4 великий разум на границе предположений и допущений

Утром Цзинь Ми первым делом пошла посмотреть, не проснулся ли сын. К ее удивлению, тот уже сидел в постели и упрямо пытался поднять подушку перед собой духовной силой. Когда мать села рядом, Сяо Лу пришлось убрать ее руками. - Мама! Я хочу поиграть в садах Небесного Царства! - Ты еще слаб, - вздохнула Цзинь Ми. - Неправда! Я теперь бессмертный! - Это не значит, что следует опрометчиво относиться к здоровью, - покачала головой Цзинь Ми и вдруг замерла. Сяо Лу внимательно посмотрел на мать. - Ты просто не хочешь, чтобы я встречался с дядей Юем? Цзинь Ми ласково потрепала его по голове - этот ребенок был весьма проницателен. - А ты хочешь его увидеть? - Ага, - произнес сын тише. - В Царстве Смертных с ним было интересно. Только умирать было очень страшно… Зато я узнал про бабочек-богомолов, про всяких смертных мудрецов и научился хорошо драться мечом! Цзинь Ми вдруг невольно вспомнила и свою последнюю смертную жизнь. Несомненно, с учителем Дракошкой сыну было интересно. Ей таких дней тогда выпало мало. Цзинь Ми с улыбкой посмотрела на сына. Если бы они с Сюй Фэном не умерли в этот раз так рано, у Сяо Лу, возможно, появился бы братик. Сын меж тем продолжил так, будто рассказывал секрет: - И еще я узнал, что когда плачешь с кем-то, плакать не так грустно. Цзинь Ми тут же подобралась так, будто у Ледяных Цветов иней заменял шипы. - С кем это ты плакал в царстве Смертных? - Да это не там, а уже здесь, - почти с упреком возразил Сяо Лу. - Дядя Жунь Юй расстроился, когда я умер. И слезы у него ни в какой жемчуг не превращаются - Цинь Тянь все выдумала! Цзинь Ми внимательно посмотрела сыну в глаза. - Тебе нравится дядя Жунь Юй? - Да. И теперь я могу копить духовные силы, как Цинь Тянь! Цзинь Ми вздохнула. Ничего удивительного - Рыбешка умел расположить к себе наивных людей, если ему было нужно. Но что уж - по крайней мере Испытание Сяо Лу было не совсем печальным. Внезапно она вспомнила, как будучи смертной девушкой обиделась на Духа Дракошку, когда он сказал, что должен обучить еще одного человека, и почувствовала укол стыда. Глядя как сын машет гребнем на манер меча, ей вспомнилось, как в детстве смертной жизни ей хотелось быть мальчиком. И как Феникс протестовал - и, похоже, не в первый раз - против того, чтобы при перерождении она попробовала пожить жизнью мужчины. Цзинь Ми фыркнула - самого-то Феникса очень устраивал его пол. Жалко ему было что ли? Или в людях его интересовало лишь то, что может удовлетворить некоторые его потребности? Она вздохнула, поправляя косу на голове. Рыбешке вот она нравилась и с маскировочной заколкой. И он вообще, похоже, редко смотрел на внешнее. Даже тогда, когда они однажды пили чай во время ее Искупления, и она спросила его о том, какова «одна его небожительница», он мечтательно говорил лишь о схожести в добросердечии. А далее рассуждал о своем уродстве. Похоже во внешнем его больше заботило то, что он мог предложить, чем то, что он мог получить. Цзинь Ми хмыкнула: в душевном, пожалуй, наоборот. Впрочем, то, что он вел себя с ней в обличиях разного пола одинаково, могло говорить и о том, что она была лишь объектом его расчета в своих интригах. Или о равнодушии. Или даже о том, что он попросту всегда был несколько чужд телесных радостей. И может быть, оттого, что не считал их прочной основой для союза. Или о том, что обделенный вниманием, он тянулся к любому, кто проявит к нему доброту. Однако это опровергалось его отношением к Куан Лу… Цзинь Ми потрясла головой. «Сложно понять сердце бессмертного» - говорила она когда-то. Теперь же она добавила: «рыбешкино - так вообще невозможно.» А вечером, когда Сюй Фэн и Лунный Дух затеяли с сыном игру в «удержи подушку в воздухе» она выскользнула наружу и направилась во Дворец Небесных Сфер. На этот раз Цзинь Ми застала Жунь Юя у Небесного Обрыва. Минуя Врата Света, она остановилась, глядя на взмахи белых рукавов и порывистые пасы кистей. В этот момент она вполне могла себе представить то, что не смогла в смертном детстве - бормотание заклинаний со зловещим лицом. Однако обернулся к ней император лишь с улыбкой легкого удивления. Запястья его так и остались зависшими в воздухе и скрещенными на уровне лба. - Цзинь Ми? - Ваше величество, - больше с кивком, чем с поклоном, Цзинь Ми подошла ближе и посмотрела на небо. - Я полагала, что обязанность рассеивать звезды перешла к Куан Лу. - Это так, - в согласии полуприкрыл глаза Жунь Юй. - Но иногда мне хочется сделать это самому. Сюань У сегодня особенно яркий. - Немного сместив еще одну звезду, он опустил руки. - Так зачем ты пришла? - Хотела поговорить. Напряженность линии ее рта заставила брови Жунь Юя опуститься. - О чем? Если это о Суй Хэ… Цзинь Ми помотала головой еще до того, как он закончил. - Не о ней. Вернее, не о недавнем происшествии, а о словах, что она сказала нам с Сюй Фэном вчера вечером. - И что она сказала? Жунь Юй почувствовал себя усталым, наблюдая, как Цзинь Ми всматривается в его лицо. Свой взор он удержал остатками вышколенной вежливости к собеседнику. Цзинь Ми убрала руки за спину. - Суй Хэ обмолвилась, что я убила Сюй Фэна, поверив сну и записям Цветочного дворца. А также, что ты понял, кто убил моего отца, уже после смерти Феникса. Несколько мгновений Жунь Юй молчал. После его голос зазвучал обыденно: - Что с того? Я думал, ты переосмыслила чувство излишней вины и определилась в оценке моих поступков еще в тот день, когда вернула мне чешуйку. Цзинь Ми тоже застыла в молчании, и Жунь Юй утвердился в догадке, что она сочла, будто Суй Хэ «обмолвилась» не без его веления. А именно - для того, чтобы он получил возможность озвучить какую-либо оправдательную версию старых грехов. Тем более, что одна из них была ему уже очевидна. Тень негодования в глазах Цзинь Ми меж тем сменилась задумчивостью. Она ожидала, что Жунь Юй не упустит шанса переиначить события хотя бы на словах. Но тот почему-то продолжал молчать, как замерзшая цикада. Обдумывал это? Демонстрировал, что не станет этого делать? Предпочел по-прежнему изображать достижение душевного покоя? Или выжидал, чтобы инициатива исходила от нее? Или за давностью лет ему и вовсе было все равно? Последний домысел вызывал у Цзинь Ми неприятное ощущение. Возможно, оттого, что подобное отношение обесценивало все пережитые на троих страдания. Или ей, когда-то жаждавшей прощения Феникса за удар в спину, было не понять кого-то, кто смог смириться с невозможностью искупления. Не отрывая от нее взгляда, Жунь Юй приподнял руку в приглашающем жесте. На миг в ушах Цзинь Ми зашумело так, будто она нырнула под воду и услышала шум перекатывающихся на дне песчинок. С коротким выдохом она направилась к столику под ивой. На нем в этот раз была развернута партия вейци, только набор камешков был незнакомым - простым черно-белым, как у смертных. Цзинь Ми посмотрела на доску с тенью осуждения. - Все еще любишь вейци? Жунь Юй проследил за ее взглядом и вздохнул. - Сейчас для этого редко выдается время. Цзинь Ми приподняла один из белых камешков. - Раньше у тебя были огненно-водные камни. - Я давно сменил наборы. Сжав кулак, Жунь Юй не стал уточнять, что прекращение войны воды и огня тут было ни при чем. Так же как умолчал и о том, что изменил расцветку камешков после битвы у Реки Забвения. До последнего он тогда надеялся, что дух Цзинь Ми в своих скитаниях однажды случайно заглянет в Сад Грез. И, может, задержится полюбопытствовать на партию, если сможет различить цвета… Да, он думал о ней много дней. И самым сложным было убедить себя, что ее слова «не могла бы отплатить тебе за любовь» были лишь очередной жалостью. В его чувства она не верила, просто придумала ему оправдание для утешения, а себе - оправдание за нерешительность, повлекшую столкновение двух Царств. Цзинь Ми положила белый камешек обратно на доску. - Черные и белые хотя бы отличаются. Жунь Юй не стал говорить, что камешек опустился на одно пересечение правее того, откуда был взят, и взмахом кисти убрал доску и чаши. Когда они присели, взгляды их скрестились плотнее, чем сетка вейци. Цзинь Ми посмотрела с вызовом, понимая, что первый ход за ней. - Ты и впрямь узнал, что Суй Хэ убила моих отца и тетю лишь после смерти Сюй Фэна? Взор Жунь Юя сохранил непроницаемый блик черных камешков. - Верно. Хотя мне следовало следить за ней внимательно еще раньше - когда стало известно, что императрица в одночасье лишилась всех своих сил. Однако, в списке посетителей Небесной Тюрьмы имени Суй Хэ не было, и так просто преследовать ее я не мог. - Каким образом ты убедился, что это ее рук дело? - Нельзя сказать, что я был полностью в этом убежден, пока она сама не призналась в тот день, когда потребовала противоядия для Сюй Фэна.  - Как это?.. Тон Цзинь Ми был полон изумления и возмущения. Суй Хэ тогда утверждала, что он знал об этом давно! Жунь Юй вздохнул. - Я никогда не видел неоспоримого доказательства вины Суй Хэ - Хрустального Пламени в ее руках. Я видел лишь след от древнего заклинания воды на мочке ее уха, когда Ин Цюэ схлестнулся с ней в Царстве Птиц. Я приходил с ним туда, в поисках души Сюй Фэна. - Сжав под столешницей кулак, Жунь Юй посмотрел на невестку в упор. Его потянуло добавить, что тогда, прежде чем отдать приказ Ин Цюэ убить, он сперва убедился, что перед ним лишь иллюзия души Сюй Фэна. Но вряд ли Цзинь Ми поймет, зачем он это сделал. И тем более - вряд ли поверит. Усилием он разжал кулак и продолжил: - Я не мог предъявить ей обвинения на основании наличия одного шрама. Но должен был начать расследование. Цзинь Ми глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Выходило, что Жунь Юй не оглашал имя убийцы ее отца не ради того, чтобы она заколола Феникса во время мятежа. Попросту не имел доказательств. Но позже, увидев шрам Суй Хэ, он молчал о своих подозрениях для того, чтобы не дать ей и Фениксу быть вместе. Было действительно странно осознавать, что этой подлостью Жунь Юй хотел получить в ее лице не убийцу, а свою жену. Это, как ни отрицай, делало его менее бесчувственным в ее глазах.  Взгляд Цзинь Ми на миг застыл, будто она стала частью всего неживого в Саду Грез. Был ли Жунь Юй на момент того подслушанного разговора уверен, что Суй Хэ убийца, или настойчиво утверждал это, чтобы подтвердить свои подозрения и выпытать у той признание?  Тряхнув головой, чтобы рассеять в голове морок, Цзинь Ми продолжила спрашивать. - Почему ты не стал преследовать ее сразу после того, как получил серьезные основания подозревать ее? Это ведь могло позволить тебе снискать мое расположение. И даже предотвратить воскрешение Феникса. Тем более, что на тот момент обвинять его в убийстве моего отца ты уже не мог - так как я и Лунный Дух выяснили, что цвет сна был изменен.  Взгляд Жунь Юя ненадолго сосредоточился на своем большом пальце, ощупывающем ребро столешницы, и поднялся к лицу Цзинь Ми: - Ты сама исчерпывающе ответила на свой вопрос.  Брови Цзинь Ми опустились, а взгляд стал отстраненным. Вдруг ее веки дрогнули, а глаза расширились.  - То есть, будучи неспособным обвинить Феникса, ты позволил Суй Хэ пытаться воскресить его для того, чтобы я считала тебя более справедливым?  Веки Жунь Юя медленно проскользили по глазам.  - Муки совести тяжелы, чувство вины привязывает, победа не равна уничтожению противника.  Цзинь Ми порывисто выдохнула - о ком из них это было сказано? Подумав, что искреннего ответа не получит, она решила далее спросить по существу.  - Откуда Суй Хэ узнала, что именно подтолкнуло меня обвинить Феникса? - Этого я не знаю. Могу лишь сказать, что в своем покаянном указе не описывал этого дела подробно - только упомянул, что вынудил тебя убить Сюй Фэна. Взгляд Жунь Юя показался Цзинь Ми засасывающей бездной, и собираясь остаться на краю, она поспешила спросить: - И у тебя нет предположений?  Жунь Юй вздохнул.  - Недоказуемые предположения не имеют значения.  - Но все же они у тебя есть.  Немного удивившись ее упрямому тону, Жунь Юй спрятал кисти в рукава. - Домыслы - что бурная река. Они были, есть и будут всегда. Но значения не имеют.  Цзинь Ми на миг подумала, что обычно так считают те, кому никто не верит на слово.  - И все же я хотела бы выслушать твою версию произошедшего. Жунь Юй стиснул зубы. Да, просто версию, не правду. И как своевременно. Когда-то… вот там, всего в сорока шагах отсюда, он умолял его выслушать. Хотя в том состоянии вряд ли что смог бы объяснить связно. Тогда он еще считал оправданием свои чувства. Как глупо. Сдержав рвущееся «пустые речи ни к чему», он произнес другое: - Это будут лишь слова.  Цзинь Ми поежилась. На миг ей захотелось убежать.  - И все же… - Хорошо, - кивнул Жунь Юй.  Если Цзинь Ми ищет, в чем еще его уличить, он готов предоставить ей материал.  Вздохнув, он размял озябшие кисти под стыком рукавов. - Если позволишь, я мог бы предположить, что сон, который заставил тебя подозревать Сюй Фена, был воспоминанием Суй Хэ. Если она в момент убийства принимала облик Сюй Фена, ей было бы выгодно скормить зверю сновидений свое воспоминание, и передать его тебе, чтобы вас рассорить. При этом разумеется, подстраховавшись и подкинув поддельную карту передвижений зверя сновидений в Цветочный дворец.  - Разве возможно контролировать свои сны? - нахмурилась Цзинь Ми. - Тем более скормить их зверю сновидений? Жунь Юй вздохнул.  - Контролировать сон невозможно. Но держать зверя рядом с собой, пока погружаешься в сон на волне упорных воспоминаний - вполне.  - Но в день, когда я увидела тот злополучный сон, зверь оставался всю ночь со мной, и не был во Дворце в ветвях платана и где-либо еще… Глядя на замешательство Цзинь Ми, Жунь Юй поджал губы. Сложно ломать свои убеждения. Однако он не ожидал, что не менее трудно смотреть, как это делают другие. С отцом в той же ситуации было легче - он ожидал, что его сожаления окажутся пусты и вероломны, и не ошибся. Цзинь Ми же искала справедливости, и перед ней он так или иначе был виноват.  - К сожалению, невозможно узнать дату воспоминания, увиденного во сне. Может присниться и что-то произошедшее сегодня, и то, что было тысячу лет назад. А дату появления видения возможно переписать в Цветочном Дворце. К моменту, когда ты увидела тот сон, ведь прошел не один день со смерти твоего отца, если судить по усилению твоих подозрений. - Цзинь Ми кивнула - это было правдой, хотя наблюдательность Жунь Юя раздражала. Он добавил: - С Суй Хэ сталось бы даже проникнуть и затаиться в твоих покоях.  Под рукавами Жунь Юя послышался хруст костяшек, и Цзинь Ми покосилась на приподнявшуюся ткань.  - Но я отчасти помню, что видела в своих снах в те дни… - Наличие твоих желтых снов не исключает наличия синего сна Суй Хэ. И сны-фантазии не подлежат учету при расследовании, - заметил Жунь Юй почти безучастно. Цзинь Ми подавила негодование лишь оттого, что услышанное звучало в рамках «предположений». Спросила она уже бесстрастно: - Тем не менее, в ночь, когда я увидела тот сон, именно ты привел зверя сновидений ко мне.  - В ответ я лишь могу предположить, что Суй Хэ знала, что я ищу любые зацепки по делу твоего отца и собираю воспоминания всех, кто так или иначе был на месте происшествия. Чем рисковать, лично приводя зверя сновидений к тебе, ей лучше было сделать это чужими руками. К тому же, зверь не следовал за мной постоянно, и прежде мог собрать сны где-то еще.  Цзинь Ми задышала чаще, а взгляд ее вдруг опустел. Взмахом кисти Жунь Юй призвал чайный набор и подавил желание погреть пальцы о дымящийся чайник.  - Я налью тебе чай. Придерживая крышечку, он наполнил чашки. Теперь, когда руки согрелись, ему пришлось подавить желание взять кисти Цзинь Ми, лежавшие на столе безжизненными птицами.  Сделав глоток, Жунь Юй отставил чашечку и мягко произнес: - Это лишь предположения. Я понял, что ты подозреваешь Сюй Фэна, лишь потому, что ты однажды спросила, не пренебрегает ли император справедливым судом для значимых или высокопоставленных лиц. И кроме того, я скрывал, что Суй Хэ могла быть убийцей позже, когда увидел ее шрам и получил основания для подозрений. - Небеса всегда наказывают за нарушение клятв, - хмыкнула Цзинь Ми явно намекая, что если бы Жунь Юй устранил Суй Хэ раньше, она осталась бы в неведении и вышла за него замуж.  - Верно.  Каменное выражение лица Жунь Юя ее поразило: не то тот теперь был рад, что был остановлен в своих злодеяниях, не то после всего начал свято блюсти законы Небесного Царства и клятвы, не то признал справедливость произошедшего. А может, и впрямь перестал сожалеть о крахе своих планов.  У Цзинь Ми от этого его бесстрастия были смешанные ощущения.   Наконец, она тоже взяла свою чашку.  Жунь Юй натянул рукава на кисти и добавил: - Если бы я доказал вину Суй Хэ раньше и воздал ей по справедливости, она бы не напала на тебя в Пещере Чудовищ Стихий.  Цзинь Ми поджала губы. Действительно ли это печалило Жунь Юя больше, чем разрушение планов, или он просто хотел создать такое впечатление? Или это способ повиниться?  В любом случае это приравнивало их с Фениксом в убийственной опрометчивости, с которой они оставляли преступления Суй Хэ без огласки.  Однако за самонадеянным обещанием Феникса разобраться с Суй Хэ последовали смерти отца и тети Линсю, а молчание Жунь Юя во время покушения на нее имело веские основания. Да и то, что Жунь Юй уже будучи императором скрыл подозрения, что Суй Хэ - убийца отца, к смертям не привело. И как знать, выдала бы Суй Хэ при поимке местонахождение души Феникса. Тогда все вокруг считали, что Небесный Император ищет выжившего брата-мятежника, чтобы окончательно с ним разделаться, а невеста с императором во всем солидарна. И если бы Жунь Юй заточил Суй Хэ по подозрению в убийстве, некому было бы поддерживать душу Феникса духовной силой…  В этих раздумьях у Цзинь Ми пошла кругом голова. Не придержи тогда Жунь Юй следствие по делу отца, Суй Хэ, возможно, не смогла бы сохранить душу Феникса, а сама она впоследствии не смогла бы искупить перед ним вину.  Жунь Юй прикрыл глаза.  - Уже тогда мне следовало понять, что моя одержимость тобой может привести к твоей гибели. Ставить под угрозу жизнь того, кто дорог, ради обладания - преступно. Губы Цзинь Ми криво дернулись. После нападения в Пещере Чудовищ Стихий она снова пошла к Сюй Фэну и затем к Суй Хэ. А Жунь Юй довольно точно предвидел, что второго нападения не будет - ведь Суй Хэ невыгодно было рисковать сложившимися тогда отношениями с Фениксом, тем более, что оплатой мог стать не только желанный брак, но и смерть от руки Небесного Императора. Азартные игры Жунь Юя были отвратительны, но играть он умел хорошо. Опустошив чашку, она снова посмотрела ему в лицо. - Ты был уверен в том, что с восстановленной Пилюлей Бесчувствия я ударю Сюй Фэна на свадьбе? - Нет, не был, - произнес Жунь Юй и сглотнул. - Разве подозреваемых в убийстве щадят лишь из-за любви? Цзинь Ми уставилась в пустую чашку. - Когда я позже размышляла обо всем этом, меня всегда удивляло, что ты мог допустить нечто столь ненадежное в свой план мятежа. Жунь Юй молча наполнил чашки снова и посмотрел вдаль. Из бездумной прострации его вернул голос Цзинь Ми: - И ведь не убей я Сюй Фэна, ты бы все равно мог захватить престол Небесного Царства. Уголок губ Жунь Юя дернулся. - Возможно. А быть может, я был бы развеян его Хрустальным Пламенем. Цзинь Ми вслепую постучала пальцами о край чашки. - Когда ты восстановил Эликсир Разрушения? До или после смерти моих отца и тети? Сжатые губы Жунь Юя побелели. - До этого. Дыхание Цзинь Ми замерло, как и весь ночной воздух вокруг. Ей вспомнилось, что она внезапно охладела к Сюй Фэну после того, как провела с ним ночь у пруда, после слушая пространные рассуждения Жунь Юя о лягушке в колодце. Свои слова она услышала прежде, чем смогла осмыслить: - Значит, ты восстановил Пилюлю Разрушения не для того, чтобы я утратила веру в невиновность Сюй Фэна? Скулы Жунь Юя заострились, а взгляд лихорадочно заблестел. А ведь начиналось это, как разговор о предположениях… Расслабить стиснутые челюсти пришлось усилием. Однако заметив, как сникла голова Цзинь Ми, он ответил непринужденно: - Тем не менее, Эликсир поспособствовал. Цзинь Ми выпрямилась. То, что Жунь Юй напомнил ей о своей роли во всем этом, вдруг стало облегчением - будто перетянул часть камня с ее души на себя. Ее тон невольно стал мягче: - Если все было так, как ты говоришь, то почему после коронации, ты прятал все сведения по делу моего отца и тети? Пальцы Жунь Юя перебрали по чашечке. - Я полагал, уверенность в справедливости возмездия удержит тебя от падения в пучину сожалений о содеянном. И от воспоминаний. Хотя сам я так и не убрал мемориальную табличку отца из зала Почитания Мудрецов. - А о смерти Феникса ты в то время сожалел? От пытливого взгляда Цзинь Ми глаза Жунь Юя устремились к звездам. Он говорил лишь о воспоминаниях. - Лишь о том, что прежде не мог высказать ему все начистоту. Цзинь Ми задумалась: хотя Феникс явно был Жунь Юю ближе, чем отец, Жунь Юй больше учитывал жертвы принесенные ради власти, чем жертвы ради обладания ей. Значило ли это, что он был готов легко поступаться всем ради нее, и с трудом отдавал что-то ради небесного престола? Использовал ли он ее, чтобы захватить трон, или захватывал трон, чтобы быть с ней не страшась произвола императора и притязаний Сюй Фэна? Мысль смущала, но возмущение собственному смущению было еще сильнее. Прежде она считала, что Жунь Юй захватывал власть вообще лишь из мести. - Предположишь, что страж Цветочного Дворца был также убит Суй Хэ? Жунь Юй хмуро посмотрел на ее рассерженное лицо. - Нет, здесь не может быть моих предположений. Его устранил я. - Устранил? - слово покоробило и Цзинь Ми сжала остывающую чашку всей кистью. - Если ты помнишь, тело Стража не развеялось, а ведь он был бессмертным. После мнимого самоубийства я отправил его в ссылку в Царство Смертных. Позже я искал его в перерождении, но так и не нашел. Цзинь Ми презрительно хмыкнула с сомнением, и Жунь Юй поджал побледневшие губы. Устало вздохнув, она снова спросила: - Зачем тебе вообще было приходить к стражу Цветочного Дворца, если ты… предположительно, не подменял цвета моего сна? - На это у меня… предположительно… могло быть несколько причин. Во-первых, накануне ты видела мой сон о восстановлении пилюли и могла искать данные о том, когда это воспоминание могло появиться - до или после смерти своего отца, что косвенно говорило бы о том, восстановил ли я пилюлю из расчета, что ты убьешь Сюй Фэна. А страж мог бы подменить даты, чтобы ты в этом