Султанша в вине утонула

Не совсем. Та беспокоила женщину, превращаясь в небольшие ранки на спине. Ранки там, где когда-то оставляли следы на всю жизнь. - Ты оступилась, Кесем Султан. - чуть ли не рявкнул, с наслаждением разрывая нижнее платье. Ответить ей было нечего. Вправду оступилась, выбрав излишнюю нежность и мягкость в этой краткой беседе. Слишком жарко стало, не от желания ответить на жестокий порыв, от его самого, от его силы и резкости. Не попросила оставить, отойти или даже убрать оружие. Боль знала хорошо, до сих пор спина не имела ровного белого оттенка. Те побои оставили не только отсутствие ярких платьев, но и столь видимые следы. Только бы он смотрел. Стоны не спешила выдавать за слабость, в вине оказалось тело. Не сразу поняла, что и вправду, не только терзанием было обвито тело. Спине посвятил всё своё внимание. Боль причинить хотел, но не позволял себе сделать ту жизнью султанши. Госпожи, чья корона не привлекала внимания впервые. Будучи необычной для неё и совсем новой. Подарком того, кто злил шехзаде до того, что он поддавался всем порывам. Лишь началось всё со шпаги, которую держал под углом, оставляя линию на её спине, совсем высоко, почти у шеи. После боль с жаром спускалась всё ниже, когда зеленоватое платье ещё оставалось на ней. Только воспоминание прервал жестокий шлепок, что пришёлся на "цветок". Первый и так намеренно. Не зацепил ведь, играя с ягодицей сквозь тонкую приятную ткань. И тогда даже не встрепенулась, сохраняя молчание. Не от стыда, из ревности. Кто его знал, вдруг пришедшую бы первую хатун попросил бы о помощи себе. В таком сладко-горьком первом разговоре, лишённом слов. - Правда так? - только спросила на последнем нервном выдохе. - Не оставлю. Просить не можешь. Как и не станешь, думаю. - положил её руки на свои пуговицы кафтана, чтобы помогала. А сам подминал под себя, сжимая талию до желтоватых следов от своих пальцев. Тех самых, что ещё секунду назад с очаровывающей неуверенностью выводили что-то на её нижней губе. Такой соблазнительной всегда Кесем Султан. Не убегающей от жестокости, что неожиданно невинной была до этой секунды. Пока рука не начала давить на грудь, в которой так старался он найти себя. Там внутри, не в сердце, а у него. Большего не мог требовать. Пока не мог. Разорвала воротник, так как терпение более не проявляло себя. Глаза не поднимала, совсем маленькая слезинка упала на кожу щеки. Не самую обжигающую кожу, что не привлекала. В этот миг не привлекала, но руки спустились к "цветку", начиная первые движения: диковатые и слегка ощутимые. - Эти покои не лучшие... - Но мы лучше уже не будем для этого поцелуя. - впился губами в нежнейшую кожу между шеей и плечом. Лишь так сорвал с её уст первый тихий стон. Робкий, утончённый и вызывающей ещё более яркую вспышку желания присвоить её. Женщину, что понимала и лечила старые раны, оставленные другими. Пальцы дерзко стянули с её груди прозрачную ткань, ещё остававшуюся на ней. Когда прикрывала она только соски, не успевшие привлечь его внимания. Никогда прежде. Но в эти секунды султанша ждала чего только могла ждать словленная ласка. Не знающая как он поступит с ней в ближайшую минуту новой волны порыва далеко не самой лишь страсти, что юрко проскользнула между ними. Между храбрым шехзаде и мудрой валиде. Не слишком и мягкой, о чём напомнила, оставляя следы от ногтей на груди, когда чуть приподняла сорочку. Бежевую и вовсе лишённую вышивки. Но подарила же немало таких.