Часть 15. Высокомерие

      Как Цзян Чэн и думал, матушке не слишком понравилось то, что он делал вместо того, чтобы вернуться в зал и провести время в обществе более достойных людей. А он ничего не мог сказать в ответ. И вовсе не потому, что ему нечего было сказать, а потому что матушка не дала даже возможности возразить или оправдаться. На фоне того, с каким вниманием наследники Вэнь и Гу слушали его размышления, пока они вели поиски девы Гу, поведение матушки, равно как и отца… разочаровывало. Она недовольна им, задаёт вопросы, что он будет делать, когда пойдут слухи о его недостойном поведении, а когда он хочет хоть чем-нибудь ответить, не позволяет открыть рот, перечисляя его промахи.       Бросив взгляд на отца, Ваньинь поджал губы и стиснул руки в кулаки, отворачиваясь. Ему с трудом удавалось сдержать полную негодования отповедь по поводу того, что он узнал от наследников Вэнь и Гу. Они рассказали ему, что их отцы, являющиеся главами своих кланов, не только лично обучали их управлению, но вдобавок ещё приглашали учителей, которые могли поведать много нового и помочь разобраться в тонкостях торговли, которая процветала на территориях клана.       Вот и в этот раз, в очередной раз, его отец выбрал стратегию невмешательства, и едва ли это что-то изменит. Судя по тому, как разозлилась матушка, она тоже это понимает.       Почувствовав прикосновение нежных ладоней к правой руке, Цзян Чэн вздрогнул и посмотрел на стоящую рядом с ним А-Ли. Сестра улыбнулась ему, своим присутствием и теплом помогая отгородиться от жестоких слов матушки и холодной отстранённости отца. Пока она на его стороне, у него обязательно всё получится.       Вэй Ин, которого снова обвинили в том, что он плохо влияет на Цзян Чэна, не поднимал глаз на госпожу Юй, точно зная, что её это пуще прежнего разозлит. Говоря начистоту, ему тоже не слишком хочется смотреть на женщину, которая не замечает, сколько боли причиняет своему сыну жестокими словами, сравнениями и придирками.       Вопреки тому, сколь много упрёков и нелестных слов ему высказали, Усянь не чувствовал себя полным ничтожеством, каким его пыталась заставить чувствовать себя госпожа Юй. Теперь он знал, что есть человек, который видит его по-настоящему. Не сыном умерших друзей, не младшим братом по Ордену, не тем, кого ставят в пример, чтобы уязвить, а им, Вэй Ином. Немного горько от того, что человек, увидевший его настоящим, считался посторонним, но при мысли, что ему пришлось бы наблюдать подобную сцену… — Вэй Ин! Где ты витаешь, что не слышишь, что я говорю?! — судя по тому, как побелел ободок кольца-артефакта, госпожа Юй готова взорваться от гнева.       Но всё разрешает стук в дверь и уведомление, что прибыл провожатый, дабы сопроводить Главу Цзян с семьёй в сад Огненного Шипа. А это значит, что чтения продолжатся и у госпожи Юй нет возможности продолжать скандалить.       Усяню становится почти смешно от того, как та почти мгновенно успокаивается, оправляет одежды, которые и без того выглядят идеально, а после первой выходит из комнат. Следом за ней выходит Глава Ордена, после чего приходит черёд их детей. Он же, первый ученик, выходит вместе со служанками госпожи Юй. Да и то те вскоре незаметно отделяются, чтобы оказаться поблизости своей госпожи.       Раздумывая над тем, почему он раньше не замечал, что госпожа Юй даже таким образом показывала на его место — в том, что это по её приказу Иньчжу и Цзиньчжу покидают комнату вместе с ним, а не следуют сразу за своей госпожой, не может быть даже малейших сомнений — Вэй Ин не заметил, как оказался в саду.       Глядя на Знойный дворец можно подумать, что в нём совершенно нет растительности. Ведь какая растительность может быть в такой близости от вулкана? Однако это мнение ошибочно. Здесь вполне возможно произрастание растений. Деревьев, кустарников и цветов.       Сад Огненного Шипа оправдывал своё название, ведь практически пылал за счёт высоких кустарников с ярко-красными, кое-где практически малиновыми, и оранжевыми цветами. Красота растений ошеломляла тех, кто видел их впервые. А таковых было много, если судить по тому, что гости, уже начавшие собираться в зоне для сидения, не торопились занимать свои места, осматриваясь. — Это растение очень привередливо, за ним не так-то просто ухаживать.       Услышав этот голос, Вэй Ин повернул голову и увидел, что у кустарника, покрытого ярко-алыми цветками, стоят Не Хуайсан и наследник клана Гу. К ним неспешной походкой направлялся наследник Вэнь в компании своих родственников, кузена и кузины. Его младшего брата почему-то было не видно, равно как и Верховного заклинателя. — Огненный Шип находится на Красной горе. Он остаётся неподвижным, как скала, пока угроза не приблизится. В этот момент он проснётся и откроет огонь по ней, — заложив руки за спину, проронил Вэнь Сюй. Со стороны он выглядел высокомерным гордецом, но те, с кем он говорил видели, что уголки губ приподняты в улыбке, а в глазах тлеют искорки веселья. — Есть легенда о том, как появилось это растение. В ней говорится, что часть огня осела на ветвях погибающего кустарника и вдохнула в него жизнь, дабы не погаснуть навеки. — Весьма увлекательная легенда, наследник Вэнь, — прокомментировал наследник Не, которому нравились подобные истории. Хотя если бы там было больше пикантных подробностей… — Я слышал об этом растении в несколько ином рассказе, — проронил Гу Чангэ после того, как поприветствовал новоприбывших. — Согласно ему, огненный шип, также известный как пираканта, скрыл от преследователей скомпрометированную заклинательницу, которую обвинили в следовании Пути Тьмы. Из доказательств были лишь слова слуги, однако дева была неугодна старейшинам школы, поэтому её решили устранить. Ей удалось покинуть территорию школы и даже скрыться от преследователей в зарослях пираканты, но на равнине, которую она практически пересекла, её всё же настигли. — И что же б-было после? — заинтересовался Вэнь Нин, удивляя своим интересом кузена и сестру. Он смущённо потупился под их взглядами и даже хотел извиниться за проявленное любопытство, когда получил ответ. — К сожалению, дева не смогла справиться с многочисленной практически армией и пала. Её прах развеяли по ветру на том же месте. На их беду, вернулся первый ученик школы, по совместительству являющийся спутником на тропе самосовершенствования убитой девы. Неизвестным образом обо всём узнав, он объявил кровную месть, и не ведал покоя, пока был жив хотя бы один заклинатель, принявший участие в убийстве. — Он предал свою школу? Обернул меч против соучеников, наставников и учения? — поразился Вэнь Сюй, не слышавший прежде такой истории. — Именно так. В тот миг, когда был повержен последний враг, небеса содрогнулись от оглушительного грохота. Так вознёсся Бог Войны. — Ты снова за своё, Гэ-гэ?       