5 что горит, что остывает

В это же время сапоги Сюй Фэна звучно и мерно ударяли в камни коридоров Небесной Тюрьмы. Когда он вышел к барьеру, пустошь внутри освещалась целыми мириадами молний. Лицо Суй Хэ, приблизившейся к границе, казалось, сияло изнутри потусторонним светом. - Сюй Фэн. - Принцесса птиц деланно пригляделась. - Уже один? Быстро, однако. Впрочем, птицы всегда недооценивают скорость водных тварей… - Цзинь Ми занята иными делами, - решил уточнить Сюй Фэн, надеясь услышать подробности. - Ах, нас, птиц, так ослепляют чувства. Я же не про нее, разумеется, говорила. - Говори, что конкретно имеешь ввиду. - То, что ты не замечаешь. Да и раньше не замечал. Ни до дворцового переворота, ни после. Что же ты хочешь от меня? Кажется, прозреть тебе никто и ничто не поможет. Суй Хэ усмехнулась, и Феникс невольно напомнил себе, сколько секретов та умела скрывать в прошлом. - Я собираюсь покинуть Небесное Царство со своей семьей как можно скорее. Но хочу быть уверенным, что не упускаю угрозы. - Ты про моих ручных демонов? - рассмеялась Суй Хэ. - Не их тебе следует бояться, бывший принц. Жар честной битвы не то, на чем ты погоришь. - Суй Хэ! - сжав кулаки, Сюй Фэн вплотную подошел к барьеру. Птичья принцесса наклонилась к нему с обворожительной улыбкой. - Владыке Демонов пора бы уж освоить игру с душами. Жунь Юй опережал тебя в этом, даже до слияния с Цюнь Ци. - Намекаешь на Запретные техники? Суй Хэ рассмеялась так звонко, что даже отпрянула от барьера. - О, Небо! Правду говорят смертные: нередко рысак везет на себе дурака, а мудрая женщина живет с глупым мужчиной. Кого только выбрало Царство Демонов своим Владыкой… - Бесполезно, как я и думал. Феникс вздохнул и развернулся, и Суй Хэ прошипела ему уже в спину: - Ты еще не раз пожалеешь, что не слушал меня, Сюй Фэн! И начнется все с того, что твоя внезапно расцветшая женушка начнет оправдывать Жунь Юя! Сюй Фэн резко обернулся, но Суй Хэ, сложив ладони в издевательском поклоне, махнула павлиньим подолом и, качая перьями, зашагала к центру пустоши. Вечером тащить Тань Юэ из озера в Саду Грез пришли оба родителя. Хонси Ли в этот момент с ним жарко спорил: - Невесты в пруду не водятся! Я там всю жизнь живу, и ни одной не видел. Только девочки-гольцы. - А я думаю, все просто не на ту наживку ловят. Надо что-то похожее на червяка. Сюй Фэн при этом с ухмылкой оглянулся на жену, но та только глаза закатила. Никак ей тот первый завтрак не забудут… Хонси Ли тут же оживился: - А ты прав! - покопавшись в рукаве, он извлек из него красную нить и усмешкой потряс ей перед носом Тань Юэ. - Зато вот это весьма похоже! Такого «червяка» даже рыба не упустит! Взгляд Жунь Юя и Цзинь Ми невольно и мимолетно встретились, и с одинаковой неловкостью устремились на смеющихся подростков. Сюй Фэн мрачно покосился на супругу, но ничего не сказал и прошагал к сыну. Тань Юэ, не замечая его приближения, хмыкнул: - А Цинь Тянь говорит… - посмотрев на долговязового друга, он вдруг осекся. Разумно ли выдавать секрет добычи невест такому видному юноше? Хонси Ли его и старше, и в плечах шире… - Ну-ка вылезай, маленькая цапля, - прервал подвешенную им тишину Сюй Фэн. Пока он помогал мальчикам выбраться, в Саду Грез с донельзя мечтательным видом появился Янь Ю. От взгляда Цзинь Ми не утаилось, что у черного входа Дворца Небесных Сфер почти в тот же момент мелькнул остаточный росчерк голубого света. С исполненной ехидства улыбочкой она потянула Янь Ю за рукав к Жунь Юю. - Как я погляжу, ваш названый брат скучает, ваше величество. - Вызов в ее взгляде Жунь Юй выдержал стоически. Цзинь Ми беспрепятственно продолжила, обернувшись к Змеиному Духу: - Янь Ю, неужели ты собираешься болтаться угрюмым весь вечер? Без вина и веселья? Или тебя подменили, и это лишь личина Змеиного Духа? Сперва обескураженный ее напором Янь Ю вдруг быстро сообразил, что не стоит показывать Жунь Юю какие-то изменения в своем поведении - заподозрит еще тот, с чего бы они появились. - Ни в коем роде! - из зеленого рукава на свет выполз кувшин, а губы духа зазмеились улыбкой под стать истинной форме. - А ты хочешь составить мне компанию, красавица? Тут Жунь Юй понял расчет Цзинь Ми и вперил в ее самодовольное лицо укоряющий взгляд. Губы его однако дергались в стремлении скрыть улыбку. Что тут ответишь… Обхватив локти за спиной, Цзинь Ми стала расхаживать перед назваными братьями взад-вперед. - Нет, в этот раз без меня, Янь Ю. Но вместо этого предлагаю тебе зрелище поинтереснее. С этими словами она вытащила из рукава свое ханьфу, перепачканное паутиной. В очередной раз Жунь Юй подумал, что спорить с Цзинь Ми - себе дороже. На миг ему почудилось, что в этих шутливых расчетливости и заговоре было нечто действительно мстительное, пусть и звучало слабым эхом прошлого: он когда-то все просчитывал - Цзинь Ми стала платить тем же - и хоть куда меньшим слитком, но достаточно весомым для намека. На лице императора однако, не отразилось и тени подобных грустных домыслов. Скрутив пальцы в заклинании Племени Птиц, он заставил паутину невесомо опуститься на плитки дорожки. - Видишь, Янь Ю, - подергала бровями Цзинь Ми с улыбкой триумфатора, - ваше величество вполне мог бы обходиться без служанки. Змеиный Дух покосился на императора, но в ответ получил лишь тяжелый взгляд, воплощающий безоговорочный отказ. Сюй Фэн вырос за плечом Цзинь Ми и недовольно посмотрел на чистое ханьфу в ее руках. - Я полагал, с нашими домашними делами мы справляемся сами. Цзинь Ми резко обернулась к нему. - До недавнего времени