Часть 14. Треск и Смущение.

      Покинув зал, в котором проходили чтения, Цзян Фэнмянь и Вэй Ин ушли в коридор, где их не смогли бы подслушать. Не обратив внимания, что внизу, у самого пола, имелось небольшое оконце, созданное для попадания свежего воздуха в нижние помещения.       Внизу же, на впечатляющем размерами столе, лежала наполовину разделанная туша неведомого зверя, разделать которого было не так-то просто. Первичный осмотр не выявил ничего странного, так что заклинатели, ведающие в вопросе исследований животного мира и тёмных тварей, оставили труп в комнате, а сами перешли в другое помещение, дабы всё обсудить и подвести итоги. И они не видели, как из разреза на брюхе выбралось небольшое, размером с кулак взрослого мужчины, испускающее какой-то чёрный дым паукообразное существо, которое просочилось через решётку, ведущую в соседнее помещение.       Вэй Ин слушал, что ему говорят, и с трудом верил своим ушам. Продолжая задавать вопросы о семье и о том, можно ли с ними как-то связаться, он обрадовался, когда дядя Цзян предложил обсудить всё с глазу на глаз. Но он и подумать не мог, чем в итоге этот разговор обернётся. — Не в такой ситуации я хотел это предложить, но раз ты продолжаешь настаивать, говоря о семье… А-Сянь, как ты смотришь на то, чтобы быть вписанным в семейным реестр и стать моим приёмным сыном? После его предложения внутри Усяня что-то треснуло.       Дядя- нет, Глава Ордена не мог не понимать, что будет, если Вэй Ин согласится. Не может не понимать, ведь госпожа Юй не единожды затрагивала эту тему во время скандала в присутствии детей и воспитанника мужа. И всё же он на полном серьёзе — а это видно по глазам, лицу и положению тела — предлагает подобное.       Раньше Усянь пытался как-то оправдать поведение Главы Цзян. В конце концов, он не мог не обращать внимания на происходящее в семье, которая за эти годы стала ему важна, как были важны воспоминания об отце и матушке. И пусть последних было не слишком много, они частично стёрлись из памяти, но он ими дорожил и не хотел забывать. Он привязался к Цзян Чэну и шицзе, которая практически заменила ему матушку, особенно на первых порах его пребывания в Пристани Лотоса.       Однако теперь, вспоминая все те злые слова, которые он «не слышал», как он отшучивался и смеялся, когда его шиди, наслушавшись от старших, неосторожными словами причиняли боль, как Цзян Чэн обижался на него, виня за то, что к нему, сыну слуги и блудницы, отец относится теплее, чем к своему сыну… они тогда были детьми, и шиди, вероятно, услышал это от госпожи Юй и запомнил, но Вэй Ин не расплакался тогда от обиды за родителей только потому, что матушка учила его улыбаться, как бы грустно ему ни было.       Посмотрев на ожидающего его ответа взрослого, который считает, что игнорировать своего сына и наследника, не уча его вести дела Ордена, который он унаследует, это нормально, Вэй Ин не может не спросить: —… почему? — Что? — Почему вы так поступаете? — Ты сын моих дорогих друзей, и мне больно от того, что о тебе говорят, будто ты не имеешь права занимать своё место, — мягко улыбаясь, произнёс Фэнмянь. И протянул руку, чтобы положить её на плечо воспитанника: — Мне стоило предложить это уже давно, ещё когда мы только встретились, но я подумал, что ты будешь чувствовать дискомфорт, и не стал…       Он не ожидал, что А-Сянь, такой исполнительный и покорный ребёнок, сделает шаг назад, уклоняясь от физического контакта. — Я спрашивал не об этом. Почему вы так поступаете с Цзян Чэном?! — Вэй Ин неосознанно повысил голос, не ведая, что этим заставил вздрогнуть того, кто покинул зал вслед за ними. — Он ваш сын, родной и единственный. Вы ведь знаете, как сильно он старается. Я говорил вам о его успехах, но каждый раз вы хвалите меня, а не его. А ведь именно Цзян Чэн достоин- — Речь сейчас не об этом, Вэй Ин, — вздохнул практически огорчённо Глава Цзян, и спросил: — Что ты думаешь о моём предложении? Если согласен… — Вы меня не слышите. — Я не понимаю, что ты хочешь услышать.       