сердце поместья и правда, никогда и никем не скрываемая(2.)

Люмин была в ужасе от того, что первой эмоцией стала именно радость - потому, что это последнее, что девушка вообще должна испытывать, глядя на Паймон в оковах гео. Другого гео, словно рифлёного, в узорах и сжимающегося вокруг малышки так, что ей не извернуться и не выбраться. Путешественницу пробил озноб от мысли, что она какая-то неправильная, словно искажённая, когда вокруг неё обернулась знакомая пелена, подтащила прямо в руки архонта. Моракса, усадившего девушку на сгиб правого локтя, не прекратившего придерживать силой. - Даже её удача имеет свой конец. Иронично, - он чуть склонил голову, - Но предсказуемо. Слишком всё хорошо шло. Так хорошо просто не бывает - отсутствие архонта, сговорчивость Иоки, не удивившейся боевому облачению путешественницы. Она знала где-то внутри - всё закончится скверно, но всё равно продолжила и... И теперь вокруг Паймон цилиндрическая пелена, малышка паникует, неспособная сбежать, куда бы она ранее не сбегала. Паймон, говорливее которой не было, что-то кричала, но Люмин и звука не слышала. - Мы просто, - она улыбнулась натяжно, - Мы хотели собрать цветы, устроить тебе сюрприз. Это... Это моя компаньонка, Паймон. Вы ведь не знакомы ещё? Моракс не сводил с малышки взгляда, это само по себе пугало. - Твоя компаньонка пряталась от моего взора, - он ожесточился, - И пыталась спрятать тебя. Забрать, моя драгоценная, из раза в раз. Я не думаю, что наше знакомство способно стать приятным. Рука на её бедре сжалась подобно тискам. Архонт намеренно не смотрел на неё, но если бы посмотрел, Люмин знала, то просто испугал бы до позорного бегства. И всё равно, даже зная, чувствуя, что вот-вот произойдёт что-то страшное, Люмин прильнула к его плечу. Обернула руки, насколько возможно, вокруг шеи мужчины и подтянулась ближе. - Это недопонимание, - девушка ткнулась носом ему в шею. Прикрыла глаза, считала стуки своего сердца. Её вело, словно пьяную и пугало так, будто она сорвалась с края обрыва. Всё, на что была способна путешественница - поддерживать дыхание. Говорить. Пытаться не уплыть из-за кутающей гео и жать собственный страх в метафорическом кулаке. - Ты многого не помнишь, душа моя, но мы дважды пришли к мнению, что недопонимание невозможно в принципе. Ты, - он сглотнул, - Что ты делаешь? Она повела носом по его кадыку, дёрнувшемуся, затем по скуле. Ткнулась куда-то чуть ниже уха, сощурилась, потому что его пряди щекотали лицо. Архонт был её неизменной тягой. Безопасностью каменных стен в одни моменты, теплотой дружеского очага в другие и кристальной необходимостью сейчас. Ей было необходимо его отвлечь. Потому, что пальцы его руки, левой, свободной, почернели на кончиках и цилиндрическая гео вокруг Паймон сжалась так, что даже смотреть на это было больно. Если Моракс убьёт Паймон, Люмин никогда его не простит. И насколько произошедшие с ней изменения отвратительны, если Люмин больше пугало это отторжение, чем возможная смерть компаньонки? - Никак не могу понять, чем ты пахнешь, - ответила шёпотом, срывая дрожь голоса. - Это сандал? Или, всё же, шелковица? Его прохладное дыхание коснулось её рта. Люмин, набравшись смелости, столкнулась с острым взглядом Моракса, со сталью его глаз. Архонт был зол, но сбит с толку. - Это маки, - девушка чуть приблизилась к нему, - Это должны быть они. Лёгкий, сладковатый, травянистый запах. Ненавязчивый, но, чем больше вдыхаешь, - она задела носом его щёку, - Тем... Красные, словно кровь, бутоны и черная сердцевина. Цветок, использующийся в изготовлении наркотиков, сводящий с ума, делающий слабым сознание и тело. Её голова такая дурная, вспоминала совершенно бесполезные моменты вроде треклятой физики и характеристики маков, которые толком не росли в этом мире. - Продолжай, - он небрежно коснулся губами кончика её носа. Люмин будто наяву глядела на маковое поле, молчаливое и безветренное, на дрейфующие в своём разговоре бутоны. На опасность, сокрытую за нежными лепестками цвета зари. Непролитой крови малышки Паймон, гео вокруг которой перестала сжиматься, замерла. - Тем сильнее в него влюбляешься, - Люмин сощурилась, и - Это неизбежность. - Люмин, - он сглотнул - Душа моя... Архонт, который не мог найти слов. Люмин никогда не говорила о своих чувствах так же, как не целовала его первой, но обе вещи сразу - перебор для её суматошно бьющегося сердца. Перебор, и путешественница позволила повиснуть недосказанности, поцеловала его жёсткие губы. Холодные, чуть приоткрытые. Её мягкость всегда легко сминалась твёрдостью, но Люмин в каком-то отчаянии прикусила его верхнюю, ловила отзвуки рокота в его груди. Вибрацией, словно из самого сердца. Он сжал её бедро до синяков, ногтями другой руки впился в затылок и тот маленький укус был последней инициативой, которую ей позволили. Моракс так мало позволял ей на самом деле, осознание всей сущности их отношений кидало девушку в водоворот, с которым она не умела справляться. Архонт привык владеть и властвовать, он и в любви поступал так же: щедрый, если дело касалось вещей приземлённых и строгий, если встречал сопротивление. Инициативу, за которую Люмин платила всегда сторицей. Он редко злился на неё, но это был один из таких моментов. Если она дёрнется, мужчина попросту скрутит её, если она попытается отстраниться, то пальцы в её волосах сожмутся сильнее. Если она сейчас потянется к нему в порыве любом, он просто подавит её одним предупреждающим "хмм." И Люмин почти не дышала. Архонт такие поцелуи любил - глубокие, болезненные. Его язык то лишь касался кончика её, то оплетал, подобно несчастной лозе и, во имя всех богов, почему ей было так жарко, если её архонт такой холодный? Моракс заключил Паймон, мучил малышку до того, как девушка не вовлекла его в поцелуй и не ошарашила до, своим почти-признанием. Люмин задыхалась, такая же заключённая, как Паймон, во власти его фигуры и холоде болезненных касаний. - Беги, - он выдохнул ей в губы, отрываясь, - Беги и прячься. Закрой все двери и молись, чтобы я нашёл тебя не раньше, чем прийду в себя. Моракс отпустил её затылок и прошёлся языком по окровавленным пальцам, не зря на следах его касаний так стреляло и пульсировало. Он смотрел на неё, и от этого взгляда у Люмин задрожали руки. Пелена гео погасла и девушка ещё услышала тихий писк прежде, чем оглянулась и увидела осыпающиеся искры на месте, где была Паймон. Он отпустил Люмин, и девушка едва не упала, никакой бережности в касаниях и заботы. Холод, угроза и предупреждение. - Пять минут форы, моя драгоценная. - он чуть прикрыл глаза; весь, будто, ужесточился - Уже, конечно, меньше. И Люмин отшатнулась. Глянула на видневшийся Ли Юэ, но прямым намёком в ту сторону выросла гео-пелена. Девушка скрыла мелкий кивок и, развернувшись на каблуках, побежала в сторону поместья.