я тоже так полагала. Улыбка на лице Жунь Юя тут же превратилась в тревожный росчерк, и он поспешил шагнуть к супругам, чьи глаза уже наливались силой духовной атаки. - Прошу простить, если мои действия выглядели неприемлемым вмешательством. Расплата по спору - дело чести, а я проспорил Цзинь Ми услугу. - Только вряд ли при этом проиграл, - процедил Сюй Фэн, вытаскивая из рук жены ханьфу. - И недоволен, как всегда, сам зачинщик спора, - хмыкнула Цзинь Ми. Сюй Фэн сжал губы, невольно припоминая слова Суй Хэ. Кое-как свернув чистое малиновое ханьфу, он не мог отделаться от навязчивого ощущения, что от ткани исходит нотка сладкого аромата. Янь Ю поболтал кувшином, прислушиваясь к плеску внутри, и усмехнулся: - Жена способна провести Небесного Императора, а муж недоволен. Вот уж точно, в один рот двух ложек не впихнешь. К удивлению Янь Ю к нему повернулись и Сюй Фэн, и Цзинь Ми. Жунь Юй запоздало порадовался, что не вздрогнул. - Ужин уже остывает, - отрезал Сюй Фэн и потянул супругу за руку. Та молча последовала за ним, по дороге кидая на него недовольные взгляды. Когда семья брата и юный голец покинули сад, Жунь Юй холодно уставился на Янь Ю: - В будущем следи за своим раздвоенным языком. - На то он и раздвоенный, - усмехнулся Змеиный Дух, - чтобы каждый разумел свою половинку. Некоторые, вот, и половины не понимают. С этим Янь Ю покосился на императора, но тот лишь уставился в озеро. После ужина Сюй Фэн отвел Цзинь Ми к пруду, однако первой заговорила она: - Если хочешь знать, мой спор с Жунь Юем первой начала я. И то, лишь потому, что хотела проучить тебя за твою глупую выходку с моим слишком-красивым-ханьфу. Сюй Фэн со вздохом посмотрел на то, как Цзинь Ми оперлась спиной на ствол платана. Из-за ее напряженной позы даже показалось неясным, кто кого подпирает. - Меня беспокоит не сам спор, а твое стремление оправдывать Жунь Юя. - А есть ли разница - все одна беспричинная ревность, - насупилась Цзинь Ми, скребыхая ствол пальцами. Взгляд Сюй Фэна стал острее. - Напротив. Разница есть. Сегодня я приходил допросить Суй Хэ, и она намекнула, что Жунь Юй вновь попытается смутить твой разум. И по ее словам, начнется это с того, что он вынудит тебя его оправдывать. Что я сейчас и наблюдаю. Цзинь Ми оттолкнулась от дерева. - Феникс, неужели ты не понимаешь, что Суй Хэ попросту умело использует очевидные домыслы в своих целях? Разумеется, она понимает, что после спасения сына мне будет сложнее проявлять к Жунь Юю прежнюю холодность. И это будет казаться оправданием. А Суй Хэ просто хочет стравить тебя с братом, используя такое предположение. Она люто ненавидит нас и клялась отомстить Жунь Юю еще пятьсот лет назад. А после того, как он отправил ее в Небесную Темницу, ее намерения только укрепились. - Если так, то к ее словам тем более стоит прислушаться, - рассудительно хмыкнул Сюй Фэн. - Если Суй Хэ жаждет ему отомстить, ей нет смысла хранить его секреты. Цзинь Ми покачала головой. - Феникс, ты забыл, какова Суй Хэ? Разве ты не помнишь, что она творила, лишь бы заполучить тебя? Со вздохом Сюй Фэн закатил глаза. - Наоборот, очень хорошо помню, что даже без надежды на взаимность она хранила часть моей души после мятежа, не побоявшись преследований нового Небесного Императора. И неважно чего в ней сейчас больше - надежд, что я ее вытащу из Небесной Темницы или ненависти к Жунь Юю. Глаза Цзинь Ми влажно заблестели, а брови болезненно изогнулись. - Продолжишь, что в сравнении с ней, моего к тебе доверия не хватило, чтобы остановить разящий кинжал? И сейчас не хватает на то, чтобы прислушаться к тебе? Вот уж и впрямь, «первая любовь: простит, но не забудет»! Прикрывая задрожавший рот, Цзинь Ми ринулась из-под платана так быстро, что Сюй Фэн не успел ухватить и края ее рукава. Сдерживая слезы и хлюпая носом, будто жидкости перестали быть ей подвластны, Повелительница Вод устремилась в Сад Брачного Чертога. Волоча ноги по каменной дорожке, подальше от глаз бессмертных, она с грустью заключила, что Феникс на самом деле так ничего и не забыл. Ни поступков Суй Хэ, ни ее собственных. И приходилось признать, что в глубине души она знала это и раньше. Как и то, что Феникс имел на это полное право. Видимо, речи на смертном одре так и остаются лишь на смертном одре. В этот раз Цзинь Ми устроилась не в беседке, а на окраине сада - среди камней, где не было ни единой бессмертной души. В конце концов, оправдать ее никому и ничему не под силу. Как и утешить. Вытирая глаза и судорожно вдыхая, она в очередной раз силилась понять: как так получилось вообще? Как она могла когда-то ударить Феникса в спину? Как могла так поступить? Эликсир Разрушения, конечно, был на месте, но вот так вершить самосуд над тем, кто смог тронуть сердце… А в памяти сама собой встала та самая свадьба в Небесном Дворце - от первого поклона до впившегося в доспех кинжала. Долгие годы Цзинь Ми была уверена, что именно слова Жунь Юя о своей мести за мать были последней каплей, что сподвигли ее к тому, чтобы заколоть Феникса. Однако сейчас ей вдруг вспомнилось, что ударила она Сюй Фэна не сразу после этих слов, и не чуть после, хотя возможность имелась. Нет. Голоса призраков матери, тети и отца, молящих о спасении, закружились в ее голове, только когда она увидела Хрустальное Пламя в руках Феникса. И дело было не в том, что это являлось доказательством того, что Сюй Фэн - убийца. В этом она была уверена уже тогда, когда отдавала ему прядь своих волос. Негодование же достигло пика в другой момент - когда она в ужасе смотрела на