лишь разницей, что Вэнь был старшим родным братом, а Цзинь приходился наследнику кузеном. — Увидев сигнал о помощи, другие заклинатели уже очень скоро поспешат сюда. Вэй Усяню возможная встреча с ними не сулила ничего приятного: хорошо еще, если прибывший не окажется знакомым из прошлой жизни, но если явится кто-то, с кем ему приходилось ссориться или даже сражаться, дальнейший исход событий становился абсолютно непредсказуемым. Ему лучше уходить и держаться подальше от заклинателей. — Почему-то мне кажется, что ничего у тебя не получится, — хмыкнул Цзян Чэн, и в притворном сочувствии похлопал шисюна по плечу. — Очень может быть, что так и выйдет, — скривившись, словно хлебнул кислого вина, отозвался Вэй Ин. — Однако из-за проклятия он не мог покинуть деревню Мо. Кроме того, существо, с которым они столкнулись, забрало жизни уже двух людей за ничтожный промежуток времени, а значит обладало исключительной свирепостью. И уйди Вэй Усянь сейчас, подоспевшая помощь обнаружила бы лишь гору трупов без левых рук. И среди этих трупов лежали бы юноши, состоявшие в кровном родстве с кланом Лань.       Немного подумав, Вэй Усянь про себя решил: «Пора с этим заканчивать». — Конец главы, — объявил Вэй Ин, закрывая книгу.       Однако не успел он подняться, чтобы вернуть книгу Верховному заклинателю, как к возвышению, на котором расположился Глава Вэнь, приблизился управляющий Знойного дворца. — В чём дело? — Глава, пришли предыдущий глава клана Гу и господин Цзян Фэнъе. Господин Гу Няомин просит об аудиенции. — Мой брат? — удивился Цзян Фэнмянь, не удержав на лице улыбку. — Однофамилец? — зашептались заклинатели. — Дедушка вышел из уединения? — поразились дети главы Гу, и поднялись на ноги следом за родителями. — Они смогли преодолеть барьер? — поинтересовался Вэнь Жохань, и добавил после того, как подчинённый кивнул: — Проводи их сюда.