***

Её каблуки отбивали неровный ритм, пять минут - и девушка скрыта безопасностью стен. Каменных стен и конечно, он чувствовал, как бьётся её сердце на первом этаже. Эта милая звёздочка ему лгала. С уверенностью, которая есть только у маленьких детей, но Люмин не была ребёнком. Она врала ему в глаза, отвлекла так, что он потерял контроль над гео. Это нелепое, летающее скопище почти отдало душу, но Люмин фактически призналась ему в любви. Седьмую тысячу живёт архонт, но под влиянием её слов, силы, которую они несли отвлёкся так, как никогда себе не позволял. Моракс был в ярости. Он ненавидел мысль, что Люмин способна скрыться от его глаз так же, как любил самую первую встречу, когда девушка ещё была далёкой звездой. Нейтральной настолько, что не верилось. Свободной, в отличие от архонтов, обязанных работать на благо людей. Обязанных желать этой власти, ответственности, жажды оберегать и направлять. Никогда Мораксу, Барбатосу, любому из них не быть близко к короткоживущим и от того они манили не меньше, казались совершеннее и правильнее. С телами, мрущими от любой ерунды, с сердцами, подверженными волнениям и старостью, неизбежно заглядывающей к каждому в определённый час. Моракс был заперт в клетке обязательств, обременён силой, простиравшейся за пределы понимания разумных. Он упредил эрозию, войдя в контакт с родной стихией. Два года на человеческий век, и природная гео устраняла несовершенство архонтового сердца. Семьдесят лет приумножили его силу так же, как, он подозревал, и Барбатоса. Люмин пробудила обоих, милая в своей честности. Попросила о помощи гео-архонта. Она пыталась сбежать дважды, и её компаньонка занималась откровенным подстрекательством. Моракс слушал невдалеке этот лепет, вибрацией отражавшийся от камня стен, он слушал испуганно бьющееся сердце Люмин. Впитывал её волнение, сладкое сомнение, и это единственное, почему архонт вообще дал девушке фору. Шанс призрачный, смешной, если бы звёздочка задумалась хоть на мгновение. Если бы знала, как легко он отслеживал её перемещения, более не отвлекаемый ни на что. Память к путешественнице вернётся и без близнеца. Она осознает рано или поздно, кем была и чего архонт её лишил, но в тот момент будет уже поздно. Должно стать поздно, и потому он шёл на биение мятежного сердца, заключённого в пелену его стихии. Единственного сердца, когда-либо волновавшего его: смертная душа в бессмертной оболочке, прекрасная в порывах, молчании, гневе. Прекрасная в беседах и внешне, когда бодрствует, когда изранена в его поисках и балована здесь, рядом. Через минуту он увидит её, и горло Моракса привычно сдавит жадность. Его свяжет желанием оставить её там, на глубине, чтобы никто, кроме него, даже взгляда не бросил. Архонт подавит этот порыв, конечно. Возможно? Он... Он открыл дверь, но кухня оказалась пуста. Шкафы, тумбы, да, но девушки внутри не было. Архонт внимательнее пробежался взглядом по помещению, не сразу заметил зияющую черноту под потолком. Медленно перевёл взгляд ниже, на пол, плитка которого треснула из-за веса вентиляционной решётки. Открученные гайки, хаосом, валялись невдалеке так же, как меч, который девушка использовала вместо отвёртки. Он смотрел, и смех пробирал его, сотрясал грудь раскатами.