взмахи полыхающих лепестков в ладонях Сюй Фэна, на застывшего и белого, под стать одеждам, Жунь Юя, и решила, что не позволит еще одному голосу присоединиться к мольбам уже умерших. Неожиданно в ее памяти всплыли и недавние слова самого Жунь Юя - о том, что месть вершится не ради ощущения справедливости, а ради того, чтобы унять страх повторения нанесенных обид. И выходило… Что она и впрямь заколола Феникса не из-за мстительности и недоверчивости своей натуры, а для спасения Рыбешки. Эта мысль ее ошарашила так, что заплаканные глаза застыли в орбитах, будто к ним вдруг вернулась способность видеть цвета. И это так утешало. Почувствовав, как в груди расплывается тепло облегчения, она спешно напомнила себе, что самому Жунь Юю тогда было нужно совсем иное. Однако вспомнив уже его действия на тот момент, она застыла еще больше. Если Жунь Юя интересовал лишь трон, почему он не ударил или не оглушил Сюй Фэна, когда тот склонился над Ляо Юанем? Момент ведь был идеальным. Ее обвинений после он ведь не мог ожидать - тогда она была уверена, что убийца отца и тети - Феникс, да и Эликсир Разрушения был на месте. И почему Жунь Юй начал собирать духовную силу запоздало - лишь когда лотосы Хрустального Пламени распустились во всей своей гибельной красоте? Что это за расчет, если в итоге он поставил на кон собственную жизнь? В чем выгода стоять безоружным? Странно, но выглядело так, будто небожителям он предоставил право решать достоин ли он трона, а ей - достоин ли жизни… и, наверное, любви тоже… И со стороны Жунь Юя это не было ультиматумом вроде: либо его жизнь, либо жизнь Феникса - она могла и вовсе остаться в стороне со своим кинжалом из простого страха или сделать что-то еще. А если допустить, что Жунь Юй не был уверен, что она заколет Сюй Фэна - выходило, что интересовало его лишь то, равнодушна ли она к нему настолько, что позволит ему умереть. Даже эти его слова о надежде на следующую жизнь говорили, чем он готов пожертвовать ради того, чтобы узнать это. Да она была права - в день свадьбы Жунь Юй сделал ставку, но выигрыш за нее, похоже был иным, чем трон. И он выиграл. Хотя бы потому, что никто во всех Шести Царствах не знал ее лучше. Вспомнив о его прозорливости, Цзинь Ми застыла. Жунь Юй наверняка знал, что Пилюля Бесчувствия дала трещину, когда она пыталась спасти Феникса в мире смертных. И не исключено, что рискуя жизнью на свадьбе, пытался воспроизвести ту же угрожающую ситуацию, чтобы узнать, треснет ли Пилюля, если спасаемым окажется он. Только спустя несколько мгновений Цзинь Ми вдруг поняла, что в этих размышлениях незаметно перестала дышать. Вдохнув усилием, скорее ради того, чтобы напомнить себе об этой необходимости, она встала и поправила одеяние. Как бы то ни было, неожиданно пришлось признать, что не будь любви, она бы побаивалась Сюй Фэна, и в чистом виде доверия у нее к нему не было изначально. В отличие от Рыбешки, которого она не боялась никогда. Даже когда тот толкнул ее на кровать и запер во Дворце Мерзлой Реки. И, возможно, в этом неравновесии и было самое печальное. Не желая пока возвращаться, да и видеть кого бы то ни было, она решила прогуляться по садам Дан Чжу. Так или иначе сейчас не было времени предаваться размышлениям о прошлом. И в первую очередь следовало подумать о намерениях Суй Хэ. Вначале та обмолвилась так, что Жунь Юй получил возможность оправдываться, теперь же говорила, что эти оправдания часть его нового коварства. И это больше походило на ступени плана самой Суй Хэ - итогом которого Цзинь Ми пока виделся лишь новый разлад между братьями. Однако учитывая, как эти двое разрешали свои ревностные разногласия в прошлом, такой расчет казался не таким уж мелким. И кроме того, если все так, как пока представляется, с большой вероятностью выходило, что сам Жунь Юй оправдываться и не стремился. Следом Цзинь Ми признала, что это было проигрышным очком в ее стремлении доказать правоту своего сердца, но почему-то печалило мало. За то время, что Сюй Фэн простоял под платаном после ухода Цзинь Ми, могла бы остыть и кипящая гайвань чая. Из размышлений его вывели веселые возгласы у пруда - Сяо Лу и Хонси Ли делились маневрами управления водой. Застыв, Сюй Фэн тряхнул головой и направился во Дворец Небесных Сфер. Куан Лу доложить о его приходе не успела, и он застал императора за работой. Его чинный вид, с прямой спиной и неторопливыми движениями, будто у рыбы в воде, заставил Феникса скривиться мысли, как все это было получено. Пока брат рассекал пространство зала надвое широкими шагами, Жунь Юй отложил кисть и еще мокрый свиток. Сюй Фэн бегло оглядел его стол и произнес: - Я недоволен тем, что ты хочешь сделать Сяо Лу наследником. - Почему именно? - Жунь Юй вгляделся в его лицо, чуть подняв голову. Его тянуло встать, чтобы разговаривать с братом на равных как прежде, несмотря на предписания этикета, но одновременно так выглядело бы, будто он избегает оказаться тем, кто будет смотреть снизу вверх в вероятно начинающемся споре. Поколебавшись, Жунь Юй все же поднялся и остановился слева от стола. - По множеству причин, - хмыкнул Сюй Фэн. Ни к чему пока императору знать, кто намекнул ему присмотреться к происходящему под новым углом. Сейчас самым важным было если не увести семью из Небесного Царства, то по крайней мере нарушить расчеты Жунь Юя в зародыше. - Я полагал, что стоять во главе Небесного Царства - это честь. Сюй Фэн усмехнулся, и проигнорировав это, Жунь Юй добавил: - Были времена, когда ты и сам намеревался занять трон. - Скорее не