Том 3 Глава 10 — Огни Камакуры

***

Мы вынырнули на Комати-дори — ту самую шумную артерию Камакуры, что тянется от вокзала до ворот Цуруока. Я кожей почувствовал: это оно. Воздух здесь не просто пах — он был густым от пара жаровен, где шкварчали осьминожьи шарики, приторного аромата сиропа и той едва уловимой соли, которую приносит ветер с океана. Толпа обтекала нас, как шумная река, но вместо привычного раздражения я ощутил странный азарт. В этом хаосе, в выкриках зазывал и шарканье сотен ног было что-то настоящее, непричесанное. Я скользнул взглядом по Риас. Она вертела головой так активно, будто боялась, что какая-нибудь лавка исчезнет, стоит ей моргнуть. — Ух ты, тут столько всего… — выдохнула она, непроизвольно сжимая мой локот. — Куда мы сначала? Глаза разбегаются! В её голосе не было и тени той ледяной выдержки, к которой привыкли в её семье. Сейчас она выглядела как девчонка, которую впервые вывели на ярмарку, и это зрелище подкупало. Глядя на неё, я поймал себя на мысли, что и сам перестал сканировать толпу на предмет угроз. Это не было «безопасностью», которую дает техника Бесконечности — просто внезапное, очень земное спокойствие. Теплое, как асфальт под полуденным солнцем. — Красавица, присмотрись к лисичке! Ручная работа, удачу приносит, — проскрипел старик, когда мы поравнялись с его лотком. Риас замерла. На грубом деревянном столе среди горы сувениров стояла крошечная лиса. Риас протянула руку, её пальцы замерли в миллиметре от полированного бока фигурки. — Какая милая… — почти шепотом сказала она, а потом лукаво посмотрела на меня: — Скажи же? — Ну, — я прищурился, делая вид, что серьезно оцениваю кусок дерева. — Как по мне, та лиса, что сейчас клянчит комплименты, куда симпатичнее. Риас на секунду опешила, а потом её щеки предательски порозовели. Она быстро отвернулась, но я заметил, как дрогнули уголки её губ. Чуть дальше по улице над толпой поплыл густой запах паленого сахара. Риас затормозила так резко, что я едва не вписался ей в затылок. Она во все глаза смотрела на глянцевые, янтарные шарики данго. — Они выглядят так… вкусно. Даже есть жалко. — Есть их как раз обязательно, — отрезал я и через минуту уже протягивал ей палочку с десертом. Она осторожно, одними губами, откусила кусочек. Секунда — и её лицо превратилось в шедевр мимики: брови взлетели вверх, нос смешно сморщился, а сама она едва заметно втянула голову в плечи. — Пфф… Ха-ха-ха! — я не выдержал и согнулся от смеха. — Перестань! — она пихнула меня в бок, едва не выронив сладость. — Я просто не ожидала, что это… так! В нем слишком много сахар! Она с вызовом ткнула палочкой в мою сторону: — Раз тебе так весело — доедай. Сама я это не осилю. Живо. — Принимаю удар на себя, — я с самым серьезным видом забрал у неё палочку и в два укуса прикончил шарики. — М-м, классика. Немного слипаются челюсти, но жить можно. — Ты даже бровью не повел, — в её голосе послышалось комичное разочарование. — Я думала, ты тоже хоть разок признаешь поражение перед этой сладостью. — Не надейся. Ты же как никто другая знаешь, что ни что не сможет заставить меня принять поражение, — я подмигнул ей, слизывая остатки карамели. Мы пошли дальше, лениво перетекая от одной витрины к другой. У лавки с масками Риас надолго замерла перед ликом какой-то печальной девы. — В её глазах столько тишины, — негромко заметила она. — Как будто она смотрит не на улицу, а куда-то внутрь нас. — Старые мастера умели ловить такие моменты, — ответил я, чувствуя, как легко сейчас подбираются слова. — Тишину, которую мы вечно пытаемся заглушить этим шумом. Она лишь молча кивнула, но её взгляд стал чуть серьезнее. Возле следующего лотка, заваленного серебром, она вдруг резко спрятала что-то за спину, когда я подошел ближе. — Это что еще за секреты? — я попытался