***

Люмин замерла, вылупившись в непроглядную темень перед собой. Раскатистый смех Моракса послал табун опасливых мурашек прямо по спине, к лопаткам. Девушка не позволила себе слушать это слишком долго, на ощупь продолжила пробираться дальше. Затеряться в каменном мешке даже звучало идиотски, но путешественница была слишком испугана, затем - порывиста, и кто вообще придумал, интересно, каменные болты? Почему они не ломались с лёгкостью, предполагаемой тонкому камню? Тейват был ненормален, она - тоже, раз развинтила их собственным мечом. Смех архонта подсказал, что успела девушка в последние минуты. Так или иначе, но Люмин ползла. Более не обуреваемая ужасом, но подавленная неразборчивой тьмой, она нацелилась на деревянную беседку в саду. Девушка любила лозы, вьющиеся по коричневому дереву и возможность спрятаться в ней от ветра. Беседка была полностью крытая и сейчас это казалось единственным... приемлемым вариантом. Не привлекательнее Ли Юэ, но он вне её досягаемости, а больше исключительно деревянных построек на территории поместья не было. Конечно, Люмин не знала планировку вентиляционных шахт, потому ползла наугад. Стёрла локти о камень, пусть полированный, но всё ещё жесткий; пыталась не чихать из-за пыли, которая всё равно присутствовала, несмотря на сверхъестественную чистоту. Она не знала, кому Моракс предлагал ей молиться если, очевидно, архонты самый бесполезный вариант, но когда Люмин разглядела слабый свет впереди, то вознесла пламенное спасибо просто в пустоту. Смог бы, интересно, архонт вытащить её, если бы девушка заплутала? Вентиляция ведь тоже каменная. Помереть здесь было бы ещё глупее, чем от разорвавшегося кокона вокруг Барбатоса. Откровенно говоря, когда девушка осматривала, сквозь прорези, очередную гостевую спальню, на неё накатило смирение. Проблема каменной решётки и отсутствия меча, всё равно бесполезного в условиях винтов снаружи, встала ребром. Люмин философски выдохнула, кое-как развернулась в каменной тесноте и со всей силы вдарила ногами. Решётка упрямо не поддалась, и пришлось повторить ещё раз прежде, чем она грохнулась на пол почти оглушительно. У неё около пяти минут, верно? Если не меньше, учитывая левитацию архонта. От вентиляции до пола около двух с половиной метров и девушка мысленно настроилась на перегруппировку, когда оттолкнулась от вентиляционных стен и потеряла почву под ногами. Люмин и пикнуть не успела, как оказалась нос к носу с Мораксом. Он погасил последствия падения, стоял, очевидно, в слепой для решётки зоне и устроил её на своём локте так, будто Люмин его и не покидала. Девушка молчала, надеялась, что в себя архонт прийти успел. Чем дольше она смотрела, тем сильнее убеждалась в обратном. И всё же, резонанс внутри был сильнее настороженности и вновь поднявшего голову страха. - Ты обещал мне прогулку, - она улыбнулась неуверенно. - Предложение ещё в силе? Архонт медленно моргнул, и золото его глаз разгорелось сильнее. Это было плохо - она знала - один из самых тревожащих знаков. - Я покажу тебе кое-что, - он говорил медленно, гипнотически. - Место в особняке, о котором ты ещё не знаешь. Особенное место. Он говорил, обволакивал своим присутствием рутинно, но было в этом что-то пугающее. Он словно проникал ей под кожу, гладил холодом пальцев рёбра, лёгкие, сердце. Архонт не спешил, направился к витым лестницам. Люмин так и не поняла, каким образом переползла на второй этаж в темноте вентиляции. - Я всё тут излазила, - девушка попыталась поддержать беседу, - И даже твою гардеробную, точнее.. То, что ей задумывалось. Он чуть улыбнулся. Люмин вспомнила, что уже высказывала своё недоумение минимуму одежды архонта, но Моракс смолчал. Не прокомментировал, и девушке претило пытаться разговорить его вновь, потому архонт продолжил путь в тишине. Спустился в библиотеку и, с помощью гео, отодвинул один из книжных шкафов. Само помещение имело полукруглую форму, комфортные кресла для чтения, но сейчас Люмин волновала открывшаяся каменная дверь. Архонт приложил руку к её центру, и гео, прожилками, заполнила серый камень. Дверь будто вросла влево, в стену, и это опять был какой-то механизм, запустивший похожую подсветку по стенам; ступеням, уходившим далеко вниз. Оранжевый свет от стихии был тускловат. Учитывая обстановку, этой полутьмой только пугал. Когда архонт сделал шаг внутрь и дверь за ними закрылась, страх внутри подавил спокойствие резонанса. - Я не люблю темноту, - зачастила она. - Давай вернёмся? Может, лучше посидим в саду? Или, или почитаем ту инадзумскую книгу? Я- - Люмин, - он оборвал её. Девушка сглотнула, съёжилась под подавляющим вниманием архонта. Мужчины, холод которого привычно забирал её тепло. - Я искренне огорчён твоими действиями. Я думал мы нашли понимание, но ты пыталась оставить меня. Лгала. Сыграла на моих чувствах, чтобы спасти свою паразитку. - он говорил, и эхо отражало его слова. - Это низко, душа моя. В былые времена я убивал и за меньшее. Люмин дёрнулась, и рука на её бедре сжалась сильнее. Аккурат на месте будущих синяков. Архонт спускался, звук его шагов коррелировал с его же беспокойно бьющимся сердцем. Моракс сказал, что убивал за меньшее, но не мог же он... - Ты хочешь... Ты имеешь ввиду... - она всё не могла произнести, - Это же не... Вопрос, который пугал даже своей формой. - Глупости. - отрезал он, поняв с полуслова. - Душа моя, ты - подарок, посланный если не Селестией, то судьбой, в силу которой я никогда не верил. Удивительно, но от того не менее восхитительно совпали факты: ведь ты получила силу анемо прежде, чем прийти за мной. Получила, но, - он говорил задумчиво, размеренно. - Не воспользовалась ни разу. Не коснулась Барбатоса, его статуй, не попала под горячую злобу Аждахи. Попросила моей помощи, что само по себе контракт. Ступени кончились, вокруг был лишь камень стен. По ним так же змеились подсвеченные гео-прожилки, пустота отражала баритон Моракса, усиливала эффект. Стало ощутимо холоднее и тяжёлая влажность, словно в напоминание, повисла в воздухе. - Я не стану тобой рисковать. - его пальцы успокаивающе прошлись по плечу девушки. - Тейват опасен, моя драгоценная, и если тебе дорога твоя паразитка, то пусть. Ты можешь лелеять свою привязанность здесь, скрытая сердцем поместья. Архонт замер напротив единственной двери, вновь коснулся холода камня. Четыре начертанных ромба вспыхнули золотом, открывая проход. Это была комната. Люмин, придавленная