Немного помолчав, Вэй Ин произнёс, поклонившись: — Этот благодарит Главу Ордена за его предложение, но вынужден его отклонить. Этот Вэй недостоин оказанной ему чести. — А-Сянь… — Отец, — перебил его голос Цзян Чэна, который вышел из-за угла, огляделся, а после, заметив их, сообщил: — Тебя ищет матушка. — Прошу меня простить, — поклонившись, Усянь развернулся и быстрым шагом покинул коридор. Он исчез так быстро, словно использовал талисман перемещения. Уже не видя, как Глава Цзян прошёл мимо своего сына, не обратив внимания на то, что тот хотел ему что-то сказать.       Цзян Чэн посмотрел вслед отцу, поджав губы и нахмурившись, становясь похожим на свою мать, а после решил не возвращаться в зал следом за ним. Сестра пошла на поиски отца вместе с ним, но после, сказав что-то о договорённости с молодой госпожой Гу, покинула его, уйдя со служанкой. Он же, вопреки негласному приказу матушки вернуться в зал сразу после того, как найдёт отца, решил не спешить. Чтобы в очередной раз не становиться свидетелем и безмолвным участником громкого разговора, где матушка будет в очередной раз напоминать отцу, кто его настоящий сын. Она как будто не видит, что все эти разговоры и напоминания не приносят пользы, а лишь причиняют боль.       Тряхнув головой, Ваньинь подумал о том, чтобы найти Хуайсана и поговорить с ним, когда заметил идущих куда-то вместе Вэнь Сюя и Гу Чангэ. Они шли наравне, хотя один был сыном Верховного заклинателя и наследником Великого Ордена, а второй являлся старшим сыном главы клана средних размеров. И всё же это не мешало им держаться на равных, вопреки традициям. А судя по отсутствию слуг… возможно, именно поэтому они ведут себя так свободно? Потому что нет надзора со стороны родителей?       Поняв, что слишком долго смотрит, а это неприлично, Цзян Чэн отвернулся и вознамерился всё же найти Не Хуайсана, когда: — Молодой господин Цзян!       Его заметили и окликнули. Сделать вид, что не слышал и не видел их, не получится. — Наследник Вэнь. Наследник Гу. — Вы не видели мою сестру?       Удивившись вопросу, Ваньинь отрицательно покачал головой. — Они с моей сестрой вроде бы о чём-то договорились во время предыдущего перерыва. — Хм. А-Дань пошла к себе в комнату переодеваться в компании А-Су и А-Цин. А-Сян забрала с собой А-Яна вскоре после этого. И тот короб… — бормотал себе под нос Чангэ, а после тяжело вздохнул и спросил у наследника Вэнь: — Если к вашим слугам обратятся с просьбой показать малое поле для тренировок, что они ответят? — Гостям не запрещено заниматься тренировками, для них подготовлено несколько полигонов и комнаты для медитации, а-       Вэнь Сюй сбился, начиная понимать, по какой причине Гу Чангэ задал такой вопрос. — Думаю, логичнее всего нам будет начать поиски с полигона близ павильона, отведённого вашей семье. Следуйте за мной. — Наследник Цзян, вы с нами? — возможно вопрос был задан из вежливости, но Ваньинь кивнул. — Хочу убедиться, что сестра хорошо себя чувствует.       Его ответ был принят, к нему отнеслись с пониманием, и это было… необычно, но приятно. Он не хотел думать о том, что его ждёт, когда он вернётся в зал, и был благодарен Гу Чангэ, который заговорил не о Ночных охотах, а о ценах на шёлк, рис и муку. Это было неожиданно, и едва ли в разговоре с другими наследниками можно услышать подобное, только вот глядя на то, как Вэнь Сюй не только не сменил тему, но и включился в обсуждение, Цзян Чэн вдохнул глубже. Впервые, без оглядки на мать, он дышал полной грудью и не боялся быть осмеянным. Потому что обсуждаемая тема была ему знакома.

***

      Не следя за тем, куда идёт, Вэй Ин преодолел несколько коридоров, открытых галерей, пару двориков и опомнился, лишь когда достиг открытого пространства. Осоловело моргнул, покрутил головой, пытаясь понять, куда принесли его ноги, и чуть не вздрогнул, услышав за спиной шаги. — Вэй Ин?       Узнав голос, Усянь против воли развернулся. А увидев стоящую на ступенях Лундань, едва не открыл рот от изумления. Он всегда обращал внимание на то, во что одета молодая девушка, и делал это до того часто, что у него выработался рефлекс дарить по крайней мере один комплимент, связанный с внешним видом. Однако сейчас он не мог вымолвить ни слова, потому что выбор одежды Лундань был неожиданным, непривычным, но всё же удачным.       