заглянуть ей за плечо. — Ничего, — она быстро пошла вперед, хотя уши у неё пылали. — Просто безделушка. Не смотри так. Солнце уже начало припекать, и Комати-дори окончательно превратилась в бурлящий котел. В какой-то момент, когда нас едва не разделила группа шумных школьников, Риас крепко ухватила меня за край рукава. — Знаешь… — начала она, глядя куда-то под ноги. — Я сто лет хотела вот так просто погулять. Но вечно находились дела поважнее, семейные встречи, тренировки… Спасибо, что вытащил. Правда. Она подняла глаза, и в них не было ни капли той уверенной «госпожи Риас», которую знал мир. Просто девчонка, которой наконец-то разрешили быть собой. Я уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное в своем духе, но тут мой взгляд упал на переулок впереди. Там, в тени старых кленов, начиналась крутая лестница, уходящая куда-то вглубь холмов, подальше от торговых рядов. — Нам туда, — я кивнул в сторону тихой тропы. — И судя по твоему лицу, ты еще не видела кое-чего поинтереснее этих сувениров. Риас проследила за моим жестом, и её рука на моем рукаве сжалась чуть сильнее. — И что же там? — в её глазах вспыхнул опасный огонек любопытства. — Увидишь. Главное — не отставай. Шумная толпа осталась позади, когда мы вышли на широкую дорогу, ведущую к самому святилищу. Здесь дышалось иначе. Я наконец-то выдохнул — по-настоящему, всей грудью, чувствуя, как остатки напряжения после последних заварушек просто осыпаются шелухой. Риас шла рядом, то и дело оглядываясь. Я видел, как она мысленно примеряет этот новый пейзаж к своим старым воспоминаниям о Камакуре. По привычке я чуть склонил голову набок, разглядывая её вполоборота — старый жест, который всегда помогал мне «читать» людей. Тело само вспомнило эту ленивую манеру, и я не стал себе мешать. Риас это заметила. Она не проронила ни слова, но её щеки едва заметно порозовели, а шаг стал чуть более уверенным. Ей явно было в кайф, что я на неё смотрю. Дорога под ногами, выложенная массивными плитами, отзывалась на каждый шаг глухим, надежным эхом. По бокам теснились лавки, а деревья бросали на нас рваные пятна тени. Солнце жарило вовсю, но стоило лучам коснуться волос Риас, как её пряди волос вспыхивали алым золотом, будто в них запутался настоящий огонь. Я негромко усмехнулся — просто не смог сдержаться. Она тут же вскинулась: — Чему ты там улыбаешься, Сатору? — Да так… Думаю о том, что Камакура тебе удивительно идет. Будто этот город строили специально как декорацию для тебя. Она быстро отвела глаза и принялась поправлять прядь за ухом. Попал. Моя улыбка стала еще шире, но я прикусил язык. Иногда тишина говорит громче любых комплиментов, и сейчас был как раз тот случай. Чем ближе к лестнице храма, тем плотнее становился поток людей, но это уже не был тот хаотичный гул. Я шагал легко, засунув руки в карманы, и чувствовал, как включается мой привычный режим: ленивая походка, сканирующий взгляд и абсолютный покой. Я не рвался вперед, не вел её за собой, как на задании. Я просто был рядом, подстраиваясь под её темп. Риас иногда косилась на меня, будто не верила, что «тот самый» Сатору Годжо может быть таким… тихим. Я ловил эти взгляды и отвечал ей легкой, едва заметной усмешкой. Мы поднялись, и перед нами выросли огромные ворота. Их ярко-красный цвет на фоне синего неба казался почти кричащим, живым. Вокруг суетились туристы, кто-то щелкал затвором камеры, кто-то звонил в колокол, но странное дело — здесь было тихо. Эта тишина шла изнутри самого места, вытесняя лишние мысли. Риас замерла у пруда. Вода была настолько неподвижной, что казалась куском начищенного стекла, в котором тонуло небо. Журавли на мелководье двигались так плавно, словно исполняли замедленный танец. Риас наконец опустила плечи, полностью расслабляясь. — Тут потрясающе… — выдохнула