У Вэй Усяня при взгляде на приближающуюся к компании, в которой он и сам не отказался бы оказаться, Лундань потеплели щёки. Он вспоминал сказанные девушкой слова и терялся в ощущениях, которые испытывал. Поэтому был даже рад, что внимание окружающих сосредоточилось на прибывших Главах Великих Орденов.       Молодёжь могла рассесться так, как ей того хотелось, так что наследники трёх из пяти Великих Орденов снова оказались в одном месте. Все со всеми уже были знакомы, так что не испытывали неловкости, свободно, хотя и сдержано, общаясь. Девы Гу и Цзян оказались рядом с девой Вэнь, которая старалась следить за тем, чтобы её брата не притесняли, но спустя несколько фэнь поняла, что юноши не собираются обижать или смеяться над А-Нином. Только увидев, что брат улыбается, слушая и даже вступая в разговор, Вэнь Цин позволила себе прислушаться, о чём говорят девы Цзян и Гу. И приятно удивилась, поняв, что разговор шёл о чае, помогающем при бессоннице, а не о юношах, как обычно бывает среди юных дев благородного происхождения.       Вэнь Сюй удивился поведению сидящей слева кузины, но отвлёкся на шутливый спор между Цзян Ваньинем и Вэй Усянем. Он был практически уверен, что А-Цин будет бдительно следить за тем, чтобы А-Нин не был кем-нибудь осмеян, но что он видит? Его кузина, которую ничего, кроме семьи и лекарского дела не волнует, общается с молодой госпожой Цзян и Гу Лундань, выглядя при этом искренне заинтересованной.       Бросив взгляд на наследника Не и Гу Чангэ, которые обсуждали что-то серьёзное, сын Верховного заклинателя посмотрел на отца. Тот сидел отдельно от других Глав, и лишь за его спиной привычно находился Вэнь Чжулю.       Тем, кто оказался за пределами этой весёлой компании, был Цзинь Цзысюань. Ему приходилось терпеть болтовню кузена и раздражающее присутствие свиты, которой от него нужно было только влияние Ордена Цзинь. Сам же он был им интересен постольку поскольку, и не без тоски вспоминал чтение прошлой главы. Пусть с ним никто не разговаривал, но зато благодаря присутствию ещё двух наследников Великих Орденов к нему не липли дети сторонников отца.       Что касается Лань Сичэня… дядя никогда бы не позволил ему, или Ванцзы, находиться в шумной, но весёлой компании. Там, где перешёптываются, обсуждают за спиной, смеются без причины, перебивают других и делают много чего ещё, что правилами запрещено в Облачных Глубинах. И дяде совершенно неважно, что здесь не резиденция их клана. — Глава Гу, вы уверены, что молодой госпоже прилично находиться в компании такого количества молодых людей? — поинтересовался Бао Чунь, посмотрев на Цингэ. — Не поймите неправильно, я лишь беспокоюсь о репутации девы Гу. — Она там с Чангэ и дальним родственником в лице наследника Вэнь. Сомневаюсь, что кто-то осмелится сказать в её сторону хоть какое-то дурное слово. С остальным же… мы справимся. — Этот понял и приносит извинения. — Нет нужды, вы ведь просто беспокоились о репутации клана Гу, и я благодарен вам за беспокойство. — Кто хотел бы читать следующую главу? — Позвольте мне, — выразила желание Шаньдянь, а после согласного кивка, улыбнулась. После поднялась с места и прошла до стола Верховного заклинателя, заставив насторожиться его охранника. — Благодарю.       Вэнь Жохань улыбнулся и даже слегка наклонил голову, словно отвечая на поклон. Он кое-что знал об этой женщине, совершившей три поклона с Гу Цингэ, и не мог не проявлять интереса. Интерес исключительно дружеский, разумеется. Как ученица самой Баошань-саньжэнь, она могла многое почерпнуть от своей легендарной наставницы и передать своим детям. В какой-то мере из-за этого он и не препятствовал А-Сюю, что был на пути к тому, чтобы сблизиться с детьми главы Гу. В таких делах его первенец был предпочтительнее, чем Чао-эр, который чуть всё не испортил, поддавшись на уговоры своей служанки из клана Ван.       Кстати о ней. Эта девка стала смелее в поступках, а значит рано или поздно оступится. Тогда её с чистой совестью можно будет отправить в Огненный дворец, вместе со всей её семьёй. — Господин? — повинуясь едва уловимому жесту хозяина, Вэнь Чжулю обратился в слух. — Передай мотылькам мой приказ: пусть лучше следят за Ван Линцзяо. Они должны знать о каждом издаваемом ею звуке. — Слушаюсь.       Верховный заклинатель заметил странные волнения среди вассалов, и через доверенного слугу узнал, что из приближённых к его семье в рядах смутьянов были замечены представители клана Ван. Того самого клана, из которого происходила личная служанка его младшего сына. Хотя себя она называет его любимой наложницей, называться ею у неё нет права, ведь Чао-эр не то что не женат, даже помолвлен ещё не был. Равно как и А-Сюй.       Посмотрев на сыновей — старший пребывал в обществе наследников двух Великих Орденов и детей главы Гу, то есть родственников по линии матери, а также кузена с кузиной, в то время как младший сидел в компании наследников союзных кланов — Жохань остался доволен увиденным. Но о том, с кем укрепить связи посредством помолвки, он подумает позднее.       Вернувшаяся на своё место Шаньдянь открыла книгу на нужной странице, окинула взглядом слушателей, и зачитала: — Высокомерие. Часть первая.       Прошла всего пара дней, и Вэй Усянь понял, как жестоко ошибся в своём выборе. — О? И что же смогло донести до тебя эту истину? — поразился Цзян Чэн, лучше других знавший, насколько упрям бывает шисюн. — В конце предыдущей главы книжный я отправился прочь из деревни Мо, оседлав ослика. Не знаю даже, что там произошло.       Шаньдянь кашлянула и зачитала с искренним негодованием и нотой раздражения в голосе: — Ослику, который так кстати подвернулся ему под руку в деревне Мо, было невозможно угодить.       