Часть 11. Перерыв

      Двери открылись и в зал шагнуло три человека. Первый, слуга Знойного дворца, шёл без лишней спешки, но заметно нервничал, ощущая идущее от одного из гостей раздражение. Невозможно было не заметить, что в какой-то момент к раздражению прибавилось злорадство. И направлено оно было на Главу Цзян, который смотрел на своего родича без малейшего намёка на радость.       Что касается второго гостя… он пугал своими габаритами, громкостью голоса и взглядом. И это не говоря о том, что каким-то образом мужчине удаётся скрывать своё присутствие практически полностью. Кое-какой флёр силы всё же присутствует, но он практически теряется на фоне того, кто пришёл на аудиенцию вместе с ним.       Разговор с Верховным заклинателем не занял много времени, и вскоре мужчины направились к своим семьям, которые не сводили с них глаз с того момента, как увидели. И если предыдущий глава Гу был рад увидеть членов семьи в добром здравии, то взгляды, которыми обменялись братья Цзян, были далеки от приветливых. — Отец, — Цингэ и Шаньдянь склонились в уважительном поклоне, приветствуя старшего семьи. — Дедушка, — Чангэ с Лундань также поприветствовали старшего, а после его кивка немного расслабились.       Лундань, чей взгляд Няомин без особых усилий поймал, и вовсе шагнула ближе. Оказавшись в кольце сильных рук и прильнув к крепкой груди, она почувствовала себя в безопасности и расслабилась, вдыхая знакомый с детства запах стали, прудовой воды и туши. — Дедушка, вы… ваше уединение прервано из-за нашего отсутствия? — Меня взволновало твоё письмо, Цветочек, — отстранившись, Гу Няомин коснулся щеки своей обожаемой внучки, которая, кажется, стала ещё более хрупкой за то время, пока они не виделись. — Непонятный артефакт, барьер, твоё беспокойство о том, сможете ли вернуться домой после того, как прочтёте книгу. Кроме того, Цингэ, в резиденцию наведались давние партнёры нашей семьи, и твой заместитель столкнулся с трудностями. Я прибыл сюда за твоей личной печатью. — Неужели договор так хорош? — Чрезвычайно, — ухмыльнулся Няомин, и посмотрел на внучку. А после нахмурился, разглядев повязку на левой руке. — Что это такое? Кто осмелился нанести тебе эту рану? — А, это… я сама, дедушка. Слишком сильно сжала чайную пиалу, вот и всё. — Нужно быть аккуратнее с фарфоровыми изделиями, звёздочка. Впредь не сжимай чаши так сильно. — Я запомню.       Няомин кивнул, и посмотрел на внука. Тот по какой-то причине уделял больше внимания семье Цзян, нежели своей собственной. И ладно бы дело было в деве, которая ему приглянулась. Нет, он почему-то смотрел на юношу с красной лентой в волосах, стоявшего рядом с наследником Ордена Цзян, даже имел колокольчик ясности на поясе, как члены главной семьи Цзян, но облачён был в чёрные одежды. — На кого это Чангэ так пристально смотрит? — поинтересовался у внучки Няомин, и перевёл на неё взгляд, как только ощутил, что плечи А-Дань, за которые он её до сих пор обнимал, напряглись. — Это молодой господин Вэй, первый ученик Ордена Цзян. — Вэй? — вскинул брови предыдущий глава Гу, и уже более заинтересованно посмотрел на первого ученика Ордена Цзян. — Да. Дедушка, вы с отцом как-то странно реагируете на эту фамилию, — чуть прищурившись, проронила Лундань. Она вспомнила день проведения состязания лучников и реакцию отца, когда она сказала фамилию заклинателя, занявшего первое место. — С ней связано что-то скандальное, или дело в его происхождении?       Няомин хмыкнул, в очередной раз отметив, что вниманием к деталям и настойчивостью внучка пошла в свою бабушку, и ответил: — Ни то, ни другое. Людей с этой фамилией могут опасаться, даже недолюбливать, особенно когда они имеют отношение к тому «призрачному» клану. — Призрачному клану? То есть- — Это не самое подходящее место для этого разговора, Цветочек, — прервал её Няомин, и добавил, прежде чем завязать разговор с её отцом: — Я расскажу тебе, когда ты пойдёшь проводить меня до барьера.       Он не спрашивал, пойдёт ли внучка проводить этого старика до границы купола, точно зная, что она пойдёт. Это было связано не столько с тем, что она проявляет почтительность, сколько со сложившимися у них взаимоотношениями. Он до сих пор носил траур, хотя и негласно. Потому и носил тёмные одежды, вместо белых. Однако эта девочка с горящими любопытством глазами, действуя ненавязчиво, помогла ему оправиться от утраты. Хотя полтора года они всё же не виделись; Лундань уехала учиться в Облачные Глубины, а он ушёл в уединение немного раньше её отъезда, так что узнал обо всём постфактум.       