Это было впервые, когда он видел деву Гу — да и вообще молодую госпожу клана — с забранными в пучок волосами. Обычно девушки закалывают в причёску боковые пряди, оставляя основной массив спадать на спину, но чтобы собрать волосы в пучок, тем самым открыв взгляду шею… никогда. Тем удивительнее было то, что именно Лундань, которая выглядела как та, кто больше времени проводит в библиотеке, нежели занимается физическими упражнениями на полигоне, была облачена в форму для тренировок.       На самом деле, обычно девушки-заклинатели предпочитают более удобную форму. Пао практически скрывает щиколотки, нет разрезов на бёдрах для удобства маневрирования. Вместо них увеличен объём юбки, что позволяет без каких-либо проблем ехать верхом.       Так что видя Лундань, облачённую в традиционную форму для тренировок, чересчур напоминающую мужскую, Вэй Ин остолбенел.       Дева Гу же меж тем непонимающе моргнула, спустилась с последних двух из трёх ступеней и медленно приблизилась к застывшему в одном положении юноше, который никак не отреагировал. Тогда она помахала перед его лицом ладонью и пощёлкала пальцами, слабо улыбнувшись, когда первый ученик Ордена Цзян похлопал глазами и сфокусировал на ней свой взгляд.       Вообще ей показалось странным то, как Вэй Ин застыл статуей имени себя, но выспрашивать, что его так поразило, она не стала. Она допускала мысль, что выглядит немного странно — ведь выбор формы всегда удивлял тех, кто видел её на ней впервые — но отбросила её, сочтя неуместной. Сейчас лучше узнать… — Что тебя привело сюда?       Вопрос был естественным, ведь согласно словам слуг Знойного дворца, на полигон могут прийти только гости, для которых он был подготовлен. Однако гости сейчас, в большинстве своём, сидят в зале. Это она неспособна продолжать сидеть на подушке и вести разговоры ни о чём. Всем существом она рвётся на свободу, желая разогнать кровь, ощутить ветер на лице во время полёта на мече, почувствовать лёгкую дрожь в руках от того, с какой силой оружие столкнулось с чужим мечом.       Хотя в конкретно данный момент ей не терпится побегать, наслаждаясь весельем окружающих её людей. Но она не может уйти, оставив в одиночестве того, в чьём присутствии не способна сдержать улыбку. Невозможно уйти, когда на его лице столь легко читаемая растерянность и море необъяснимых чувств в глазах. — А. Я разговаривал с дяд- Главой Цзян, а после решил прогуляться, и вот.       Голос Усяня стих, он опустил глаза, разглядывая землю под ногами. Он и сам не знал, зачем сказал о том, почему отправился гулять. Его ответ не давал пояснений, почему он пришёл сюда. Ведь он и сам не знал, почему. А сказать, что это ноги привели его сюда, он не мог.       «Ох, а разве это не выглядит, что я её преследую?» — когда крыша стоящего неподалёку павильона показалась ему знакомой, пронзила сознание мысль. От которой похолодело в груди, а язык прилип к нёбу. Он неосознанно ссутулился, как делал в детстве, чтобы казаться меньше, в последний момент подавив желание зажмуриться.       Лундань смотрела на склонившего голову Вэй Ина и чувствовала, что это неправильно. Он не должен прятать взгляд, сутулиться, опускать плечи, словно несёт на себе чудовищный вес вины всего мира. Даже в зале, когда многие смотрели на него с опаской, неодобрением и прочими негативными эмоциями, он не склонялся. Находил в себе силы улыбаться, что наверняка было тяжело. Но сейчас, наедине с ней, он выглядит…       Логично было бы сказать, что уязвимым, но она не может допустить даже такой мысли в его адрес. Потому что назвать его так будет ошибкой. Это не слабость, а… доверие? Возможно неосознанное, но… Она не знает, может ли считать, что ей доверили видеть его усталость скрываться за улыбкой, но одно можно сказать наверняка: такого быть не должно. Он достоин стоять, гордо подняв подбородок и держа спину прямо, больше прочих достоин.       Было ещё кое-что, удивляющее сверх меры. То, как он назвал хозяина Пристани Лотоса. Прежде он называл его дядей, но только что споткнулся на полуслове и назвал Главой. До этого ничего подобного не- Или было?       