допустить мятежа, который планировал ты, - холодно уточнил Феникс. Жунь Юй вздохнул. - Тем более ты должен понимать ценность законного решения вопроса о престолонаследии. - Кажется странным, что прежде отчаянно сражаясь со мной за власть, сейчас ты готов охотно передать ее моему сыну. Взгляд Феникса потяжелел, и Жунь Юй ненадолго запрокинул голову, подбирая рукав кверху. - Даже с учетом наших разногласий… Разве я имею право лишать Тань Юэ его наследия? - Прежде семейные узы тебя в этом отношении не заботили, - хмыкнул Сюй Фэн, с удовлетворением замечая, как дернулись веки напротив. - И говоря о них, почему ты не выбрал наследником Хонси Ли? Жунь Юй вздохнул, перебирая пальцами края рукавов. - Даже если отбросить право наследования по крови и недовольство Шести Царств потаканием императора своему родству… для Ли это может стать бременем. - А для моего сына нет?! - резко шагнул к брату Сюй Фэн, и встретив настороженный взгляд, продолжил с саркастическим укором: - То ты называешь власть бременем, то - благим наследием. - Смотря о ком речь, - чуть отвел кисть от пояса Жунь Юй. - Ли стал избегать жизни при дворе, насмотревшись на то, каких проблем все это стоит. Тань Юэ же, напротив, охотно вовлекается в дела Небесного Царства, как ты в молодости. - Я лишь выполнял сыновний долг, - фыркнул Сюй Фэн. Жунь Юй улыбнулся. - Я полагал, что ты, скорее, искал одобрения родителей. И даже восстал лишь потому, что не получил его однажды. - Не говори, что ты сам действовал по другой причине, - хмыкнул Сюй Фэн, и Жунь Юй про себя горько усмехнулся. - До переворота я многое пережил и многое увидел. Жаль, что позже желания затмили мой разум. Сейчас же я обязан показать Тань Юэ все стороны обладания властью. Сюй Фэн поводил сжатыми губами из стороны в сторону. - Мне так видится, что и Сяо Лу сейчас лишь ищет твоего одобрения. - Зачем оно ему? - просветленно улыбнулся Жунь Юй. - Одобрения жаждут от тех, от кого зависит жизнь. - Когда ты спас его, все могло поменяться. - Сюй Фэн положил руку на край стола, а Небесный Император вдруг замер. - В любом случае, обдумай мои слова, - окатив его пристальным взглядом, Феникс развернулся, чтобы уйти. Позже вечером в Императорской Библиотеке слышался только шорох свитков, стук чернильного камня и хруст костяшек сжимаемого под рукавом кулака. Жунь Юй скрепя сердце игнорировал недоумевающие взгляды Тань Юэ, а на поредевшие вопросы лишь скупо кивал или слабо мотал тугой косичкой на затылке. Наконец, мальчик не выдержал: - Дядя Юй, я делаю что-то не так? Рот императора приоткрылся тихим выдохом. - Нет. Почему ты спрашиваешь? Тань Юэ повертел в руках одну из печатей. - Обычно ты одобряешь или поправляешь, а сегодня все больше молчишь. Жунь Юй вздохнул. - Император не должен руководствоваться желанием славы и похвалы. Смотреть стоит на благоденствие подданных и больше слушать тех, кто критикует. К его удивлению, племянник ничуть не расстроился и кивнул. - Ясно. Это действительно разумно. Жунь Юй улыбнулся, чувствуя, будто с груди сняли что-то тяжелое. Цзинь Ми вернулась во Дворец в ветвях платана только к наступлению ночи. Поколебавшись, она прошла в их с Сюй Фэном комнату, обернулась в легкие ночные одежды и улеглась на свободную половину кровати. Супруг сопел мерно и ровно, но стоило ей устроиться в постели удобно, за спиной послышался шорох, а спустя миг ее мягко обхватила тяжелая рука. Цзинь Ми замерла, и крупная ладонь медленно, но неуклонно поползла под ворот одежд. - Сюй Фэн, битва на цветочном поле - не лучший ход для разрешения в противостоянии взглядов. - Разумеется, если противник - наследница трона Цветов, - хмыкнул Феникс и, приподнявшись на локте, зажег свечи мановением кисти. - И в качестве признания своей капитуляции я хочу кое-что подарить тебе. - С этими словами Сюй Фэн отклонился за чем-то назад, и выпрямился уже с лаковой шкатулкой в руках. Протянув ее жене, он с улыбкой наблюдал, как она, все еще серьезная, открывает подарок. Цзинь Ми застыла в недоумении, глядя на хрустальный браслет с тремя крупными бусинами Огненного Жемчуга. - И как это подтверждает твою капитуляцию? - Видишь ли, этот Огненный Жемчуг был подарком моего отца моей матери. Однако второй такой браслет был подарен моим отцом матери Жунь Юя - крылатке Су Ли. Хоть и причиной тех ухаживаний, скорее всего, было лишь внешнее сходство Су Ли с бывшей Повелительницей Цветов. По крайней мере, если судить по словам дяди. - К чему ты клонишь? - А к тому, что позволив тебе носить этот браслет во дворце, на глазах у Жунь Юя, я признаю право Небесных Императоров на любование прекрасным. Цзинь Ми хмыкнула, но браслет достала. Глядя, как жена с сомнением вертит украшение в руках, Феникс добавил: - Кроме того, он обладает духовной силой даже в руках заклинателя водной стихии, хотя за счет огненной основы надежно ей противостоит. - Хорошо, надену его завтра, - согласилась Цзинь Ми и, отложив браслет в изголовье, погасила свечи заклинанием. По правде говоря, такая попытка к примирению казалась ей немного странной даже после объяснения, но это было лучше чем ничего. Феникс позади вздохнул, но не дождавшись более бурной радости улаженному спору, вскоре ровно засопел. Цзинь Ми же теперь не спалось вовсе. С одной стороны стоило радоваться - Феникс показал, что прислушивается к ней, и после недавних речей о том, как изменился дом, все еще трепетно относится к семейным реликвиям. С другой - она вдруг представила, что может подумать Жунь Юй, увидев браслет, так похожий на тот, что носила его