Глава 6

Генерал Айронвуд вышел из своего личного транспорта и глубоко вздохнул. Воздух был свежим и чистым, что было приятным облегчением вдали от города, если бы у него была возможность по-настоящему насладиться им. Эти мысли улетучились, когда по обе стороны от него расположились шесть солдат, охранявших периметр и посадочную площадку Буллхедов. Как генерал, он обычно путешествовал на линкоре класса "А", но такое путешествие могло вызвать панику. Или привлекло бы нежелательное внимание. При беглом взгляде мало что указывало на то, что их нынешнее местоположение — это секретный объект. В конце концов, ситуацию выдал Марроу, стоявший рядом с Гарриет, но державший одной рукой необычно плоский кусок скалы, как понял Айронвуд. В другое время он мог бы и не заметить его. — Специалисты. — Он кивнул Марроу и Гарриет, подходя к ним и оставляя свою свиту позади. У них был приказ и вполне реальная возможность нападения. Это была бы прекрасная возможность для этой сомнительной группы прервать их расследование. Если бы они попытались это сделать, их ждал бы неприятный сюрприз. — Генерал. — Марроу и Гарриет отдали честь. — Вольно. Я полагаю, это и есть наш объект. —Да, сэр. — Гарриет повернулась и открыла дверь, пока Марроу продолжал говорить. — Нам потребовалось время, чтобы найти его — в конце концов, мы обнаружили труп. Место было полностью очищено. — На этот раз взрывчатки не было? — Нет, сэр. Белый Клык оставил всё нетронутым. Любопытно. Он ни на секунду не задумался о том, что Эйс-Опс не провела бы необходимое обследование на выявление бомб, которые были бы скрыты, так что это означало, что Белый Клык решил оставить всё как есть. Почему? Две мысли, пришедшие в голову, были самыми очевидными — что им не хватает боеприпасов, но одна была немного опаснее — что они хотели, чтобы он увидел это. Проверка его реакции. Реакции Атласа. Айронвуд знал, что может потерпеть неудачу. Неважно, чего он хотел, Атлас похоронит это. Справедливость в отношении одной семьи не может перевесить цену стольких жизней, которые будут поставлены под угрозу в результате раскрытия этого знания. Это было оправданием, которое будет приведено в любом случае, и у него не хватало сил заставить себя прийти к другому выводу. Это настроит Арка против нас... — вздохнул Айронвуд. Не то чтобы я мог его винить. — Проведи экскурсию, Марроу. Гарриет, оставайся здесь и присматривай за моими людьми. Если появятся неопознанные суда, немедленно сообщите по радио. Считайте, что это враг. Гарриет отдала честь. — Сэр. Айронвуд не сводил глаз с объекта, проходя по нему вслед за Марроу. Он обратил внимание на высокое качество и предполагаемую стоимость, а также на то, что санитарно-гигиенические нормы намного превышали те, которые можно было бы предположить в отношении операции "бездомных". У погибших солдат было современное и актуальное атласское оборудование. Офисы были с соответствующими названиями. Трудно было удержаться от желания порыться, но Кловер обещал подготовить полный отчёт. Они наткнулись на перекресток, и Марроу сглотнул. Повсюду лежали трупы, кровь забрызгала стены узорами, обозначавшими длинное оружие с лезвием, скорее всего меч. Не работа Арка, подумал он. У мальчика не было необходимой подготовки. Скорее всего, Таурус доказал свою ценность. Первым пунктом назначения было следование по трупам к стыковочному узлу. Он был врезан в склон горы, массивные двери ангара были закрыты. У одной из стен лежал разбитый Буллхед, а ещё несколько тел усеивали посадочную площадку, где когда-то могли стоять другие. — Когда мы прибыли, двери были открыты, но Кловер захотел их закрыть. Был риск, что те, кто за этим стоит, могут попытаться снова захватить базу, поэтому Вайн взломал компьютер. Теперь дверь нельзя открыть дистанционно, по крайней мере, снаружи. — Очень хорошо. Они могли бы разместить здесь группу, чтобы открыть двери для подкрепления, но ему не хотелось идти на подобный шаг. Это место было бесполезно для них, и размещение здесь людей подвергло бы опасности тех, кто здесь находился, а также раскрыло бы им секреты, которым они могли не доверять. Список тех, кому я могу доверять, невелик. Я не могу позволить себе распылять свои силы. Как ни печально, но даже если бы Белый Клык счёл нужным оставить это место в целости и сохранности, лучшим