Посмотрев повнимательнее и вспомнив всё то, что слышала от девы Цзян, Лундань поджала губы. Ей не хочется произносить это вслух, но чтобы узнать наверняка, верна ли её догадка, один-единственный раз придётся: — Глава Цзян заботится о тебе с детства. Для него ты, должно быть, как сын… — Я важен ему только потому, что являюсь сыном его друзей, — неожиданно даже для самого себя выпалил Усянь, и едва сдержал желание хлопнуть по губам.       Вот оно. Причина, по которой Вэй Ин растерян, а в глазах, среди прочего, видна горечь. Его, первого ученика Ордена, ценят, но вовсе не за его собственные заслуги, а из-за родителей. О которых он наверняка редко слышал что-то хорошее, особенно из уст Пурпурной Паучихи.       Их информаторы, посещающие всех возможных партнёров клана, отправляли только проверенные сведения, чаще всего те, которые раздобыли самостоятельно, а не базарные слухи, и Лундань имела к ним доступ, так как помогала А-Гэ с разбором старой документации. Оттуда она узнала содержание одного разговора госпожи Пристани Лотоса, после прочтения которого испытала желание помыться целиком и отдельно промыть глаза. Там не было имён, но теперь она знала, о ком шла речь. Ей не верилось, что можно было такое сказать в чей бы то ни было адрес. Уже тогда она подумала, что тот, кому подобное будут говорить на постоянной основе, почти наверняка поверит в это. Будет верить, что он бесполезен, что его рождение грех, что он не достоин хорошего отношения к себе.       К сожалению — или к счастью, ведь это какой-никакой, а опыт — она знает, как выглядит тот, кого, образно говоря, с детства окунали лицом в лужу. Как бы он ни старался, каких бы высот ни достигал, его отцу этого было мало. Он осуждал его за слабость, за расхлябанность, за неспособность добиться большего. И в своих суждениях он не смягчал слова, беспощадно раня, втаптывая в грязь все приложенные усилия, говоря, что всем стараниям сына грош цена и этого недостаточно. Что он не старателен, не усерден, не усидчив, не спокоен, и вообще ни на что не годен.       Тем, кто вмешался, был её дедушка. Ей не забыть, как грохотал его голос, как скандал набирал обороты, а всё, что она в свои одиннадцать могла делать, это обнимать своего тринадцатилетнего кузена, моля его не слушать. Она закрывала ему уши ладонями, и тогда же придумала талисман, ограничивающий звуки. Он так удивился, что даже перестал плакать и поднял на неё глаза, несмело интересуясь, не оглох ли он, раз не слышит ничего.       На то, чтобы научить его ценить себя больше кого бы то ни было, ушло несколько лет. От отголосков «воспитания» дяди, которого дедушка наказал по всей строгости — всё же он учил своих детей, что семью нужно беречь и лелеять, а не притеснять и калечить — брата всё ещё не удалось избавить. Он по сей день болезненно реагирует даже на малейшей замечание, самую маленькую и мягкую критику воспринимает весьма остро, начиная винить себя во всём. Приходится очень тщательно подбирать слова, при этом скрывая, что это требует немалого напряжения.       И сейчас, глядя на Вэй Ина, она словно снова видит своего кузена. Только вместо сочувствия, жалости даже, в груди разгорается пожар ярости и решимости любыми способами доказать, как сильно ошибались все те, кто пытался погасить яркую улыбку этого потрясающего человека.       Усянь же, не зная, что ещё сказать, зачастил: — Прости, я не хотел… мне не стоило- — Вэй Ин. Посмотри на меня.       Дождавшись, когда юноша поднимет голову и посмотрит на неё, Лундань внезапно попросила: — Скажи две хороших вещи о себе. — Что? — Усянь растерянно моргнул, не понимая, что она хотела этим сказать. — Ты слышал, — улыбнулась дева Гу, испытав облегчение от того, что ей удалось отвлечь юношу от горестных мыслей. — Две хороших вещи о себе… я…       Вэй Ин замолкает, судорожно пытаясь подобрать слова, но в конце концов непонимающе хмурится. — Зачем ты спросила? Это же просто… я… — Ты не можешь придумать, что сказать? — допустив в голос подозрительных ноток, протянула Лундань. — Конечно могу! — почти оскорблённо вскинулся Усянь, не пытаясь, однако, продолжить поиск ответа на вопрос. Он надулся, как делал это во время разговора с шицзе, ожидая получить ответную реакцию со стороны собеседницы. Однако та, пусть и не заставила себя долго ждать, потрясла его до такой степени, что он тут же забыл, о чём говорили. — Ху-ху. Смотри.       