мать. Тем более, что связь с Небесным Царством в итоге закончилась для последней смертью от рук императрицы. Поймет ли он все так, как это объяснял Сюй Фэн? Подбив подушку под бессонно гудящую голову, Цзинь Ми уставилась в стену. Да и ладно! В любом случае она при необходимости сможет все объяснить Жунь Юю так, как есть. Однако не успела она задремать, как вдруг подумала и о том, что браслет наделен духовной силой Огня. Какую цель преследовал Феникс, подарив ей Огненный Жемчуг? Показывал, что хочет, чтобы у нее была частица родственных ему духовных сил, или вручил ей оружие против других заклинателей воды? Неужели он по прежнему думает, что ей придется защищаться от Жунь Юя? В сомнениях покусав губу, Цзинь Ми уткнулась в подушку. Как бы то ни было - от простого украшения хуже стать не должно было. Вернувшись во Дворец в ветвях платана после очередных занятий с дядей, Тань Юэ сел обедать с родителями. Подцепив палочками креветку, он бросил на них лукавый взгляд. - В Царстве Смертных сегодня отмечают Юаньсяоцзе. Может, соберем всю семью и запустим фонарики? Мать и отец переглянулись. Сюй Фэн подумал, что стоит еще раз убедить жену в том, что причина его беспокойства не имеет отношения к ревности, и кивнул. - Отличная идея. Пусть приходят все желающие прикоснуться к обычаям смертных. Цзинь Ми тепло улыбнулась и покрутила браслет с Огненным Жемчугом на запястье. Он был не очень удобным, но мир в семье был важнее. Уже спустя шичень семья Сюй Фэна встретилась с Жунь Юем, Янь Ю, Хонси Ли и Куан Лу в саду Лунного Духа. Последний настаивал на том, чтобы запускать фонарики у него, и никто не посмел спорить с самым большим поклонником обычаев смертных. Юань Цзы Лисий Дух даже пригласил лично, соблазнив ее посмотреть, насколько сила загаданных желаний влияет на судьбу. Фонарики решено было клеить, расположившись прямо на траве и камнях - вечер был теплый, и даже душный. Сюй Фэн и Цзинь Ми взялись за дело вместе и вручную, справа от них с большим голубым фонарем возились мальчики, а Дан Чжу больше шептал что-то на ухо Юань Цзы, чем помогал ей заклинать полупрозрачные стенки бумажного лотоса. Куан Лу в свою очередь без колебаний взялась зачаровывать свой круглый, как луна, фонарь в одиночку. Жунь Юй про себя посмеивался взглядам, что «незаметно» бросал в ее сторону Янь Ю, и совершенно бессовестным образом отвлекал его вопросами о делах в озере Тай. Остальных они в голос заверяли, что пришли лишь проследить, чтобы кто-то ненароком не спалил Небесное Царство, но подначить друг друга было иным сортом удовольствия. - Что, Небесному Императору уже и желать нечего? - хмыкнул Янь Ю, усевшись на камень. - И я не ожидал, что тот, кто обличал меня в недостатке фантазии, оказывается, сам ею обделен, - парировал Жунь Юй, устраиваясь рядом. Змеиный Дух отбросил волосы назад почти кокетливо. - Просто у меня желаний столько, что ни один фонарь не вытянет. Неожиданно к ним обернулся Тань Юэ: - Дядя Юй, а почему ты не запускаешь? Разве у тебя нет желаний? Император наклонился к нему с улыбкой: - У богов нет времени исполнять мечты всех желающих. Император считается ставленником небес, и если я запущу свой фонарь, боги будут в первую очередь заняты моими желаниями, и не найдут время на остальных. Тань Юэ наклонил голову так глубоко, будто показывал свою истинную форму. - Но ты ведь можешь загадать благоденствие для всего царства. - За благоденствие для царства ответственнен император, а не боги, - с видом образцового наставника заключил Жунь Юй. Сюй Фэн покосился на него с немым, но беззлобным «ну-ну», но тут же получил пятно клея на ладонь от супруги, и больше не отвлекался. Когда они закончили, Цзинь Ми уложила бумажку с желанием в лоток на дне фонаря. Сюй Фэн потянулся прежде ее прочитать, но она шлепнула его по руке. - Не исполнится же, если дать прочесть! - Ты все равно из года в год одно и то же загадываешь. - Зато исполняется! - фыркнула Цзинь Ми, втайне признав его правоту: «счастья, любви и здоровья для себя и своих близких» на ее бумажке было неизменным пожеланием. Она считала это главным, и то, что Сюй Фэн находил это однообразным, немного расстраивало. Несмотря на сложность ручной сборки, справились они с фонарем быстрее тех, кто бумагу заклинал. Сюй Фэн сдул с ладони искорку, и фитиль внутри фонаря вспыхнул. Вместе с женой они подошли к обрыву, откуда бескрайним розовым одеялом простирались облака. Дан Чжу оставил свой фонарь, чтобы полюбоваться прекрасной парой, а Юань Цзы посмотрела на чету Феникса, как на давно знакомую живопись. Жунь Юй увидел в этом всеобщем восхищении возможность и самому подольше задержать взгляд на Цзинь Ми, и признал, представшая взору картина едва ли не лучшее, что он когда-либо видел. Цзинь Ми, облаченная в ханьфу цвета морской пены, подняла фонарь к небу плавнее, чем волна влекущая на берег солнечные блики. Последние лучи заката тут же окатили всю ее фигуру теплым, интимным румянцем, и только выбившиеся из косы волоски зазолотились на макушке, как корона. Губы ее рдели как кораллы, и три крупные огненные жемчужины на запястье вторили им в тон - словно сам Вайшравана решил одарить берег своими сокровищами. Жунь Юю даже показалось, что повсюду слышен шелест прибоя и отступающих волн. Однако внезапно Жунь Юй вспомнил, где прежде видел браслет, что сейчас обвивал руку Цзинь Ми. Несомненно, Сюй Фэн подарил супруге Огненный Жемчуг. Но почему решил передать ей эту семейную реликвию сейчас? Просто приурочил дар к посещению Небесного Царства? Или рассчитывал, что