осознанием его слов, ошарашенно осматривалась: вот, копия её кровати в прежней спальне, комод такой же, оливковый. Пара кресел, мягких даже на вид, журнальный столик между ними. Пушистый ковёр по полу, красный, как непролитая кровь малышки Паймон, как бутоны маков, неочевидно-опасных цветков. Ни одного окна, дверь распахнута в ванную, вентиляция с вплавленной решёткой так высоко, что ей ни в жизнь не забраться. Колонны витые по четырём углам, столпами подпирают потолок в гео-прожилках, рассеивавших мрак. Светлая комната, под потолком которой гео-куб. Рифлёный, светящий наравне с уличным фонарём. Он вращался вокруг своей оси бесшумно, неестестественно и пугающе. Архонт намекающе ссадил её, и каблуки сапог девушки утонули в ворсе ковра. Люмин сжала руки на его плечах так, что у обычного человека остались бы царапины, но архонт лишь приподнял бровь. Его накидка бы тоже затрещала от силы, с которой девушка сжала пальцы, но она лишь пошла складками. - Ты ведь не всерьёз. Это... - она беспомощно осмотрелась, - Это не может быть правдой. Я не... - Ты держишь в руках моё сердце. - Моракс перебил, чуть склонившись. - Я ненавижу даже мысль о нашей разлуке, Люмин. Понимаю, ты привыкла к солнцу, свободе, но ты должна учиться. Он заключил её лицо в свои ладони, и проникновенно, с абсолютной верой в свои слова, продолжил. Люмин холодела и рушилась где-то внутри, но если это и волновало архонта, то в последнюю очередь. - Трижды я упреждал твои побеги, причиной которых становилась эта Паймон. Четвёртого раза не будет. - он поцеловал её в лоб, и девушка сжалась, словно архонт её ударил. - Говори с ней, если так хочется. Что угодно, сердце моё, но здесь и до тех пор, пока не перестанешь противиться. Люмин не верила до последнего, но когда Моракс развернулся к ней спиной, сделал шаг в сторону выхода и сковал своей гео, не дав последовать за ним, она запаниковала по-настоящему. - Но разве... Разве нормально запирать меня здесь? Под... под землёй! Тут холодно, и... И я... - её трясло. - Я ведь тут попросту умру. Если хотел убить, то милосерднее своей гео, да хоть моим мечом! Он развернулся, и вновь соткался словно из всей доступной остроты. Бледный, со стальным отблеском в глазах и поджатыми губами. - Что позволило тебе думать так? Любовь моя, право, я считаю терпение высшей ценностью, но даже у камня есть предел прочности. Взгляни на меня, драгоценная. Внимательно. - он развёл руки, открылся. - И прекрати думать, что манипуляции помогут. У тебя получилось лишь раз, больше я этой ошибки не допущу. Гео под её руками осталась нерушима, архонт смотрел, и силой своей фигуры сбивал всю оставшуюся храбрость девушки. Это не отменяло факта, что девушка попросту не понимала, о чём вообще толкует этот ненормальный бог. Бог, которого, кажется, правда любит Люмин. Любит, и это рушило её сильнее, чем Моракс был способен. - Какие, к семерым, манипуляции? О чём ты говоришь? - она закусила губу. - Я ничего не сделала плохого! Он рассмеялся, зло и неестественно. Может, девушке казалось, но по его плечам будто мелькнули те же прожилки гео, что обвивали потолок и стены. Люмин ничего не знала о богах. Она думала раньше, что знает конкретно об этом, но сейчас, бессильно стукнув по неодолимой пелене, осознала - девушка и на треть не могла его предсказать. - Ты сказала, что любишь меня. Воспользовалась моментом и уязвимостью, единственной, которая у меня вообще есть. Я говорил, но Люмин, это- Он оборвался, потому что девушка буквально закричала. - Но это правда! Это была правда! - она ударила по пелене ещё раз, и костяшки правого кулака от боли свело. - Не. Манипуляции! И не ложь! И ты, правда, собираешься меня тут запереть?! За то, что я влюбилась?! Паника осознания, едва-не-смерть Паймон, импровизированное исследование вентиляции, всё в целом добило девушку окончательно. Люмин не была готова ни терять компаньонку, ни видеть чудовище в своём архонте, ни быть запертой под толщами земли в, каком-то, долбанном "сердце особняка". Она билась раненной птицей сначала в оковах гео, потом - в его руках. Девушка задыхалась и буквально, и метафорически. Она кричала, и холод вокруг делал только хуже, его руки на её талии и губы по щекам, беспорядочно собирающие слёзы, это всё ранило стократ сильнее. Если бы мужчина отпустил её, Люмин успокоилась бы быстрее, но Моракс, конечно, никогда не отпускал. Драться с ним было бесполезным до нервного смеха, он говорил какие-то успокаивающие глупости - Люмин не вдумывалась. Он говорил в принципе слишком много и долго - всегда - не прекратил, пока умывал её лицо холодной водой, пока кутал её в безразмерный свитер, ультимативно освобождал от боевого облачения. Моракс вёл себя, словно с ребёнком, и диссонанс практически непрекращающихся касаний и - поцелуев - выбивал из девушки оставшиеся силы. Люмин не думала, что способна испытать столько за раз, но она прошла через эмоциональную бурю, найдя себя в итоге какой-то сомнамбулой. Моракс ласково кутал её в одеяло, вновь воплощённая нежность и участие. Золото в его глазах светило не подавляюще, опять плавилось, и она, осознавая, что вымотана до края, бессильно всхлипнула. - Я тебя ненавижу, - сипло пробурчала она. Он хмыкнул, не разомкнул объятий, устроил девушку головой у себя на груди. Тишина комнаты прерывалась лишь их дыханием, её - прерывистым и его - спокойным. - Понимаю твою обиду. Я искуплю эту оплошность, Селестия свидетель, но, моя драгоценная... Не думаю, что... - он терялся, весь воплощённое раскаяние и- - Прости, но я так счастлив сейчас. Твоя любовь величайшее сокровище, которым мне приходилось владеть. Ты - величайшее сокровище, весь Ли Юэ меркнет в сравнении. Я просто не... Она раздражённо выдохнула. Люмин прошла истерику, но чужое счастье, учитывая ситуацию, колыхало несколько чувств сразу в её груди. Девушка немного ненавидела эту "смертную сущность", от которой был избавлен повелитель камня. Её дёргало, и Люмин была неспокойна почти каждую. Чёртову. Секунду. Архонт считал, что Люмин солгала под влиянием момента, но эта любовь была истиной в последней инстанции. Было горько осознавать эти чувства, учитывая все условности. - Отдохни. Закрой глаза, позволь сну забрать тебя в свои объятия. - архонт едва не мурлыкал. Он затянул лиюэйскую колыбельную, которой провожали в сны сотни лет подряд. Люмин слушала, обессиленная, думала устало - архонт назвал её величайшим сокровищем. Он сказал - "владеть".