убедилась. Во-вторых, Лунный Дух очень громок, если речь заходит о его втором племяннике, а у меня на тот момент было множество соглядатаев по всем Царству. У Дворца в ветвях платана дядюшка довольно резко осуждал твои действия и говорил о снах. Разумеется, меня должно было заинтересовать, что вы искали в Цветочном Дворце. Но решающим стало поведение самого стража Цветочного Дворца. Достаточно мне было притвориться благосклонным к нему и пространно спросить, все ли он сделал, чтобы ты не узнала правды, как он начал страстно объяснять, что подменял таблицы перемещений зверя сновидений в прошлом, но не смог удержать тебя и Дан Чжу от изучения дела Повелителя Вод в последующем. - Но ведь речь шла о подмене цвета сна… - Цзинь Ми уже чувствовала себя сбитой с толку, но обещала себе позже обдумать все более обстоятельно. - В предсмертной записке я заставил стража Цветочного Дворца написать лишь о подмене данных о снах в определенный день. Без конкретных пояснений. И еще: если бы я был тем, кто менял цвет сна, то избавился бы от стража Цветочного Дворца немногим после того, как был убит Сюй Фэн. Подобные дела ведутся по принципу «птиц больше нет, лук можно убирать». Жунь Юй ответил так спокойно, что у Цзинь Ми невольно появилось ощущение, что разговор они ведут не о себе, а о каких-то посторонних бессмертных. - Почему ты не стал настаивать на том, что изменение цвета моего сна ни при чем? Это ведь могло отвести подозрения от столь искусного мастера видений, как ты. - Я не имел доказательств опровержения. И предполагал, что увести твои подозрения в иное русло будет более надежно. Да и не был уверен, что кто-то еще не воспользовался заклинанием, меняющим цвет снов. О том, что Повелителя Вод и Повелительницу Ветров убила Суй Хэ, я на тот момент точно не знал. Да и переубедить тебя всегда было куда сложнее, чем согласиться с твоими домыслами. Рот Жунь Юя скривился в грустной улыбке, и у Цзинь Ми мелькнуло воспоминание из смертной жизни: «Дух Дракошка, ты что бесхребетный?» прогоняя возникший образ, Цзинь Ми тряхнула головой. - Если так, то зачем было устранять стража Цветочного дворца вообще? - Не говоря о том, что его подлог косвенно привел к смерти бессмертного, одной беседы с ним мне хватило, чтобы понять, как изменчивы его слова. Я не мог допустить, чтобы ты начала подозревать меня из-за того, что он может наговорить. Это Цзинь Ми могла понять. В те времена нервный и бледный, как освежеванная рыба, император пытался заслужить ее доверие любым способом. Даже в Царство Демонов она тогда ходила безо всяких препятствий. - Ты действительно не читал Сутры Прерванных Сновидений? Жунь Юй вздохнул. - На этот вопрос я уже дважды отвечал в прошлом. И сейчас ответ остается прежним. В задумчивости Цзинь Ми принялась поворачивать чашку на столе. Странно, что Жунь Юй был готов уничтожить еще не восстановленную душу Сюй Фэна, но не сделал этого после, с помощью Пилюли Бессмертия. - Почему ты не подложил в добытую мной пилюлю для Феникса быстродействующий яд? - По-моему это очевидно. - Однако, прикрыв глаза, Жунь Юй все же пояснил: - Ты бы сразу все поняла, бросилась к целителю Лао и все выяснила. На тот момент ты уже уверилась в невиновности Сюй Фэна, и не простила бы мне этого. - Но зачем тогда было травить Сюй Фэна вообще? - Чтобы ослабить его духовные силы, на случай если он решит мстить. Цзинь Ми вперила взгляд в глаза Жунь Юя, но словно провалилась куда-то за смоляной блеск. «Если?» То, что Сюй Фэн решит мстить Жунь Юю, было бы ясно Цзинь Ми и в бытность Виноградиной. Однако глаза ее внезапно расширились. Ее осенило догадкой, что Жунь Юй говорил не о мести Феникса себе, а о мести Феникса ей. И так выходило, будто Жунь Юй отравил пилюлю, чтобы озлобленный предательством Сюй Фэн имел меньше шансов навредить ей. В ушах у Цзинь Ми зазвенело, а Жунь Юй бесстрастно добавил: - Кроме того, я всегда знал, что Сюй Фэн хорош в том, чтобы быть лидером, и риск войны был достаточно велик. Цзинь Ми так и не шелохнулась, задумавшись, зачем было сделано это уточнение. Похоже, своей тогдашней одержимости Жунь Юй стыдился. Цзинь Ми почувствовала недовольство, но тут же списала его на то, что именно такая скрытность ее прежде одурачила. Хотя кое-что продолжало немало смущать: получалось, что Жунь Юй рисковал троном ради того, чтобы она продолжала ему верить и считать, что он не убьет невиновного. Голова Цзинь Ми закружилась, и тошнота подкатила к горлу. Жунь Юй резко наклонился в ее сторону. - Цзинь Ми? - Все хорошо. Просто немного тошнит. Поколебавшись, Жунь Юй приподнял кисть, чтобы появились сладости. Однако, глядя на ледяные конфеты, настаивать не решился. Цзинь Ми повертела вазочку в руках. Губы ее задрожали, а нос трогательно покраснел. - Все это звучит так… Даже не знаю, как назвать. На закоченевшем лице Жунь Юя едва уловимо сошлись брови. Сглотнув, он спокойно произнес: - Это всего лишь предположения. С той же логикой можно представить, что позавчера я приказал Суй Хэ обмолвиться о снах и картах передвижения зверя сновидений, взамен на то, что оставлю ее преступления без казни. Цзинь Ми не то кивнула, не то мелко тряхнула головой, а спустя миг - встала. Однако прежде, чем откланяться, она застыла, а ее веки дрогнули. - Почему ты… в прошлом… не использовал Небесную Клятву, чтобы доказать мне эти слова? Жунь Юй стиснул челюсти. - Император освобожден от Небесной Кары за нарушение Клятвы, - презрительный взгляд Цзинь Ми он игнорировал, и пояснил: - Это ограничивало бы его власть и мешало бы политике. - Разве при увенчании император не дает клятвы заботиться о благоденствии Царства? - хмыкнула Цзинь Ми. - Это единственное, в чем император клянется. И это - лишь слова, не подразумевающие Кары при нарушении… - Кулаки Жунь Юя сжались. - Не оговаривается даже то, в чем эта забота будет состоять, и кто определяет благоденствие. Цзинь Ми решила, что не станет уточнять эти тонкости законов Небес. Подтверждение им наверняка было у Небесного Императора в рукаве. Посему она лишь коротко кивнула: - Мне нужно идти. Жунь Юй чуть склонился в ответ и устремил взор куда-то за Небесный Обрыв. Вернувшись ко Дворцу в ветвях платана Цзинь Ми остановилась у ворот. Однако не сумев остановить ни ног, ни мыслей, принялась ходить вокруг дерева, рассматривая цветы. Почему Жунь Юй за столько лет ничего подобного не рассказывал? Не успел придумать версию? Этой мысли Цзинь Ми закатила глаза: вот уж вряд ли - любой правитель искушен в отповедях… «бьет в гонг - продает сладости». Или Жунь Юй просто ждал вопросов, чтобы сказанное больше походило на правду? Ведь не может же все это и впрямь быть правдой? Устав бродить, Цзинь Ми села и вытянула ноги к озеру. Почему-то мир всегда предоставлял ей больше, чем она была способна осмыслить. Когда она была Духом винограда - ей пытались рассказать про любовь. Став бессмертной, она столкнулась с неведомыми интригами дворца. Но даже теперь, став женой второго принца Небесного царства и матерью его сына, она чувствовала себя во всем запутавшейся. Сорвав с нижней ветки черно-белый цветок, она попыталась представить его настоящий цвет и задумалась, равны ли молчание о правде и ложь. На этой мысли ее и окликнул супруг. - Цзинь Ми… - Как Сяо Лу? - сразу спросила Цзинь Ми. Сюй Фэн подошел ближе. - Уже спит. Где ты была? - Прогуливалась по окрестностям. Цзинь Ми повертела цветок перед глазами, и Сюй Фэн огляделся. - Испытываешь ностальгию по Небесному Царству? - Нет, - черно-белый цветок был снова приращен к ветке потоком духовной силы. - Хотела для себя кое-что прояснить. Сюй Фэн нахмурился. - Ты говорила с Жунь Юем? - Да, говорила. Сюй Фэн встал под раскидистую крону платана рядом с женой. - Требовала казни для Суй Хэ? Недовольство, проскользнувшее в тоне Феникса, стало сразу понятно Цзинь Ми - не иначе он решил, будто она уверена в непричастности Жунь Юя к мести Суй Хэ. В ответ проснулась и ее собственная ревность к принцессе Птиц. - Разве она ее не заслуживает? - Заслуживает, - покачал головой Сюй Фэн, смежив полные губы. - Но и ты заслуживаешь права сомневаться в намерениях Жунь Юя. Перед взором Цзинь Ми снова на миг появилась смертная жизнь: «В чистом виде вера слепа» послышалось так четко, что пришлось даже почесать ухо. - Я говорила с Жунь Юем не о приговоре Суй Хэ. - И о чем же тогда? Цзинь Ми нахмурилась. - Лишь выслушала его предположения о некоторых ее словах относительно самого Жунь Юя. Сюй Фэн хмыкнул и шагнул к жене ближе. - Выслушать предположения, равно что сделать первый шаг от предположений к допущениям. - Этот шаг может остаться единственным, - парировала Цзинь Ми. - В прошлом мое нежелание слушать уже заканчивалось целой чередой бед. - И все же, - вздохнул Сюй Фэн, - я бы не хотел, чтобы ты снова посещала Дворец Небесных Сфер. Цзинь Ми насупилась. - Ты думаешь, Жунь Юй способен снова смутить мой разум? - Я этого опасаюсь. Даже великие умы могут быть сражены умелым коварством. Цзинь Ми припомнила и свой разговор с Жунь Юем, и пьянство мужа с братом. Склонив голову набок, она убрала челку Сюй Фэна за ухо. - Я достаточно рассудительна, чтобы понимать это сама. - Это так, - согласился Сюй Фэн. - Но после всего, что произошло в прошлом, твои вечерние визиты во Дворец Небесных Сфер, выглядят неоднозначно. На фоне напряженных отношений между Небесным Царством и Царством Духов они могут быть неправильно истолкованы. В том числе и относительно правил приличия. Цзинь Ми вздрогнула и тут же вскинула голову. - Ты полагаешь, после всего произошедшего для Лю Ин или кого-то еще из царства Духов моя преданность все еще под вопросом?.. Что же до приличий и чужих взглядов - прежде они тебя не заботили! - Стиснув зубы так, что покрасневший нос дернулся кверху, она запальчиво добавила: - К примеру, когда ты сам поздними вечерами назначал свидания невесте своего брата. Сюй Фэн скрестил руки на груди. - То есть, это все же встречи одного рода? Румянец гнева и стыда горячо бросился на щеки Цзинь Ми до висков. И то, и другое, однако, перевесил всплывший в голове вопрос: с чего она вообще решила сравнивать подобные вещи? Горячо выдохнув, Цзинь Ми отступила на шаг, чтобы не запрокидывать голову, глядя мужу в лицо. - Я посетила Дворец Небесных Сфер вечером с учетом того, что Жунь Юй, став императором, не менял привычки работать по ночам и всегда был более сосредоточен для серьезного разговора в темное время. Сюй Фэн приподнял бровь, подмечая, что жена еще и привычки Жунь Юя помнила. Наблюдая его растущее недовольство, Цзинь Ми продолжила: - И о нарушении приличий первым заговорил ты… По-твоему, что же: если я, будучи невестой Жунь Юя приходила к тебе на свидания, то и теперь, будучи твоей женой, могу убежать к нему для того же? - Выдохнув, Цзинь Ми закатила глаза: - И нет, ты не лицемеришь. Ты попросту считаешь меня бесстыдной, хотя прежде сам меня к этому склонял, пользуясь моим невежеством в отношении любви. Сюй Фэн вздрогнул. - Я вовсе не считаю тебя бесстыдной. Хотя бы потому, что чужое мнение о морали меня никогда не заботило. Он потянулся обнять Цзинь Ми, но та отпрянула. - Да? Тогда почему выходит, что ты забываешь о принятых в обществе приличиях, встречаясь по ночам с чужой невестой, но вспоминаешь о них, когда твоя жена вечером лишь беседует о