сайно: про караван-рибат и прочие неприятности

Им нужно было спасти своего архонта и не дать сотворить другого. Миссия, достойная упоминания в хрониках, учитывая, насколько между собой не ладили все исполнители. Дэхья, наёмница, изначально противопоставленная Сайно и Кандакия, её покрывающая; Аль-Хайтам, не имеющий проблем с законом, но ведущий свои игры, сосредоточенный либо на книжках, либо на Люмин; Путешественница, сверхъестественно спокойная для ситуации, в которой оказалась. Она не была спокойна, когда Аль-Хайтам оказывался близко к ней, когда склонялся, объясняя, когда пододвигал тарелку с финиками; их бёдра соприкасались, пальцы, плечи - слишком часто для совпадения, но недостаточно для того, чтобы обозначить границы. Сайно знал, что секретарь делал и чего ожидал добиться, от того не сдержал ухмылки, когда Люмин вызвалась отправиться с ним в Караван-рибат. Аль-Хайтам сощурился, покачал головой, всей позой - никуда-ты-от-меня-не-денешься, но направился в другое место, продолжил следовать плану. Она была тихой, эта чужестранка. Задумчивой, не без изящности, но скорее собранной и грустной. Махаматра не привык видеть таких девушек, полагал небезосновательно, что за её спиной история печальнее и длиннее, чем Сайно способен предположить; Они добрались до города без проблем, провели местную стражу, всё шло по плану до тех пор, пока- Он среагировал раньше, чем выработал стратегию, но Люмин была напряжённой, секретарь Академии умело вёл свою игру и надо было этому насчастному матре сделать комплимент её волосам? Она смотрела на Радеру заинтересованно, сделала шаг вослед, но генерал сомкнул на её запястье пальцы. Тонкое запястье, сильное, способное удержать меч. Золото в её глазах бликовало в свете солнца, с которым так неудачно сравнил Радер её пряди. Кожа под палящим светом оливковая, её белое платье, цветок в волосах - воплощённая женственность, потянувшаяся вслед мужчине. Тихая чужестранка, благодаря играм Аль-Хайтама испытывающая напряжение, заинтересованная в первом встречном, сбежавшая от секретаря с ним, Сайно, который бросил ей максимум пару фраз. — Не стоит, — он оборвал все её вопросы — Мы не для отдыха здесь, Люмин. Она кивает, тычет взгляд под ноги. Безветрие в пустыне привычно, матра подспудно ожидает от неё бессилия, изнеможения от плотной жары вокруг, но чужестранка стойкая и восхищает. Красивая, сильная, печальная. Сочетание, которое интригует, которое способно погубить - или быть загубленным. — Пойдём, — он тянет её за собой — За мной закреплена квартира неподалеку. Ты ведь не хочешь ночевать на улице? Он утверждает, не спрашивает. Позволяет остаться вторым дном иному вопросу - ты ведь не хочешь ночевать с этим Радеру только потому, что мистер-высокомерная-задница давил на тебя слишком успешно? Нет в этом городе отелей, слишком мал. — Конечно, — она кивает, кажется, понимая оба его вопроса — У тебя там есть еда? — Зайдём на рынок, — пожимает плечами он. Рынок не поражает разнообразием, выбор скудный, продукты не первой свежести. Для генерала махаматра, впрочем, отбирают самые лучшие - халва, рис, финики, сахар и кахва обходятся дешевле, чем Сайно привык. Люмин оставляет чаевые торговцам, выглядевшим изнемождённее, чем они оба вместе взятые, дарит понимающие улыбки и кривится в сторону фиников. Кажется, навсегда теперь её нелюбимого фрукта. Махаматра неразговорчив сам по себе, он привык следовать правилам, вставать на сторону закона и делать выборы в процессе, которые не позволят произойти чему-то из ряда вон. У него были друзья - Тигнари, Коллеи - которых он способен назвать семьёй, но на этом близкий круг заканчивался, на проверку и вовсе напоминая отрезок. Замкнутый, законченный, не требующий продолжения. Он думал об этом только потому, что путешественница - важное звено их плана, практически всех его частей - была нервной, способной совершить глупость. Она менее получаса назад её едва не