Его обидчество, львёнок

Девушка, никому не сказавшая своего имени, шагала за повелителем. Пока не услышала тихий шум, которого не должно быть во дворце. В самом главном дворце столицы мира. Султанша устало зевнула. Устало, но всё ещё сладко. Достаточно сладко, чтобы содрогнуться под шлепком новой силы. На падишаха надежда меркла с нежданной скоростью. Султану Мураду доверять ещё не поздно, лишь его тихий голос отвлекает хатун. Их прогулка к главным покоям продолжается, когда госпожа поцелуями пытается смягчить шехзаде настолько, чтобы тот вспомнил как был научен ею всему, что только требовалось для жизни без зависимостей. Тех самых, от которых Валиде поначалу просто прятала мальчика. - Приди, как бы не устал. - совсем тихо прошептала. Не услышать вовсе, как и не почувствовать, не должен был. Дыхание становилось всё тяжелее и сбитее, ласки всё так и продолжались. Позвать Мурада не могла, даже если и сильно хотелось. Позволить себе постать в подобном облике и перед ним - стать одной из хатун в глазах. И без того Баязид уже видел ею, и говорить не стеснялся совсем. - Брат-повелитель. Настолько важен когда, могу позвать поиграть с валиде впервые за долгое время. - ощутил присутствие неподалёку. - Его обидчество, львёнок, не придёт и когда открыто предложишь поделить меня. - протянула, смотря почти в глаза. Лишь немного ниже, ведь его темноватые глаза напоминали о возможном последствии огромной важности. Возможности потерять вмиг всю особую связь с золотым сыном. Единственным мужчиной, чьи приказы выполнять не позволяла гордость только из-за его же слов и нечастых действий. Несколько кратких шагов, не разрывая поцелуя, смогла сделать. Оставалось лишь самое сложное: в какой-то миг толкнуть его, заигрывая, а после бежать куда вспомнится путь. Представляла себя в главных покоях, в ожидании повелителя, когда первый резкий и глубокий толчок пронзил тело нелепым и липким стыдом. Но и лёгкая нежность оставалась. В её взоре, отношении, что не поменялось, и в попытке сдаться. Далеко только не от желания так поступить. Чтобы львёнку не досталось за расторопность после, по окончанию всего. Всего, за что перед падишахом станет стыдно обоим. Насколько бы всё не казалось виной шехзаде, потерявшего Калику достаточно недавно. От боли шёл на такие изменения, а может и непонимания чем заслужил ощутимо меньше любви Кесем Султан. - Султан Мурад не успел завладеть своим сокровищем как следовало бы. - с наслаждением прошептал просто в ухо валиде. - И ты оступилась. Женщина ничего не ответила, лишь сильно выгнулась. От покоры это переходило в угрозу дикой кошки, на которую он вовсе не обратил внимания. - Мой падишах будет моим, что бы не делал сам. - голос напомнил старую сказку, в которой счастья девушка и не ждала. - Ждём ведь его. Где? - Часто рядом с богиней. - услышав его защищающий и восхищённый голос, нежно улыбнулась. Видения не могли быть столь жестокими. Оставалось только верить в это достаточно сильно. Другого выбора уже не оставалось. Она его истратила, вновь доверившись повелителю. Как его доверенность братьям или кому-либо ещё с мужчин. Она обмякла в руках, что сжимали с жёсткостью раздражения. Шехзаде Баязид заканчивал дело своей родной валиде будто, во что верить не хватало безумия. Так легко ведь не исчезнет влияние той, которая воспитала лично, надолго не доверяя и относясь с той же теплотой, что и к Касыму или Ибрагиму. О других сыновьях горе затмило воспоминание. Горе совместной утраты нескольких детей, которых так они полюбили вместе с Мурадом. Шехзаде Мурадом, хранящем в кармашке своего кармана улыбку валиде. Только вытянуть оттуда ему не всегда удавалось. А вот протянуть немного в руке всегда мог. Жаль, что не делал этого сейчас - когда опасность превратилась в новую ступень жизни.