делах с другим бессмертным? Сюй Фэн утомленно вздохнул. - Жунь Юй не просто «другой бессмертный». Это бессмертный, способный расчетливо захватить престол Небесного Царства, не остановившись ни перед чем. Бессмертный, который пытался отобрать у меня супругу. - При этом преуспев только в первом! Сюй Фэн покачал головой и обиде, и возмущению в этом восклицании. - Ты недооцениваешь Жунь Юя. - Дело не в том, каким я его вижу, а в том, что я всегда выбирала тебя. Но ты, похоже, до сих пор этого не понимаешь. - Сердитая тирада внезапно стихла до неверия: - Или мой выбор ничего не значит? Сюй Фэн замер. Цзинь Ми шокированно посмотрела на его молчащий рот и унеслась вспышкой света в Сады Брачного Чертога. Сюй Фэну осталось только запрокинуть голову к небу. Мерцание звезд на нем показалось ему противным. Сидя в беседке, где Лунный Дух обычно играл в вэйци, Цзинь Ми задумалась о том, почему Сюй Фэн настаивал, чтобы в Искуплении она воспитывалась, как чистая дева-целительница. Тут же ей вспомнился и Эликсир разрушения, и Жунь Юй, восстанавливающий пилюлю. И собственные представления о том, что жажда обладания едва ли не главная составляющая любви. Но если она сама это переосмыслила за последние годы, а Жунь Юя вынудило переосмыслять одиночество, то Феникс, похоже, так ничего и не понял. Даже вспомнить мелочи - после пятивекового перерождения он попросту украл ее со свадьбы, решив козырнуть новыми крыльями. Горячо выдохнув, Цзинь Ми уселась на скамью и крепко обняла колени. Следом само собой вспомнилось выражение какого-то мудреца из смертных: «в крайнем пределе холод замораживает, в крайнем пределе жар сжигает». Когда Цзинь Ми начало казаться, что ночная роса начинает закипать от ее взгляда, напротив нее приземлился Янь Ю. - Красавица и скучает в такую ночь! Боги немилосердны! - С улыбкой он присел рядом и похлопал ресницами. - Ко всем, похоже, кроме меня. - Только твоих ухаживаний не хватало! - вяло шлепнула его по притершемуся плечу Цзинь Ми. - А чьих же еще? Мои ухаживания лучшие! - рассмеялся Янь Ю. Заметив, как усталый выдох оттопыривает пухлые губы Цзинь Ми, он вытащил из рукавов два пузатых кувшина. - А еще лучше сдобрить ухаживания вином! - А вот в этом я соглашусь! Глаза Цзинь Ми сверкнули упрямством и она решительно отняла у него один кувшин. Спустя несколько глотков она, будто выдохшись, пробубнила: - Столько всего произошло, а я снова здесь и пью с тобой. Янь Ю задорно поднял брови с улыбкой солидарности: - За колесо Сансары! - Ничего не меняется. - Ну да, - фыркнул Змеиный Дух: - Суй Хэ снова на кривой дорожке, а я под деревьями - с женщиной и вином. Цзинь Ми подхватила: - Сюй Фэн снова выпячивает грудь, Жунь Юй мечется под звездами, а я пью с тобой. - Хоть что-то вечное! Горлышки кувшинов столкнулись в ночи. Янь Ю отхлебнул и прищурился, разглядывая себя в пузатом глиняном боку. - И все-таки мой флирт самый искусный! - Да перестань, - криво отмахнулась Цзинь Ми. - Что же ты тогда все еще один? - Во-первых, я не могу остаться с одной девушкой - несправедливо же других обделять? Во-вторых, девушки просто смущаются, увидев, что я их краше. - Ну-ну… - саркастически покивала Цзинь Ми. - Но и моя прелестная внешность ни при чем. Я способен очаровывать в любом обличии! - То же мне искусство перевоплощения, - фыркнула Цзинь Ми. - В любом обличии ты остаешься собой. Янь Ю драматично поджал губы: - Ты недооцениваешь мой актерский талант. - Видела я, в каких театрах ты брал уроки. - Но-но! - задрал нос Янь Ю. - Служителя искусства обидеть может каждый! Ты просто не всех в моем исполнении видела. Янь Ю отставил кувшин на стол, встал, поклонился, и приняв облик Дан Чжу, выпалил: - Нельзя игнорировать судьбу! Жизнь держится на балансе инь и янь, и нет ничего важнее и приятнее тепла другого человека. Фэн-ээээр! Мой Фэн-эр, куда же ты? Цзинь Ми захохотала его пробежке с выставленными вперед руками, но еще не отсмеявшись, вдруг задумалась о том, насколько по-разному Лунный дух вел себя с племянниками, хотя те одинаково открещивались от его красных нитей. Тот, кто сводил всех, кого видел, отчего-то был избирателен в собственных симпатиях. Или и впрямь ослеп от своих любовных романов… Вот уж точно любовь слепа… Или Дан Чжу опасался проявлять внимание к нелюбимому пасынку императрицы. Янь Ю меж тем поспешил обернуться Куан Лу: - Ваше величество не велел мне с вами говорить. Ваше величество, все готово. Ваше величество всегда прав. Слушаюсь, ваше величество. Сегодня Ваше величество никого не принимает. - Тут Янь Ю состроил из черт Куан Лу тоскливую, но красивую мордашку: - И даже меня не принимает… Цзинь Ми покачала головой. - Янь Ю, ты совершенно бесстыден. - Это остальные слишком драматизируют, - отмахнулся Змеиный Дух и тут же обратился Сюй Фэном. - Цзинь Ми, где мои османтусовые пирожные? Цзинь Ми, где мой меч? Как это еще не почистила? Цзинь Ми, разотри тушь, сходи за моей пилюлей бессмертия и роди мне сына. Как это еще не готово? Цзинь Ми не слушай никого. Хотя нет, слушай только меня. Цзинь Ми невольно ощутила негодование, тут же припомнив недавнюю ссору. - Признаю, актер ты хоть куда. Янь Ю гордо хмыкнул. - Ну и коронный, то есть коронованный номер на бис. Перемявшись с ноги на ногу, будто бегун, он обернулся Жунь Юем и заулыбался с излишней мягкостью. - Цзинь Ми, цветы уже распустились. Ты не против полюбоваться ими вместе? Несмотря на наигранность мимики и иную кривизну улыбки, у Цзинь Ми внутри что-то замерло. Янь Ю ее реакции не заметил и продолжил с нарастающим драматизмом: - По моим скромным подсчетам, я жду уже двадцать три тысячи восемьсот шестьдесят одну ночь. Учитывая високосные годы, смену календаря, и отклонения небесных сфер. - Не очень похоже, - фыркнула Цзинь Ми и, наклонившись через стол, щелкнула его по носу. Янь Ю вернул себе свою драгоценную внешность и снова взялся за кувшин. - А вот и неправда! У тебя кислое собранное лицо. Именно такими все становятся, стоит братцу Юю заговорить. К тому же, его изображать проще простого - один способ обольщения на все времена. Цзинь Ми подумала, что это, действительно, странно: с такими хитросплетениями ума, как у Жунь Юя, проявлять такую скромность в романтике. То ли весь этот ум уходил на интриги и дворцовые дела, то ли Жунь Юй просто был чужд ухищрений в сердечных делах. Тут же Цзинь вспомнились и манеры супруга - с нарочитыми попытками завоевать ее сердце притворной холодностью и поддразниваниями. На миг Цзинь Ми снова почувствовала себя Духом винограда, не способным различить ни ухаживаний, ни разницы в них. Янь Ю меж тем фыркнул: - Не иначе братец Юй слишком уж серьезно воспринял в детстве сказку про кошку и лису, что так любила рассказывать наша матушка. Цзинь Ми посмотрела с любопытством. - Что за сказка? - Лиса хвасталась кошке, что знает тысячу уловок, а кошка, состроив простодушную мордочку, отвечала, что знает только одну. Когда за ними погнались собаки, кошка прыгнула на дерево, а лиса петляла-петляла внизу, так ее собаки и схватили. А кошка поглядела на это сверху и сказала: «ты, сестрица, знала тысячу уловок, но тебя схватили, а я знала одну, но та мне хоть помогла». Цзинь Ми задумалась. - Неплохая сказка, и все же уловки вообще могли бы не сработать у обеих, будь лиса и кошка в чистом поле. - И то верно, - цокнул языком Змеиный Дух. - Ну что, ты убедилась, что Янь Ю - мастер соблазна и перевоплощения? Или мне изобразить По Цзюня, неспособного выбрать сторону? Цзинь Ми закатила глаза. - Как ты вообще можешь смеяться над этим после всего? - Никогда не смеяться над ужасами прошлого - продлевать их, как эхо. Хорошо, что у всех вас есть беззаботный Янь Ю! - И бессмертный! Так, со смехом они приговорили еще по кувшину. Спустя шичень Цзинь Ми вернулась во Дворец в ветвях платана и легла спать на кушетке в комнате сына. Сюй Фэн подошел к ней на цыпочках и присел рядом: - Я с ног сбился, пытаясь тебя найти. - Сюй Фэн, - пробубнила Цзинь Ми, так и не разлепив глаза: - Чисть свой меч сам! Утром они встретились на кухне. Обычно Феникс там не появлялся, и Цзинь Ми сразу решила, что такое рвение муж проявил лишь для того, чтобы после вчерашнего выставить себя более заботливым родителем. Хмыкнув, она молча взяла поднос, что принесли слуги, и направилась к сыну. Сюй Фэн зашагал рядом. - Безответственно было пить, когда твой ребенок ранен. - Я ушла, будучи уверенной, что он спит, и с ним остается мой муж. Или я не могу на тебя положиться даже на один вечер? С этим они одновременно распахнули двери и увидели пустую комнату. Поднос с грохотом рухнул из рук Цзинь Ми на пол. Сюй Фэн, однако, заметил на подушке листок с уже подсохшими надписями и прочел: - Сбежал посмотреть на Небесное Царство. Ваш любящий сын, Сяо Лу. Цзинь Ми мелко потрясла головой, а Сюй Фэн усмехнулся: - Вот уж точно: лучше принять наказание, чем спросить позволения. - Сын весь в отца, - вздохнула Цзинь Ми и потянула мужа искать ребенка. Своего беглеца они заметили лишь спустя палочку благовоний - в Саду Грез. Мальчик прокрался за ствол вековечной ивы и теперь высматривал указы, разворачивающиеся на столе Небесного Императора. Жунь Юй помедлил обнаружить племянника с несколько фэней, полагая, что тому наскучит прятаться и подсматривать. Однако, так и не дождавшись этого, обернулся. - Тань Юэ, почему ты здесь? Ты уже поправился? Твоя мама знает, где ты? Юный бессмертный вышел из-за дерева и сел напротив дяди. - Нет. Но лежать в кровати во дворце скучно. Невольно Жунь Юю вспомнилось, как Цзинь Ми убегала из Водного Зеркала, но улыбку следовало подавить. К этому времени Сюй Фэн и Цзинь Ми остановились у ворот Сада Грез. Феникс шагнул вперед, но жена его задержала, одним взглядом предложив вместо этого понаблюдать издали. Припомнив вчерашнюю ссору, Сюй Фэн поколебался, но кивнул. Переглянувшись, они не сговариваясь обернулись кроликами и запрыгали к саду. Тань Юэ в этот момент уперся обеими ладонями в край стола. - Дядя Юй, не отсылай меня обратно. Жунь Юй вздохнул, подумав, что в смертной жизни все было проще, но улыбнулся. - Хорошо, но мама должна знать где ты, чтобы не волноваться. По мановению его руки появилась, кивнула и исчезла Куан Лу. - А что вы делаете? - наконец, спросил Сяо Лу, приноровившись читать свиток перевернутым. - Читаю доклады о делах в Шести Царствах. Снова опустив взгляд на два одновременно развернутых свитка, Жунь Юй заметил, что один из докладов поддельный - почерк отчетов совпадал. Тань Юэ нахмурился. - А можно и мне посмотреть? - Конечно. Не успел Жунь Юй протянуть ему свитки, Тань Юэ обогнул стол и заглянул ему за плечо: - А почему отчеты послов из Царства Смертных и Царства Духов пишет один и тот же человек? Разве так может быть? Жунь Юй лучисто улыбнулся и обернулся к племяннику. - А ты внимательный. - Ну, - почесал затылок Тань Юэ, - пока мы были в Царстве Смертных ты всегда говорил, что прежде чем что-то изучить, надо проверить подлинность изучаемого… Значит, кто-то из них лжет? Улыбка так и прилипла к лицу Небесного Императора. - Наверняка. Но для начала следует узнать, кто и зачем. - Ты их накажешь? - нахмурился Сяо Лу. - Возможно. Но прежде чем принимать решение о наказании, следует узнать, зачем и почему подчиненный так поступил. Тань Юэ перекатился с пяток на носки, и Жунь Юй