она. — Кажется, само место просит тебя просто помолчать и выдохнуть. —И не говори. Сам не ожидал, что тут может быть настолько красиво. Она посмотрела на меня в упор. В её глазах застыл немой вопрос, какая-то мысль, которую она всё не решалась озвучить. Я лишь понимающе кивнул: мол, не торопись, времени вагон. Мы подошли к массивному каменному фонарю, и Риас вдруг остановилась. — Сатору, — она произнесла моё имя так тихо, что я скорее угадал его по губам. — Спасибо, что ты здесь. Честно. Я столько раз планировала это… учеба, семья, вечные дела. Я уже и забыла, когда мы могли вот так просто наслаждаться моментом. Без пафоса и без лишнего шума. Я не стал отшучиваться. Я смотрел на неё открыто, и, кажется, то тепло, что я чувствовал внутри, всё-таки просочилось во взгляд, потому что она смущенно прикусила губу. — Рад, что ты наконец здесь, — ответил я, сделав голос чуть мягче. — И не вздумай извиняться. По правде говоря, я тоже ждал этого момента. Давно хотел остаться с тобой… наедине. На слове «наедине» её дыхание на мгновение сбилось. Она улыбнулась — не той дежурной улыбкой наследницы, а как-то совсем по-детски, открыто. Я сделал шаг вперед, намеренно замедляясь, давая ей возможность самой сократить дистанцию. Риас это поняла и пристроилась плечо к плечу. В тот момент мне было абсолютно плевать, сколько еще храмов в этом городе. Важно было только то, как она сейчас смотрит на этот мир, и то, что я — единственный, кто видит её такой. Мы миновали главный алтарь и вышли к боковой тропе, скрытой в густой зелени. Там, за поворотом, дорожка круто уходила вверх, теряясь в тени вековых криптомерий. — Пойдем? — я кивнул в сторону тропы, где уже не было ни туристов, ни шума. — Там есть одно место, о котором не написали в интернете и путеводителе. Интересно взглянуть, что там. Риас посмотрела на уходящую вглубь леса тропинку, а затем снова на меня. Её глаза блеснули предвкушением чего-то, что выходило за рамки обычной прогулки. — Окей! — решительно сказала она. Дорожка к верхней террасе становилась всё круче, а толпа — всё реже. Ветер здесь был прохладнее, он бесцеремонно играл с алыми прядями Риас, словно пытался заигрывать вместо меня. Я шел рядом, глубоко засунув руки в карманы, и лениво наблюдал за ней. Риас то засматривалась на город внизу, то переводила взгляд на облака, и я видел, как из её осанки уходит та деревянная жесткость, что преследовала её последние дни. Я то и дело ловил её взгляд своим привычным наклоном головы — чуть сверху вниз, с той самой полуулыбкой, от которой она вечно терялась. Риас каждый раз вспыхивала, поправляла волосы и отводила глаза, но по её походке было видно: ей чертовски нравится это внимание. Мы вышли на площадку, и Камакура открылась нам во всей красе. Живое лоскутное одеяло из крыш, ровных линий дорог и солнечных бликов. Я расслабленно оперся локтями о перила, небрежно глянув вниз, а потом перевел взгляд на Риас. Она стояла совсем близко, глядя вдаль так, будто искала в этом пейзаже ответы на вопросы, которые не решалась задать вслух. Её плечи едва заметно дрогнули — не от сквозняка, а от какого-то внутреннего тремора. Я сократил дистанцию. Не коснулся, нет, но встал так, чтобы она почувствовала моё присутствие кожей. Иногда это работает лучше любых объятий. — Красиво, — выдохнула она, не поворачивая головы. — Не думала, что после всего того ада смогу вот так… просто радоваться виду. Кажется, я наконец-то успокоилась. — Простые вещи всегда самые мощные, — ответил я. — Мы просто слишком привыкли их игнорировать. Она обернулась. Наши взгляды встретились, и я снова склонил голову — на этот раз медленно, давая понять, что сейчас для меня не существует ничего, кроме её слов. Её губы дрогнули. — Сатору… ты стал другим после той битвы. Дело даже не в глазах. Твоя проклятая