совершила и если в этой очаровательной голове отсутствует понимание, насколько важны каждые их шаги, если она готова пойти на риск ради такой малости, то он просто не может это игнорировать. Так же, как не может игнорировать истинность комплимента Радеру, собственное понимание интереса Аль-Хайтама и сухость в горле, неуверенность осознания, что именно он хочет ей предложить. Закреплённую за ним квартиру прибирали время от времени - достаточно, чтобы не скопилась пыль, но воздух всё равно застоялся. Сайно распахивает окно в спальне и гостиной, обе комнаты единого размера, минимум мебели. Рабочий стол со стулом в гостиной, шкаф под книги да диван там же; лишь кровать в спальне, полы дощатые, голые, поскрипывающие. Люмин возится на его кухне. Сайно смотрит на неровно остриженные пряди её затылка, на ассиметрию передних, думает - совсем ведь недавно сменила причёску, такая небрежно-нервная в одних местах, но порядок ещё угадывался в чёлке, совсем художественной. Это, быть может, тоже часть её длинной истории. Она смотрелась чужеродно так же, как его шлем, который махаматра положил на кухонный стол. На Караван-рибат опускался вечер, но даже в тускнеющем солнце девушка сияла. — Будешь кахву? У тебя тут нет чая, кофе плохо на ночь, конечно, но просто пить воду тоже не хочется. — Мы можем выпить её позже, — он пожимает плечами, и — Ты очень красивая девушка, Люмин. Она оборачивается, мешочек с кофейным напитком падает на пол - пальцы её дрогнули, глаза распахнуты так, словно он её ударил, а не комплимент сделал - и девушка, выругавшись, тянется к уроненному. — Спасибо, — неуверенно сглатывает она — Ты тоже… Симпатичный. Он подходит, помогает справиться с ускользнувшим мешочком. Девушка не напугана, но нервничает; впрочем, она часто нервничала и сейчас выглядит по-другому. Сайно знал, давление - стратегия секретаря - неправильный выбор. Махаматра не собирался ни юлить, ни обманывать - это просто не в его природе. И всё же, Сайно чувствует себя более, чем неловко, когда накрывает своими её пальцы. — Достаточно симпатичный, чтобы со мной переспать? — он прячет неуверенность за хитрым сощуром. Кахва, всё же, рассыпается по полу кухни. — Это… твой очередной анекдот? Что будет, если сказать «да»? — она зачастила, но — В твоём ответе появится гидро-слайм? Люмин выбирала незрелые стратегии. Как эта попытка отшутиться, как порыв пойти за человеком, которого они обвели вокруг пальца минутами ранее; как её побег от Аль-Хайтама. Сайно понимал стратегию игнорирования, но не принимал никогда. — Проверь, — он улыбается искреннее — Эта ночь обещает быть холодной и длинной, завтрашний день - только начало всего действия, а ты уже словно на пределе. Рассеянная, нервная. — он ведёт по её руке пальцами — Красивая, как утренняя заря. Её плечи обнажённые ловят тусклость садящегося солнца, держат на себе песочные пряди. Выглядят так, словно большее не способны вынести и в то же время - не сломаются, даже обрушь стотонную гору. Люмин так хорошо сражалась, подбирала слова дипломатически, но в отношении мужчин - Сайно, к сожалению, видел достаточно - терялась и пряталась. — Это… — она закусила губу — Хорошо, я отвечу да, если ты не будешь ждать, что секс продолжится чем-то серьёзным. Он смотрит на неё, не уверенный, почему из всех вещей Люмин сделала акцент на этом. Она, впрочем, незнакомая и далёкая, восхищает его, конечно, интригует - но не больше, пока нет. — Хорошо, — он сглатывает пересохшим горлом — Договорились, чужестранка. Её губы потрескавшиеся, сухие от жары, она поддаётся его напору и удивляет своим в ответ. Сайно не разменивается на церемонии, знает эту квартиру как свои пять пальцев, тянет в сторону дивана - он шире и меньше скрипит, в конце концов. Махаматра понимает интерес к ней окружающих и свой собственный, он почти уверен, что и после близости, так ей необходимой, он не угаснет. Никакую кахву, конечно, они потом не пьют.