призвал второй каменный табурет ближе к своему. - Но разве есть разница, если это предательство? - Разумеется, - серьезно произнес Жунь Юй. - Выбор политики больше определяют враги, а не друзья. И кроме того, если виновный раскаялся, первое предательство часто разумнее простить. Сяо Лу посмотрел с недоумением. - Почему? - Тот, кто предает один раз, оценит благосклонность и понимание, и может стать самым верным последователем в дальнейшем. А вот тот, кто предал дважды, слишком заносчив и самоуверен. И кроме того, у противника больше причин быть честным. Тань Юэ задумчиво поглядел на дядю. - А дедушка Повелитель Вод и дедушка Небесный Император были друзьями или врагами? Жунь Юй поймал себя на том, что давно не чувствовал себя таким огорошенным. И наверное, не выглядел. - Это самый трудный вопрос, который мне задавали. - А можно я еще это почитаю? - указал на ближайший свиток Тань Юэ, и Жунь Юй попытался припомнить, был ли он сам когда-либо таким в детстве. В ответ он кивнул бездумно. Спустя одну остывшую гайвань Тань Юэ выпрямился и потянул Небесного Императора за рукав. - Птичье Племя жалуется на нехватку кормов, а в Цветочном царстве урожайный год, но почти не осталось дичи. И почему бы им не договориться об обмене зерна на откормленную птицу? Жунь Юй со вздохом отложил кисть и посерьезнел. - Между ними довольно сложные отношения. - Небесное Царство могло бы помочь им обменяться. - Нет, - покачал головой Жунь Юй. - И причиной тому - прежние ошибки моей политики. Тань Юэ почесал голову. - Тогда хорошо бы кто-то другой купил зерно у Цветочного Царства и продал бы его Птичьему Племени, а потом купил бы откормленную у них птицу, и продал ее Цветочному царству. Жунь Юй усмехнулся, подавляя порыв погладить хвостатую макушку. - Ты, похоже, понял, почему я втайне поддерживаю гильдию независимых торговцев. - Или папа с мамой могли бы договориться… Цветы и Птицы - это же их родня… Почему бы тебе не попросить их об этом? - Они сами вмешаются, если захотят увидеть эту ситуацию в целом. Тань Юэ хмыкнул и снова опустил голову к свиткам, пыхтя под нос какую-то песенку смертных. Выглядело комично, как «император в миниатюре», но Жунь Юй посмотрел на него больше с любопытством. - Тебе это и вправду интересно? - Конечно. Это как играть в вэйци. Лицо Жунь Юя побледнело в мгновение ока, а голос стал глухим. - Никогда не сравнивай это. - Почему? - беззаботно удивился Тань Юэ. - Тут тоже нужно везде видеть связь и все продумывать наперед. - Ставки и риски куда выше. Не Небесное Царство создано для императора, а император для Небесного Царства. - Но смысл ведь тот же. Просчитывай и действия, и их последствия, разве нет? Жунь Юй вздохнул. - Не забывай, что уподобляя жизнь вэйци, ты не просто расставляешь камешки, а влияешь на судьбы других бессмертных. И при этом сам стоишь на доске. - Дядя Юй, а кто тебя этому научил? Мой дедушка? - Тань Юэ тряхнул головой: - То есть, твой отец? - Покойный Повелитель Мышей. Наконец, в кустах один кролик пихнул лапой другого, и спустя фэнь Цзинь Ми и Сюй Фэн покинули укрытие. - Сяо Лу! Вот ты где! Я же велела тебе оставаться в постели! - Но там скучно! А вас что, не нашла тетя Куан Лу? Жунь Юй, к смешку невестки и брата, поперхнулся, прикрывшись рукавом. Сяо Лу благо отвлек всех от его замешательства, продолжая каприз: - И я уже выздоровел! Сюй Фэн с воодушевлением улыбнулся: - Раз выздоровел, значит нам пора покинуть Небесное Царство. - Ну не совсем же еще… - тут же нашелся Тань Юэ. Цзинь Ми и Жунь Юй одновременно посмотрели на ребенка, вспоминая, как маленькая смертная упрямо твердила, что на нее еще кто-нибудь непременно нападет. Бровь Цзинь Ми приподнялась, игривой волной. - Разве ты не соскучился по Цинь Тянь? - Соскучился. Может, она придет навестить меня здесь? Можно ведь, дядя Юй? Не успел Жунь Юй открыть рта, Сюй Фэн укорил: - Сяо Лу, напрашиваться нехорошо. Как и приглашать гостей в чужой дом. Жунь Юй вздохнул. - Небесное Царство - один из домов Тань Юэ по праву рождения. Он имеет полное право приглашать сюда гостей. - Значит, вы думаете, что мое присутствие может кому-то мешать? Я такой надоедливый? - замер Тань Юэ и все взрослые разом замолчали. Первым опомнился Жунь Юй: - Все точно наоборот. Однако Тань Юэ смотрел не на него, а на родителей. Тут же его досада сменилась упрямством: - Вот раз я такой надоедливый, оставьте меня дяде Юю, он не против! Цзинь Ми, покачав головой, хлопнула себя по щекам. В этот миг она показалась Жунь Юю настолько милой, что он поспешил озаботиться порядком на столе, вместо того, чтобы смотреть на молодую семью. Сюй Фэн поднял ребенка на руки, и Цзинь Ми посмотрела сыну в глаза. - Ты так хочешь остаться? - Хочу! Сюй Фэн выдохнул, поднял сына выше за подмышки и посмотрел на Цзинь Ми. - Хорошо. Останемся до следующего полнолуния. Ему скорее надоест. С этим семья Сюй Фэна удалилась, а Небесный Император вернулся к свиткам, под грустным взглядом Куан Лу. Вечер под ветвями платана выдался теплым и благоуханным. Сяо Лу и Сюй Фэн играли в вэйци на берегу пруда, пока Цзинь Ми брызгала по засидевшимся на камнях птицам. Разогнав всех пернатых, она присела под платаном и, опустив ноги в воду, облокотилась на ствол. Мысленно вернувшись ко вчерашнему разговору с Жунь Юем, как и обещала себе ранее, она не смогла выкинуть все сказанное из головы. Много лет Цзинь Ми жила в уверенности, что не ее сердце слепо, а Жунь Юй не достоин любви. Вчерашний же разговор с ним попытался пошатнуть эту незыблемую истину, будто вызов, и снова доказать ее было сродни тому, что отстоять верность своего выбора. Возможно, это так занимало ее оттого, что когда-то Эликсир Разрушения делал ее бесчувственной, и теперь она подспудно опасалась бездумно проявлять холодность к кому бы то ни было. А может, дело было в том, что судьба стала казаться чередой взаимосвязанных обстоятельств - от красной нити до рождения сына. А может, каждое разумное существо в Шести Царствах нуждалось в ощущении своих правоты и справедливости. Раздумывая обо всем этом, Цзинь Ми почувствовала, как зажгло щеки. Внутри будто забурлил непонятный азарт, какой бывает при затяжной и напряженной игре. Казалось, поверь она словам Рыбешки - проиграет, противореча зароку не доверять ему никогда. Если не выведет его на чистую воду - проиграет также, будто оставив игру на полпути из страха поражения. А если правда всплывет, но при этом выйдет, что она во многом ошибалась на счет Рыбешки… Вот уж нет! Проиграть всухую для Повелительницы Вод было бы уж слишком! Другим игрокам Жунь Юй был известен своей манерой терпеливо выжидать, Цзинь Ми же поняла это довольно поздно, учитывая, как долго тот дразнил ее очевидными и легкими партиями. Но в конце концов: обмануться один раз не страшно - пусть сожалеет тот, кто потерял доверие. Обмануться дважды - вот позорная глупость. Так или иначе, сдаваться Цзинь Ми была не намерена, а стыда за то, что мысленно уподобила все игре - не ощущала: во-первых правила ее не она выдумала, во-вторых, побеждать противника в идеале надлежало собственным оружием, а в третьих - продолжить все это Жунь Юй сам согласился, предоставив свою оправдательную версию событий. Так Цзинь Ми раздумывала, пока среди ночи решение внезапно не пришло само собой - в виде зверя сновидений, топчущегося подле барьера Сюй Фэна. Пузырь сна покинул олений рот с неподходяще веселым звуком, и Цзинь Ми прищурилась, приподнимаясь на локте. Едва солнечные лучи коснулись первых ступеней Небесного Дворца, Цзинь Ми осторожно выскользнула из постели, стараясь не задеть теплого и сонного Феникса. Оделась она тихо, как мышка, и также тихо вышла наружу. Растворившись в предрассветной синеве подле платана, ее духовный столп опустился к Дворцу Небесных Сфер. Под ногами, однако, при этом оказался стол в Саду Грез, и Цзинь Ми пришлось спешно с него слезать. Вот уж была бы серьезная беседа, заметь такую промашку Небесный Император! Опустившись на землю и поправив ханьфу, Цзинь Ми осмотрелась - вокруг не было ни души, но во Дворце Небесных Сфер мерцало сияние. Сдвинув брови, Повелительница Вод преисполнась духовных сил и двинулась туда. В скудном освещении и в белых одеждах Жунь Юй показался ей темнокожим и сосредоточенным, как демон. Ей удалось пройти половину пути, прежде чем он заметил вторжение, и еще половину - пока не приоткрыл рот и тяжелые веки. Либо восход светил по-прежнему делал Небесного Императора сонно-заторможенным, либо его озадачило ее посуровевшее лицо. - Ваше величество, я пришла известить вас, что забираю Сяо Лу из Небесного Царства сегодня же. Спина Жунь Юя вдруг стала прямее духовного потока, а голос показался потусторонним: - Почему ты передумала? Цзинь Ми обхватила себя за плечи и отошла от стола так далеко, что Жунь Юю пришлось выслушивать не ее, а ее спину. - Я видела синий сон о том, как Суй Хэ говорила с человеком в белом одеянии. И он просил Суй Хэ обмолвиться мне о сне и подлоге табличек в Цветочном Дворце, взамен обещая ей защиту. Жунь Юй с тяжелым вздохом опустил голову. Переспрашивать нужды не было - слепая на цвета Цзинь Ми всегда могла уточнить цвет сна у мужа или сына. - Как я и говорил: все мои слова тебе две ночи назад - лишь недоказанные предположения. Мне нет нужды оправдываться в преступлениях, за которые я уже ответил и расплачиваюсь по сей день. Цзинь Ми плавно развернулась к нему лицом, не делая и шага ближе. - Что ж, раз мы все прояснили, тогда я откланиваюсь, чтобы собрать семью в дорогу. - Сложив рукава, Цзинь Ми добавила: - Мы отправимся вечером. И я настаиваю, чтобы ни ты, ни твоя стража нас не провожали. Жунь Юй так и застыл за столом. А когда двери Дворца Небесных Сфер захлопнулись, пальцы императора продрожали по лбу и пронзили черные волны, собранные в гуань. Днем к Жунь Юю, однако, заглянул Тань Юэ. Вначале Небесный Император подумал, что племянник снова сбежал, чтобы с ним попрощаться, но вскоре понял, что родители об отбытии тому просто ничего не сказали. Расстраивать его лично Жунь Юй тоже не решился - пришлось привычно улыбаться и сохранять приятные моменты общения в памяти. А к вечеру он направился в Цветочный Дворец. Едва он достал таблицы о перемещениях зверя сновидений за вчерашнюю ночь, светлячок, присевший на столе в центре зала, вспыхнул слишком ярко и обернулся Повелительницей Вод. Жунь Юй застыл в этом свете, как зверь сновидений, пытающийся выдохнуть несколько снов разом. Цзинь Ми поджала губы. - И вот ты здесь. Жунь Юй сжал свиток так, что рейки погнулись. Цзинь Ми спрыгнула со стола и сложила руки за спиной. - Насколько я вижу, ты пришел сюда выяснить, чьим мог быть сон, о котором я говорила утром, не так ли?.. Потому как знаешь наверняка, что он не был твоим и не принадлежал Суй Хэ. А значит, ищешь того, кто мог бы его мне подбросить, и не сговаривался с Суй Хэ. И все предположения, что ты высказал позавчера, вполне могут быть правдой. Впервые в жизни Жунь Юй ощутил себя ивой в собственном саду - его, как вздумается, трепал ветер, а убежать он не мог. Вэйци под ним расставляли чужие руки, и даже доска исчезала под чужими заклинаниями. - Разве это что-то меняет? - спросил он в конце концов не своим голосом. Цзинь Ми замерла, и прежде чем ее лицо озарилось очередной мыслью, в глазах мелькнул