***

Как давно Моракс это задумал? Кухонный лифт доставлял еду по расписанию, рушил безмолвие комнаты трижды в день. Ночью гас куб под потолком, тускнели прожилки - ночью архонт оставлял девушку наедине с собой, но любовь Моракса и её - не одно и то же. Упёртый до невозможности, он оставил условием отказ от Паймон как единственное, что позволит ей вернуться к свету. К ветру, солнцу и свободе, которая была у девушки ранее. Архонт давил её аргументы почти играючи, Люмин говорила, что не помнит, каким образом смогла помешать его планам. Было бы разумнее дать ей разобраться в комфортной обстановке, но. Та причина, по которой ранее мужчина не позволял себе - и ей - заходить дальше поцелуев, была ничем иным, как её мысленной спутанностью. Теперь, паранормально зная, что больше девушка не дезориентируется, их взаимодействие стало... Оно было... - Ты вспомнишь, - он выцеловывал созвездия по её груди - Я мог бы сделать всё без твоего, мм, - рука на её запястьях сжалась, когда Люмин дёрнулась, почти болезненно желая прикоснуться в ответ. - согласия, но подобное варварство вполне... Избегаемо. Мы с тобой, милая, - поцелуями поднимаясь выше, к шее, он продолжал - Прекрасно договоримся и без этого. Как считаешь? Люмин, обиженная неспособностью не то что дёрнуться - но хоть как-то вмешаться, уязвлённо смотрела в ответ. Моракс манипулировал, Люмин знала - требовал слепое обещание, доводя её до почти помутнения, но она правда - девушка не думала, что хоть кто-то способен сопротивляться, когда Моракс смотрел так обожающе, так темно и жадно, когда его рука заигрывала с подолом её же юбки.

Камень храма как кор ляпис, светил подобно звезде и ночью, и днём.

Да - она выдыхала, и его пальцы поощряюще оглаживали внутреннюю сторону бедра, рука с запястий перемещалась на шею, и девушка целовала своего архонта почти с той же одержимостью, с которой он ей отвечал.

Шпили храма уходили ввысь, резали небеса монструозностью, такой неотвратимостью. Храм бесконечно, пугающе больше всего, когда-либо ей виденного.

Моракс неизменно мурлыкал колыбельные, уходил, когда девушка засыпала. Измотанная его ласками, несогласием делить Люмин даже с Паймон, девушка вспоминала медленнее, чем могла. Она всё ещё не звала свою компаньонку, погруженная в надежды, что архонт смягчится по отношению к звёздной малышке.

Серость предгрозового неба, слабый ветер, полное отсутствие запахов. Три жалких клочка с зеленью трав и безмятежностью одуванчиков.

Надежды таяли. Люмин видела только Моракса, приносившего с собой книги, иногда - оставшуюся работу. Он был рядом, незменно показывая, насколько, на самом деле, огромная у неё кровать и - парадоксально, как мало ей самой места, когда он оставлял неаккуратные засосы-укусы, царапал клыками кожу её бёдер. Девушка искренне хотела забыть историю, рассказанную Мораксом о жертвах, которые люди приносили ему ранее и о... О девушках, утоливших его интерес мучительное количество лет назад, но весь этот... Опыт был ещё одним инструментом, который архонт использовал, чтобы подавить её. Неизменно доводя Люмин до исступления, он говорил, что закономерный итог станет именно наградой после того, как Люмин вспомнит. Он говорил о свадьбе. О многом говорил.

Она обернула их в звёздный свет так же, как Моракс людские поселения своей гео.