выбором для них было бы его похоронить. Этот объект сгорит, но только после того, как они возьмут из него всё, что смогут. — Здесь есть центральный пункт управления? — Нет, сэр. Это больше исследовательский, чем военный объект, поэтому здесь есть конференц-залы и офисы. Однако Кловер обнаружил центр обработки данных. Он хочет, чтобы вы его посмотрели. — Ведите меня туда. Центр обработки данных оказался именно таким — большим подземным хранилищем, в котором охлаждались многочисленные серверы, которые, к удивлению Айронвуда, всё ещё были в рабочем состоянии. — Белый Клык нанёс удар не здесь? Кловер поднял глаза от ноутбука, за которым работал. Вайн работал на другом, подключëнном непосредственно к одному из громадных серверов. Отложив ноутбук, Кловер встал и отдал честь. Айронвуд быстро махнул ему рукой и повторил вопрос. — Не похоже, сэр. Должно быть, они торопились — или были довольны тем, что нашли. Вайн ищет записи с камер наблюдения, и, возможно, нам удастся отследить их нападение. Я просматривал сохранённые журналы, в основном скачивая всё, что можно. Здесь не так много, как вы думаете. — Как это? Вайн ответил, рассеянно постукивая рукой по одному из серверов. — Это оборудование предполагает потребность в огромных объемах вычислительной мощности и памяти, а здесь едва хватает на три ноутбука. Учитывая тот факт, что эта комната охлаждается и специально подготовлена для серверов, а также связанные с этим расходы, такая неэффективность... подозрительна. Это было хорошо сказано. Айронвуд не стал тратить время на размышления, когда у Зеки, очевидно, была своя гипотеза. —Ваши соображения, Специалист? — Этот объект новый и специально построен для семьи Арк. Он не похож на уже существующие, которые использовались для чего-либо до него. Более того, они рассчитывали, что исследования будут, мягко говоря, долгосрочными. Они могли бы продолжать сбор данных в текущем темпе в течение сорока лет и заполнить эти серверы, и это при условии, что все данные будут резервироваться. Они были настроены на долгую перспективу. Эта мысль беспокоила, но не так сильно, как стоимость всего этого. Не только оборудование, но и люди, которые будут им управлять, расходы на то, чтобы скрыть всё это от его глаз и каким-то образом построить это на территории, которая считалась невостребованной. И всё это за время, прошедшее с момента обнаружения Проявления у мальчика и нападения, в результате которого погибла его семья. В лучшем случае два месяца. Даже он не смог бы убедить строительные бригады закончить строительство так быстро, а ведь он был Генералом Атласа. Сколько же у этих людей денег на счету? И почему они держали свой основной объект на запасном комплексе? Боялись попытки побега, вмешательства Проявления в испытания или... ещё какой-нибудь причины. — Что вы нашли на данный момент? — спросил Айронвуд. Кловер и Вайн обменялись взглядами. Это была тревожная нерешительность в том, что обычно требовало немедленного ответа. — Ничего хорошего, сэр. Эти тесты... Они пытались спровоцировать жертв на раскрытие их Проявлений. — Спровоцировать...? — Существует множество теорий о том, как именно Проявления раскрываются, как вы, несомненно, знаете, — пояснил Вайн. — Одна из преобладающих теорий заключается в том, что Проявления раскрываются в условиях сильного стресса, часто в ответ на угрожающую жизни ситуацию, и иногда — но не всегда — раскрываются таким образом, что помогают нам выжить в этой ситуации. Это была общая теория. Она работала не для всех, например, наследственное Проявление Шни, но в то же время было более чем достаточно примеров, когда солдаты и охотники открывали очень нишевые Проявления, которые случайно спасали им жизнь. Некоторые из них были настолько специфичны, а Проявления настолько причудливы, что совпадение уже не могло служить приемлемым объяснением. Однако этот факт не был чем-то однозначным. В жизни вообще ничего не бывает однозначным. — Я слышал теории. — Тогда, возможно, вы слышали о некоторых идиотах, которые пытаются "на заказ" выбрать себе Проявления, подвергая себя особой опасности. — Презрение Вайна ясно дало понять, что он думает по этому поводу. — Похоже, они сделали то же самое здесь... У него перехватило дыхание. — Они пытали их...? — Да. Пытки — это подходящий способ описать некоторые