Почувствовав прикосновение нежных ладоней к правой руке, Вэй Ин опустил взгляд. Он смотрел на девичьи изящные пальчики, которые мягкими движениями заставили его раскрыть ладонь, невесомо погладив. Когда же они начали загибать его пальцы, ведя подсчёт, он не выдержал и поднял глаза на лицо той, что своими взглядом и словами вызвала у него неподдающиеся определению чувства. — Ты очень… талантлив, — ощутив его внимание, девушка посмотрела на него в ответ. Сделала лишь небольшую паузу, чтобы вспомнить, как сделать вдох и что она собиралась сказать: — Очарователен, красив, одарён, решителен, умён.       С каждым последующим словом Вэй Ин чувствовал, как к щекам приливает кровь, окрашивая их румянцем, но не мог ничего с этим поделать. Он правда не ожидал, что Лундань может сказать так много. Да что там, он, кажется, потерял способность думать, когда их руки соприкоснулись! Кажется, совсем недавно он думал о том, чтобы коснуться её ладони, почувствовать под пальцами нежность кожи, и вот...       Мысли путались, ему с трудом удавалось просто продолжать дышать, не сбиваясь при этом. Он не мог поверить, что все эти слова действительно сказаны ему, поэтому не может не спросить: — Правда? —… Да, правда, — улыбнулась Лундань, отгородившись от того, как сильно печёт щёки.       Было сложно смотреть в глаза напротив, когда сердце в груди билось пленённой голубкой, колени слегка дрожали и подгибались, а внизу живота возникло непривычное чувство тепла. Создавалось такое впечатление, что она выпила вина и теперь испытывала все эти ощущения, но головокружения не было, равно как и желания рассмеяться. Хотелось только продолжать стоять рядом с ним, держать за руку и греться в свете его взгляда.       Прикосновение второй тёплой мозолистой ладони дало ей возможность моргнуть и взглянуть на их руки. Пальцы обеих её рук обхватывали одну ладонь, в то время как вторая его рука касалась её запястий, частично скрытых наручами. Она ненавязчиво изменила положение рук, давая ему возможность сделать так же. Но даже когда он это сделал, легонько погладив большими пальцами по тыльной стороне её ладоней, она не отважилась поднять на него глаза. — Мэймэй, ты где?       Внезапный голос Чангэ заставил их вздрогнуть и отпустить руки друг друга. Они оба ощущали сожаление, что пришлось разорвать касание, и вместе с тем не могли не испытать малую долю облегчения. Потому что они не знали, что думать и говорить, и можно ли питать надежды на взаимность, пусть и по разным причинам. — Вэй Ин, уже ты пообедал? — от волнения перепутав слова местами, спросила Лундань. Она не была уверена, что сдержится, если А-Гэ, увидев их, начнёт ухмыляться и поигрывать бровями. — Да, — не тая улыбки, кивнул Усянь.       Он не позволил себе издать смешок, хотя его повеселило то, какую ошибку допустила девушка. Это было… ну… мило. Однако стоило ему об этом подумать, как у него начали гореть уши. — Тогда как ты смотришь на то, чтобы принять участие в одной забаве? Нам как раз не хватает участников. — Хорошо. Пойдём.       Дева Гу улыбнулась и пошла вперёд, слыша, что Вэй Ин последовал за ней. У неё уже покалывало скулы, а щёки болели, и она постаралась подумать о чём-то неприятном, чтобы стереть с лица глупую улыбку.       Ей не пришлось даже стараться, ведь перед глазами незамедлительно возникла та служанка, осмелившаяся атаковать А-Цин. Она узнала её сразу, увидев яркий макияж. А уж когда та поняла, что её манёвр не остался замеченным, то обожгла Лундань таким взглядом, словно хотела ударить, как минимум. Только молодая госпожа Гу никак не могла взять в толк, что она сделала любимице второго молодого господина Вэнь? Она с тем даже не разговаривала… вроде бы. Согласилась с ним один раз, это верно, но и только.       