И испытал жгучее желание наказать сына за то, что тот разрешил его хрупкому Цветочку поехать в этот рассадник праведности. Он ещё помнил, каким образом в Ордене Лань принято наказывать провинившихся учеников, и мог гарантировать: подними кто ферулу на его внучку, он Лань Цижэню бородёнку бы с корнем выдернул! К А-Дань даже родители физических наказаний не применяли, а тут какие-то святоши.       «Впрочем, — фыркнул про себя Няомин, — святого в их Ордене ничего не осталось. Особенно если учитывать историю Цинхэн-цзюня. Глупец, каких поискать. Это ж надо, заточить свободолюбивую пташку в позолоченную клетку, и самому уйти в затвор, будучи при этом главой клана. В нашу последнюю встречу, до того, как произошла та история с убийством старейшины, он выглядел одержимым. Не влюблённым, а одержимым».       Возможно, ему не стоит судить всех по себе — мало ли, может у этого человека с эмоциональным диапазоном мертвеца именно так влюблённость проявляется — только вот насильно тащить деву замуж, да ещё и запирать её на территории, где ты не в силах всё контролировать из-за большой власти старейшин, точащих зуб на твою жену… — Признак невеликого ума, однозначно. — Отец? — Мысли вслух, не обращай внимания, — отмахнулся Няомин, и посмотрел на сына. — Касаемо того предложения, поступившего клану. Семья У давний партнёр нашего клана, и с их главой я поддерживал дружеские отношения вплоть до того, как отошёл от дел. У Байшу прислал подарки, а также предложение, которое связано с Ночными охотами. Цветочек, это для тебя.       Няомин выудил из рукава веер и протянул его внучке. Та приняла дар, повертела в руках, а после раскрыла, с интересом рассматривая роспись. Она не была коллекционером, или ценителем искусства, который может часами обсуждать картины или роспись вееров, но работу столь известного мастера не могла не узнать. — Это же… — Байшу имеет трёх дочерей, так что надеюсь, что тебе придётся по нраву этот подарок. Этот старый пёс наверняка попросил помощи у девчат, ведь сам в этом абсолютно не разбирается. — Мне очень нравится. Передашь господину У мою благодарность? — Нет нужды. Он прислал подарки в качестве подкупа, — отмахнулся Няомин, усмехаясь каким-то своим мыслям. А заметив, что внучка непонимающе моргнула и бросила на него вопросительный взгляд, хмыкнул: — Не бери в голову. — Как скажешь, — спрятав улыбку за своим новым веером, хихикнула Лундань.       Предыдущий глава клана Гу довольно кивнул, и перевёл взгляд на внука, который выглядел заинтригованным. — Чангэ, твой подарок ждёт тебя дома. Жеребёнок породы, известной тем, что не боится боевых действий. О нём хорошо заботятся, так что он тебя дождётся. — Благодарю. — Что ж, дети. У вас пока перерыв, так что ступайте, прогуляйтесь. Или посидите и перекусите. Цингэ, Шаньдянь, а вы следуйте за мной. Нам есть, что обсудить. Наедине.       Даже то, что сюда он прибыл не официально, без предварительного письма с просьбой разрешить нанести визит, не помешает ему обсудить с членами семьи происходящее. — Цзе-цзе, покажи, — А-Цин подёргала за ханьфу, и Лундань присела на корточки, демонстрируя ей веер. — Красота~ — Ничего особенного, — фыркнул А-Ян, впрочем, тоже с любопытством разглядывая роспись. — А-Гэ, ты знаешь, что имел в виду дедушка, говоря о призрачном клане? — посмотрев на брата, спросила Лундань. — Нет, — качнул головой Чангэ, опускаясь на подушку рядом. — Может это известно только тем, кто стоит во главе семьи?       Молодая госпожа Гу кивнула, бросая взгляд на семью Цзян, некоторые члены которой были напряжены из-за присутствия поблизости новоприбывшего. Цзян Фэнъе же, казалось, не замечает этого, о чём-то говоря с первым учеником Ордена. Причём если судить по выражению лица Главы Цзян, тема разговора ему почему-то не- — Брат!       Тот факт, что Глава Цзян, всегда, казалось бы, сохраняющий самообладание, повысил голос во время разговора с братом, поразил всех. — Не стоит говорить об этом, — уже тише добавил Фэнмянь, заметив, как в их сторону начали бросать взгляды. — Отчего же? — неприятно ухмыльнулся Фэнъе, отчего всё сходство с братом, которое невозможно было не заметить, пропало. — Мальчик имеет право знать правду о своей семье. Знаешь, пока ехал сюда, такого наслушался. Особенно меня позабавила версия, где ты приходишься выходцу из клана Вэй отцом. Подумать только, кто-то допустил мысль, что дитя «призрака» могло быть зачато от тебя.       