Слушателям потребовалась пара фэнь, чтобы понять, о чём шла речь. Когда же они осознали, кто заставил Вэй Усяня признать собственную неправоту, равнодушных — за исключением представителей клана Лань, которым запрещено смеяться без причины — не осталось. Возможно это связано с тем, что в саду царила своя особенная атмосфера, но никто не чувствовал напряжения, как это было в зале. — Сложно представить, как с ним справлялись обитатели поместья Мо, — хмыкнул Чангэ, не без удовольствия наблюдая за тем, как смеются слышавшие его люди.       Он также присматривался к Вэй Усяню, обратив внимание на то, что тот украдкой бросает взгляды на мэймэй. Заметив интерес со стороны юноши, а также отсутствие негативной реакции сестры, Чангэ решил присмотреться. Он сомневался, что был единственным, кто это заметил — в конце концов, отец с матушкой всегда были достаточно наблюдательны; вспомнить ту историю со сватовством главы мелкого клана Фагуан, у которого хватило бесстыдства просить руки А-Дань, будучи при этом на двадцать лет её старше — и надеялся на благоприятное развитие событий. Его мэймэй достойна счастья, и если этот молодой человек способен вызывать у неё улыбку одним своим присутствием… он будет рад. — Будучи всего лишь ослом, есть он соглашался исключительно свежую, молодую травку, омытую чистейшей утренней росой. Если кончик травинки едва начинал желтеть, животное считало такую еду уже недостойной себя. Проезжая мимо какой-то фермы, Вэй Усянь стащил для него немного пшеничной соломы, но ослик не оценил такого жеста, и, слегка пожевав её, выплюнул с оглушительным «тьху!», ещё звонче, чем плюётся взрослый человек. Но если же осёл не вкушал еды высшего сорта, то начинал вредничать, отказывался двигаться с места и лягался во все стороны. Несколько раз он чуть было не лягнул Вэй Усяня. — Вы друг друга определённо стоите! — фыркнул Цзинь Цзысюнь, ожидая получить в ответ хоть какую-то реакцию. Но тот, к кому он обращался, на него даже не взглянул. — На кого он смотрит, когда я к нему обращаюсь? — Этот ишак ни на что не годился — ни как средство передвижения, ни как домашний любимец!       Вэй Усянь в мыслях невольно возвращался к своему мечу. Скорее всего, оружие забрал глава какого-нибудь именитого ордена, повесил на стену в качестве трофея и теперь хвастал им всем своим друзьям.       Все, кто понимал, насколько книжный Вэй Усянь был привязан к своему оружию, понимающе вздохнули. В конце концов, меч, это не просто неотъемлемое орудие в быту заклинателей, но и верный друг, практически продолжение руки, и лишиться его… такого даже врагу не пожелаешь.       Вэй Ин коснулся рукояти Суйбяня, после спустился к иероглифам на ножнах. Даже допустить мысль о том, что кто-то мог забрать меч и повесить на стену, а после хвастаться им, невыносимо. Он не отдал бы его сам, а значит к моменту, когда Суйбянь забрали, он был уже-       Суйбянь отозвался на мысли и эмоции своего хозяина лёгкой дрожью и теплотой. Всё же Лань Чжань был прав, у мечей заклинателей есть душа, и об этом не стоит забывать.       Вспомнив о том, что так и не задал Лундань вопрос о том, каково имя её меча, Вэй Ин немного приободрился. Ему интересно, как она отреагирует на имя Суйбянь и поймёт ли шутку. — Немного попетляв, дорога вывела их к обширным земледельческим угодьям. Здесь путники могли укрыться от палящего солнца под пышной софорой, на земле, заросшей сочной зелёной травой. Подле дерева находился вырытый колодец, а рядом с ним стояли ведро и ковш, предусмотрительно оставленные здесь селянами для мучимых жаждой путешественников. Ослик, едва завидев столь манящую траву, понёсся к дереву, и ничто не могло заставить его уйти.       Вэй Усянь покорно слез с него и шлепнул по его солидному заду: — В твоих венах явно течёт кровь каких-нибудь именитых ослов, угодить тебе даже сложнее, чем мне. — Поразительное взаимопонимание. Вы определённо друг друга стоите, — фыркнул Цзян Чэн.       Посмотрев на компанию, где обретались её дети, Шаньдянь с чувством зачитала: — Осёл плюнул на него в ответ.       От смеха мало кто смог удержаться, представив взаимодействие молодого господина Вэй и осла, который способен плеваться «звонче, чем взрослый человек». — Ничего смешного, — притворно возмутился Вэй Ин, но не сдержался и хихикнул. — Как думаешь, А-Дань, этот ишак подружился бы с Икэя? — задумчиво прищурился Чангэ. — Учитывая, до каких размеров последний за прошедшее время должен был подрасти… мне кажется, ослика бы слопали, — фыркнула Лундань, вспоминая любимца своего кузена. — Я никак не могу взять в толк, где дядя смог достать детёныша юэху. — Речь о том самом? — изумилась Вэнь Цин, а когда дева Гу кивнула, не удержалась от вопроса: — Сколько ему сейчас? — Чуть больше пяти лет. Да, пять лет и пара месяцев.       Племянница Верховного заклинателя посмотрела на недавнюю собеседницу, которая отвлеклась на вопрос девы Цзян о том, что это за животное и насколько большим оно вырастет, прикидывая, удастся ли собственными глазами увидев это удивительное создание. Тем более прирученное… Она о таких случаях только слышала и читала, но не встречала лично, хотя очень хотела. — Цзе-цзе, а этот тигр нас не съест? — Мы не позволим. Хотя облизнуть он вас может попытаться, — с заговорщицким видом прищурилась Лундань, а после внезапно ущипнула детей за бока, и улыбнулась повизгиваниям А-Цин и А-Яна. И не возражала, когда эти двое накинулись на неё. Тем более она, к их сожалению, не боялась щекотки. Если дело не касалось пяток, конечно.       Шаньдянь не могла без улыбки наблюдать за вознёй дочери с шиди и подопечной, но после всё же продолжила читать: — Пока они бесцельно дурачились, со стороны полей подошла группа людей.       От незнакомцев в хлопковых одеждах и соломенных сандалиях, держащих в руках самодельные бамбуковые корзины, так и веяло очарованием деревенской жизни. Среди них присутствовала молоденькая девушка с круглым лицом, которое можно было бы назвать изящным.       Цзинь Гуаншань, прежде без особого интереса наблюдающий за группой жён глав дружественных кланов — среди которых не было новых лиц, но это не мешало ему любоваться ими — встрепенулся, более внимательно вслушиваясь.       