вещи, о которых я прочёл. На самом деле, возможно, это лучший вариант. Говорят, что пытки — это уникальный навык, Генерал. Человек, применяющий пытки, должен пройти по грани между жизнью и смертью, потому что если жертва выберет или сочтёт смерть лучшим вариантом, он исчезнет. Хороший мучитель, говорят, должен постоянно давать жертве надежду, но никогда не исполнять её. Вайн закрыл ноутбук и сердито вздохнул. Пожалуй, это было самое сильное раздражение, которое Айронвуд когда-либо видел у этого обычно спокойного человека. — Эти люди были очень хороши в своём деле. — А жертвы? —спросил Айронвуд, уже чувствуя себя дурно. Война — это одно, смерть — другое, но даже в самых тёмных недрах "усовершенствованного допроса" пытки были запрещены. — По крайней мере, они живы? — Судя по этим записям, да. Здешние люди были очень осторожны, чтобы вред не угрожал жизни человека. Учитывая, что они пытались вызвать Проявление, они использовали других людей с Проявлениями, которые могли причинить сильную боль или психическое расстройство. Мне попался на глаза отчёт, в котором рассказывалось о Проявлении, способном влиять на сны, и о том, какие травматические вещи они заставили пережить молодую девушку. — Его рука сжалась в кулак. — Лучше бы я этого не делал. — Мы найдем их, Зеки. Они предстанут перед судом. — Если вы простите мои манеры, Генерал, я задаюсь вопросом, смогут ли они это сделать. Всё это говорит о наличии ресурсов и влияния в самом Атласе. Кто может сказать, как глубоко это зашло...? — Это нам предстоит выяснить. Кловер, где Эльм? — Проводит последнее исследование на предмет пленных, сэр. Возможно, кто-то спрятался от Белого Клыка и избежал обнаружения. Хотя я пока ничего не слышал... Тогда, скорее всего, дело было безнадежным. Зная, что они придут, все, кому удалось спрятаться, уже бежали. Если не арестовать их, то останутся только виновные, которые, скорее всего, убьют всех свидетелей и сожгут это место, чтобы скрыть улики. Если уж готовы пытать мирных жителей, то почему нужно останавливаться на убийстве своих собственных людей? — Вызовите её обратно. Мы установим подрывные устройства и уйдём. Я хочу, чтобы мы вернулись в Атлас, когда вернётся Винтер. Если она привезёт пленных — или, ещё лучше, одну из жертв, — я хочу, чтобы между ними и возможными предателями была стена из тел. — Вы думаете, они попытаются убить возможного свидетеля? — На данный момент я не готов ничего исключать.

/-/

Фавн-медик снял латексные перчатки и отбросил их в сторону, отойдя от кровати Корал. Он не прошёл и двух шагов, как Жон оказался рядом с ним, глаза его были расширены, а тело тряслось. Жон хотел заговорить, но фавн прервал его. — Она в порядке. Недоедание, обезвоживание и лёгкие ушибы, но она жива и здорова. Я бы посоветовал обеспечить ей постельный режим, вряд ли она сможет продержаться на ногах хотя бы сутки. Не перекармливайте её. Так вы принесёте больше вреда, чем пользы. — С-спасибо, Фитч. Я серьёзно. — Всё в порядке. — Фитч, медик Адама, отодвинул несколько волос с его лица, открывая взору крупные чёрные пятна вокруг глаз. Панда-фавн. У него были огромные мускулы, что никак не вязалось с его медицинским образованием. Маска и униформа не помогали, но у него была белая повязка с красным крестом, что с первого взгляда символизировало его роль. — Я вколол ей небольшую дозу успокоительного. Сейчас она спит. Как бы вам этого ни хотелось, я попрошу вас не будить её. — Я... Да. Конечно. — Это была серьёзная просьба, но он слишком боялся усугубить ситуацию, чтобы даже думать об отказе. Он понизил голос. — Она останется здесь? — На ночь — да. Если хотите, можете спать здесь. Это поможет ей расслабиться, когда она проснётся — она, конечно, будет в бреду и может подумать, что снова оказалась в том проклятом заведении. У меня есть свободная кровать, вы можете воспользоваться ею. — Я так и сделаю. Вы можете занять мою палатку. Фитч кивнул и выпроводил Жона, сказав ему, что позовет его, в случае если Корал придёт в себя. Когда Жон выбрался наружу, ноги у него были как желе. Он был на адреналине с самого начала рейда, и сейчас адреналин улетучивался гораздо медленнее, чем он думал. Несколько человек из Белого Клыка, с которыми он разговаривал, сказали ему, что это послебоевой мандраж, обычный для первого настоящего боя. Он