Птицы все резко замолчали, будто учуяли злость шехзаде, который вылетел на террасу.

Казалось Баязиду, что дышит он словно подавившийся дракон. Чуть ли слюной не давился через переизбыток чувств. Никак не мог взять себя в руки, уж слишком прибила весть о истинном лице родной матери. Сегодня впервые посмотрел на Валиде Султан другими глазами, пусть и в этот день не видел женщину на самом деле. Даже сдалось, что воспылал страстью к ней. Да такой, что хотелось побежать в её покои, придушить, вжать в стену и подарить вновь возможность проявить свои скрытые таланты. Смог угасить свой пыл, слава Аллаху. Это всего лишь было секундное сильнейшее желание. Чувствует лёгкий запах, в даную секунду раздражает, сжимает кулаки и резко поворачивается. - Матушка... - впервые называет так, не желает сейчас подчёркивать статус никаким образом. - Поцелуй? Он тебе не даёт спокойствия?... Калика была не той девушкой, в которой ты нуждаешься на самом деле. - спокойно ответила, будто не чувствовала его состояния, не видела большего, чем могло выказать тело. Беззвучно отрицает Баязид, его сердце немного сжимается и это совершенно не имеет видимых причин. Нежные руки касаются плеч, становится так уютно, словно мир создан таким для них. Именно для них. Глаза голубые загоряются новой идеей. Вот бы так вспыхивали от его присутствия. Увлечена на сей раз зверями, хочет спасать ланей от охотников, даже от сына-султана. Помогать убежать от судьбы, которую предопределяет всем повелитель. Невозможное сделать сможет, ведь Махпейкер прошла куда больше, чем удостоилось знать даже самому верному Хаджи аге. Берегла его нервы и сердце. Никто бы не выдержал всей её истории, даже знать без осознания. Подсознание отвергало бы тоже такое количество бед. - Сынок, у тебя случилась беда, знаю. Но стояло ведь это сделать? - Вы, конечно же. Без Вашего прямого указания даже Мурад ничего не посмеет сделать. - фыркнул юноша. - Гюльбахар заслужила всего, что с ней произошло. И ссориться нам сейчас вовсе не время. Подошёл на шаг ближе, пусть и между ними было всего полтора. Не чувствовал уже, что дышит, но холодное дыхание Баязида щекотало её щеки и заставляло содрогаться, немного неприятно. Взяла его за руку и нежно пропела имя, от чего глаза засветились. Глаза самого несчастного сейчас шехзаде. Боль от такого предательства матери не могла укрыться от глаз Кесем Султан, так как Баязид был её. Только она действительно помогала на всех этапах. Навис, так как был немного выше неё, прошёлся носом по ароматным волосам. Удивительно дурманил запах волос Махпейкер, всегда. Имела особое влияние, наверное, лишь из-за этого. На всех мужчин. И особенно на него. А уж о Мураде... Да и не стоит говорить какие подозрения закрадывались в голову старшего шехзаде. - Баязид, ты что...? - не успела договорить, он расправился с верхней пуговицей платья, что и так была ниже положеного, намного ниже. Глаза красивые округлились от наглости и удивления. Теперь просто наблюдала не горя желанием портить момент и интересуясь его задумом. - Разве так не будет легче? Оно же сдавливает. - проговорил почти в губы. Смогла лишь опустить глаза подтверждая. Таким жаром повеяло от Баязида, что всё в голове перепуталось. Абсолютно всё. Даже если и до этого думала только об одном: как ему помочь. Правда помочь, а не приободрить на несколько минут или часов. Сильно обняла сбивая весь его настрой. Ничего не смущало совсем, списала всё на сильное переживание и непонимание своих действий. Глупо, пожалеет об этом, - решил для себя шехзаде. Легко поднял на руки и закусил губу, призывая, в звенящей тишине, сделать то же самое. Повиновалась, по своему подсознательному желанию. Стало так тепло в его полуобьятьях, не хотелось теперь никуда. Да и незачем спешить куда-то уйти с такой роскошной террасы.