Госпожа Цзинь посмотрела на супруга с прищуром, но от того, чтобы как следует пнуть этого кобеля, пока удержалась. Тем более она не хотела, чтобы о их отношениях поползли ещё и такие слухи. Мол, приревновала мужа и травмировала. Ей безразлично, что говорят о нём, или о ней, но слухи коснутся ещё и А-Сюаня, чего она хотела меньше всего. — Похоже, эти люди уже долго брели по изнуряющей жаре и теперь тоже хотели отдохнуть в тени и глотнуть холодной водицы, но увидев явно недружелюбно настроенного осла, привязанного к дереву, и сумасшедшего с растрёпанными волосами и макияжем висельника, подходить не спешили. — Ты до сих пор не избавился от этого макияжа?! — практически взвыл Цзинь Цзысюань. — Вообще-то я привёл себя в порядок, прежде чем пришёл сюда, — намекая на то, что конкретно он умыт и совершенно точно не является «сумасшедшим с растрёпанными волосами и макияжем висельника», кашлянул Вэй Ин. И добавил, ухмыльнувшись: — Но если я вдруг когда-нибудь решу попробовать притвориться призраком висельника, навещу тебя в первую очередь. Самым первым ты увидишь мой дивный лик, и не сумеешь позабыть его до самой- Ай! — О, извиняюсь. Мне показалось, что в вас вселился дух старика, жаждущего научить молодёжь уму-разуму, — расплылся в улыбке Гу Чангэ, не выглядя хоть сколько-нибудь раскаивающимся в том, что хлопнул первого ученика Ордена Цзян по спине. — Ты что, А-Гэ, Вэй Ин на учителя Лань нисколько не похож, — на миг использовав талисман, позволяющий ограничить зону распространения звуков, хитро улыбнулась Лундань.       На компанию, взорвавшуюся смехом — наследники кланов забыли о приличиях и безудержно ржали, держась за плечи соседей, чтобы не упасть, а девушки закрывали лица рукавами — поглядывали с интересом и осуждением, но сделать замечание не осмеливались. Потому что три человека из компании состояли в родстве с Верховным заклинателем, который только улыбался, глядя на первенца, утирающего слёзы с глаз. — Опять А-Дань что-то сказала, — вздохнул Цингэ, но без неодобрения, а просто констатируя.       Юй Цзыюань неодобрительно поджала губы, но молчала. И только испускающий молнии Цзыдянь давал понять, что она недовольна поведением детей, которые забыли о стыде и так открыто смеются, не думая, что скажут о них и о их воспитании. — Вэй Усянь всегда считал себя чрезвычайно галантным по отношению к женщинам, поэтому незамедлительно подвинулся, освобождая место, и принялся усмирять осла. Увидев, что сумасшедший не представляет никакой опасности, люди, наконец, осмелились подойти ближе. Незнакомцы буквально взмокли от пота, щёки их раскраснелись; кто-то начал обмахивать себя руками, кто-то черпать воду. Круглолицая девушка села у колодца и улыбнулась Вэй Усяню, словно зная, что он освободил место специально для неё. — Как ты это делаешь? Просто, как? — чуть не хватаясь за голову, пробурчал Цзян Чэн. — Ты не сказал ни слова, даже не улыбнулся, но она всё поняла.       Вэй Ин повёл бровями и улыбнулся, краем глаза замечая, что Лундань прикрыла губы рукавом. Они сидели практически напротив друг друга, разделённые проходом и столиками, но он всё же мог видеть, что она делает. В первые мгновения, когда они только заняли места, он подумал, что это какое-то издевательство, но сейчас был рад. Он мог смотреть на шицзе, сидящую рядом с Лундань, и видеть, что она наслаждается компанией и общением, не беспокоясь о реакции матери, которая пребывает в обществе сестёр и отца. — Это несложно. Достаточно показывать своё галантное отношение действиями. Зачастую сложно подобрать слова, так что лучше действовать, чем тратить время попусту, — заметил Чангэ, вспоминая собственный опыт. Он тоже не мог открыть рот в присутствии девы Чжоу, так что старался донести до неё свои чувства через поступки, а не слова.       Ваньинь посмотрел на наследника Гу и решил запомнить услышанное. Он не допустил даже мысли, что над ним подшучивают, или спешат закрыть тему, чтобы отделаться от дальнейших расспросов. Потому что Гу Чангэ уже продемонстрировал, что открыт для общения, и это дорогого стоит. — Один из людей держал в руке компас.       Посмотрев вдаль, он озадаченно опустил взгляд: — Мы уже у подножия горы Дафань, почему стрелка до сих пор не двигается?       И стрелка, и сам компас выглядели весьма странно, что неудивительно: это был не обычный компас. Он не указывал ни на север, ни на юг, ни на запад, ни на восток. Он указывал лишь в одном направлении — в направлении тёмных созданий и потому назывался «Компас Зла». — Это точно ещё одно ваше изобретение, — глядя на внимательно вслушивающегося Вэй Усяня, процедил Лань Цижэнь. — Больше никто до подобного не додумался бы!       Заклинатели, которые до этого с интересом слушали о необычной и полезной вещи, зашептались, обсуждая. Их не смущало, кто был создателем подобного изобретения. Но нельзя было не задаться вопросом… — Снова изобретение тёмного заклинателя, использующиеся праведными заклинателями, которые не могли нарадоваться тому, что положили конец его злодеяниям, — практически цитируя текст из первых глав, проронил Не Хуайсан. — Только вот если он был так неугоден, как так вышло, что его изобретения оказались в руках даже у тех, кто не происходит из богатого клана? Кто их продавал?       Среди читателей появились волнения, ведь вопрос, поднятый девой Гу, которую снова никто не одёрнул, был вполне логичен. — Тот, кому была выгодна смерть Старейшины Илин? — несмело предположил Су Шэ, едва не сжимаясь под взглядом Лань Цижэня. — А-Сянь из Ордена Цзян, — заметил Цзян Фэнмянь, и насторожился, увидев ухмылку брата. — Как я слышал, в первой главе говорилось, что он покинул Орден… госпожа Гу, могу я попросить вас зачитать?       Шаньдянь кивнула и открыла книгу на прологе. Найдя необходимую строчку, бросила задумчивый взгляд на Цзян Фэнмяня и зачитала: —… отрёкся от них, покрыл свой клан несмываемым позором и довёл почти до полного уничтожения. Другими словами, он больше не относился к Ордену Цзян. Так что вопрос, кто продавал изобретения Вэй Усяня, если он был, по факту, свободным заклинателем… — Он не мог получить свободу, если не покрыл все расходы за годы нахождения в Пристани Лотоса, — перебила ученицу Баошань-саньжэнь Юй Цзыюань, нахмурившись. — Даже если бы отдал трофеи с войны? — поинтересовался Гу Цингэ, которому пришлось не по нраву то, что эта женщина позволила себе перебить его супругу. — Я практически убеждён, что тёмный заклинатель, способный создать артефакт, с помощью которого за одну ночь были убиты три или пять тысяч заклинателей, внёс существенный вклад в победу. — Склонен с вами согласиться, глава Гу, — кивнул Вэнь Жохань, которому было неприятно то, что разговор шёл о том, как был побеждён его Орден, но доводы казались логичными. — Однако предлагаю не спешить с выводами и узнавать всё постепенно, из книги. Госпожа Гу, прошу вас.       