Всегда таким оставайся

Трощить не уставал, будто лишь в том видел смысл своей жизни. Трощил судьбы, не трогая вещи во дворце. Валиде так не делала. Не позволяла себе такого отношения к людям, в которых видела столько всего: от восхищения к ненависти, над искренностью которой задумываться не стала бы. В последнее время султанша думала лишь о Баязиде. Что-то в нём менялось, не к лучшему. Родной валиде влияния не имел на себе, следила, но и тепла не чувствовала более. Того самого тепла, от которого и зима становилась проще, а то и вовсе более далёкой. Взор стал темнее, даже слегка жестоким, руки касались её тела без доли смущения, а губы держал до жути сильно сомкнутыми. Никакие слова её не заставляли хоть немного поклониться, от уважения осталась только оболочка: попытки сдерживать странной природы порывы при всех. И вот после нескольких дней празднования свадьбы Атике остаться наедине удалось. Ненадолго, но он и этим воспользовался в пользу секундного желания. Рванул женщину к себе, быстро и легко скинув ткань платья с одной груди и сильно сжимая другую, впился зубами в самую чувствительную кожу. Она опешила, но удивление было намного большим всех возможностей, коими всё ещё располагала. Всегда нежный и скромный шехзаде, пусть и не так давно потерявший дорогую душе девушку, не мог так поступать. Не посмел бы такое творить. Легко остановила, взяв одну из его рук в свою и складывая их в замок. Без слов успокаивала, как бывало довольно редко, но вправду помогало. - Баязид мой, милосердный шехзаде, настолько оно сумасшедшим стало разве? Он смотрел просто в глаза, продолжая зубами играть с коричневатой нежней кожей соска. К душевному разговору явно не так и просто будет склонить, но Валиде Султан верила в свои силы и теперь. - Мне холодно, в камин никак не посадишь, лучше нам выпить. - сама бы не стала, ему бы тоже не позволила, скорее всего. - Посажу, если настолько холодно. - достаточно колко ответил. Так говорить с валиде мог лишь один человек, даже ему не прощала. - Что за наглость? - резкий шаг назад отдался болью в пояснице. Крови не было. Он выставил шпагу так, чтобы доставить ей неистерпимую боль, заставить склониться, но не ранить. - Кто ты, Кесем Султан? Всего лишь рабыня. Довольно красивая, важная, соблазняющая, но лишь... - Договори, пока решу где твоё тело оставить на несколько дней в полной темноте и ужасной сырости. - Угрозы... Вместо соблазняющих всегда проявлений гордости. - положил руку на её шею, притягивая голову к себе. Она оказалась почти перегнутой, оставаясь столь же изящной и будоражущей орган, давно вставший с готовностью янычара победить битву. Самую важную в его жизни. К его небольшому непониманию госпожа сама подняла платья, смотря сквозь него. Словно и вправду полагала, что повелитель и сейчас поспешит ей не помощь. Тот же был занят осмотром новых хатун, которых хотел бы подарить своей особой подруге. Девушке, которой доверить свою жизнь не опасался. Ревности Валиде добивался, но всё никак не мог смириться с полным отсутствием той. Многого желал что и не задумывался. Когда он сам был так впечатлён матушкой, всё должно было быть взаимным. Иначе не оставалось смысла в их близости. Не ребёнка давно, а льва с матерью львицей. Падишаха ничто не отвлекло бы от его занятия, как и Баязида от нападения, за которым ещё видела госпожа любовь и преданность. Просто ошибка султана привела к неожиданному. К тому, чего она немного... хотела? Как бы ни было, стеснялась совсем немного. Словно от того, что ей выпало принять жестокие ласки, а не оттолкнуть сына-шехзаде.