На момент, когда она вышла на полигон и увидела брата, цвет её лица уже пришёл в норму. Мочки ушей были слегка розоватыми, и это заставило Чангэ прищуриться, но комментарии он всё же оставил при себе. — Что ты задумала, мэймэй? К чему такая подготовка? — когда Лундань обменялась приветствиями с наследниками Цзян и Вэнь, спросил Чангэ. — Решила показать нашим подопечным, что мы про них не забыли. Пока идут чтения, они преимущественно сидят в отведённых им комнатах, а ты должен знать, насколько разрушительны могут быть заскучавшие подростки, — многозначительно посмотрев на брата, проронила дева Гу. — И заодно научить А-Яна и А-Цин кое-чему забавному. — А дева Цзян причём? — А-Ли заинтересовалась тем, по каким правилам мы будем играть. Участвовать она отказалась, но заверила, что прекрасно проведёт время в роли зрителя. — А родителям ты сказала? — Я отправила А-Су с запиской, — кивнула Лундань, и лучезарно улыбнулась, когда брат спрятал глаза на ладони. Потом обернулась к Вэнь Сюю, губы которого подозрительно подрагивали, и на полном серьёзе произнесла: — Благодарю вас за позволение использовать полигон не по назначению, первый молодой господин Вэнь. Мы обещаем вернуть всё по местам, когда закончим. — Нет нужды благодарить, молодая госпожа Гу. Вы не возражаете, если я тоже поприсутствую? — Ничуть. Ничем секретным мы заниматься не будем. Буду рада, если вы останетесь.       С улыбкой кивнув, наследник Вэнь прошёл до стоящей неподалёку скамьи, но садиться не стал, оглядывая полигон, превращённый в поле с разметкой. Хотя больше внимания привлекли деревянные рамки, расположенные на противоположных сторонах размеченного поля, в количестве двух штук. Они напоминали фигурные оконные проёмы, выполненные в форме трёхлистного клевера. Закреплены они были на высоте 6 чи, а в роли подставок выступали… копья?       Вэнь Сюй моргнул, прищурился, пытаясь понять, это обман зрения, или… — Вы не ошиблись, это действительно копья, — кашлянул подошедший Чангэ, массируя виски. — Где она их только нашла? — Не примете участие? — сцедив смешок, поинтересовался Сюй. — Там и без меня немало желающих.       Проследив за взмахом руки, Вэнь Сюй в очередной раз не сдержал смешка. Занятый разглядыванием интересного решения фиксации конструкции неизвестного назначения на высоте, он не заметил, что на полигоне стало чуть более людно. И все эти люди собрались вокруг неожиданно звонкоголосой молодой госпожи Гу, которая то и дело поглядывала на своих шиди, окруживших первого ученика Ордена Цзян и что-то ему объясняющих.       Увидев среди новоприбывших ученика Баошань-саньжэнь, воспитанника из храма Байсюэ, юного Мо Сюаньюя, а также Мэн Яо, первенец Верховного заклинателя подивился тому, насколько этот Совет Кланов отличается от всех тех, которые проводились раньше. И дело было не только в чтениях книги, или развлечениях для гостей, пока главы обсуждают свои дела. Впервые на его глазах происходит что-то настолько интригующее, что он испытывал желание принять участие. При этом ни разу не вспомнив, что подобное неприемлемо. Едва не впервые ему не хотелось просто сидеть и наблюдать за чужими увеселениями. — Знаете, эта игра может длиться сколь угодно долго. Тем более правила настолько просты, что их можно понять самому спустя пару кэ наблюдения, — обронил Чангэ, бросив на него взгляд. Он вроде бы говорил, ни к кому не обращаясь, просто размышляя, но явно заметил его интерес. И не насмехался, не осуждал, а вёл себя, как прежде. — Должен признать, вы неожиданно приятный собеседник. — О, я полон сюрпризов. Хотя и не всегда приятных, — ухмыльнулся Чангэ, а после, заметив, что ему машет А-Дань, удалился. Но продолжал чувствовать на своей спине взгляд глаз цвета пламени. Ну, он ничего плохого не сказал, так что…       В дальнейшем он отбросил мысли о наследнике Вэнь, ведь ему предстояло выступать вместе с мэймэй судьёй в игре. Здесь были запрещены полёты на мече и использование талисманов, используются только возможности тела. Хотя конкретно в этот раунд шиди запрещено использовать усиленные ци рывки, удары и прыжки. Ведь вместе с ними играет А-Ян, который ещё не умеет манипулировать ци, но обладает другими качествами. Он не использует грязные приёмы по типу песка в глаза, или подбрасывания мяча высоко вверх, чтобы солнце ослепило противника, но