Коснувшись ладони супруга, Шаньдянь улыбнулась ему, а после раскрыла книгу на месте, где остановилась, и продолжила читать, пока не нашлись несогласные с тем, что тема была оставлена: — И тут Вэй Усянь понял, перед ним не крестьяне, а заклинатели, скорее всего, из бедного сельского клана. Кроме именитых, утопающих в роскоши и подчас высокомерных кланов, стоящих во главе великих орденов, существовали также маленькие и закрытые от всех остальных. Вэй Усянь подумал, что, возможно, эти люди покинули свою деревню, чтобы воссоединиться со своими дальними родственниками или же отправились на ночную охоту. — Весьма логично, — кивнул Цзинь Цзысюань, поглядывая на компанию, в которой царила какая-то своя атмосфера. Иначе почему наследник Вэнь не сказал свою знаменитую фразу? Задумался о чём-то? Или же… Присмотревшись, он увидел, что у девы Гу шевелятся губы, но это не привлекает внимания других, значит она не произносит ни слова.       Заметив, что кузен смотрит в ту же сторону, куда не так давно смотрел он сам, Цзинь Цзысюнь про себя усмехнулся. Похоже, не только он заметил её. — Лидер группы, мужчина средних лет, жестом подозвал остальных попить воды и ответил: — Может быть, твой компас сломался? Я дам тебе новый потом. Гора Дафань менее чем в десятке ли от нас, так что сильно задерживаться не будем. Мы проделали большой путь. Если сейчас дадим слабину, другие обойдут нас, и все усилия пропадут даром.       Значит, всё-таки ночная охота.       Многие заклинатели независимо от клановой принадлежности имели следующее возвышенное увлечение — они путешествовали по свету, изгоняя злых духов. — Что значит увлечение?! — Это не какое-то там развлечение, — зароптали заклинатели, неодобрительно поглядывая на первого ученика Ордена Цзян, словно это он назвал ночную охоту забавой. — Это не обязанность заклинателей, кто бы что ни говорил, — прогрохотал голос Верховного заклинателя, заставив тем самым всех замолчать. — На ночной охоте завоёвывается слава, и именно ради неё в большинстве случаев заклинатели рискуют жизнью в схватках с тёмными тварями. Однако обязательными ночные охоты не являются.       Лань Цижэнь возмущённо раздувал ноздри, но возразить чем-либо не смог. Потому что ночная охота действительно не является повинностью. В конце концов, многие кланы прославились благодаря торговле, строительству или иными деяниями. Они развивали Золотое ядро, умели обращаться с мечом, верно, но могли не участвовать в ночной охоте и их нельзя было заставить это делать. — Это называлось «охота», а поскольку тёмные создания часто проявляют себя именно ночью, возникло словосочетание «ночная охота». Существовало великое множество кланов заклинателей, но действительно достойные внимания можно было пересчитать по пальцам. Не у всех предками были выдающиеся личности. Поэтому, чтобы добиться почтения и занять место среди великих, кланы средней руки всячески старались проявить себя. Если же клан справлялся с монстром или иной нечистью, терроризирующей округу, к нему относились с куда бо́льшим уважением. — Что и требовалось доказать, — фыркнул Вэнь Сюй, заставляя некоторых людей вздрогнуть от неожиданности.       Наследник Вэнь сделал непонимающее лицо, но про себя смеялся. Наверняка найдутся те, кто заметил, что в их компании вёлся какой-то разговор, неслышный для других, но знать о содержании никому не стоит. Как и о том, что благодаря талисманам девы Гу они прекрасно слышали, о чём шло повествование.       Мэн Яо проявлял интерес к тому, о чём большинство присутствующих уже давным-давно знали, и старательно всё запоминал. Раз уж его затянуло сюда, в общество заклинателей, стоит заполнить пробел в своих знаниях. У него имеются определённые успехи в работе с манипуляцией духовными силами, а также он имеет представление о технике меча. Даже при отсутствии меча он знает несколько движений и надеется, что здесь, в резиденции Великого Ордена, он сможет узнать немного больше.       Вспомнив слова о стандартном руководстве, которое можно найти в библиотеке, юноша посмотрел на Сун Ланя. Возможно ему удастся узнать чуть больше во время перерыва перед ужином. — Собственно говоря, это то, в чем поднаторел и Вэй Усянь. За время путешествия он уничтожил несколько могил, но нашёл только маленьких призраков. Для полного комплекта Вэй Усяню требовался какой-никакой, а призрачный солдат. Так что мужчина решил попытать удачу на Рисовой горе, надеясь отыскать там подходящего призрака.       Это заставило всех вспомнить, что они читают не о нынешнем улыбчивом юноше, который не без удовольствия умял уже две палочки танхулу, а о ужасном Старейшине Илин, тёмном заклинателе, который принял ужасную смерть и был воскрешён с помощью ритуала «добровольного пожертвования тела». — Группа деревенских заклинателей отдохнула немного и приготовилась двигаться дальше. Перед уходом круглолицая девушка достала из своей корзины маленькое полуспелое яблоко и предложила его Вэй Усяню: — Держи.       Вэй Усянь, расплываясь в улыбке, протянул руку, но осел оказался расторопнее и откусил порядочный кусок, а его незадачливый хозяин едва успел спасти остатки.       Атмосфера серьёзности и напряжения рассеялась, едва успев возникнуть. А всё потому, что ужасного злодея, Старейшину Илин, чьего появления боялись целых тринадцать лет, объел осёл! — Увидев, что животное питало большую любовь к яблокам, Вэй Усянь кое-что придумал. Он соединил вместе длинную палку и рыболовную леску, прикрепил к получившейся «удочке» яблоко и подвесил его прямо перед ослиной мордой. Ослик, чуя опьяняющий аромат фрукта и страстно желая укусить ещё хоть разок, как сумасшедший гнался за яблоком, которое всегда находилось прямо под носом. Он мчался шустрее, чем лучшие скакуны, виденные Вэй Усянем, только пыль летела из-под копыт! — Ты всерьёз сравниваешь какого-то деревенского осла и лучших скакунов? — скептично протянул Вэнь Чао. — Чего ещё ожидать от сына слуги? — прошипел Цзинь Цзысюнь, на своё счастье достаточно тихо, чтобы его не услышали посторонние.       