здесь браслет увидит он? И зачем? Снова раздражать его слепым почитанием почившей императрицы? Лишний раз показать, что семья Ту Яо присваивает то, что хочет, и что Цзинь Ми навеки принадлежит к их кругу? Или демонстрирует, что достойный сын вправе передать жемчуг матери своей супруге, а тот, кто владел точно тем же, эту возможность потерял или и вовсе не заслуживал? Из-под рукавов Жунь Юя раздался хруст, а восхищенная оторопь на лице сменилась глухим сосредоточением. Наконец император глубоко вдохнул, отводя взгляд на бесконечный хлопок облаков. Вокруг стремительно темнело. Умиротворение облачной дали вдруг заставило его рассмотреть события более связно. Припомнив спор с Цзинь Ми, и последовавшее недовольство Сюй Фэна, он подумал, что ведущим источником действий брата могла быть и банальная ревность. Браслетом матери тот попросту просто увенчал свой трофей, утверждая свои права. Но с чего бы ему так поступать? Разве Цзинь Ми давала брату повод в себе сомневаться? С этой мыслью Жунь Юй застыл в оглушении и поторопился прислушаться к разговорам мальчиков. Что угодно, лишь бы не слышать в своем разуме то, чем так долго обманывался. Однако задорная болтовня Тань Юэ вдруг смолкла, а палец его ткнул в небо: - Мамин фонарь гаснет! Обнявшиеся у облачного обрыва родители были увлечены друг другом и услышали не сразу, и прежде чем Сюй Фэн поднял руку, чтобы бросить в фонарь огня, Жунь Юй скрутил кистями иероглифы сянься и направил духовный поток к звездам. Крошечная искра сорвалась с небосвода и, пронзая фонарь насквозь, зажгла фитиль. Качнувшись, мутное тело замерцало, и снова озарившись ровным светом, продолжило путь в вышину. Цзинь Ми обернулась в объятиях мужа к Жунь Юю: - Падающая звезда? Император с неловкой улыбкой перебрал пальцами у пояса и кивнул на фонарь: - Закон равновесия: одна звезда падает, вторая поднимается. Цзинь Ми замерла, но спустя миг ее губы сжались тугим пухлым кисетом, а глаза заметали искры - такие же яркие, что остались в руке мужа. Глядя на выражение ее лица, Жунь Юй вдруг понял, как превратно прозвучало его объяснение, и похолодел, застыв с дергающимся ртом. Сюй Фэн обнял жену покрепче и пробасил: - У звезд холодный свет. Неизвестно, исполнится ли теперь желание. Выдохнув, Жунь Юй постарался придать тону обыденности: - Напротив. Падающая звезда на самом деле горит. Сюй Фэн усмехнулся: - Заклинателю воды пристало вдруг применить силы огненной стихии? - Разве в этом есть что-то неподобающее? - приподнял брови Жунь Юй. Сюй Фэн осторожно высвободился из рук заволновавшейся Цзинь Ми и обернулся к брату. - Так это - отповедь тому, что Повелительница Вод надела в твоем Царстве Огненный Жемчуг моей матери? Жунь Юй со вздохом прикрыл глаза. - Моя мать была заклинательницей воды и владела точно таким же браслетом. И я не вижу в этом ничего предосудительного. - В стремлении разрядить обстановку, он добавил светским тоном: - Разве что, на мой взгляд он не к лицу Цзинь Ми. - И почему же это? - с вызывающей улыбкой спросил Сюй Фэн, не обращая внимания, как Цзинь Ми незаметно тянет его за рукав. Жунь Юй тоже улыбнулся, но нарочито вежливо: - Огненный жемчуг подчеркивает средоточие страстности натуры. Оттенки его - вспыльчивость и мстительность. Этими качествами обладали и твоя, и моя мать. Но не Цзинь Ми. Цзинь Ми замерла, вдруг почувствовав облегчение. Да, пусть ее считал миролюбивой тот, кто сам был коварен, мстителен и жесток, и все же, ей было необходимо это услышать. К ее разочарованию Феникс Жунь Юю не ответил, но может, молчание - знак согласия? Осмотревшись, Цзинь Ми заметила, что сын и его друг-голец закончили с фонарем, и подергала мужа за рукав: - Надо зажечь фонарик Сяо Лу. С усмешкой превосходства напоследок Сюй Фэн отошел к сыну. Цзинь Ми выдохнула и шагнула к Жунь Юю, теребя жемчужины на запястье. - Ваше величество и впрямь не задевает то, что я надела браслет Ту Яо? - Ничуть, - улыбнулся император и посмотрел в небо. - Так или иначе даже я когда-то принял решение уйти из озера за ней. Цзинь Ми покрутила одну из жемчужин и проследила за его взглядом. - Мне кажется, что в конце жизни императрица сожалела о том, что не дождалась Лянь Чао. Жунь Юй застыл под звездами не шелохнувшись. Когда-то, в такой же теплый вечер, он сравнил себя с почившим дядей, а Цзинь Ми - с Ту Яо, пытаясь объяснить ей силу своих чувств. Но вряд ли Цзинь Ми помнит хоть слово об этом. Это сам он, видимо, слишком привык говорить намеками и теперь слышит их там, где их нет. Помнит, что не следует. И сейчас все это - лишь их общее стремление сгладить конфликт. Пусть и неприятной ценой попыток понять Ту Яо. Переведя дыхание, а потом и взор, Жунь Юй улыбнулся невестке. - Думаю, ты ошибочно считаешь чем-то большим благодарность матери за помощь в спасении сына. - По-твоему, императрица была бессердечна ко всем, кроме императора и Феникса? - Что бы я ни думал, слова не становятся истиной лишь оттого, что произносятся на смертном одре. Цзинь Ми потерянно застыла - говорить с Рыбешкой всегда было сродни ходьбе в тумане. Имел ли тот ввиду лицемерие Ту Яо, или то, что сам не стал прежним, как обещал ей? Или… намекал на ее собственные слова - о том, что она не смогла бы отплатить его любви и за всю жизнь? Дыхание Цзинь Ми замерло. Не к тому ли Жунь Юй помянул благодарность матери? Разум наводнили противоречивые чувства: и потребность рассчитаться за спасение сына, и возмущение от понимания, что Жунь Юй оценил бы в уплату этого долга, и толика постыдной лести самолюбию - за домысел, что