возразил, что участвовал в последнем рейде, но они заверили его, что это не то же самое. Это был его первый настоящий бой на грани жизни и смерти против реальных людей и со всем, что можно потерять. Сердце болело — и не от боли за сестёр или чего-то подобного. Просто оно билось так сильно и уже давно, что его постоянно колотило. Он не был уверен, что не находится на грани сердечного приступа. И несмотря на всё это, несмотря на все эти ужасные вещи, ему захотелось упасть на землю и рассмеяться во весь голос. Громкий, кричащий смех, который донесся бы до Атласа. Маниакальный смех. Дикий, безрассудный и глупый смех. В руки ему сунули тёплый термос. Перед ним появилось лицо Блейк. — Выпей это. — А? — Это суп. Томатный с базиликом. Ничего особенного, но тебе нужно поесть. — Я не... — Ты не чувствуешь голода, но ты голоден. Учитывая то, что мы только что пережили, твоё тело не может не быть голодным. — Она взяла его за локоть и потянула за собой на землю. — Давай. Садись, пока не упал. Он сделал, как она сказала, поняв, что она права. Он не чувствовал голода, но прошло уже несколько часов после налета, и он должен был проголодаться. Возможно, он и был голоден, но не чувствовал этого. Открутив крышку, он налил немного супа в откинутую крышку и использовал её как чашку. Он принюхался и сделал глоток, затем выпил ещё, когда тело уже не восставало против этого. Тепло разлилось по телу, расслабив напряжённые мышцы. — Спасибо, — прошептал он. — Думаю, мне это было необходимо... — Это случается с каждым после недавнего задания. Со мной это случалось достаточно часто. — Блейк слабо улыбнулась. В последнее время её улыбки были именно такими, небольшими и хрупкими. Он уже пару раз подумывал спросить, почему, но не знал, понравится ли ему ответ. Если ей понадобится помощь, она обратится к Адаму. Я уверен, что всё в порядке. Допив ещё одну полную кружку, он закрутил крышку и вернул термос. — Оставь себе, — сказала она. — Твоя сестра может захотеть, когда проснется. Корал, не так ли? Я уверена, что ты упоминал именно это имя. — Да. Вот, — сказал он, кивнув в сторону медицинской палатки, — там Корал. — А другая, та, которую мы не смогли спасти...? — Эмбер. Самая младшая. — Его руки сжались в кулаки. — Она была так напугана... Рука Блейк легла на его руку и осторожно разжала её, прежде чем он успел пораниться. — Она знает, что ты теперь её ищешь. Раньше она об этом даже не подозревала. Даже если ты не смог её спасти, ты дал ей надежду. Надежду...? В это стоило поверить. Он кивнул. Раньше у Эмбер не было причин верить, что кто-то спасет её, но теперь она знала, что он свободен. Это было лучше, чем ничего. Оставалось надеяться, что она будет хранить это в сердце до тех пор, пока он не спасет её. — Жон. — Адам подошёл к ним, хрустнув травой. Увидев Блейк, он на секунду остановился, но быстро кивнул в её сторону. — И Блейк. Мы только что закончили допрос пленных и решили, как нам действовать дальше. — И что же? — спросил Жон. — И какова судьба этих пленников? — спросила Блейк. Жон бросил на неё взгляд, но она проигнорировала его, уставившись прямо на Адама. — Что ты хочешь от меня, Блейк? Они опасны. Ты хочешь, чтобы я освободил их в этой глуши? Будет тоже самое, что убить их. Доставить их в Атлас? За это убьют нас. — Мы могли бы оставить их в ближайшей деревне... — Если бы поблизости была хоть одна, я бы подумал об этом. Но их нет. Мы в диких землях Атласа. Они не просто так решили устроить здесь свой скрытый объект, и не потому, что отсюда рукой подать до ближайшего супермаркета. — Ты уже убил их, не так ли? — Нет, вообще-то. — Адам скрестил руки. — Но спасибо за доверие. — Отпусти их. Дай пилоту оружие. — А если он выстрелит в нас из него? — Он не будет, — настаивала она. — Он был бы идиотом. Мы не убийцы, Адам. Мы не должны казнить пленных, иначе что, по-твоему, сделает Атлас, если возьмёт в плен кого-то из наших людей? — То же самое, что они уже делают, — ответил Адам, прикоснувшись пальцем к тому месту, где за маской находился его глаз. Блейк вздрогнула, но осталась при своём мнении. — А как насчёт учёного, Блейк? Что, по-твоему, произойдёт, когда он выйдет на свободу? Хочешь ли ты нести ответственность за то, что этот человек вернётся и начнёт новые опыты над сёстрами Жона? — Что? Нет, я... — Ты что? — Адам