И, когда девушка действительно вспомнила, она позвала Паймон. Это было безопасно - Моракс ушёл, малышке ничто не могло угрожать. Компаньонка соткалась из звёздного света, они говорили, и путешественница в итоге... Это произошло не сразу, не на первый или второй день бесед с малышкой. Просто пребывание в четырёх стенах такое удушающее, Моракс - любимый, но подавляющий. Еда будто теряла вкус, компаньонка не хотела говорить о своей истинной сущности, скучала. Люмин опять выломала вентиляционную решётку. Гео под её контролем стала послушнее и точечнее, позволяла цепляться к стенам, усиляла. Вентиляция под самым потолком, к которой Люмин подползла неестественно и малышка, покинувшая её общество с полчаса назад. Паймон пообещала найти помощь снаружи. Девушка, глядя на разбитую в осколки каменную решётку, боролась с искушением вылезти самой. Люмин смотрела на зияющую черноту, ходила из стороны в сторону. "Это тупо, абсолютно тупо." - она думала, - "Все слуги с поместья уже ушли, да фиг я через гео-пелену пройду. Только в итоге..." Она его только разозлила бы. Четыре месяца, шесть дней и ещё какое-то количество в обществе архонта были очень ограничивающими. Моракс пёкся так, будто Люмин стеклянная. По сравнению с архонтовой сутью так и было, но Люмин не... Она... Девушка смотрела во тьму вентиляции. Её жизнь казалась такой же крошечной, как дыра под потолком. Она смотрела, перед глазами проносились все предыдущие - счастливые? - месяцы и три дня из них, ставших кошмаром. Всё же, архонт знал, что делал - первые два побега были искренними, третий, последний - почти неосознанный. Люмин так легко отбросила всю неправильность, но стоил ли Моракс того?

- Твой брат мёртв, - он повторял неизменно. - Погиб, и больше ты его не увидишь. Не стоит губить себя ради призраков, душа моя. он говорил из раза в раз. одно и то же, но Люмин сердцем чувствовала - архонт лукавил, недоговаривал.

Ни один мужчина не способен заменить собой мир, она думала. И ежесекундно оказалась на кровати, услышав, как запертая дверь открывается. Моракс шагнул внутрь с той же неотвратимостью, с которой монструозные шпили храма пронзали предгрозовое небо. - Ты долго не засыпаешь. Милая, - он оборвался. Он казался таким же, как пугающая постройка-видение - монолитным, несоизмеримо больше и опаснее неё. Люмин почти не дышала, заметив резкую перемену в мужчине, когда он споткнулся взглядом о решётку, перевёл взгляд выше. - Это случайно вышло, - она проблеяла неуверенно, - Просто, просто- И, если Люмин способна была провалиться сквозь стену, то она бы так и сделала. Моракс шагнул к ней, и всё вокруг словно задрожало. - М-мне не хватало воздуха, и- - Ложь. - ещё шаг, - Ты вспомнила, любовь моя. Как я могу- Он рвано поднял руку, и зияющая дыра под потолком покрылась гео-пеленой. Люмин сжала руки в кулаки, свитер, закрывающий её почти до колен, вдруг показался неудобным, колючим. - Как я могу доверять тебе, если ты не держишь обещания? - холод ощутимо повис в воздухе, когда кровать под весом архонта прогнулась. - Возможно, я переоценил твою осознанность? Возможно, - он покачал головой, потянулся к ней. Люмин отшатнулась, как от огня. Она пожалела почти мгновенно, потому что всё тепло, которое ещё было во взгляде архонта, истаяло. Гео - его вторая суть, но она ничего не могла поделать с тем, что Моракс казался каким-то садистским, обернув вокруг неё полупрозрачные стены. Он приблизился, надавил раскрытой ладонью на её ключицы, и голову Люмин пронзила боль. Ей казалось, что всё вокруг трещит и взрывается бесконечно, мучительно долго.

Три жалких клочка с зеленью трав и безмятежностью одуванчиков обёрнуты звёздным светом, неизменны.

- Я не позволю тебе связь с кем-то другим, - он надавил сильнее. - Даже если эта связь всего лишь маленький... бесполезный...

Каменное крошево ткётся в воздухе, формируется в копья. Неестественные орудия оборачиваются в сторону одного из них, словно стрелка компаса.

Гео вокруг сжимало так, что не дёрнуться. Моракс, с ладонью на её ключицах и другой, аккурат между лопаток, что-то говорил, но больше она не слушала. Люмин словно резали.

Копья пронзают звёздный свет - он выдерживает три из них, на четвёртом как мыльный пузырь лопается. Пятое копьё раскалывает маленький, разноцветный камешек. Его осколки тают радужной дымкой, галька вокруг давит зелень трав, сливает с окружающим за считанные секунды.

Девушка задыхалась, пыталась откашляться. Боль отступала волнами, багровые сгустки неохотно покидали горло. Она кашляла, Моракс придерживал её над раковиной и, глядя, как плывёт бардовое ближе к сливу, Люмин осознала, почему было так тяжело вновь задышать. Кровь её, бардовая, стала вязкой, как древесная смола.