Цзян Фэнъе рассмеялся, словно его в самом деле рассмешило предположение. Только то, как резко оборвался смех, дало понять, что ничего весёлого в том, о чём говорит, он не видит. — Ты что же, не рассказал ребёнку о том, что у него есть семья? Дяди со стороны отца, дедушка, кузены и кузины. — Ч-что? У м-меня… есть ещё родственники? — Вот об этом я и говорю, — показав на Вэй Усяня, который растерянно хлопал глазами и переводил взгляд с Главы Цзян на его брата, фыркнул Фэнъе. — Мальчик шокирован тем, что у него, оказывается, есть родня. Те, с кем он действительно связан кровью. Те, чьи письма ты игнорировал, когда они хотели хотя бы просто навестить ребёнка Чанцзэ. Они имели все права на то, чтобы забрать ребёнка, но ты сначала утаил, что нашёл его, а после по разным причинам отказывал членам клана Вэй. В слухах о том, что он твой незаконнорожденный сын, не указывалось имя, ведь иначе Вэй Чжаньши объявил бы персонально тебе войну. А связываться с Призрачным Военачальником никто не желал.       Цзян Фэнмянь мимолётно поморщился, вспоминая, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы информация о том, что он нашёл ребёнка своих друзей, не достигла ушей господина Вэй. Он не вмешивался, позволяя слухам о том, что он ошибся, или его постигла неудача, или он пришёл слишком поздно и не смог спасти дитя, распространяться. Ведь чем больше неоднозначных и разрозненных сведений, тем меньше вероятность, что Вэй Чжаньши лично заявится в Пристань Лотоса, чтобы забрать внука.       Тот момент, когда к нему приставили Чанцзэ, обязанного стать его тенью и щитом в случае необходимости, тут же встал перед глазами. Сначала он думал, что они, подружившись, станут практически братьями, ведь имели так много общих тем. Они действительно стали друзьями, и даже подумывали принести клятвы побратимов. Всё изменилось, когда появилась Цансэ. Он хотел добиться её внимания, но его отец выбрал для него невесту. Его возражения пропустили мимо ушей, его желания не имели значения, его чувства не были приняты во внимание. Цансэ предпочла Чанцзэ, который был свободен, в отличие от него. — Дядя Цзян, — голос А-Сяня вырвал его из мыслей, а незнакомая нотка в тоне заставила посмотреть на того, кто лицом был копией Чанцзэ, а глаза принадлежали Цансэ, — господин говорит правду? У меня правда есть… семья? Дяди, братья, сёстры, дедушка? —… Мы поговорим об этом после, А-Сянь, — мягко произнёс Фэнмянь, зная, что подопечный узнает интонацию и отступит. — Вы знали о них, но ничего не говорили. Почему?       Вэй Ин, видя, что дядя Цзян Глава Ордена ничего не отрицает, не может поверить своим глазам. Он действительно всё знал, но ни словом не обмолвился о том, что Усяня кто-то ищет. И не просто кто-то, а его семья. Получается, если бы тот, о котором говорил господин Цзян, нашёл его, он мог жить вместе с родственниками?       Он не жалеет о том, что жил в Пристани Лотоса, что подружился с Цзян Чэном и уж конечно не жалеет, что у него была такая шицзе, но семья… он никогда не был частью семьи Цзян, что бы шиди и шицзе ему ни говорили. Даже то, что ему было позволено есть за одним столом с семьёй Главы Ордена, было скорее желанием Цзян Фэнмяня, а не общим решением. Он не был усыновлён, не был вписан в семейный реестр, а значит не имел права сидеть наравне с детьми Главы, но всё же делал это. — Ладно этот, с ним всё понятно, — махнув на Фэнмяня рукой, Фэнъе повернул голову в сторону хозяйки Пристани Лотоса, — но что насчёт вас, госпожа? Что с вами произошло? Вы производили впечатление сознательной девы, так почему не связались с семьёй ребёнка, раз уж он был для вас таким бельмом на глазу? — Я не- — Не стоит это отрицать. Слухами земля полнится, как говорится, и людская молва твердит, что Пурпурная Паучиха терпеть не может воспитанника мужа. Вы можете сказать, что как супруга не обладали достаточной властью для того, чтобы связаться с кланом Вэй, но это не правда. Ещё на момент заключения договора было обговорено, что у вас будут равные права. Вас называют хозяйкой Пристани Лотоса, так неужели вы были не в курсе, что это значит? Вы имели право вести деловую переписку, приглашать и изгонять адептов, заключать сделки и многое другое. Вместо этого же вы приняли решение заниматься тренировкой адептов. Как мне сообщили старейшины, хозяйством занимались крайне редко, отдавая предпочтение Ночным охотам и наблюдением за тренировками адептов. Так скажите мне, кто мешал вам связаться с кланом Вэй?       