ее взаимности можно ждать так долго и безнадежно. Небесный Император меж тем поправил рукав и добавил так же спокойно: - Кроме того, если императрица и сожалела - это окупалось любовью к императору и сыну. Да и сожаления о невыплаченном долге легки, если выплатить его невозможно изначально. Не говоря о том, что спасение жизни не должно оставлять спасенного и любящих его людей в должниках. - И тем не менее, она покончила с собой именно после того, как получила прощальную весточку от Лянь Чао, - неожиданно упрямо возразила Цзинь Ми. - Она сожалела не о своем выборе, а лишь о его печальных последствиях, - бесстрастно заключил Жунь Юй. Вздохнув, Цзинь Ми покрутила браслет туда-обратно. Нет, носить его перед Рыбешкой было ошибкой. - И все-таки неудобно… Жунь Юй участливо улыбнулся и обнажил свое запястье рядом с ее. - Если неудобно, используй на браслете заклинание Малого Водоворота. Так он ни сползать, ни крутиться не будет. И украсть его никто не сможет, что полезно, если ты часто посещаешь Царство Смертных и Духов. - Опустив рукав, он добавил: - А если захочешь снять браслет - прежде и Водоворот разверни в иную сторону. В противном случае будешь ощущать неудобную пустоту на руке. Но зато сразу заметишь потерю. Под его улыбкой Цзинь Ми замерла, уставившись на свои жемчужины столь же круглыми глазами. Каким же тогда образом Янь Ю однажды смог стянуть у Жунь Юя его Русалочьи Слезы? Не мог же Небесный Император быть столь беспечен в удержании своей пленницы, что запамятовал поберечь единственный ключ к ее свободе? Неужто надеялся, что она не использует шанс на побег? Сюй Фэн как-то предполагал, что Жунь Юй сам позволил ей сбежать, чтобы «возвращение похищенной невесты» стало предлогом поднять всю Священную Армию на бой с Царством Духов. Но будь так, разве тот не понимал, что у Реки Забвения она скажет правду и смутит решительность воинов подозрениями в неблагородных намерениях ммператора? И только сейчас она задумалась, что причины тому могли быть иными. Не отрывая взгляда от браслета, Цзинь Ми буркнула: - Главное - не забыть наложить заклинание вообще. - Верно, от собственной опрометчивости заклинаний нет, - Жунь Юй усмехнулся, и в изгибе его губ засквозила свежесть, утраченная за предыдущие годы. Цзинь Ми подняла на него решительный взгляд. - Да. Янь Ю, к примеру, забывает своих своих попугаев, где придется. Улыбка Жунь Юя будто вмерзла в лицо. Отпустить Цзинь Ми, чтобы догонять, было тогда последним его ходом. Она не любила его добрым и внимательным, не любила расчетливым и властным. Осуждала его за то, что он позволил себе хотя бы видимость невиновности и добродетели. Оставалось только попробовать показать ей свою любовь так, как она ее понимала, и стать Сюй Фэном - похитителем-завоевателем невест. И отдать в доказательство репутацию мирного правителя и множество жизней. А для этого надо было позволить Цзинь Ми улизнуть. И все же, где-то в глубине души он таил надежду, что она не сбежит, а выслушает. Он вспомнил, с какими разочарованием и тревогой глядел на опустевшую комнату во Дворце Мерзлой Реки, и как рассвирипел, увидев насмешку Янь Ю над его потерей. А теперь над ним смеялась еще и Цзинь Ми. Пока глаза не успели наполнится влагой, Небесный Император окинул ее взглядом и улыбнулся. - Верно. Все ошибаются. Этот Огненный Жемчуг и впрямь прекрасен. - Тут же его глаза переместились к качающемуся фонарю в руках Куан Лу: - Похоже, Повелительница Полуночи забыла про противовес. Я покину тебя, чтобы напомнить ей об этом. Взор Цзинь Ми слепо устремился вдаль. Этот спешный уход Рыбешки тянуло назвать бегством, однако она не по одной партии вэйци знала, что тот, скорее, просто временно отступил. Но все равно странно - она предоставила ему еще одну возможность оправдаться, а он ее намеренно упустил. Почувствовал ее провокацию и решил, что она хочет после обвинить его в стремлении выставить прежние злодейства в лучшем свете? Или нарочно избежал оправданий, чтобы скрыть такое намерение? Тем более, что этот разговор начался с его замечания о браслетах… Или же Жунь Юй рассчитывал, что покаяние выгоднее оправдания? Нахмурившись, Цзинь Ми выбросила все из головы и зашагала к мужу. Когда Куан Лу отошла запустить свой фонарь, к императору подошел племянник и, глядя на стремительно взмывающую в небо сферу, спросил: - А если я стану императором, мне тоже придется отказаться от своих желаний? - Лишь от возможности исполнить те из них, что могут оказаться несправедливы к слабым, - ответил Жунь Юй также не сталкиваясь с ним взглядом: - Но взамен ты сможешь любоваться тем, как счастливы многие. По другую руку мальчика остановился Сюй Фэн и тоже заговорил, глядя лишь в небо: - Считать, что остальные счастливы лишь потому, что другие отказываются от своих желаний, слишком самоуверенно со стороны отказывающихся. - Также, как и считать, что у нарисованной на стене рыбы один глаз, - улыбнулся Жунь Юй качающейся «луне» Куан Лу. Цзинь Ми прислушалась к разговору этой троицы и хмыкнула, вспомнив битву у Реки Забвения. Все мудры задним умом. С открытам весельем на лице Янь Ю поравнялся с Жунь Юем: - Ваше величество, не хотите ли доказать свою правоту, и отдать мне вашу верноподанную Куан Лу, отказавшись от удобства ее служения во имя ее счастья? Жунь Юй закатил глаза: - Я не настолько к тебе благосклонен. И у меня большие сомнения, что ты осчастливишь Куан Лу. - Ну так развей свои сомнения и помоги ее счастью, - выпятил Янь Ю нижнюю губу. - Кстати об этом… Какие цветы ей нравятся? - Не имею