***

Так будет всегда, - она осознала - всю бесконечность его жизни. Не год, не неделю. Всегда. Люмин была в ванной, когда короткое(она надеялась) помутнение вновь отступило. Её волосы заплетены в простенькую косу до лопаток, чёлка художественно прикрывала лоб. Люмин смотрела словно со стороны. Она не сумеет вот так. Расписание, правила, инфантильная одежда, удушающая забота. Прислуга ей ни за что не поможет и, будь на месте Моракса любой другой мужчина, шанс на сочувствие бы остался. Но не когда её выбрал архонт, конечно. В своей искажённой идеологии он её даже слушал. Архонт в принципе не шёл на уступки в вещах серьёзных, свобода её перемещений была самой важной из них. Паймон была... Люмин найдёт её обязательно. Вряд ли Моракс убил малышку, но такое.. болезненное вмешательство стало последней точкой в намерениях путешественницы. Девушка смотрела в зеркало. У неё не было ни одного плана, но собственный взгляд пугал до нервной дрожи. Золото в глазах путешественницы было таким же, как у Моракса. Это чужое, у Люмин всегда - плавленая карамель, только под солнцем можно обмануться карей яркостью. Её глаза разве что не светились в полутьме ванной. Что ещё он изменил бы в итоге? У Люмин не было плана, даже самого бредового. Она шла по пустынности коридоров - да, "сердце поместья" неактуально в отсутствии Паймон - к его кабинету. "Надо валить," - вертелось в её голове, стучало, словно молотом по наковальне - "Это просто невозможно." Архонт никогда не скрывал свою суть, говорил о прошлых - и нынешних - поступках честно. Он использовал выражение "оправданная жестокость" и "необходимая мера", вот только Люмин никогда не думала, что подобное будет применимо к ней. Архонт словно примеривался, какую часть следует убрать, а какую - оставить, чтобы добиться нужного результата. Это очень подходило и Моракс наверняка скажет после о необходимости, когда слепит из неё всё, что хотел слепить. У него получится, Люмин полагала. И всё же девушка не хотела, чтобы у архонта получилось. - Пойдём в город? - было первым, что она сказала. - Я хочу прогуляться. И заколку. Прежде всего, ей нужно отсюда выйти. Моракс, обернувшись к ней, был до той же степени красив, как она помнила. Острые грани, сощур то ли хитрый, то ли опасный. Солнце за его спиной подкрашивало пряди мужчины светлый, шоколадный оттенок. В воздухе пахло утренней свежестью и чернилами. - Очаровательно. Ты оправилась быстрее, чем я считал, - он чуть склонил голову. - И вновь первым делом пытаешься уйти. Люмин... Мужчина выглядел разочарованным. Девушка, осознав, что он раскусил её с первых фраз, подошла и вопросительно заглянула ему в глаза. Насколько бы чудовищным не было его представление о любви, но мужчина её ценил. Берёг, лелеял и баловал, так что... - И как бы я ушла, учитывая, что мы пошли бы вместе? - это, кажется, было правильным аргументом. - Я правда хочу заколку, типа... Резинки скучные. Он сощурился. Охватил привычным жестом область ключиц и всмотрелся, вновь, в саму её суть. Люмин прикрыла глаза, стараясь не передёрнуться от каменного холода. Привычного, но осточертевшего. Птицы за окном что-то тихо чирикали, заполняя паузу. - Чтож, может быть, мы могли бы проводить больше времени в Ли Юэ. Заколки, платья, рестораны - это неплохо, но, душа моя. Ты всё ещё мне противишься. Он словно оглаживал холодными пальцами её сердце. Люмин, глядя в подавляющее золото архонтовых глаз прекрасно понимала, о чём тот говорил. У неё до сих пор не было плана, но... - А мы всё ещё не женаты, - она пожала плечами, - Так что не одна я тут не выполняю обещания. Архонт тихо рассмеялся. Люмин, слушая, почти ненавидела себя за искреннее восхищение этой мелодичностью. Низкий, бархатный смех творил страшные вещи с её сердцем. И всё же, она должна уйти. Даже если Итер действительно мёртв, её близнец больше не главная причина. Люмин накрыла его руку своей, переплела пальцы в жесте доверия. - Там всего две защищённые зоны. Одну я... Открою, если мы пойдём за заколкой. - девушка проигнорировала иронию на его лице. - А вторую после свадьбы. Идёт? Он чуть толкнул её, и девушка уперлась поясницей в дерево его стола. Моракс был подавляющим во всём - от роста, силы взгляда до баритона голоса. - Заключим контракт. - он подтвердил, но... Девушка, мотнув головой, сосредоточилась на своей сути - той, что словно оглаживали невидимые пальцы.

Два жалких клочка с зеленью трав и безмятежностью одуванчиков. Вокруг одного из них, под волей Люмин, растаял звёздный свет.