***

Чужестранка спит беспокойно, что-то шепчет обветренными губами. Он просыпается раньше, слышит незнакомое имя, способное принадлежать и женщине, и мужчине. Эта ночь проходит слишком быстро, рассвет ложится на Караван-рибат неизбежной данностью; у них около шести часов до начала операции, когда девушка просыпается рывком. Она дезориентирована пару секунд, трёт глаза и удивлённо находит Сайно рядом. Генерал не планировал оставаться после их близости, посматривал в сторону спальни, но чужестранка неожиданно-приятно заполнила пространство рядом. Так, словно всегда была здесь, где-то под боком. У него чёткое понятие о правильности, но никогда генерал не соотносил его с человеческим теплом. — Ты звала «Паймон». Кто это? — он поворачивается на спину. Потолки из смеси глины и чего-то ещё, такие грязно-оранжевые, интересовали его меньше чужестранки, забравшей его запах - металл и озон, предзнаменование бури. — Это… — она мнётся, и генерал возвращает ей взгляд — Моя спутница. Она, вроде как, с мою руку ростом была и… Летала рядом, выпрашивала вкусности? Мы дружили. Люмин расстраивается неподдельно и махаматра прикрывает глаза, думая, каким образом распределить своё влияние, чтобы найти летающую говорящую девочку. Ему знакомо чувство потери друга; Сайно живёт дольше, чем дашь на взгляд и может поэтому подался в сумерское правосудие: чтобы упредить людей, желающих нанести другим вред. Он защищал столько, сколько не хотел бы помнить. — Где она теперь? Где ты видела её в последний раз? — он потягивается. Люмин безошибочно находит в утренней тьме свои вещи, молчит дольше. Сайно убеждается по этой заминке, что с предположением о пропаже он не ошибся. — Исчезла в Ли Юэ, больше полугода назад. Она… совсем необычная, Сайно, и просто появлялась рядом каждое утро. Я даже не знаю, чем именно она была. Пока они добирались до города, Люмин расказала о причинах своего участия в спасении дендро-архонта: поиск пропавшего брата. Девушка не обмолвилась о пропаже спутницы и, Сайно подозревал, не всё ему сказала, учитывая, что вполне по ней тосковала. Она выглядела достаточно задумчивой и более открытой, чтобы предполагать - Люмин расскажет позже. — В академии самая большая библиотека. Начнём с неё, — он одевается, брякает массивной пряжкой ремня — Если она перестала «появляться» то, быть может, заперта. Книги способны указать на нужную дверь. Девушка молчит достаточно долго, он оборачивается и ловит её неверящий взгляд. — Ты не обязан мне помогать, — нервно теребит она подол платья — Мы… переспали, да, но это не значит, что ты должен что-то делать для меня. Он несколько теряется. — Я хочу помочь, — он всматривается в неё — И могу. Это совершенно не связано с сексом и, пожалуйста, не думай обо мне так плохо. Её щёки покрывает румянец и махаматра чуть склоняет голову, прячет удивление за неловким кашлем. Люмин, этой ночью перед ним - обнажённая, не выглядела и каплю смущённой так же, как вообще всё время их знакомства. Девушка реагировала на близость и комплименты холоднее, чем на участие. — Прости, я не буду. — она переминается с ноги на ногу — И спасибо, твоя помощь правда пригодится. Она разворачивается на пятках, зажигает лампочку на кухне. Половина кахвы всё ещё в мешочке, сиротливо провалявшемся на полу его кухни. Девушка мельтешит, ставит чайник, выкладывает финики. Сайно ерошит тяжёлую чёлку и невольно спрашивает себя, насколько он был вчера честен, обещая не смотреть на неё серьёзнее.