энергия… я чувствую её. Она больше не давит, как раньше. Она словно… держит меня, чтобы я не упала. — Заметила значит? Ну, как видишь, приходится меняться, когда понимаешь, что старые методы не работают, — я пожал плечами. — И в этом твоя вина. Ты заставила меня смотреть на мир иначе. Она на мгновение замерла, переваривая услышанное, и принялась нервно накручивать локон на палец. Честная, неприкрытая эмоция — редкий кадр для наследницы Гремори. — В тот день… когда я думала, что потеряю тебя, — её голос предательски дрогнул, но она справилась. — Я впервые поняла, насколько ты стал важен. Мне стало по-настоящему страшно, Сатору. Я выпрямился, пряча за легкой усмешкой то, как сильно эти слова отозвались где-то под ребрами. — Я не планирую проигрывать. Ни Сукуне, ни Тоджи, ни самой смерти. Особенно теперь. Ты дала мне всё: новый смысл, цель и шанс просто… начать заново. Акено, Киба, Конеко и Асия… Вы — всё, что у меня осталось. Моя единственная семья. Риас посмотрела на меня так, будто я только что признался в чем-то запредельном. Ветер снова бросил ей волосы на лицо, и на этот раз я не стал ждать. Я протянул руку и медленно, почти невесомо, убрал прядь за её ухо. Мои пальцы на секунду задержались у её виска — ровно настолько, чтобы она почувствовала тепло моей ладони. — Спасибо, — прошептала она. — Брось. Я просто делаю то, что должен. Мы стояли так еще какое-то время. Мимо проходили туристы, слышался чей-то смех и щелканье затворов, но для нас мир сузился до этого пятачка на террасе. Риас стояла вплотную, касаясь локтем моего плеча, и я не отодвинулся. Её дыхание выровнялось, а взгляд стал ясным, почти победным. В этот момент я понял: это свидание — не просто прогулка. Это её возвращение к жизни. И то, что она выбрала меня в качестве проводника… что ж, мне это чертовски льстило. — Сатору, — вдруг сказала она, хитро прищурившись. — Пойдем дальше? Хочу показать тебе кое-что особенное. — Веди, — я сделал приглашающий жест. — Я за тобой. Она улыбнулась — на этот раз по-настоящему ярко — и потянула меня к тропе, скрытой под аркой из крон деревьев, где солнечный свет рассыпался по земле золотыми монетами. *** Хасэ-дэра встретил нас оглушительной тишиной. Стоило свернуть к главной лестнице, как туристический гул за спиной отрезало, будто невидимым барьером. Небо над Камакурой начало плавиться: золотые жилы потянулись по облакам, превращая всё вокруг в теплую, дышащую картину. Я шел рядом с Риас, привычно засунув руки в карманы. Мой шаг был ленивым и уверенным, а голова чуть склонена к ней — я не пропускал ни одного её слова, ни одного мимолетного взгляда. Сейчас она наконец-то сбросила с себя всё: груз семьи, обязанности президента и статус великого демона. Передо мной была просто девушка. И, черт возьми, это была лучшая её версия. Мы поднялись к пруду за главным залом. Внизу, как на ладони, зажигала свои огни вечерняя Камакура. Вода в пруду замерла, превратившись в зеркало для первых храмовых ламп. Я замер у кромки, разглядывая своё отражение, но боковым зрением следил за каждым движением Риас. Она подошла ближе. В её осанке появилось что-то новое — не сдержанность, а решимость. — Сатору, — позвала она. Я выпрямился и повернулся к ней. Белая челка тут же упала на глаза, и я привычным небрежным жестом откинул её назад. Риас едва заметно улыбнулась этому движению и протянула мне небольшой сверток. — Что это у нас? — я вопросительно выгнул бровь. — Купила ещё в самом начале. Хотела дождаться момента… и, кажется, он настал. Она осторожно развернула бумагу. На её ладони лежала серебристая подвеска — простая, без лишнего пафоса, но от неё исходило какое-то особенное тепло. Сразу было видно: она не просто схватила первую попавшуюся побрякушку, она думала обо мне. — Чтобы ты не забывал обо мне, когда меня нет