Если нужно пожертвовать малым ради большего - она пожертвует. Не было разницы - ранее три, теперь два, даже если один - это всё равно чудовищно мало по сравнению с тем, что Люмин уже потеряла. Неприкрытый шок в глазах архонта стал ей наградой. - Контракт, это... другое, но мы ведь должны доверять друг другу. - она отпустила его руку. - Я тебе верю. А ты мне? Неприлично-длинные ресницы отбрасывали тени на его щёки. Архонт смотрел, словно что-то в голове взвешивал, но тьма в его глазах, давящая пронзительное золото, ответила девушке раньше, чем Моракс... Обычно разменивающийся на слова, архонт подхватил её за талию и, коротко поцеловав в висок, пошёл к боковой двери. Люмин, растерянная отсутствием слов, рушить молчание не решилась до тех пор, пока... - М-моракс? - спросила неуверенно. Кабинет примыкал к его спальне. Помещение присутствовало чисто номинально, учитывая, что архонты не нуждаются во сне. Оно было так же кричаще-дорого отделано. Его кровать была даже больше, чем у Люмин и синий шёлк постельного белья, массивные подушки, на которые архонт опустил её, холодил спину. Инфантильный сарафан открывал слишком много - ключицы, лопатки, руки, ноги до середины бедра. Летящая ткань, которую девушка толком не могла идентифицировать, смялась под жёсткостью пальцев Моракса. - Каждый раз, когда я думаю, что не способен любить сильнее, ты... - он подцепил молнию сарафана на спине, - Удивляешь меня то своим признанием, то... Лёгкостью, с которой открываешься, когда я уверен, что мы... - архонт сглотнул, и - Ещё не прошли достаточно для такой открытости. Ты знала, что способна так влиять на меня? Люмин не могла ожидать, что всё перейдёт в такую... плоскость. Но ей нельзя было сопротивляться и девушка, откровенно говоря, не хотела. Он приподнял её, Люмин запуталась пальцами в его волосах, дрожала, когда его губы накрыли её рот и не прятала сбившееся дыхание, когда Моракс проложил собственническую дорожку поцелуев вниз, по шее. Сарафан сбился где-то на талии бесполезной тряпкой. - Если ты знала, - бархат его голоса переплёлся с тьмой, с кровавым заревом. - То понимаешь, что я предпочту смерть любого, кто встанет между нами? Ты понимаешь, что мне проще развязать войну, чем потерять тебя? Контракт защищает обе стороны, но если ты жаждешь моего доверия, то отдавай каждому... своему, - он говорил, небрежно сбросил свою накидку, - действию... отчёт. Подобное нельзя осознать, когда ей одновременно и жарко, и холодно. Когда его рот безошибочно находил уязвимые точки, когда он вжимал Люмин, почти обнажённую, в холод своей груди и вжимался в неё сам, возбуждённый. Резонанс заставлял её хотеть большего, но девушка, и ранее измученная его ласками, буквально сходила с ума. Сарафан действительно становился бесполезной тряпкой, трещал по швам под его пальцами. - Ты понимаешь? - он спрашивал. Люмин прячет ответ, целуя его губы. Ей хочется, чтобы он перестал болтать хотя бы сейчас, хочется, чтобы пугающая суть его фраз никогда не дошла до сознания и хочется его до нервной дрожи. Архонт рвано выдохнул, вмял её в матрас и- - Любовь моя, - он оторвался, почти прорычав. - Ты должна понимать. Осознанность. Она терялась, и сарафан валялся где-то рядом. Холод его пальцев оглаживал внутреннюю сторону её бедра, накрыл жар снизу. Надавил куда-то в совсем чувствительное место и Люмин всхлипнула, выгнувшись. Впервые она чувствовала его внутри - пальцы, один, затем второй. У неё звёзды в голове взрывались, и эта неспособность, осознание, насколько архонт подавляющий, играло только в плюс возбуждению, смывшему вообще все границы. Он опять делал это - доводил её до края, манипулировал, требовал ответа прежде, чем она вообще поймёт, что он под собой нёс. Ей было так всё равно. Сейчас, под ним, когда архонт закрывал весь солнечный свет и глаза его, янтарные, давяще-тёмные были сосредоточены на каждой её мелкой реакции, она была... - Люмин. - шёпотом прямо в губы, - Ответь, драгоценная. Она глотала ртом воздух, едва не доведённая до края, вся во власти его холода и силы касаний. Шёлк под спиной неприятно лип к телу, когда её собственное возбуждение было почти болезненным. Ни один мужчина не способен заменить собой мир. - Да, - что угодно, на самом деле. - Да, да, только- Его рот вновь на её, поцелуй глубокий, жадный. Ни один мужчина не способен, но архонт - вполне.

***

Бред был тотальный. Тарталья бы посчитал, что ему привиделось, что перепил или... Да вот только парень был абсолютно трезв, мало того - на дипломатической миссии, и писклявая летающая девочка говорила о путешественнице, которую он мельком видел сам. Паймон говорила, что Люмин нуждается в помощи, что она не способна сбежать сама и три дня маячила где-то рядом. Пробралась в его квартиру. Она доконала его окончательно, вынудив поклясться на сердце бога, что фатуи поможет путешественнице сбежать. Если, конечно, эта дама вырвется хотя бы в Ли Юэ до конца месяца. Был предпоследний день обещанного срока, когда предвестник увидел её. Узнал. Тогда, перед аудиенцией у Моракса, Люмин мелькнула неразборчивой тенью за библиотечным стеллажом. Предвестник заинтересованно скользнул по ней взглядом, искренне до этого уверенный, что Моракс - одиночка тотальнее электро архонта. Тарталья почти последовал за ней, но его плечо сжала массивная рука. Он обернулся, прочёл в глазах божества предупреждение, натянул легкомысленную улыбку и прошёл к залу аудиенций, откуда и сбежал ранее, откровенно заскучав. Люмин была в компании высокого шатена, но Паймон описывала вторую внешность архонта именно так. Тарталья, взъерошив волосы, накрыл тряпкой переносной телепорт. Он, честно говоря, был практически уверен, что с Люмин не пересечётся. Путешественница обещала проблемы, но чем ближе предвестник подходил к паре, тем сильнее гасло чувство отторжения. Она передвигалась свободно, никаких следов неволи, но вся её фигура была словно скована. Предвестник ничего не знал о любви, но в касаниях архонта девушка таяла не от счастья, а от безысходности. Путешественница сжимала странный, пузатый чайник, будто последнюю соломинку. Тарталья не считал себя рыцарем, спасающим прекрасных дам, но не хотел оставлять человека в беде. Учитывая, как долго трясла воплями его квартиру Паймон, предвестник знал достаточно. Больше, чем хотел бы. В конце концов, даже если летающая зараза соврала, Люмин может телепортом и не воспользоваться. Он мастерски разыграл случайное столкновение, растерянность. Ловкость рук, и ладошка Люмин накрыла основание телепорта, а потом сжала короткое объяснительное послание. Под внимательным, пронзающим взглядом гео-архонта Тарталья едва не растворился. Он пугал, этот Моракс и, насколько бы предвестник не обожал драки, с таким противником никогда не пожелал бы столкнуться. Тарталья извинился. Ушёл, лавируя в потоке людей. Нет, конечно, он не столкнётся и, скорее всего, никогда больше не отправится на дипмиссию в гавань, но Люмин... Девушку, возможно, он заберёт с собой. Интересно, кто-нибудь, хоть когда-нибудь, воровал что-то у гео архонта? Предвестник, задавив пакостную улыбочку, направился в сторону пристани.