Юй Цзыюань не могла сказать ни слова в ответ. Не только потому что была обескуражена тем, в каком тоне с ней говорил Цзян Фэнъе, но и потому что он был прав. Она действительно уделяла больше внимания боевой подготовке адептов, прославлением Ордена Цзян во время Ночных охот, воспитанием сына. Она могла избавиться от паршивца сразу после того, как Фэнмянь привёл его в их дом. Тогда бы их сын был сильнее остальных, он выгодно смотрелся бы на фоне своих шиди и уж конечно не тратил бы время на всякую ерунду, по типу охоты на фазанов, или воровства цветов лотоса на лотосовых озёрах. И Фэнмянь полюбил бы его, не сравнивая А-Чэна с сыном той блудницы.       Цзян Фэнъе фыркнул, предполагая, какие мысли витают в голове третьей госпожи Юй, и бросил взгляд на причудливой формы бабочку, которая подлетела к ним сразу после восклицания Фэнмяня. Он с трудом сдержал своё изумление, разглядев иероглифы на её крылышках. Если он всё правильно понял, эта малютка не позволяет другим услышать, о чём говорят заклинатели, находящиеся в зоне действия. К его огромному сожалению, понять, кто автор, не представлялось возможным.       Подняв взгляд и попытавшись догадаться, кого стоит благодарить за подобную заботу — всё же ссориться на глазах у стольких людей не стоило, но он просто не смог сдержать негодование — он и подумать не мог, что не сможет понять, кто оказался столь тактичен. На них посматривали многие, но во взглядах было любопытство, доля раздражения — из-за того, что не удалось подслушать и узнать скандальные подробности, не иначе — и ничего того, что присуще заботящемуся о чужой репутации человеку.       Посмотрев на первого ученика Ордена Цзян, Фэнъе вскинул брови и обернулся через плечо, пытаясь отследить направление, в котором смотрит улыбающийся юноша. Ещё большее удивление он испытал, увидев, что вызвавший улыбку у внука Призрачного Военачальника человек принадлежит к клану Гу. — Мальчик, ты уже знаком с представителями клана Гу?       Реакция Юй Цзыюань на эти слова со стороны не заставили себя ждать. Цзыдянь на её пальце заискрил, а сама она повернула голову, находя девицу взглядом. Фэнъе в очередной раз подивился происходящему, невольно задаваясь вопросом, в ладах ли Пурпурная Паучиха со своей головой? Неужели она не знает, что клан Гу известен не только своей нетерпимостью относительно договорных браков? Или она не слышала, что прибывший сюда вместе с ним предыдущий глава Гу за свою семью уже убивал? Причём доказать его причастность, и соответственно наказать, никто не смог.       Вэнь Жохань наблюдал за происходящим в семье Главы Цзян с нескрываемым весельем. Хотя всё же дёрнул бровью, увидев, с каким выражением на лице Юй Цзыюань посмотрела в сторону детей главы клана Гу. Возможно разговор коснулся молодой госпожи Гу, которая сейчас поджала губы и опустила взгляд, и это вызвало у Пурпурной Паучихи приступ бешенства. Который унялся, когда к ним присоединился старый глава Юй. Судя по тому, что старшие решили удалиться из зала, оставив молодёжь, разговор им предстоит долгий и серьёзный. Тогда стоит отдать распоряжение о том, чтобы принесли перекус. До полноценного обеда ещё есть время, но кто-то уже может испытывать лёгкий голод. К тому же, когда рот занят, болтовни будет поменьше. — А-Сан, прекрати так пристально смотреть на деву Гу, — в очередной раз одёрнул брата Минцзюэ, не знающий, радоваться ему тому, что младший смотрит на девушку, или беспокоиться. — Как ты думаешь, дагэ, если я подойду и заговорю с молодой госпожой Гу о веерах, меня не поймут превратно?       Нет, поводов для радости или беспокойств не появилось. Выдохнуть с облегчением, или рассердиться? — Решено, пойду вместе с Вэй-сюном и спрошу.       Пока Глава Не думал, что ответить младшему брату, тот уже поднялся и завязал разговор с наследником и первым учеником Ордена Цзян. Вскакивать и окликать уже поздно, значит надо подготовиться к тому, что А-Сана могут поднять на смех.       