какой-то неясный испуг. Что это было, Жунь Юй понять не смог, как ни пытался. Наконец, Цзинь Ми произнесла: - Меняет. Я собираюсь оставить Тань Юэ в Небесном царстве на какое-то время. - Это хорошо, - только и смог выдавить Жунь Юй, незаметно сглотнув в пересохшее горло. Цзинь Ми резко выдохнула. - И не трудись в поисках того, чьим мог быть мой сон о твоем сговоре с Суй Хэ. Я это выдумала, чтобы посмотреть, что ты будешь делать. Теперь только глаза Жунь Юя выдавали, что его дух не поглотила очередная ночь. Провокация была последним, чего он ожидал от Цзинь Ми. Тем более сейчас. О причинах ее он зарекся думать вовсе. Цзинь Ми меж тем пояснила: - Если бы ты не пришел сегодня сюда, можно было бы подумать, что ты действительно сговорился с Суй Хэ, чтобы обмануть меня своими оправдательными речами. Но поскольку ты здесь - значит, захотел выяснить, кто еще мог решиться на подобную интригу. Лицо Жунь Юя исказило страдание, но он заставил себя произнести: - Не обязательно. Я мог бы не прийти, просто решив оставить все это в стороне. Или мог бы просто заглянуть сюда с проверкой… И даже если ты придумала этот сон, выдумка может быть правдой. И я уже говорил, что не вижу смысла оправдываться в том, за что уже был наказан. - Нет, - покачала головой Цзинь Ми. - Я знаю, что ты неспособен остаться в стороне, если мне кто-то или что-то угрожает. И если бы мой сон не был выдумкой, ты сделал бы все, чтобы я его не получила, так ведь? Взор Жунь Юя вдруг выгорел до смиренного согласия. - Понимаю. Ты захотела узнать, кому доверяешь обучение своего сына. - Я даже не начинала собирать вещи в дорогу, - как-то недовольно возразила Цзинь Ми. - И само собой, ничего не говорила Сюй Фэну. Жунь Юй вздохнул - и верно, пора бы ему прекратить судить других по себе. И без того беззаботная душа перед ним вынуждена защищаться его же оружием. Ему следовало подумать раньше, что его оправдания она может расценить, как новые притязания. В первую очередь ведь всегда думают о том, что страшит. - Прости, что из-за меня и тебе пришлось посмотреть на все, будто на партию в вэйци. Цзинь Ми безрадостно усмехнулась. - У меня был хороший учитель. Труднее всего было понять, зачем ты иногда мне поддавался. С этим она, как всегда, прошла мимо к выходу, а Жунь Юй застыл среди забитых свитками стен, даже когда шлейф аромата снежной лилии совсем улетучился. Пока сын все дни напролет проводил во дворцах и библиотеке, Цзинь Ми и Сюй Фэн прогуливались по Небесному Царству. Довольным, однако, супруг Цзинь Ми не казался. Но она молчала, привыкнув, что муж выговорится, если сочтет нужным. Наконец, когда они вышли к Облачному Плацу, Сюй Фэн погладил одну из колонн и вздохнул. - Тратить здесь время так расточительно. - Но это же твой дом. Разве ты не соскучился? - Цзинь Ми встала перед золотым тренировочным манекеном Чи Ю и потрогала четыре литых выпученных глаза. Сюй Фэн провел пальцем по его блестящей голове, но пыли не обнаружил. - Это было моим домом. Теперь здесь все совсем иначе. - Ты просто давно тут не был, - улыбнулась Цзинь Ми. - Нет. После переворота сам дом изменился. Глаза мужа вдруг показались Цзинь Ми глубокой смоляной бездной, и она произнесла серьезнее: - Ты ведь сам предпочел отказаться от трона, когда его тебе предложили все, включая самого Жунь Юя. Сюй Фэн стиснул кулаки. - Я отказался, потому что Жунь Юй перевернул все вверх дном. Как мне было править в кругу предателей, которых он привел за собой? Цзинь Ми почесала лоб. Вспомнилось, что Жунь Юй после коронации без колебаний предлагал прежним генералам продолжать службу Небесному Царству. И ведь Стражи соглашались, и верно служили по сей день. Тот же По Цзюнь, к примеру. И зря Янь Ю намедни над ним смеялся - что Небесные Стражи, что сам Жунь Юй, понимали, что верность принадлежит не тому, кто возложил на голову мяньгуань, а своим принципам и Царству. Так еще ее смертный папа говорил… И выходит, Жунь Юй с самого начала руководствовался принципом «Не Небесное Царство создано для императора, а император для Небесного Царства». Так что зря Сюй Фэн отказался из опасений предательства или презрения к тем, кто выбирал необходимость перемен. Расстраивать супруга такими речами еще больше Цзинь Ми не решилась, и только спросила: - А разве титул не требует доказывать, что ты можешь навести порядок? Встретив ее любопытный взгляд, Сюй Фэн горячо выдохнул. - Если бы не коварство Жунь Юя в день переворота, я бы занял трон. И обошлось бы даже без кровопролития. Цзинь Ми уперлась в Чи Ю спиной, стараясь не вспоминать пресловутую свадьбу в Небесном Царстве и свою роль в ней. Совершенно удушающее чувство. - Но разве тебя тянуло к власти? После моей смерти ты не оставался править ни будучи князем И, ни после битвы у Реки Забвения. Сюй Фэн улыбнулся и привлек Цзинь Ми в объятия. - Я просто ничего не хотел без тебя. Вспомнив печальную историю князя И, Цзинь Ми уткнулась в плечо мужа и впервые задумалась: разве сила любви зиждилась не на том, чтобы придавать желания жить? Даже после потери любимого? Тем более, когда вокруг те, за кого также брал ответственность? По разумению Цзинь Ми, любовь должна была побуждать любить и мир, который подарил любимого человека. Ее вот это толкнуло прекратить сражение у Реки Забвения… Сюй Фэн же был другим. Потеряв любовь - терял и интерес почти ко всему в нем. Цзинь Ми вздохнула - быть для кого-то целым миром было не столько лестно, сколько пугающе. А еще пугало то, что Сюй Фэн наверняка ожидал от нее равного ответа, и ей казалось, что она не оправдывает его ожиданий. И признания его теперь скорее обязывали, чем радовали. Если не заставляли ощущать вину. И это даже без того, чтобы вспоминать историю с кинжалом во время мятежа. Да, пусть Сюй Фэн делал это несознательно, но все же… Как с тем же несъеденным вовремя мелколепестником - предпочел наказывать себя за недоверие, не думая, что она предпочла бы и его здоровье, и оставление этой истории позади, как обещалось после свадьбы в Царстве Духов. Цзинь Ми вздохнула - в этом отношении с тем же Рыбешкой теперь стало легче. Глядеть на то, как стойко тот пережил ее потерю, было успокаивающе. Цзинь Ми вдруг замерла в сонме пришедших в голову следствий. Не было ли то большей заботой с его стороны - в одиночестве достойно превозмогать потери, лишь бы она не чувствовала себя обязанной? При этом еще и перекинув нерастраченную заботливость на подданных? Говорили, конечно, что первые годы после битвы у Реки Забвения Небесный Император щедро заливал поражение вином, но все же на благоденствии Небесного Царства это не сказалось. Даже крамола, что «Небесные Высочества хлебнули Забвения с разных берегов», в народе забылась… Цзинь Ми хмыкнула сама себе - как странно, еще недавно она сказала бы, что Жунь Юй все пережил стойко лишь потому, что престол интересовал его куда больше нее… Или все же дело было в этом его «чуть-чуть»? Ощутив вину еще и за все эти размышления, Цзинь Ми отстранилась от мужа и поцеловала его в обе щеки по очереди: - Может, спустимся в Царство Смертных, пока Тань Юэ с твоим братом? Так они оказались на большом рынке Шангу. Скрывшись в каком-то закоулке и нацеловавшись с мужем вдоволь, Цзинь Ми достала заколку из виноградной лозы и заговорила самым низким голосом, на который была способна: - Как насчет выпить с другом где-нибудь на крыше? Недолго думая, Сюй Фэн решил воспользоваться ее предложением, чтобы сгладить недавнюю вспышку ревности, и вытащил заколку из ее рук. - Не стоит. - Я и без шпильки слишком уродливая жена? - хихикнула Цзинь Ми. - Слишком красивая, - Сюй Фэн поправил выбившийся из прически жены волос, и та потащила его за руку к прилавку с одеждой. - Тогда мне нужно слишком красивое ханьфу! В Небесное Царство они вернулись с кучей свертков в обеих руках. Ослятина, османтусовый торт-мороженое, воздушный змей, пара ножей, три новых ханьфу - и это было лишь тем, что умещалось в одной руке Сюй Фэна, не упоминая того, что скрывалось в рукавах. Цзинь Ми сразу побежала разворачивать покупки - новое, ярко-малиновое ханьфу следовало срочно явить миру. И прежде всего - Дан Чжу. Тот уж точно знал толк в одеяниях. Однако, когда она закрутилась перед Сюй Фэном, словно распустившийся пион, тот только улыбнулся и всучил ей османтусовый торт. - Отнеси в подвал. Как раз перед приходом Сяо Лу остынет. Цзинь Ми насупилась. - Я попросту могу заморозить его заклинанием. - Так только иней на зубах будет хрустеть. - И вовсе нет! Я выучила еще с полсотни заклинаний воды, пока была в смертной жизни! Сюй Фэн нахмурился. - Замороженное второй раз - это не свежее и остывшее. - Ты вообще свинину пережариваешь. - Зато она готова вовремя. Так они пихали торт из рук в руки, пока, наконец, Цзинь Ми не сдалась. - Ладно-ладно! Отнесу! Только вернулся в Небесное Царство, а уже снова приказы раздавать начал. Распустил здесь перья свои огненные… Не служанка я вам больше, ваше высочество! Нарочито громко топая, Цзинь Ми направилась к подвалу, часто оборачиваясь на Сюй Фэна. Тот ухмылялся с явно дразнящей надменностью и мечтательностью. Однако, едва Цзинь Ми открыла тяжелую дверь и увидела коридор, сплошь оплетенный паутиной, то поняла степень коварства мужа. Если она пронесет торт в одну из ниш, ее новенькое ханьфу целиком превратится в резиденцию паучьего царства. И чистить придется долго: паутина - не жидкость, простым заклинанием воды с ткани так просто не уберешь. А все потому, что они сейчас пойдут забирать Сяо Лу от Жунь Юя, и не дай небеса, последний увидит ее в этом великолепном ханьфу. В Шангу, значит, ей можно было красавицей ходить, а тут нет? До чего же избирательное собственничество! И даже новенького ханьфу Феникс не пожалел! Решительно прищурившись, Цзинь Ми убрала часть паутины и устроила торт в одной из ниш. Вернувшись обратно в комнату, она приподняла заляпанную паутиной полу на обозрение мужу: - Ну вот, как теперь в таком идти? Такое чистить целый шичень теперь! Если вообще ототрется… И заклинания воды тут не сгодятся. Сюй Фэн бесстрастно посмотрел на пятно. - Просто надень другое ханьфу. Цзинь Ми картинно вздохнула, зашла за ширму и уже оттуда весело произнесла: - Да и ладно. Все равно сейчас к Рыбешке пойдем. Кто всегда одет в белое, наверняка знает заклинания чистки на все случаи жизни. Тем более, что вся Небесная Библиотека Заклинаний теперь в его распоряжении. Вот и спрошу… Единственное, о чем вполне справедливо жалела Цзинь Ми - за ширмой она не могла увидеть выражение лица супруга. Прихватив воздушного змея, родители направились в Сад Грез. Их сын с дядей как раз в это время решили сделать перерыв и сидели над партией в вэйци. При этом Жунь Юй чувствовал присутствие Янь Ю где-то неподалеку, но раз уж тот не явил себя - пусть поступает как ему угодно. С кивком приветствия Сюй Фэн достал змея - огромную оранжевую птицу из бумаги и тонких реек. - Сяо Лу, как насчет привязать эту птичку, и полетать рядом самим? Мальчик посмотрел на змея, потом на доску, наполовину забитую камешками. Жунь Юй решил, что племяннику неудобно отказывать ему в игре и поспешил кивнуть: - Я сохраню партию. Хорошая игра - дело не одного дня. После этих слов на него мимолетно покосилась Цзинь Ми, и Жунь Юй спешно сделал вид, что сосредоточен на заклинании доски. Когда он