Море спенилось, волны всё выше, надвигалась буря.

Лишь они знали, что её не будет. Были в том уверенны как ни в чём другом. Море не успокаивало не впервые, но влажной щека от него ещё не была. Тайный сад и мысли о недавно произошедшем не ели изнутри, от них не искала спасения госпожа. Они были чем-то естественным. Несколько небольших бабочек пролетели просто перед носом. Оставили ли по себе какой-то особый аромат не знала, не успела понять. - Говори скорее, чего ещё он не смог узнать. - Султанша, мало что в целом удалось ему понять. - стражник чувствовал насколько непросто ему давалось докладывать. - Я поняла, такие задания точно можно только шехзаде доверять. Хорошо, попрошу сыновей. - неспешно повернулась, заправляя отдельные пышные локоны в строгую причёску. Выдохнула, притянула к себе любимую тетрадь и осмотрелась. Грифеля рядом не было, но на глаза попалось перо. Недалеко были и чернила. Рисовать ими не слишком хотелось, но сил даже звать Хаджи не было. День только переходил в вечер, тот самый длинный день, за которым лёгкий голод и желание рисовать. Такое редкое, раненное, нежданное. Первые тучи появились на листе. Небольшие и будто вовсе не чёрные. Цвет не имел значение совершенно, настолько очевидно впервые. - Баязид передал письмо? Испугался появиться перед глазами после тёплой беседы? - на самом деле изнутри разрывало волнение. Словно шехзаде Баязида не могло просто остановить смущение. Тем более, когда речь была об их отношениях. Простых до недавнего времени. Совсем невинных, ярких, удивляющих лёгкостью, всегда чувствующейся между валиде и сыном. Да и сейчас... Гюльбахар Султан не было для него с тего времени как всё открылось большой ловушкой для шехзаде. Родная валиде так бы не сделала, а кровь не связывала душу. "Выпить попросил, ту любовь не отпустил." - кратко, более чем понятно, до боли сжалось сердце. Баязид впервые следил за Касымом, пусть должно было быть наоборот. Казалось, прошло достаточно месяцев дабы та история хоть немного забылась, а рана затянулась. Но прошло только три с половиной месяца, два из которых средний сын провёл в одних покоях с дядюшкой Мустафой. - Хаджи ага, предупреди учителя с самого утра, зайду возвращаясь из вакфа. - прозвучало вовсе не её голосом, но так уверенно и строго. - Разве это не будет в обеденное время? Так рано... - После первой же молитвы. У меня есть что-то на уме, не так ли? - подняла глаза на него. Евнух сразу всё понял, поклонился и поспешил уйти. Давно не чувствовал себя настолько чужим в её присутствии. Кесем Султан будто винила себя в чём-то, настолько осведомлённо, что не находилось слов для успокоения её души. Как и в целом что-либо говорить не было будто сил после краткого разговора с ней. Настолько короткого: рассмотреть изменилась ли, хоть немного, не успел. Кто касался волос последним перед лёгким изменением причёски и вовсе не было возможности понять. Даже попытаться. Внизу появилось озеро. Но такого не видела и во снах, рисовала то, чего не могла и представить ещё полностью. Правда в мыслях и не было ничего. Совершенно. Только свет, за которым столько живых чувств пряталось. Точно ведь прятались. - Выпить если хочет, почему не с одним из близких? - тихо спросила тишину, нависшую тяжёлым облаком над головой. - Душа хочет только с одной из всех. А ей разве можно пить? - как вошёл не слышала, потому повернула голову с удивлённым взглядом в сторону двери на террасу. В эту минуту и правда увидела шехзаде. Мужественного, храброго, трезвого, но и слишком увлечённого ею. Всё ещё.