Цзинь Цзысюань неодобрительно покосился на кузена, заставив вспомнить, что если тот опозорит Орден, его никто не защитит от гнева Госпожи Цзинь. А учитывая, что хозяйка Башни Кои дружит с Пурпурной Паучихой, в чьём владении находится Цзыдянь… навлекать на себя гнев этой женщины совсем не хотелось. — Теперь, двигаясь без задержек, Вэй Усянь ещё до наступления темноты добрался до горы Дафань. Подъехав к подножию горы, он, наконец, понял, что «фань» означало вовсе не рис. Издалека гора была похожа на доброжелательного и упитанного будду, отсюда и получила такое название. Под горой раскинулся маленький посёлок «Ступни Будды».       Вэй Усянь удивился, увидев здесь так много заклинателей. В глазах рябило от пестроцветия людей из разных кланов и орденов в ярких одеждах. По непонятной причине все они имели весьма подавленный вид. Никто и не думал смеяться над нелепой внешностью Вэй Усяня. — В честь чего такое собрание? — Может объявилась какая-то неуловимая тварь? — посыпались предположения, не прерывая, впрочем, чтения. — В центре длинной улицы стояла группа заклинателей, ведущих серьёзный разговор. Казалось, их мнения по какому-то вопросу сильно расходились. Вэй Усянь мог слышать их громкие голоса даже издалека. Сначала заклинатели вели себя мирно, но их беседа становилась все более возбужденной. — Я всё же считаю, что здесь нет никаких духов, монстров или иной нечисти, пожирающей души! Будь они здесь, Компасы Зла давно бы уже сработали.       Мало кто заметил, что Вэй Ин и Лундань переглянулись. Они одновременно вспомнили о разговоре, случившемся ещё до начала чтений. Приспособление, способное указать направление, в котором имеется скопление злых духов. Этой темы они касались также во время ночного разговора, когда перешли на «ты».       Не Хуайсан, от которого не укрылся обмен взглядами между Вэй-сюном и девой Гу, прикрыл нижнюю половину лица веером, и спрятал глаза за ресницами. — Если тут нет ничего подобного, как же тогда семь человек потеряли свои души? Не могли же они одновременно подхватить одну и ту же болезнь? Я никогда в жизни о подобной болезни не слышал! — Души? — заинтересованно подался вперёд Не Минцзюэ, держа в уме то, что твари, способные поглощать души, встречались чрезвычайно редко.       Вэнь Жохань тоже был заинтересован, но не нечистью, на которую пришло охотиться такое количество заклинателей, а вновь упомянутым приспособлением, именуемым Компасом Зла. Нельзя не вспомнить о том, что в прошлый раз сказала дева Гу. Сомнительно, что их создатель только и делал, что штамповал Компасы Зла с Флагами. Значит имеет место присвоение с целью обогащения за счёт чужой идеи. — Интересно… — Если Компас Зла не сработал, это не значит, что тут никого нет! Компас недостаточно точен и может указывать только примерное направление, так что нельзя полностью полагаться только на него. Может быть, в этой местности есть что-то, что сбивает компас с толку. — Справедливое замечание, — одобрительно кивнул Вэй Усянь, неспособный отделаться от мысли, что это изобретение было бы не лишним уже сейчас. Равно как и Флаги, привлекающие духов. — Да ты вспомни, кто придумал Компас Зла! Что-то я не слышал, чтобы что-то могло создать помехи направлению его стрелки. — На что это ты намекаешь таким тоном?! Конечно, я знаю, что Компас Зла создал Вэй Ин. Но не все его изобретения были безупречны. Можем же мы себе позволить хотя бы каплю сомнения?! — Я и не говорю, что тебе нельзя сомневаться, или что все его изобретения безупречны. Так чего ты на меня накинулся? — Вот и подтверждение, что создателем Компаса Зла был молодой господин Вэй. Не то чтобы кто-то в этом сомневался, — хмыкнул Вэнь Сюй, обмениваясь взглядами с отцом.       Говоря откровенно, наследник Вэнь хотел бы, чтобы Вэй Усянь вступил к ним в Орден не только из-за его таланта, но и из-за характера. Ему импонировал склад ума молодого господина Вэй, нравилось с ним говорить, да и в выпивке тот явно разбирается. По-крайней мере его интуиция так говорит. И быть может она не ошибается? — Разговор принял другое направление, уже не интересное Вэй Усяню, и он проехал мимо спорящих на своем ослике, ухмыляясь и хихикая. Он никак не ожидал, что после стольких лет он всё ещё жив в людских толках и пересудах. Вэй Усянь по-прежнему оставался притчей во языцех. Если бы можно было провести опрос, чтобы выяснить, чья известность среди заклинателей длилась дольше всех, то победителем вышел бы, несомненно, Вэй Усянь. — Какое самомнение, молодой господин Вэй, — прищёлкнул языком Чангэ, неодобрительно покачав головой, но всё впечатление портила ухмылка и пляшущие в глазах бесенята. — А как по мне, справедливое замечание. Про него тринадцать лет помнили, — фыркнула Вэнь Цин. — Кстати да, — прыснул Сюэ Ян. — По правде говоря, слова заклинателя несли в себе толику правды. Используемые сейчас Компасы Зла относились к самой первой версии, и действительно были недостаточно точны. Вэй Усянь как раз работал над улучшенной версией, когда его логово уничтожили, поэтому он не успел закончить начатое, и теперь всем приходилось довольствоваться недоработанными компасами. — Ещё и недоработки продавали, — скорее подтверждая свои мысли, нежели обращаясь к слушателям, буркнула Шаньдянь. Она полагала, что тема, которую не закрыли, а просто оставили на время, будет затронута ещё не раз. Потому что в книге, пусть и давались ответы на некоторые вопросы, многое оставалось в тени.       Глядя в книгу, она не видела взгляды, обращённые к ней. Те, кто обладал достаточно острым слухом, услышали её слова, и приняли к сведению. — В любом случае, существа, пожираюшие плоть и кровь, являлись низкоуровневыми, типа ходячих мертвецов. Только монстры или призраки высокого ранга способны пожирать и переваривать души. Тот, что орудовал здесь, пожрал семь за раз — неудивительно, что сейчас здесь было такое столпотворение заклинателей. Эта тварь определённо не относилась к рядовым, поэтому Компас Зла был обречён делать ошибки. — И откуда оно такое сильное взялось-то? — Глава Не, казалось, прямо сейчас был готов вскочить на саблю и отправиться к горе Дафань, чтобы самолично познакомить неизвестное существо с Бася. — Вэй Усянь натянул вожжи и ловко соскочил со спины ослика.       