поднял голову, Тань Юэ все еще сидел напротив, а его отец начал разматывать крепежную веревку. Только спустя несколько мгновений Жунь Юй понял, почему ребенок так хмур и медлит окунуться в веселье. - Ты стал бояться высоты после падения в горах Царства Смертных? Поджатые в молчании губы сказали Жунь Юю больше, чем слова, и он добавил: - Это естественно. Но ведь ты отправился туда, чтобы пересилить страх, помнишь? А сейчас твой отец мог бы научить тебя летать. В этом он лучший. Тань Юэ скованно кивнул, а Сюй Фэн недовольно посмотрел на брата: - Похоже, исправлять твои ошибки - моя судьба. - Похоже на то, - согласился Жунь Юй, убирая доску скручиванием пальцев. Спустя одну остывшую гайвань отец и сын уже свободно парили над Небесным Царством, подталкивая змея друг к другу. Пару раз Сюй Фэн правда, чуть не подпалил рейки, пока направлял горячий воздух, но сын, к его гордости, умело их потушил. Тань Юэ так увлекся, что спускаться не хотел даже спустя шичень. Посему Сюй Фэн приземлился первым, теперь наблюдая за ним с земли. Пока они развлекались среди облаков, Цзинь Ми поодаль чесала зверя сновидений меж ушей, а Жунь Юй, погрузившись в свитки, старался не прислушиваться к ее болтовне: - Ну вот, все позабыл! Я вот пять веков мертвой притворялась, и ничего! А ты даже фэнь полежать спокойно не можешь! У смертных тебе надо учиться, у них-то все по-настоящему. На бумаге под рукой Небесного Императора появилась первая за пятьсот с лишним лет клякса. Олень под лаской совсем разомлел и завалился на бок, подставляя рукам бывшей хозяйки живот. Цзинь Ми продолжала увещевать, вороша и раздувая его бело-голубую шерстку: - И за пять веков ты так и не подрос… Хорошо хоть я вовремя поняла, что лошади из тебя не выйдет, да гуайгуай? Клякса на небесном указе расползлась окончательно, и Жунь Юй, наконец заметив ее, заменил испорченный лист новым. С вызывающе широкой улыбкой Сюй Фэн подошел к жене, присевшей возле бессмертного оленя. - Ну что, спросила про избавление от паутины? Цзинь Ми выпрямилась с негодованием, и посмотрела на прожженную дыру на рукаве мужа с улыбкой: - Следи за своей одеждой, сойка горелая. - Сойка? - усмехнулся Сюй Фэн. - Раньше я был вороной. Это повышение? Состроив лицо ученого мудреца, Цзинь Ми ткнула в пропалину пальцем. - Сойки, к сведению вашего высочества, известны тем, что начинают прятать свою добычу, после того как однажды сами украдут. Сюй Фэн замер и спешно закатил глаза, но парировать не успел - спустился Тань Юэ и потянул родителей ужинать. Жунь Юй убрал давно подписанные свитки, и покачал головой. Ссоры влюбленных - что весенние воды. Он уже собирался встать, чтобы напомнить Куан Лу о поправках в Звездных Картах для этого времени года, как напротив него появился Янь Ю. В молчании кувшин приземлился на стол, а в ответ ему появились две белые чашечки. - И что же, ты теперь отчим-приживала? - опрокинув в рот первую, спросил Змеиный Дух. Жунь Юй покрутил свою чашечку перед глазами. - Я должен думать о том, кому передать трон. - Что об этом думать? - фыркнул Янь Ю. - Каждый раз власть перехватывают силой. - Это-то и плохо, - вздохнул Жунь Юй и выпил. - Каждый занявший престол так, обречен чувствовать себя захватчиком. Наследующий же в мире и согласии, ощущает право обладания и заботится о наследии, как хозяин о доме. Ни страха потери, ни сожалений о пролитых поте и крови. Янь Ю снова наполнил чашечки. - Никогда не жалел, что не остановился, когда получил от отца озеро Тай? - Нет. Как говорят смертные, падающий дворец трудно подпереть одним бревном. Хотя в своей правоте я уверился окончательно только во время мятежа. - И почему? - Янь Ю приподнял бровь так, будто она была одной из его змей. - Потому что увидел изумление на лицах отца, брата и дяди. Янь Ю немного помолчал. - Ты и впрямь спокоен, глядя на племянника? - Я смотрю на него, как и должен смотреть на преемника престола, - хмыкнул Жунь Юй, и Янь Ю хитро улыбнулся: - Тебе просто нравится, что Сюй Фэн раздражен вашей схожестью с Тань Юэ. - Мы вовсе непохожи, - нахмурился Жунь Юй. - Тем более я не хочу относиться к нему так, как мой отец относился ко мне. Янь Ю фыркнул прямо в чашечку, и из винной глади выпрыгнула капля. - Не поверю, что ты спокоен, глядя на свидетельство своего поражения. - Ты вправе думать, как пожелаешь, - отставил пустую чашечку Жунь Юй и ушел к себе. Палочку благовоний спустя из Дворца Небесных Сфер к Небесному Пределу засеменила Куан Лу. Янь Ю все еще отдыхал в саду и проводил ее взглядом. Заметив это наблюдение, Куан Лу решительно прошагала к столу. Ресницы и ноздри ее трепетали. - Бессмертный Янь Ю! Позвольте попросить вас больше не склонять его величество к злоупотреблениям вином во время своих визитов. - Его величество сам выбрал пить, - выпятил губы Янь Ю, беззастенчиво рассматривая родинку на ее щеке. Плечи и грудь Куан Лу поднялись резким вдохом. - Но из-за вас! Вам бы только забавляться! Вы легкомысленны и не имеете ничего глубокого в своем сердце, и с такой толстокожестью неспособны понять уязвимость чужой души! Янь Ю встал, обошел стол, и встал к ней чуть ближе, чем приличествовало беседе малознакомых бессмертных. - А ты, уважаемая звездоуправительница, просто впотьмах поклоняешься образу благородного трагического героя, который сама же себе создала, как путеводную звезду… тогда как мой названый брат нуждается в том, чтобы кто-то иногда дергал струны его души. Закончив свою речь почти у самого уха Куан Лу, Змеиный Дух принял истинную форму и скрылся в траве. Насупившись с мысленной мантрой покоя, Повелительница Полнолуния ушла к Небесному Пределу. Спустя палочку благовоний на ее работу вышел взглянуть Небесный Император. Заложив руки за спину и запрокинув голову к звездам, Жунь Юй произнес: - Сколько же всего изменилось. Куан Лу бросила на него осторожный взгляд. - Его Величество опечален этим? Основное ведь осталось прежним… - Нечем тут гордиться, - вздохнул Жунь Юй. - Но стойкость ваших чувств и впрямь восхищает. - Задержав дыхание, Куан Лу добавила тише: - Вы всегда любили Цзинь Ми. Даже до того, как она появилась при дворе. Губы Небесного Императора тронула безрадостная усмешка. - Не всегда. Невозможно любить того, кого не знаешь. Когда-то давным-давно, еще до встречи с Цзинь Ми, я был влюблен в одну бессмертную, но императрица разлучила нас. Куан Лу обернулась к Жунь Юю с распахнутыми глазами. - Не могу в это поверить. - И правильно делаешь! - широко улыбнулся уже Змеиный Дух, сбросивший личину императора быстрее кожи. Куан Лу от возмущения даже звезду уронила. - Господин Янь Ю! Как можно так бесстыдно обманывать других! Сдавлено посмеиваясь, Янь Ю развел руками. - Ты сама обманываешься. Даже не распознаешь сперва, кто перед тобой. И я лишь доказал, что ты придумала себе непогрешимый образ, который изобразить может каждый. Мне это удалось, даже не солгав и словом. Вот интересно, разрушился бы в твоей голове этот образ верного однолюба, если бы ты получила, что хочешь? Спустя несколько вдохов, достойных сил огня, Куан Лу недоверчиво всмотрелась в лицо Змеиного Духа и спросила с нарочитым сомнением: - Так вы что же, глубоко трагическая личность разлученная с любимой? - Конечно, - хмыкнул Янь Ю. - Просто без излишеств, свойственных твоему обожаемому величеству. На миг, по одной лишь искаженной ноте в интонации, Куан Лу показалось, что тот задет. Невольно она устыдилась своей категоричности. - Простите, что назвала вас легкомысленным. На мгновение Янь Ю картинно задрал нос, но тут же изрек куда менее высокомерным, чем жест, тоном: - Прощу, если ты и сама перестанешь воплощать Жунь Юя в женском платье и выпьешь со мной. Одной грустной компании мне на сегодня уже хватило, и надо это исправить. Обернувшись на Дворец Небесных Сфер на несколько мгновений, Куан Лу кивнула. - Хорошо, только перестаньте изображать его величество. Янь Ю хмыкнул: - Тогда с тебя менее светское обращение ко мне. Когда они устроились под ивой и опустошили две чашечки, Куан Лу осторожно спросила: - Так вас…хм… тебя и вправду разлучила с любимой императрица? - Ну да, - просто заметил Янь Ю. - И при этом ты не поддержал брата при перевороте? Янь Ю посмотрел вдаль - такова, видать, молниеносная карма: сперва он мучил названого брата неудобными вопросами, теперь его служанка мучает его самого. В ответ Змеиный Дух, само собой, придвинулся к ней ближе: - А тебя бы это впечатлило? Куан Лу покачала чашечку пальцами обеих рук. - Тот, кто хочет счастья, должен бороться за желаемое. - Вот как… - расплылся в улыбке Янь Ю. - Тогда, попрошу-ка я братца Юя отдать мне свою преданную Куан Лу на несколько дней… - Что вы такое говорите?! - вскочила из-за стола Куан Лу. Янь Ю поставил локоть на стол и в любовании выражением ее лица подпер кулаком подбородок. - Следую твоему замечательному совету бороться за желаемое. - Даже не смейте! - выпалила Куан Лу, и подобрав ханьфу у бедер, поторопилась обратно к Небесному Пределу. Поутру Жунь Юй не стал выговаривать ей за перевернутый ковш Большой Медведицы, но заинтересовался, почему она озирается по сторонам. Он бы и сам всматривался сквозь листву в ожидании, но потакание своим желаниям уже дорого стоило и ему, и всему Небесному Царству. Посему, из зависти, вышло немного строго: - Куан Лу, тебя что-то беспокоит? - Нет-нет ничего, ваше величество… Разве что, Ковш вчера не туда развернула… - Однако руки ее сжали ханьфу у бедер, и она добавила. - А еще, ваше величество, у меня есть просьба. - Говори. - Если бессмертный господин Янь Ю придет и попросит вас отдать меня ему в услужение - не соглашайтесь! Жунь Юй чуть приподнял брови и кивнул. Спустя палочку благовоний к нему в сад пришел Тань Юэ, и они разбирались с делами, пока светило не остановилось в зените. Пощупав нагревшуюся голову, мальчик вздохнул: - Дядя Юй, я устал. Не выпуская свитка из рук, Жунь Юй поднял глаза и кивнул на озеро: - Если хочешь, можешь отдохнуть и поплавать. Тань Юэ встал, но заколебавшись, не сделал и шагу. - А ты разве не хочешь освежиться? - Мне еще кое-что надо прочесть. - Ну тогда и я не пойду, - снова уселся за стол мальчик. Жунь Юй вздохнул. - Я могу пригласить своего названного братца Ли с тобой поиграть. Он немногим старше тебя. Думаю, вы легко подружитесь. - Хорошо. Но… Неужели тебе самому не хочется поплавать? Свивая пальцами заклинание призыва, Жунь Юй улыбнулся: - Сегодня слишком много дел. - Мама говорит, что если долго сдерживать свои желания, то начнешь злиться и срывать недовольство на окружающих. Взгляд Небесного Императора стал прохладным и безмятежным, как гладь озера, и улыбка на губах его не коснулась. - Но ты ведь поплаваешь еще и за меня? С недоумением поглядев на дядю, Тань Юэ ушел к мостикам. Несколько фэней спустя, к нему прямо в озеро плюхнулся с небес Хонси Ли, а Жунь Юй набросил над собой барьер и попросил Куан Лу принести для детей чай и печенье. Когда в сад пришли Цзинь Ми и Сюй Фэн, новоиспеченные друзья с одинаково посиневшими губами вылезли из озера и присели за низкий столик аньзци прямо на траве. Глядя, как мокрый до нитки сын набирает в два блюда по одному печенью каждого вида и протягивает одно из них Хонси Ли, Сюй Фэн бросил недовольный взгляд на Жунь Юя, а потом на сына. - Сяо Лу, подобная неумеренность невежлива