Минцзюэ внимательно наблюдал за тем, как компания, в которую младший брат успешно и как-то незаметно влился, подходит к месту, где сидят дети клана Гу. Наблюдал, кстати, не только он. И вовсе не по той причине, о которой он подумал, а скорее из-за того, что в последнее время фамилия Гу на слуху. Что неудивительно; после того боя многие обратили свои взоры на этот клан.       Однако что-то он отвлёкся. Компания тем временем дошла до поднявшихся им навстречу детей клана Гу, обменялась с ними приветствиями, а после… пошла на выход вместе с ними? Причём девы Цзян и Гу разговаривали с А-Саном с тем же энтузиазмом, что и его младший брат, в то время как юноши обсуждали что-то иное, умудряясь при этом присматривать за мелкими детишками, что следовали за девой Гу этакими хвостиками. — Хуайсан нашёл себе прекрасную компанию, — послышалось рядом, и повернувший голову Минцзюэ увидел улыбающееся лицо Лань Сичэня. — Верно. Я удивлён, что кто-то разделяет его увлечения, — вздохнул Глава Не, и посмотрел на собеседника, за спиной которого стоял Лань Ванцзы. — У вас ко мне какое-то дело? — Ничего такого. Ванцзы испытывает дискомфорт от того, что не смог принести извинения деве Гу за то, что во время инцидента не нарочно атаковал её, — вздохнул Первый Нефрит, переводя взгляд в сторону выхода. Компании там уже ожидаемо не было. — Я надеялся, что этот перерыв нам поможет, но мы несколько опоздали.       С трудом сдержав вопрос о том, как Сичэнь смог разглядеть дискомфорт на ничего не выражающем лице своего младшего брата, Минцзюэ заметил: — Может стоит попытаться во время перерыва на обед? Я заметил, что молодая госпожа Гу с детьми после обеда обычно выходит из зала и возвращается только к началу чтений. — Ты прав. Спасибо за совет, — Лань Сичэнь улыбнулся, а после, раскланявшись, удалился.       Глава Не пригубил вино, раздумывая, удастся ли детям клана Гу пробудить у А-Сана интерес к заклинательству рассказами о Ночных охотах. В том, что эта тема будет затронута, он не сомневался. В конце концов, наследник и молодая госпожа Гу, как он успел заметить, весьма неплохо обучены. Техника меча отлична от той, которая востребована в Цинхэ Не, и всё же движения, замахи, а также последовательность шагов не могут не заинтересовать. — Поверить не могу, что этот сын слуги так близок с молодой госпожой Цзян. И словно этого было недостаточно, он ещё и с девой Гу…       Слушая бурчание Цзысюня, Цзинь Цзысюань с трудом сдерживал раздражённое фырканье. Ему не было дела до Вэй Усяня, его шицзе и девы Гу. Однако он не мог признаться хотя бы себе в мыслях, что в некоторой мере завидовал Цзянам, Вэю и даже Не Хуайсану. Потому что они собрались в компанию и явно хорошо проводят время вместе. Это было отлично видно со стороны. И он не мог не испытать зависти при взгляде на их общение.       Да что уж там, он даже Мэн Яо завидовал! Тот смущённо улыбался, сидя в компании воспитанника храма и ученика Баошань-саньжэнь, задавал какие-то вопросы и получал на них ответы, выглядя по-настоящему увлечённым обсуждаемой темой. И судя по тому, с какой охотой Сун Лань и Сяо Синчэнь разговаривали с ним, он был не одинок в своём увлечении.       Всё, что Цзысюаню оставалось, это молча выносить словесное недержание кузена и стараться не сорваться. Хотя видят боги, это было ой как непросто. — Вы… ты чем-то обеспокоен?       Вэй Ин бросил взгляд в сторону увлёкшихся разговором Цзян Чэна и Хуайсана, полюбовался тем, что шицзе с неподдельным интересом слушает рассказ наследника Гу о методах врачевания, и обратил внимание на обратившуюся к нему с вопросом деву Гу Лундань. Хотя он сам предложил перейти на «ты» и попросил звать его по первому имени, сам каждый раз, даже в мыслях, спотыкался. Особенно трудно ему становилось, когда девушка вот так смотрела на него. Не с жалостью, а с тёплым беспокойством, из-за которого сердце в груди заходится, и щёки с ушами начинают гореть.       Но возвращаясь к вопросу… кое-что его действительно беспокоило, но он не станет произносить это вслух. Прежде он должен всё обдумать сам, взвесить сказанные слова и совершённые поступки. — Да, кое-что меня беспокоит. Но пока что я не могу сказать. Это не из-за недоверия, или- — Слишком много слов, — убрав руку, которой коснулась плеча разволновавшегося юноши, который подумал, что его неправильно поймут, улыбнулась Лундань. — Я задала вопрос не потому, что требую открыть мне душу. Считай это… проявлением дружеского беспокойства. Если позволишь называть тебя другом. —… Конечно. — Я рада. Если говорить откровенно, в моём окружении мало людей, которых я могу назвать друзьями. Знакомые, товарищи, шиди, мастера, обучающие меня, семья. Даже за время пребывания в Облачных Глубинах я не смогла завести знакомства. Тогда мне было не по себе от того, что не удаётся создать связь с кем-то. Думая об этом теперь… похоже, что там не было тех, кто действительно желал бы со мной общаться.       