Он взял яблоко, которое провисело перед ослиной мордой всю дорогу, и сказал: — Кусочек… Только один кусочек. Эй, ты что, и мою руку хочешь оттяпать?       Вэй Усянь укусил пару раз с другой стороны яблока и засунул остатки в рот животному, попутно размышляя, как же он опустился до того, что разделяет трапезу с ослом.       Читающая Шаньдянь, пережидая взрыв веселья, скользнула взглядом по тексту и не могла не нахмуриться. Её насторожило и несколько обеспокоило то, что она прочла. И хотя делать выводы пока слишком рано, терять бдительность нельзя. — Внезапно кто-то врезался в Вэй Усяня сзади. Он обернулся и увидел девушку, которая, казалось, совершенно не осознавала того, что только что налетела на человека. По лицу её блуждала рассеянная улыбка, сама же девушка, не моргая, бессмысленным взглядом уставилась вдаль.       Вэй Усянь проследил за её взглядом и увидел, что она смотрит на густо заросшую вершину горы Дафань.       Неожиданно девушка, не говоря ни слова, начала танцевать перед ним.       Руки и ноги её дёргались в бешеном темпе — то была по-настоящему дикая пляска. Вэй Усянь с большим удовольствием наблюдал за представлением, когда к ним, придерживая подол платья, подбежала женщина. — Бесстыдник. Тебе лишь бы повеселиться, — неодобрительно поджал губы Лань Цижэнь.       Гу Цингэ вспомнил всё, что ему когда-либо рассказывал отец, если речь заходила о Призрачном Военачальнике, и невольно задался вопросом, продолжит ли учитель Лань делать подобные замечания — о котором его, будем честны, никто не просил — когда сюда прибудет дедушка молодого господина Вэй. Потому что исходя из данной Смеющимся Демоном характеристики, господин Вэй, до сих пор стоящий во главе своего клана, за своего родственника может вызвать на дуэль. Не глядя на возраст, и на то, что несолидно уважаемым заклинателям драться на мечах, как каким-то порывистым юнцам. И то это при условии, что Вэй Чжаньши не двинет Лань Цижэню по простому, кулаком в челюсть. — Помню, идиот, который сделал замечание старшему внуку старика Вэй, выбитые зубы ртом собирал. Руки-то к тому времени уже сломаны были. — Кем? — изумился тогда Цингэ. — Да он с лестницы упал. И прям в колодец. Забавно, скажи? — улыбнулся Няомин, хотя в сказанном им ничего забавного не было.       Хотя может быть будет взят в расчёт возраст и статус? Не то чтобы он в это верит, конечно… — Она прижала к себе девушку и запричитала: — А-Янь, пожалуйста, пойдём домой!       А-Янь с силой отпихнула её и принялась убегать, пританцовывая всё с той же бессмысленной и пугающей ухмылкой, будто улыбаясь кому-то очень дорогому. Женщина погналась за ней по улице, всхлипывая на ходу.       Уличный торговец сочувственно заметил: — Какой ужас! А-Янь из семьи кузнеца Чжэна опять сбежала. — Опять? То есть это происходит не впервые? — насторожилась Вэнь Цин, которая не могла остаться в стороне, слушая о странностях в поведении людей. И неважно, являются странности следствием болезни, или же нет. — На долю её матери выпало столько несчастий. А-Янь, её муж, её отец… никому не удалось избежать страшной участи…       Вэй Усянь бродил туда-сюда и слушал людские разговоры, по кусочкам составляя картину случившегося здесь. — Только и можешь, что сплетни собирать? Сначала в мусоре копался, теперь вот слухи.       Вэй Ин счёл разумным пропустить замечание крикливого кузена Цзинь Цзысюаня мимо ушей. И не мог не улыбнуться, услышав ворчание: — А как же ещё выглядящему как сумасшедший тёмному заклинателю разведывать обстановку? К тому же сведения, которые вполне могли бы объяснить происходящее сейчас, лучше коренных жителей никто не расскажет. Главное уметь отделять правду от вымысла. — Не сердись, шицзе. Хочешь конфету?       Лундань нежно улыбнулась и погладила шиди по волосам, напоминая ему не налегать на сладкое, чтобы не перебить аппетит перед ужином. — Если не будешь хорошо есть, не вырастешь. — А я хорошо кушаю. Кашу, суп, а ещё пельмени. — Вот, А-Цин вырастет, а ты останешься маленьким.       На личике А-Яна отразилась напряжённая работа мысли, а затем он выдал: — Я останусь маленьким и тогда шицзе будет носить меня на руках, как сейчас? Тогда я не хочу расти.       Девушки не могли не улыбнуться такому решению мальчика, а Лундань решила чуть позднее пояснить шиди, почему быть маленьким не весело. Она, к примеру, была самой низкорослой среди родственников, из-за чего её нередко дразнили дети из дружественных кланов. Со временем она заставила их пожалеть о своих словах, но с правдой не поспоришь, она действительно была маленького роста. — На горе Дафань находился древний погост. Большинство предков жителей поселка Ступни Будды были похоронены именно там. Иногда и неопознанные трупы получали здесь местечко и деревянную табличку над головой. Несколько месяцев назад, одной тёмной и грозовой ночью, из-за ветра и дождя часть горы Дафань сошла вниз и упала прямо на погост, уничтожив множество старых могил. Несколько гробов оказались на поверхности, а после в них ударила молния, так что и гробы, и похороненные в них трупы обуглились дочерна.       Случившееся крайне обеспокоило жителей Ступней Будды. После продолжительных молитв они вновь отстроили погост, полагая, что теперь всё будет в порядке. Однако с тех самых пор люди в поселке стали терять свои души. — Едва ли это болезнь. Тёмная тварь завелась, — решительно заявил Не Минцзюэ.       Вэнь Цин была склонна согласиться, и качнула головой. — Первой жертвой стал один местный лодырь. Будучи жалким оборванцем, он целыми днями болтался без дела и никогда не работал. Из-за того, что лодырь любил залезать на гору и гоняться за птицами, он оказался там и в ночь, когда сошла её часть. Конечно, он перепугался до смерти, но, к счастью, остался жив. Занятно, что всего через пару дней после происшествия лодырь женился. Сыграли пышную свадьбу, а жених заявил, что отныне и впредь он намерен стать щедрым добродетелем и зажить счастливой жизнью с молодой женой.       Услышав о пышной свадьбе и намерении жениха жить счастливой жизнью с женой, Яньли неосознанно посмотрела в сторону молодого господина Цзинь. Но поймав себя на том, что делает, опустила глаза на свои лежащие на коленях руки. — Не печалься. Я уверена, что ты обретёшь своё счастье, — заметив изменившееся настроение подруги, произнесла Лундань.       