представления, - также монотонно ответил Жунь Юй. - И однозначно не стал бы делиться такими сведениями с тобой. Сюй Фэн наклонил голову, чтобы окинуть Змеиного Духа смешливым взглядом: - Похоже, навыки великого женского угодника совсем истощились. Соблазнять цветами - последний довод. Цзинь Ми нахмурилась, вспомнив, как небрежно Сюй Фэн принял от нее «плоды и цветы» из лепестка ее истинной формы. Да, она была неловкой, но стыдить ее за искренний порыв привязанности было жестоко. Она ведь тот лепесток буквально от сердца оторвала… Даже она чешуйку Жунь Юя не считала бесполезной когда-то! Сюй Фэну в свою очередь вспомнилась последняя смертная жизнь и сражения с Цзинь Ми на мечах. С мечтательным лицом он продолжил: - Цветок ведь не привлекает цветок. Любимой лучше продемонстрировать свои силу и смелость, чтобы она видела, что ты можешь защитить ее. Цзинь Ми фыркнула и встала рядом с Янь Ю. - Не слушай никого из них, Владыка Пу Чи. Это тоже не истина, а лишь расхожее мнение. - Взгляды всех мужчин, от мала до велика вдруг обратились к ней, и стряхнув стеснение, она состроила ученое лицо: - Во-первых, на каждую силу может найтись другая, еще большая сила, во-вторых, где уверенность, что эта сила будет использована лишь для защиты? Сюй Фэн и Жунь Юй потупили взор в траву. Цзинь Ми же вспомнились не только Река Забвения и свое заточение в Небесном Царстве, но и множество моментов, когда супруг преследовал ее, наставлял на нее меч, грозился изжарить и бесцеремонно хватал за руку против воли. Вздохнув, она добавила: - К силе нужна еще и рассудительность. В одной руке меч, в другой - цветок, а выше обеих и посередине - голова на плечах. Повисшее молчание прервал Янь Ю, смерив хитрым взглядом Жунь Юя: - Вот-вот! Рассудительность! Рассудительный император должен позаботиться о своей верноподданной Куан Лу и сказать мне, какими цветами ее облагодетельствовать. А меч… то есть, флейту, я и сам обеспечу. Жунь Юй повернулся к нему с полным благодушия лицом: - Когда-то один мудрец в Царстве Смертных говорил мне, что цветы - очень ненадежный способ впечатлить свою пассию. Обратись к Лунному Духу. - Все равно дракону не победить местную змею, - фыркнул Янь Ю и тут же услышал за спиной голос Дан Чжу: - Нашел у кого спрашивать. - Да я и без цветов хорош, - стряхнул пылинку с плеча Янь Ю, и приметив, что Куан Лу с поклоном отходит от Юань Цзы, улизнул за спины любующихся ночью бессмертных. Лунный Дух достал из-за пазухи клубок и с досадой перебросил его из руки в руку. - И надо тебе быть таким вредным, Жунь Юй? Ни себе, ни бессмертным. Жунь Юй смиренно улыбнулся, на что Дан Чжу только фыркнул. Цзинь Ми покосилась в сторону Янь Ю и Куан Лу, треплющей полы ханьфу. - А цветы и правда ни при чем. Куан Лу просто нравятся те, кто соблюдают баланс между настойчивостью и бережностью. А Янь Ю просто зря ищет легких путей. Жунь Юй впился взглядом в какую-то звезду, Тань Юэ прислушался, а Сюй Фэн мягко притянул к себе жену: - Женщине легче понять женщину. Спустя палочку благовоний его руки снова потянулись к Цзинь Ми уже в спальне Дворца в ветвях платана. Та укуталась ими и неподвижно устроилась под боком у мужа. Ее все еще беспокоила неоднозначная ситуация с пресловутым браслетом почившей императрицы, но ни разрешать ее, ни нагнетать, не хотелось. Сюй Фэн тихо усмехнулся ей в ухо: - Ты только что говорила, что настойчивость тоже важна. - Я говорила это про Куан Лу, - насупилась Цзинь Ми. - Я что же, для тебя как все? Сюй Фэн глухо рассмеялся, оберегая слух жены, и прижал ее к себе крепче. - Еще скажи, что тебя можно соблазнить цветком. Ты же их либо съесть заставишь, либо в лекарства истолчешь. - Но и силой меня точно не привлечь, - Цзинь Ми подняла его кисть к глазам. - Я и сама себе - и цветок, и сила. Сюй Фэну снова вспомнились их поединки в Царстве Смертных, и он шутливо затеял с женой битву на указательных пальцах. - Да, еще недавно ты охотно сражалась со мной на мечах. Цзинь Ми хмыкнула, выкрутив его палец на манер подсечки «Извилистое русло». - Мне нравилось самой держать меч. Уверенность ведь в своем сильном плече, а не в сильном плече позади. Как говорят, дай человеку рыбу - и он будет сыт один день, дай удочку - будет сыт всегда. Лицо Сюй Фэна посмурнело, скрытое ночной тьмой. В этот раз удочку Цзинь Ми вручила сама рыба. Причем ловко уводя хвосты в воду. Впрочем, метафоры про рыб из уст Цзинь Ми его сейчас, скорее настораживали. В это же время Тань Юэ и Хонси Ли продолжали состязаться в заклинании тумана близ Брачного Чертога. Жунь Юй легко уверил родителей первого, что без хлопот присмотрит за сорванцами, к коим причислил заодно и Янь Ю, и теперь сидел в беседке поодаль. Впрочем, он согласился бы даже не будь у него привычной бессонницы - племянник днем туманно намекал, что пригласил на праздник Цинь Тянь. По его словам та могла запоздать, учитывая, как долго придется упрашивать мать и переправляться по Реке Забвения. Но так или иначе, следовало посмотреть, кого Тань Юэ готов ждать ценой сна. И теперь, пока мальчики пытались заклясть туман в правильные геометрические фигуры, Жунь Юй выпивал с Янь Ю, глядя как Куан Лу уходит к Небесному Обрыву распределять созвездия. Змеиный Дух неторопливо разлил вино: - Огненный Жемчуг опять едва не разжег войну. Тебя и впрямь не раздражает высокомерие Сюй Фэна? - И не должно, - хмыкнул Жунь Юй, разглядывая резную кайму чашечки. - Корни высокомерия в слепоте, а слепоты - в счастье и беззаботности. Было бы лицемерно раздражаться тому, чему можно завидовать.