Вэй Ин смотрел на лицо девушки не отрываясь, и видел, что в зелёных глазах отразилось что-то хрупкое, уязвимое. Одно неосторожное слово, и появятся трещины. Их постараются скрыть, спрятать от жадных взглядов, которые только и ждут, чтобы найти место, по которому ударить, но будет достаточно одного несильного толчка, чтобы расширить уже имеющиеся бреши.       Он уже собирался высказаться в поддержку и добавить шутку, чтобы отвлечь девушку от мрачных мыслей, но не успел даже рта раскрыть.       Лундань слабо дрогнула, а после растянула губы в улыбке, опуская взгляд. Это А-Ян подкрался к ней и прижался, держа за руку. Его глаза поблёскивали, и отражали настоящую бурю чувств, в которой сходу невозможно разобраться. Однако отсветы беспокойства ей удалось распознать. — Я заставила тебя беспокоиться, шиди? —… Немного. — Шиди, познакомься с моим другом. Вэй Ин, это Сюэ Ян. А-Ян, это молодой господин Вэй, первый ученик Ордена Юньмэн Цзян.       Сюэ Ян хотел бы фыркнуть и сказать, что они уже виделись, но потом вспомнил слова Юэ-шисюна. О том, что их действия, слова и поступки отразятся на репутации клана, который принял их на обучение. Ещё Муан сказал, что за его промахи приносить извинения будут старшие, поскольку они несут ответственность за него. Значит и шицзе это тоже затронет. Они ещё не слишком близки и многого друг о друге не знают, но одно ясно уже сейчас: при всей внешней хрупкости, Гу Лундань способна дать отпор. Он может многому у неё научиться, а значит стоит прислушаться к тому, что ему говорил сосед по комнате.       Когда шиди замер, о чём-то сосредоточенно раздумывая, Лундань начала беспокоиться. Однако при виде того, как А-Ян поклонился, как положено, и поприветствовал старшего заклинателя из другого клана, от беспокойства не осталось и следа. — Ты молодец. Я горжусь тобой, шиди, — коснувшись ладонью спины А-Яна, девушка наклонилась и прошептала эти слова ему в макушку.       Сюэ Ян отвернулся, пытаясь спрятать подёргивающиеся уголки губ и залитые краской щёки, но скрыть покрасневшие уши не смог. — Давайте понемногу пойдём обратно, — предложила дева Гу, не желая смущать шиди ещё сильнее. — Думаю, скоро чтения возобновятся. — Похоже, как минимум тебе придётся задержаться, мэймэй. Дедушка идёт.       Лундань посмотрела в сторону выхода из зала и увидела, что по коридору к нему действительно приближаются их старшие родственники. Причём что отец, что матушка почему-то выглядели обеспокоенными, и вместе с тем довольными. Это сбивало с толку и заставляло насторожиться. Особенно когда они так переглядываются. — Да что происходит? — прошептала дева Гу, приветствуя старших. — Наследник Не, наследник Цзян, дева Цзян, — обменявшись приветствиями с детьми хозяина Пристани Лотоса и наследником Нечистой Юдоли, Гу Няомин перевёл взгляд на внучку, которая стояла рядом с внуком Призрачного Военачальника. В том, что юноша связан с «призрачным» кланом, не было сомнений. Черты лица, волосы, взгляд подтверждали это. — Цветочек, не представишь своего друга? — Дедушка, это… — Первый ученик Ордена Юньмэн Цзян, Вэй Усянь, приветствует предыдущего главу клана Гу, — Вэй Ин поклонился, понимая, кто перед ним.       Он многое слышал от Лундань о том, как Гу Няомин обрёл известность. Кроме того, когда находящийся перед ним мужчина стоял во главе своей семьи, он со многими заключал договоры, и мог бы добиться того, что клан превратился в орден, но не преследовал такой цели. Однако даже так многие семьи продолжают поддерживать семью Гу, и хранят «верность». Они готовы отозваться, если глава Гу их призовёт. Это дорогого стоит. — Скажи, дитя, твоего отца звали Чанцзэ? — Д-да, — Усянь немного растерянно моргнул. Он и подумать не мог, что господин Гу знал его отца. — Ты похож на него, узнать было нетрудно. Ты, разумеется, знаешь о своей семье? — На самом деле… нет. Я был слишком мал, когда отец с матушкой погибли. — Не знать своих корней, и не интересоваться ими? — Няомин нахмурился, начиная сомневаться, что Шаньдянь поняла всё правильно. Однако если всё сказанное ею правда, и внучка относится к Вэй Усяню как-то по-особенному… — Нет уж, так дело не пойдёт.       