***

Некоторые огрешности случаются, но Буер спасена, благодарна и не скупится на объяснения, половину которых команда и так получила в процессе её освобождения. Сайно привычно игнорирует секретаря, не подошедшего и на шаг ни к Люмин, ни к генералу. Чужестранка рядом, не осознаёт, что их руки соприкасаются, плечи, бёдра; слишком часто для совпадения, но недостаточно, чтобы разорвать контакт. Махаматра теперь постоянно в напряжении так же, как некогда Люмин, которая украдкой улыбается ему в одни моменты и совершенно ребячески крадёт короткие поцелуи в другие. Между ними устанавливается что-то вроде романтически-нейтральных отношений. Он очарован, и ничего не хочет делать с этим, всё ещё верный собственному слову - да, очевидно привязался, но никакого давления. Он целует её, когда ловит нервозность перед самым выходом из квартиры в Караван-рибате, прячет смешки в её макушке, когда Люмин возмущённо отнекивается от прямого флирта Радеру и показательно кладёт руку ей на талию, когда чужестранка отшатывается от секретаря. Генерал эти моменты коллекционирует, как редкие обложки любимых карт. Она восхищает и интригует его, конечно, но ещё тянет магнитом своей непохожестью, лёгкостью. Этой печалью, покидающей её взгляд только изредка. Её Паймон - это фейри, единственное существо, способное гулять по граням мира. Они находят ключ-фразу, способную призвать её обратно, и Люмин прячет слёзы в ладонях, когда та не срабатывает. Её компаньонка так и не назвала своё истинное имя, за два года странствий не доверилась полностью. Паймон, как бы её не звали на самом деле, потеряна навсегда. Люмин говорит: навсегда, потому что вернуть её способен лишь тот, кто выкинул назад, но он не согласится. Чужестранка не рассказывает ему больше, просит принять как данность и генерал кивает, соглашается. Задумчиво буравит тиснённую золотом, раскрытую книгу, когда девушка прячет покрасневшие глаза у него на плече. Библиотека полна шепотков, его репутация - пугающий, холодный, строгий - терпит изменения, но Сайно плевать. Он уводит Люмин из библиотеки, знакомит с местным вином, ведёт на вечернее представление. Он заботится, и все недели её присутствия в Сумеру кажутся сном, потому что в итоге она ждёт отбытия в Фонтейн. Буер, потерявшая связь с Ирминсулем, обещает помочь с поисками её брата, но Люмин не желает останавливаться и ждать. Её провожают той же компанией, которая участвовала в спасении архонта и Сайно находит себя её частью. Позади Люмин - корабль, до отплытия жалких пять минут. Аль-Хайтам дружески прощается так же, как Кандакия. Дэхья душит чужестранку в медвежьих объятиях. Сайно хватает на короткую улыбку и незаметный кивок. Морской воздух кажется тяжёлым после сухости пустыни, после свежести тропических лесов привычного Сумеру. Это граница, и её белое платье колышет ветер, золото в её глазах словно плавится, когда девушка застывает напротив него. Сайно обещал себе - не давить и не спрашивать, но сглатывает ставшую комом слюну и позволяет одно-единственное слово. — Прощай? Они больше не увидятся. Девушка непостоянна, он ещё более мобилен, пересекает пустыню и тропики, сам не может предсказать, когда и где окажется. У него не просто так по квартире или комнате во всех городах, по нескольку знакомых в поселениях, в расселинах крытые убежища. Если Люмин вернётся в Сумеру, вести до него долетят с опозданием. — Нет. — она шепчет в ответ. Сайно кажется, что он ослышался. — Нет? — его голос тоже стихает. Девушка жмурится, тянет ему два листка. Один исчезает золотом и генерал неверяще смотрит на вязь вокруг запястья: допуск на вход в её подпространство, чайник с ёкаем-стражником. Второй лист он прочтёт лишь дома, его сбивает с толку ощущение губ Люмин на своих, то, как она к нему тянется, устраивает руки вокруг его шеи. Сильная, когда-то способная манипулировать всеми стихиями, теперь ограниченная лишь Гео; потерявшая свою компаньонку, но, кажется, отказывающаяся терять его. Кандакия посмеивается, Дэхья злорадством трясёт окружение. Сайно отворачивает Люмин и себя от них, вглядывается в лицо странницы, в румянец на её щеках и неуверенный блеск глаз. — Я не хочу, чтобы это кончилось. Если… если ты думаешь так же, то, — девушка кивает на лист в его руках — Мы ещё увидимся. Генерал улыбается, шепчет - «конечно», шепчет - «если не уйдёшь сейчас, то опоздаешь». Он никак не может отделаться от мысли, что это был их первый настоящий поцелуй, который произошёл позднее, чем хотелось бы. Люмин открыла для него сердце и махаматра ничего не мог поделать с широкой, раздражающей улыбкой по пути к своему дому. Путешественница оставила в его доме три переносных телепорта и инструкцию по их применению; в листке была договорённость о ближайшей встрече и множество путанных благодарностей за его терпение и… Сайно прикрыл глаза. Он не знал, насколько поворотным стала его привычка следовать слову, но итог, к которому они пришли - генерал не верил, что придут - обещал только лучшее.