пользуется своими преимуществами. Ростом, юркостью, и тем, что его недооценивают. Хотя последнее прекращается после третьего забитого им мяча в рамку команды-соперницы. — Я тоже хочу поиграть, — приплясывал на месте стоящий рядом с Лундань Сюаньюй. — Мне жаль, А-Юй, но ты, как и А-Цин, слишком мал. А-Сюй, рука! Штрафной бросок команде любителей пельмешек! — с абсолютно непроницаемым лицом выдала дева Гу, в то время как наблюдатели и большинство игроков давились смешками. — В пылу азарта тебя могут сбить и затоптать. Как я твоей матушке в глаза посмотрю, если ты пострадаешь? — Но потом мы можем поиграть? А-Цин, А-Ян, Сяо-гэ и Сун-гэ, а ещё Яо-гэ. Хотя последние трое уже играют, это нечестно, — надулся А-Юй, сложив ручки на груди. — Как много у тебя старших, — хихикнула Лундань, и мягко кивнула, погладив мальчика по волосам: — Конечно вы сможете сыграть. Даже если сейчас не удастся, можно перед ужином.       Сюаньюй растянул губы в улыбке, зажмурился от удовольствия, а после, когда ласковая рука исчезла, он вернулся к прежнему занятию. Он подбадривал старших мальчиков, которые в отличие от него могли играть со всеми. Как же ему хочется побыстрее вырасти! — До возвращения в зал осталось чуть меньше половины шичэня, — прикинув положение солнца и теней, проронил Чангэ. — Успеем сыграть? — Раунд будет коротким. Давайте до пяти очков, — предложила Лундань, будучи единственной девушкой в группе участников.       На команды делились со спорами и ворчанием. В итоге в одной команде оказались Цзян Ваньинь, Вэй Усянь, Сун Лань и Мэн Яо. Во второй же команде были брат и сестра Гу, Сяо Синчэнь и Вэнь Сюй, изъявивший желание поучаствовать. С правилами были знакомы все, так что оставалось только решить, кто выступит в роли судей. — Я не против быть наблюдателем, — улыбнулась Цзян Яньли, вставая там, где во время прошлого раунда стояла Лундань. — Один судья есть, — благодарно улыбнувшись А-Ли, сказала дева Гу. — Кто будет вторым? — А может без второго? — Вот уж нет. Ты точно будешь дурить, пока играем. За тобой нужен глаз да глаз, — фыркнула в ответ на слова брата Лундань, оглядываясь. — Я буду следить за ним, шицзе! — вскинул руку А-Ян, который, казалось, ничуть не устал. — Отлично!       Ввод мяча в игру не заставил себя долго ждать, и вскоре находящиеся за пределами поля наблюдатели взволнованно зашумели. Ещё бы, им с их способностями было бы не угнаться за шисюном и шицзе. Хотя первый ученик Ордена Цзян тоже хорош — быстро понял правила — и сошёлся в «битве» с наследником Вэнь, который… упустил мяч! — Нет-нет! Только не- Шицзе! — радостно завопили адепты клана Гу, увидев, как девушка, сделав вид, что попалась на обманный манёвр Вэй Усяня, отняла мяч и передала его практически через всё поле шисюну. И даже то, что на него тут же кинулся наследник Цзян, не помешало передать мяч Сяо Синчэню, который незамедлительно отправил его в рамку. — Да! Цзе-цзе самая лучшая! — подпрыгивая на месте и вскидывая руки вверх, кричала А-Цин. Рядом с ней практически в том же состоянии пребывал А-Ян, тем не менее сдерживая себя, ведь он судья, и должен быть беспристрастным. — Ты обманула меня, моё сердце разбито, — ахнув Вэй Ин, прижав ладонь к груди. — Ничего личного, — хихикнув и поведя плечиком, отозвалась Лундань. А пройдя дальше, хлопнула по ладони брата. — Идите все сюда! — крикнул Вэй Усянь, не сдержав пакостливый смех. И прошептал, когда товарищи по команде приблизились: — У меня идея. — Он что-то задумал, — бросив взгляд в сторону собравшихся в круг противников, протянул Вэнь Сюй. — Никто не мешает нам тоже что-нибудь придумать. А-Дань, помнишь комбинации с малым количеством игроков? — Спрашиваешь, — фыркнула Лундань, а после положила руку на спину обнявшего её за плечи брата. Вторую руку она устроила на плечах стоящего рядом Сяо Синчэня. — План такой…       Закончив обсуждение, команда Цзян-Вэй-Сун-Мэн разорвала круг, не без интереса поглядывая на соперников. Каждый по той или иной причине испытал зависть, увидев, что те обнимаются. Желание оказаться участником этих групповых объятий было до того странным, что тот, кого его возникновение смутило больше всех, крикнул: — Давайте начинать! — О, наследник Цзян торопится проиграть? — поинтересовалась Лундань, подмигнув хихикнувшей Яньли.       