Никто не успел отреагировать, когда Гу Няомин схватил Вэй Усяня за плечо и потащил за собой, уже на ходу бросив: — Цветочек, следуй за мной. — Вэй Усянь! А-Сянь! — вскинулись наследник и дева Цзян. — Не беспокойтесь, дедушка не причинит Вэй Ину вреда. Прошу нас простить, — Лундань поклонилась и поспешила следом за дедушкой, который успел уйти довольно далеко. — Дева Гу назвала А-Сяня… — прошептала Яньли, глядя вслед ушедшей девушке. В её глазах вспыхнул интерес. — Неужели они настолько близки?       Гу Цингэ и Шаньдянь не слышали её слов, заметив, что Сюэ Яна нет поблизости. Они начали было волноваться, когда Чангэ подсказал им посмотреть туда, где скрылись дедушка с А-Дань. — Он пошёл с ними? Всё ли будет в порядке? — лучше всех знающий своего отца Цингэ был уверен, что когда тот вот так уходит, не попрощавшись толком, кому-то неслабо достанется. Не исключено, что мальчишке, своевольно последовавшего за ними с А-Дань. — Наша малышка сможет смягчить отца. Ты ведь знаешь, как он к ней относится, — улыбнулась А-Дянь, коснувшись его руки. — Не тревожься.       Лундань с трудом поспевала за шагом дедушки, не забывая при этом присматривать за увязавшимся следом А-Яном. Её не на шутку обеспокоило то, как дедушка утащил Вэй Ина, проявив не свойственное ему неуважение к мнению других людей.       Гу Няомин остановился неподалёку от границы барьера. Тогда же он отпустил руку юноши, который даже не пытался воспротивиться. С одной стороны, это было правильно, ведь в процессе борьбы он мог получить травму, но с другой, следовать за незнакомцем без возражений… кажется, он начинает понимать, как Цзян Фэнмяню удалось забрать это дитя с улиц. — Чтобы разговор не занял много времени, отвечай на вопросы честно. Если не знаешь ответа, лучше сразу в этом признайся. Понял? — Да. — Хорошо.       Будучи всего лишь сторонним наблюдателем, Лундань могла только переводить взгляд с дедушки на молодого господина Вэй и обратно. Ей было не по себе от того, что своими вопросами дедушка касался детства Вэй Ина, и хотела бы не слышать того, о чём юноша определённо не хотел говорить, но когда она попыталась отгородить их от себя, дедушка одним уколом духовной силы разрушил талисман. А так как он был последним… она решила вмешаться. — Дедушка, прекрати. Это больше похоже на допрос, нежели на разговор. Для чего ты всё это выспрашиваешь? — Хочу понять, как могло получиться, чтобы внук Призрачного Военачальника не знал о своей родне. Если пойму, смогу оценить, удастся ли рассказать всё и помочь. Не беспокойся, Цветочек, я не причиню ему вреда, — усмехнулся Няомин, повторяя её же слова, сказанные наследнику и деве Цзян.       Щёки Лундань вспыхнули и она отвернулась, не желая смотреть на лукавый прищур родственника. Она не учла того, что в стороне, куда она повернула голову, её лицо было хорошо видно Вэй Ину. Который не мог не запечатлеть в памяти выражение лица девушки, чья реакция не перестаёт его удивлять.       «Цветочек» — звенело в мыслях, и у него зачесался язык назвать так Лундань. Посмотреть, как она отреагирует. Вспыхнут ли её щёки румянцем, как сейчас? Заблестят ли глаза, и изогнутся ли губы в улыбке? — Клан твоего отца, а соответственно и твой, прославился тем, что берётся за любую работу, — кашлянув и тем самым заставив Усяня отвести взгляд от лица внучки, проговорил Няомин. Не помешает напомнить о том, что так открыто демонстрировать эмоции может быть опасно для репутации обоих. Всё же во все времена недостатка в идиотах, которые найдут повод поднять на смех чужие чувства, не было и вряд ли когда-нибудь будет. — Будь то Ночная охота, охрана или наём для выполнения иных задач. Кто-то с пренебрежением зовёт их слугами, кто-то называет ищейками или охранниками, а с чьих-то уст срывается опасливый шёпот в адрес наёмников. Насколько я помню, твой отец был приставлен к тогда ещё наследнику Цзян в качестве тени и щита. Он был обязан неотлучно находиться подле подопечного, сопровождать его всюду, а при возникновении опасности встать впереди, защищая. — Тогда мой отец и дядя, то есть, Глава Цзян, не были друзьями? — Может и были. Всё же Вэй Чанцзэ находился подле Фэнмяня не менее десяти лет. Хм, да, его приставили к наследнику Цзян в десятилетнем