в гостях. Жунь Юй тут же поднял голову: - Все в порядке. Я велел принести все это печенье специально для него и Ли. Тань Юэ поспешил прожевать первое печенье и посмотрел на отца. - Дядя Юй сказал, что я здесь дома. К тому же вежливо попробовать все, чтобы знать, какое печенье лучше и в следующий раз не озадачивать кухарок готовкой того, что не будет съедено мной или Ли. На помощь ему пришла мать: - Верно, одна неумеренность однажды может сделать умеренным впоследствии. Кисть Жунь Юя замерла над бумагой, но тут же вернулась к иероглифу. Сюй Фэн хмыкнул, потрепав сына по макушке. - Ладно. Но не набивай живот слишком сильно. Мы с мамой снова принесли османтусовый торт-мороженое из Царства Смертных. - Торт! - просияв, Тань Юэ вскочил и потянул приумолкшего Хонси Ли за собой. - Ты обязательно должен его попробовать! Приподняв-таки новоиспеченного друга, который был выше почти на голову и шире в плечах, Тань Юэ оглянулся на дядю. Жунь Юй только улыбнулся: - Абсолютно верно. В Царстве Смертных самые любопытные сладости. Цзинь Ми обняла сына за плечи. - Да, и это торт из той лавки, в которую я ходила, когда впервые попала в Царство Смертных. Сюй Фэн фыркнул ее воодушевлению: - Янь Ю тебя тогда много куда сводил. - Вот почему я такая просвещенная, - задрала нос Цзинь Ми и увлекла за собой сына и неуверенно следующего за ним гольца. Вскоре новоиспеченные друзья закончили с тортом и убежали играть к Лунному Духу, а чета второго принца осталась под ветвями платана. Сюй Фэн хмуро посмотрел мальчикам вслед, а потом на Цзинь Ми, уложившую голову ему на плечо. - Мне не нравится, как Жунь Юй влияет на сына. - Почему же? - Он стал неучтив. - Разве? - подняла голову Цзинь Ми и повернулась к мужу. - Ты про печенье? По-моему Тань Юэ наоборот оценил чужой труд. Внимание к чужим хлопотам, разве не большая благодарность? Сюй Фэн вздохнул. - Жунь Юй, похоже, старается показать, что может дать ребенку больше чем я. Легко же делиться тем, что украл. Цзинь Ми чуть дернула губами и заботливо поправила пройму его ханьфу. - Это скорее, попытка вернуть украденное, если уж рассуждать по-твоему. Жунь Юй лишь показывает, скольким Сяо Лу владеет по праву наследования. И разве твой отец не делал того же для тебя? На лицо Сюй Фэна упала резная тень листьев платана. - Жунь Юй не отец Сяо Лу. И это вовсе не вернет императору лицо. К удивлению Жунь Юя, Куан Лу не прекратила озираться по сторонам даже к закату. Янь Ю все же появился, но к ней, однако, и на шаг не приблизился - только с издевательской ухмылкой справился о здоровье императора после вчерашнего и снова исчез. Скрывшуюся от него во дворце служанку Жунь Юй позже успокоил: - Тебе не стоит бояться. Янь Ю слишком легкомысленный, чтобы помнить то, что говорил еще вчера. Куан Лу кивнула, но то, как она поджала при этом губы, не ускользнуло от его взора. Улыбнувшись, Жунь Юй оставил ее одну. На следующий день Тань Юэ и Хонси Ли все же утащили его к пруду в Саду Грез. Пришлось императору неподобающим положению образом опустить ноги в воду, и продолжать читать свитки на весу - на аньцзи, что он поставил рядом, места хватало только для кистей, печатей и тушечницы. Когда он поднимал глаза на брызгающихся поодаль подростков, ему думалось, что он понимает свою мать, хотя в глубине души считал противоречивым не заводить детей, стремясь избегать умножения печалей, и одновременно любоваться их радостями. В полдень к ним заглянула Цзинь Ми, чтобы позвать детей к обеду. На миг оторвавшись от свитка, Жунь Юй вежливо сообщил: - Я уже велел Куан Лу распорядиться, чтобы обед подали в сад. Тут же он пожалел о своих словах, когда Цзинь Ми насупилась и поклонилась. - Тогда я откланиваюсь. Однако тут же перед ней высветился из воздуха Янь Ю, и прощальный поклон превратился в приветственный. - Красавицы уже находят меня сами! Цзинь Ми закатила глаза. - Пу Чи, твое понимание этикета от раза к разу все несноснее. Признайся, ты зовешь всех красавицами, потому что не запоминаешь имен? - Отнюдь, - фыркнул Змеиный Дух. - Как же мне сказать той единственной, что она самая красивая во всех Шести Царствах, если прежде я не оценю остальных? Цзинь Ми усмехнулась, похлопав его по плечу. - Ну, это объясняет, почему ты обречен на вечный поиск. Янь Ю меж тем поглядел на плещущихся в озере детей, повернулся к Жунь Юю и хмыкнул: - А ты, водное создание, почему только пятки мочишь? Император даже взора от свитка не поднял, только поправил левую половину ворота. - Куан Лу доложила, что скоро прибудут послы из Племени Птиц. Не хочу после переодеваться в спешке. - Ах, эта твоя Куан Лу ни шагу ступить не даст даже императору. Прищурившись, Янь Ю присел рядом, переставив печати на аньцзи так, чтобы освободить место для своих локтя и рукава. Жунь Юй его действия оставил без внимания. - Куан Лу действительно заботится обо мне. Пять сотен лет мы что флюгер и ветер. - Ты слишком порывистый, а она цыпочка что ждет тебя на крыше? - усмехнулся Янь Ю. Поднятый на него взгляд Жунь Юя, всерьез или нет, обещал небесную кару, но заметив искру любопытства напротив, император просто промолчал. Цзинь Ми к его удивлению решила зачем-то задержаться, подзывая к берегу сына. Без интереса повертев в руках квадратную печать, Янь Ю поставил ее на место и фыркнул. - Не такая уж твоя служанка и преданная. Когда я лет пятьсот назад притворился тобой, чтобы вызволить Цзинь Ми, Куан Лу все поняла, но ничего тебе не сказала. Жунь Юй, отложил свиток. Похоже, Змей рассчитывал, что это заставит его распрощаться с Куан Лу себе на пользу. На миг столкнувшись взглядом с Цзинь Ми, император с улыбкой повернулся к Янь Ю: - Думаешь, я этого не знаю? Именно поэтому я и оставил ее рядом с собой. Янь Ю слегка опешил. - Так ты все же заинтересован в ее привязанности? - А ты настолько слеп? - поддразнил Жунь Юй с серьезным лицом. Взгляд Цзинь Ми остановился на его рябящем отражении в воде. Для нее это было очком в ее пользу: тот, кто из-за одержимости ей напал на Цветочное Царство и устроил битву на Реке Забвения, неожиданно оказывался не так постоянен сердцем, как утверждал. Однако вместо ожидаемого торжества она вдруг почувствовала легкий и постыдный привкус задетого самолюбия. Янь Ю меж тем беззаботно продолжил: - Ты оставляешь рядом с собой предателей? - Просто ценю тех, кто способен одернуть даже императора. Жунь Юй поднял следующую рукопись, сложенную гармоникой, и Цзинь Ми поколебавшись, мысленно поставила у выигранного очка знак вопроса. Янь Ю нахмурился. - А я намеревался выпросить у тебя твою служанку. - В этом я тебе откажу, - бесстрастно произнес Жунь Юй, раскрывая бумажную гармонику. - Хотя, признаю, к тебе стоило бы приставить кого-то столь же порядочного. Может, По Цзюнь с этим справится? Закатив глаза, Янь Ю откланялся, но Цзинь Ми заметила, что спустя фэнь ко Дворцу Небесных Сфер поползла зеленая змея, а еще фэнь спустя над ним выросли два духовных столпа - голубой и зеленый. Проследив эти вспышки равнодушным взглядом, Жунь Юй снова углубился в бумаги. Цзинь Ми подошла к нему ближе и присела туда, где недавно сидел Янь Ю. Даже локтем так же оперлась. - Ты их не остановишь? - Лишние хлопоты, - посмотрел на нее Жунь Юй. - Окружение императора, что кошки: стоит запереть - рвутся на волю. Откроешь перед ними дверь - не идут. Цзинь Ми убрала руку со стола, вспомнив побег из Дворца Мерзлой Реки. Недовольная своей же оторопелостью, она снова спросила, но более уверенным голосом: - Так ты нарочно отказал Янь Ю в просьбе? - Многие находят кражу более увлекательной, чем достижение. Цзинь Ми насупилась, но по благонравному лицу Рыбешки всегда было трудно определить намекает он на что-то, или пространно рассуждает. И все же она хмыкнула: - Но так ты сам будешь выглядеть злым тираном, неволящим подданных. - Даже из испорченной репутации следует извлекать пользу. Цзинь Ми прищурилась. - Но если Куан Лу сбежит, с тобой останется лишь зверь сновидений. - Скорее Куан Лу перетянет Янь Ю в Небесное Царство и сделает из него образец благочестия. Меня же устроит любой вариант. - Я полагала, что одиночество все-таки начало тебя тяготить… Уточнять, с каких именно пор, Цзинь Ми не решилась, но взгляд Жунь Юя и без того стал уязвленным и устремился на другой берег озера. Наконец, император улыбнулся и посмотрел на Цзинь Ми: - Тяготит не одиночество, а желание разделить уединение с тем, кто этого не хочет. Отец когда-то предупреждал меня о подобных следствиях обретения власти, но это меня не остановило. Было ли это признанием или бравадой Цзинь Ми не поняла, поэтому спросила о другом: - И ты не волнуешься за Куан Лу? - Она свободна в своем выборе, - уже более спокойным тоном ответил Жунь Юй. - И все же ее совместный побег с Янь Ю начался с твоей подачи. Упрямству на ее лице Жунь Юй улыбнулся. - Если вскоре не с кем будет распить вино, можешь обвинять меня. - Могу поспорить, что, скорее, Куан Лу будет чаще пропадать из дворца, чем Янь Ю оставит увеселения. Улыбка Жунь Юя пробежала по губам, как облако в ветреный день. - Тебе не на что спорить. У Небесного Императора всего предостаточно. Цзинь Ми поджала губы - Рыбешка всегда был весьма изворотливым соперником. Она встала, и хотела было уйти, чтобы оставить его сожалеть о своих же словах, но внезапно придумала ход получше: - В Царстве Небесного Императора есть все, кроме настоящих цветов. Жунь Юй на миг обомлел, но тут же поспешил подыграть: - И что же ты потребуешь в случае выигрыша для себя? Цзинь Ми постучала пальцем по подбородку так задорно, что ему едва достало сил смотреть с прежним спокойствием на ее прелестное лицо - от желания потянуться вперед мышцы шеи закаменели почти болезненно. В лукавой ухмылке Цзинь Ми даже клычки показались. - В случае выигрыша пусть ваше величество собственноручно почистит мое ханьфу. Глаза Жунь Юя так расширились, что она замахала руками: - Нет-нет! Я имею ввиду, используя заклинания и пассы руками. Мы же не хотим конфликта Небесного и Цветочного Царств из-за желания Куан Лу хорошо провести досуг. - Тогда из тех же же соображений, и учитывая, насколько серьезным может быть мой названый брат, пусть цветы распускаются только при твоих визитах в Сад Грез. - И только белые, - добавила Цзинь Ми. За кивком Жунь Юй скрыл и отсутствие улыбки и то, что понял, к чему такие предосторожности. Черно-белый выдает так же, как пятно на одеждах. - Договорились. - Тогда я покидаю вас, ваше величество. Жунь Юй позволил себе целый фэнь провожать колыхание ее ханьфу. Он не отказался бы почистить ее одежду и вручную. А точнее - предпочел бы. И согласился бы на любой спор, лишь бы она перестала смотреть на него так, будто из него в любой момент готов вырваться Цюнь Ци. Но все же приятно, что «ваше величество», наконец, зазвучало в Небесном Царстве непринужденно, и даже шутливо. Цзинь Ми удалялась легкой походкой, но внезапно поймала себя на мысли, что с того ночного разговора в Цветочном Дворце рядом с Рыбешкой стало легче дышать. Не те, конечно, прежние времена, когда она была Духом Винограда… И все же тело перестало быть постоянно скованным в одном его присутствии, а за его словами и мимикой она начала следить через раз. Что ж, выиграть спор теперь было необходимо, раз уж горелая сойка снова стала вести себя слишком высокомерно.