рядом, — тихо, почти одними губами произнесла она. Я молчал несколько секунд. Не потому, что подбирал слова — просто внутри вдруг стало очень горячо, и это чувство было посильнее любой проклятой энергии. Я взял подвеску, и наши пальцы встретились. Её кожа была теплой, и в этом коротком касании правды было больше, чем в любой клятве. — Забыть тебя? — я надел цепочку на шею и заглянул ей прямо в глаза. — Это задачка посложнее, чем победить Сукуну. Особенно когда ты даришь мне такие вещи. Её глаза расширились, она явно не ожидала такой прямоты. Риас тут же отвернулась, пытаясь спрятать вспыхнувший румянец, а я лишь довольно прищурился. Мы вышли на смотровую площадку. Закат окончательно перешел в густой розово-пурпурный цвет, а храмовые фонари залили террасу мягким медовым светом. Риас придвинулась вплотную. Её плечо коснулось моего, и я не шелохнулся. Этот маленький шаг с её стороны значил для меня больше, чем все техники Бесконечности вместе взятые. Бах! Над морем расцвел первый бутон фейерверка. Светящийся след, секунда ожидания — и небо расплескалось искрами. Огни дрожали в воде, в витринах и в глазах людей. Риас смотрела вверх, и её лицо сияло так ярко, что любой салют рядом казался блеклым. А потом она медленно, почти невесомо, положила голову мне на плечо. Я замер, боясь спугнуть этот миг, и на пару секунд просто закрыл глаза, впитывая этот покой. Залпы гремели один за другим, наполняя ночь гулким эхом. Вокруг были люди, крики восторга, вспышки камер, но для меня мир схлопнулся до размеров этой площадки. Я чувствовал запах её духов — едва уловимый, цветочный и неожиданно домашний. Я снова убрал волосы с лица и заметил, что Риас смотрит не на небо. Она смотрела на меня. Изучала, будто видела впервые. Её дыхание участилось, а пальцы вцепились в ремешок сумки. — Сатору… — её голос дрогнул. — Спасибо, что ты здесь. — Я же обещал, — ответил я, сбавив тон до доверительного полушепота. — Я больше никуда не денусь. Она не отвела взгляд. Между нами повисло то самое осязаемое напряжение, которое не имело отношения к магии. Риас сделала шаг. Один крошечный шаг навстречу. Я почувствовал её руку на своем локте — она словно проверяла, не оттолкну за ли я её. Вместо этого я лениво развернулся к ней всем корпусом. Риас глубоко вздохнула, закусила губу и… резко поднялась на цыпочки. Её дыхание обожгло мою щеку. Я почувствовал, как её пальцы на моей руке дрогнули от собственной смелости. И в следующую секунду её губы коснулись моей щеки. Легко, как крыло бабочки, но этот жест взорвался во мне сильнее, чем все фейерверки Камакуры. Она задержалась всего на миг дольше, чем нужно, давая понять: это не случайность. Это её выбор. Когда она отстранилась, её лицо было пунцовым. Она начала суетливо поправлять волосы, пытаясь скрыться за ними от моего взгляда. — Прости… — затараторила она, краснея всё сильнее. — Я просто… ты такой… а я… в общем, я не удержалась! — Хе-хе… — я не выдержал и тихо рассмеялся, склонив голову набок. — Эй, за что ты извиняешься? Мы вообще-то пара. Для нас такие вещи — норма. Я уж не говорю о том, что мы обычно вытворяем по ночам… — Извращенец! Дурак! — Риас вспыхнула, как сверхновая, и начала яростно колотить своими маленькими кулачками по моей руке. — Люди же кругом! Тебя вообще ничего не смущает?! Я продолжал улыбаться, перехватывая её руки. Над нами гремел финал салюта, окрашивая её рассерженное, но абсолютно счастливое лицо в золотой свет. Она снова прижалась ко мне, на этот раз с доверчивостью, от которой у меня перехватило дыхание. Я накрыл её ладонь своей. И пока небо над Хасэ-дэра содрогалось от огней, я окончательно понял: это не просто удачный день. Это начало моей новой, нормальной и по-настоящему счастливой жизни. И я сделаю всё, чтобы этот салют для нас никогда не заканчивался.