возрасте. Он хоть и был юн, но уже тогда проявлял себя. На тот момент он, должно быть, был самой подходящей кандидатурой. Не могу сказать точно, что произошло, и из-за чего контракт был разорван, но глядя на тебя… полагаю, как раз в то время твои родители встретились. — А разве контракт можно было разорвать без последствий? — Можно было, хотя и стоило твоему отцу очень дорого. Он был обязан выплатить компенсацию из своего кармана. На его место могли прислать другого, если поступит запрос, но ставший Главой Цзян Фэнмянь не стал связываться с кланом Вэй. Они же в свою очередь не навязывают свои услуги, а лишь отвечают на запросы. — А отцу ничего не было за то, что он разорвал контракт? Разве его поступок не бросил тень на клан? — Призрачный Военачальник был недоволен поступком сына, но не изгнал его из клана, хотя многие говорили ему об этом. Чанцзэ был его младшим сыном, и старик Вэй был к нему искренне привязан. И горд своим ребёнком, который прославился в юные годы. — Дедушка, мне кажется, или ты как-то слишком много знаешь о том, что происходило в клане Вэй? — подозрительно прищурилась Лундань. — В этом как раз нет ничего удивительного. Старик Вэй задолжал мне жизнь, — ухмыльнулся Няомин, сейчас как никогда оправдывая свою репутацию Смеющегося Демона. — А если правду? — Ты слишком хорошо меня знаешь, — проворчал Гу Няомин, не успев толком насладиться выражениями на лицах Вэй Усяня и Сюэ Яна. — Мы с ним ведём переписку. К тому же под его началом обучается твой кузен, Се Кайхуа. — Сыюй Баоцзы?       Вэй Ин невольно фыркнул, а после отвернулся, поджимая губы, чтобы сдержать смешки. — Им он был до начала занятий. С тех пор он изменился. — Пять лет прошло, — кивнула Лундань, сцедив смешок в рукав. — Хм. Полагаю, это вас разыскивают.       Вэй Ин и Лундань обернулись одновременно, и увидели приближающуюся к ним А-Сян. — Вероятно, перерыв закончен.       Гу Няомин приподнял уголок губ и развёл руки в стороны, приглашая в объятия. Которое не было отвергнуто. — Береги себя, Цветочек, — прошептал ей в волосы мужчина, мимолётно касаясь губами макушки. — А ты береги себя, дедушка, — на мгновение усилив объятие, Лундань отстранилась. — Пришли весть, когда вернёшься домой.       Поклонившись и дождавшись, когда А-Ян последует её примеру, девушка направилась навстречу служанке, которая должна будет выполнить одно поручение. — Всё так же не любит долгие прощания, — хмыкнул Няомин, и перевёл взгляд на стоящего перед ним юношу. Вся теплота и любовь покинула его глаза, и Вэй Ин столкнулся с ощутимым духовным давлением. — Я отправлю весть твоему деду, Вэй Усянь. О том, что все эти годы ты находился в Ордене Цзян. Не знаю уж, как скоро старик Вэй явится, но в том, что это произойдёт, сомневаться не стоит. Насколько я знаю Чжаньши, гневаться он будет... ярко. Невиновных не тронет, однако тем, кто скрывал информацию, не позавидуешь. — Цзян Чэн и шицзе- — Детей он не тронет. Вы не могли бы вмешаться, даже если бы знали. Но вот всем остальным прилетит, это точно. Пусть Вэй и зовётся кланом, влияния у него так же велико, как у Великого Ордена. Но об этом ты сможешь разузнать больше у своего деда. Хотя не исключено, что он пришлёт сюда кого-нибудь вперёд себя. — Что вы имеете- — Вот произойдёт это, и узнаешь.       Меч покинул ножны и Няомин взмыл в небеса, беспрепятственно покинув пределы охватывающего Знойный дворец купола. Ему хотелось ещё многое сказать мальчишке, на которого Цветочек бросает свои взгляды слишком часто, но по словам Шаньдянь ещё слишком рано делать выводы. Однако сердце подсказывало, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы предупредить мальчонку, как ужасна будет его участь, если он осмелится обидеть сокровище клана Гу.       Было ещё кое-что, что беспокоило его. Мальчик Вэй был похож на красноглазого поганца, которого он видел во сне прошлой ночью. И если вчера, едва пробудившись ото сна, он подумал, что видел Чанцзэ или кого-то из его братьев, то теперь усомнился. Обладателю красных глаз и звериного оскала из сна было едва ли больше двадцати, а сыновья старика Вэя почти все ровесники его Цингэ.       Согласно словам сына и невестки, эти сны помимо них видели и Чангэ с Лундань. Их слова о том, что Орден Вэнь развяжет войну объясняли то, по какой причине во сне он рубил адептов с языками пламени на рукавах, стоя плечом к плечу с Цзян Фэнъе и Не Минцзюэ.