Вид того, как Вэнь Сюй переглядывается с Гу Чангэ, который хихикает и поигрывает бровями, заставил Вэй Усяня насторожиться. Да что там, если даже Сяо Синчэнь едва сдерживает смешки, глядя в их сторону, значит точно стоит стать серьёзнее!       Как только мяч был введён в игру, началась какая-то путаница. То, как вели себя соперники, в корне отличалось от того, какими они были в самом начале. Они всё чаще передавали друг другу мяч, словно пытаясь вымотать соперников, и не стремились к рамке, как от них ожидалось. А уж когда Вэнь Сюй, оказавшись напротив завладевшего мячом Цзян Чэна, удивлённо вскинул брови и поинтересовался, что здесь забыла госпожа Юй, тем самым введя Ваньиня в ступор и уведя мяч из-под носа, на поле стало ещё жарче. Ведь в ответ на обвинения в обмане и нечестной игре им ответили: — Это не запрещено, — хором отозвались Гу Лундань и Сяо Синчэнь, а после, обменявшись взглядами, рассмеялись.       До конца раунда оставался один мяч, а команда Цзян-Вэй-Сун-Мэн смогли лишь дважды добраться до рамки соперников. Их оппоненты больше не использовали обман, справляясь без него. И вот, когда сын Верховного заклинателя оказался напротив Вэй Усяня, тот, изменившись в лице практически идентично тому, как это сделал наследник Вэнь, поразился: — Там что, Глава Вэнь?! — Ага, как же, — фыркнул Вэнь Сюй, передавая мяч Чангэ.       Отправив мяч в последний, пятый раз в рамку команды-соперницы, Чангэ вскинул кулаки, чтобы издать радостный вопль, да так и замер, увидев, что число наблюдателей выросло.       Помимо родителей и Верховного заклинателя, который улыбался, здесь также присутствовали госпожи Мо и Цзинь — вторая с сыном — Лань Цижэнь с племянниками, глава Юй с дочерьми, а также Цзян Фэнмянь и Фэнъе. Здесь собралась практически вся элита мира заклинателей, неизвестно как долго наблюдая за их забавой.       Наследники кланов, первый ученик и молодая госпожа, а также их менее благородные товарищи по команде, сконфуженно поприветствовали наблюдателей, чьего появления в пылу игры не заметили, и вздрогнули, услышав одинокие аплодисменты. — Интересный способ использования полигона для тренировок, — закончив аплодировать, Вэнь Жохань завёл руки за спину и неспешным шагом направился к центру поля. Его голос, равно как и лицо, были спокойными, только вот это ничего не значило. Он мог говорить спокойно, а после внезапно осерчать и даже убить. О таких случаях говорили, и немало. — Когда наследник не вернулся, я не придал этому значения, подумав, что он занят решением возникших у кого-то из гостей вопросов. Однако он, похоже, был занят чем-то более… весёлым.       Вэнь Сюй, зная эту интонацию, благоразумно молчал. Он понимал, что отец ещё не всё сказал, так что остаётся только предполагать, какое наказание ему назначат. Однако… — Отрадно видеть, что молодёжь ладит меж собой, не питая никому ненужной неприязни. … такого он не ожидал. — Полагаю, молодым людям нужно дать время на то, чтобы привести себя в порядок, — улыбнувшись, заметил Верховный заклинатель. И уже уходя вспомнил: — Ах да. Чтения переносятся в сад Огненного Шипа. — Отец, могу я узнать причину? — решился спросить Вэнь Сюй, поняв, что буря обошла их стороной и наказания не будет. —… Скажем так, из-за неосмотрительности некоторых людей в зале невозможно находиться.       Невысказанное «подробности обсудим позже» было принято к сведению, и Вэнь Сюй склонился в уважительном поклоне, провожая отца. Его повеселило бы то, что вслед за ним так же поклонились его товарищи по игре, однако все его мысли были заняты предположения о том, в связи с чем и по чьей вине они будут вынуждены разбиться на компании, чтобы удобно разместиться в саду.       «Хотя, — улыбнулся Сюй, глядя на брата и сестру Гу, несших на руках и спине переговаривающихся, перебивающих друг друга мальчика и девочку, которые показывали пальцами то на него, то на наследника и первого ученика Ордена Цзян, — если я сяду с ними, всё будет не так уж и плохо. К тому же разрешение отца у меня, можно сказать, есть».