Она сама не ожидала, что они с девой Цзян не только сойдутся характерами, но и найдут много общих тем для беседы. Даже разница в воспитании им оказалась не помеха. Раньше она даже не думала, что ей недостаёт общества если не сверстницы, то хотя бы девушки, как и она. А теперь, ей казалось, она больше не сможет общаться с другими как раньше. — Да, — улыбнулась Яньли, переворачивая ладонь и сжимая пальцы Лундань, которыми та коснулась её руки. — В первую брачную ночь жених напился до чёртиков и увалился в кровать. Невеста звала его, но он не отвечал. И только когда девушка как следует толкнула суженого, она поняла, что тело его холодно, а взгляд замутнён. От покойника его отличала лишь способность дышать. Пролежав в таком состоянии несколько дней, без еды и питья, он был, в конце концов, похоронен. Несчастная невеста стала вдовой, не успев вкусить прелестей семейной жизни. — Бедняжка, — вздыхали юные девы, сочувствуя несчастной невесте.       Вэй Ин же задумчиво нахмурился, указательным пальцем постучав себя по носу. Ему показалось странным, что никто не задумался, откуда у лодыря и деревенского дурака взялись деньги на пышную свадьбу. Он сам никогда прежде не задумывался над тем, чтобы жениться — он слишком молод и недостаточно знатен, чтобы так рано жениться — но в том, что на одни только подарки для невесты уйдёт целое состояние, не было ни малейших сомнений. — Что-то здесь не сходится, — пробурчал Усянь, обращаясь в слух, чтобы не пропустить ни слова. — Второй жертвой оказалась А-Янь из семьи кузнеца Чжэна. Девушка только-только получила предложение руки и сердца, как на следующий же день её будущего мужа загрызли волки во время охоты в горах. Услышав такие новости, девушка пришла в то же состояние, что и городской лодырь. Но к счастью, через несколько дней её болезнь, вызвавшая потерю души, прошла сама по себе. Однако после А-Янь сошла с ума и теперь убегала на улицу и танцевала перед первыми встречными.       Третьей жертвой стал отец А-Янь, кузнец Чжэн.       Всего на данный момент от потери души пострадали семь человек. — А почему подробно рассказали только о двух жертвах? Третьего упомянули, а ещё четверых даже по именам не назвали, — вскинулся глава Яо. — Так разговор шёл о семье А-Янь. Ещё четверо, значит, не относились к её родне. — Не может быть, чтобы дело только в этом, — ворчали в ответ такие же любители сплетен и скандалов, как и он сам. — Вэй Усянь обдумал собранную информацию и заключил, что в череде происшествий повинен не монстр, пожирающий души, а всё-таки таковой же дух. — Хрм, — довольно фыркнул Глава Не, который ещё раньше сказал, что дело не в болезни. — Не знал, что ваш брат бывает так… доволен собственной правотой, — не без труда подобрав слово, прошептал Чангэ. — Я сам не знал, — так же тихо отозвался Хуайсан, и не сдержал смешка, бросив взгляд на своего дагэ. — Он похож на гордого своей выходкой ребёнка, ждущего похвалы.       Не вовремя решивший хлебнуть из своей чаши наследник Гу поперхнулся и закашлял. Он, значит, выбирал выражение, которое не оскорбило бы Главу Ордена, а сидящий справа наследник того самого Ордена так запросто сравнил хозяина Нечистой Юдоли с ребёнком?! — Вы в порядке? — невинно взмахнув ресницами, участливо поинтересовался Не Хуайсан. Он был тем, кто постучал поперхнувшегося соседа по спине, не испытывая даже малейшей вины, хотя именно его слова вызвали такую реакцию. — Да, кхм. Благодарю за беспокойство. — И хотя разница между ними была не такой уж очевидной, все же эти существа относились к абсолютно разным классам. Дух был призраком, а монстр имел физическую форму. Скорее всего, в ночь, когда часть горы сошла на древний погост, молния разбила какой-то гроб, и покоящийся в нем дух вырвался на волю. Если бы Вэй Усянь мог осмотреть разбитые гробы и проверить наличие печатей на них, то, вероятно, выяснил бы, кем являлось терроризирующее поселок существо. Но жители Ступней Будды уже перезахоронили обугленные гробы в другом месте и упокоили останки, так что улик никаких не осталось. — Кто ж мог знать, что в их края заглянет сам магистр Пути Тьмы? — беззлобно поддел Вэй Ина Вэнь Сюй, но перестал улыбаться, заметив, что первый ученик Ордена Цзян не отреагировал на шутку. — Молодой господин Вэй? — Что-то не так.       Уточнить, что именно, Вэнь Сюй не успел, поскольку чтение возобновилось. — Попасть на гору можно было по тропинке, которая начиналась в поселке. Вэй Усянь оседлал ослика и медленно побрёл наверх. Вскоре ему навстречу попалась группа людей, чьи выражения лиц не внушали оптимизма.       У некоторых из них на лицах красовались шрамы. Незнакомцы активно обсуждали что-то, перебивая друг друга. Увидев Вэй Усяня, они подпрыгнули, в сумерках приняв его за призрак висельника. Сыпля проклятиями, люди быстро прошли мимо. Вэй Усянь обернулся и подумал: «Может быть, они расстроены от того, что добыча оказалась им не по зубам?» Он не стал далее ломать голову над этим и шлёпнул осла по заду, чтобы тот бежал быстрее. — Вечно ты куда-то спешишь, дурень, — фыркнул Цзян Чэн, покосившись на погрузившегося в свои думы шисюна. — К сожалению, Вэй Усянь пропустил последующие плаксивые жалобы незнакомцев друг другу. — Я никогда не встречал подобной наглости! — Разве стал бы глава большого клана сражаться с пожирателем душ бок о бок с нами? В молодости он, наверное, убил сотни таких духов! — А что нам ещё оставалось делать? Он — глава великого ордена. Ты можешь переходить дорогу кому угодно, но не клану Цзян, и не его главе Цзян Чэну. Давайте убираться восвояси и радоваться, что мы легко отделались!       Слушатели были ошеломлены таким поворотом, и не было ни одного человека, кто не бросил бы взгляд на не менее шокированного Ваньиня. Такой концовки главы, носящей название «Высокомерие», не ожидал никто.       Многим же было интересно другое — как отреагирует Глава Цзян. И будет ли вообще; о том, что он отдаёт предпочтение приёмышу, а не родному сыну, не знал только ленивый. Может, Глава Цзян сочтёт сложившуюся ситуацию подходящей, признает Вэй Усяня сыном и скажет, кем была его мать? — Конец главы, — объявила Шаньдянь, аккуратно закрывая книгу.