надавил. — Ты думаешь, что он вернётся домой, откажется от своего пути и откроет пекарню, где будет угощать маленьких сирот? Младший научный сотрудник Клементина находится в подчинении у тех, кто несёт ответственность за всё это. — Он сделал странный акцент на этом имени. — Как тебе хорошо известно. Блейк и раньше была напряжена, но теперь она застыла на месте, широко раскрыв глаза. Жон молчал до этого момента, но её реакция заставила его заговорить. — Что он имеет в виду? Тебе знакомо это имя? — Я... Он... — Он заслуживает того, чтобы знать, — сказал Адам. — Это его семья. Блейк неохотно достала из кармана небольшой сложенный пакет документов и протянула его. Жон взял их дрожащей рукой, развернул и молча прочитал. К тому времени, когда он закончил, его пальцы вцепились в края так крепко, что бумага начала рваться. На ней проступили пятна от его гневных слëз. — Я хотела подождать, пока ты успокоишься, и только потом показать тебе, — прошептала Блейк. — Мне жаль. — Блейк не виновата, — сказал Адам. — Но это вина человека, которого мы взяли в плен. Я взял на себя смелость спросить о тебе. Твоя мать прошла через один курс лечения, и они ещё не были уверены, что это сработает. Вполне возможно, что оно не помогло бы, но я не могу сказать, что они не попытаются повторить попытку, где бы она ни была. — Убийство его ничего не решит! — Убив его, мы будем уверены, что он больше не сможет никому навредить. — Это неправильно! — Всё, что связано с этими людьми, неправильно, Блейк. Мы работаем с тем, что нам дано. В конце концов, решение должен принять Жон. Это его семья пострадала. Он знал, что это произойдёт, но всё равно сжался, когда их взгляды обратились на него: спокойный и ровный взгляд Адама, но почти умоляющий — Блейк. Бумага зажата в кулаке, из неё торчат обрывки с подробным описанием ужасных вещей, которые они сделали с его матерью. Как она могла смотреть на него в такой момент и ожидать, что он будет защищать этого человека? Как? — Жон, не надо, — прошептала она. — Убийство их не изменит того факта, что это случилось. Не изменит, но что изменится, если он отпустит их? У него был только один пример того, что сделал этот человек, но вполне возможно, что с остальными он поступил гораздо хуже. Каждая его частичка кричала о крови. Только вот тихий, слабый голос в голове говорил, что это неправильно. Неправильно? Неправильно? Здесь всё было неправильно. В этом Адам был прав. Неправильно было то, что ему пришлось присоединиться к группе террористов, чтобы что-то изменить, и то, что они сделали это за такое короткое время, уже освободив Корал и обратив в бегство своих похитителей. Тем временем Атлас не сделал ничего, кроме того, что забрал Сафрон и навесил на него ярлык психопата. — Жон, — обратилась Блейк. — Стоп! — Он выплюнул это слово, испугав её. — Просто. Просто остановись. Я не могу думать, когда ты так смотришь на меня! — Не обращая внимания на её обиженное выражение лица, он повернулся к Адаму. — Что ты узнал от них? Что они сказали? В отличие от Блейк, Адам сохранял спокойствие и быстро ответил. — Пилот был готов к сотрудничеству и ответил на все вопросы, что мог. Он сравнительно новенький, его отправили сюда две недели назад, пообещав более высокую зарплату. Он утверждает, что ему сказали, что здесь проводится исследование лекарства от какой-то болезни, а твоя семья является носителем каких-то антител. — Он пожал плечами. — Это слабое оправдание, но в него легко поверить тому, кто больше верит в систему, чем в здравый смысл. Сегодня он впервые лично увидел твоих сестёр. — Он также сказал, что Буллхедам было приказано отправиться в четыре новых места. Вакуо, Вейл и Мистраль, причем один отправится на новый аванпост на побережье. Их летательный аппарат должен был отправиться в Вакуо до того, как мы его сбили. — Он знает, кто был на каждом из них? — Нет. Его не поставили в известность о том, кто будет на его корабле, не говоря уже о других. Однако он смог назвать примерное местоположение объекта в Мистрале. Он говорит, что это единственный объект, который он помнит, так как они выдавались по порядку, а объект Вакуо был введен в систему. Объект в Мистрале находится посреди леса на полпути между городом Мистраль и западным побережьем. Боюсь, у нас нет никаких зацепок по базам Вейла или Вакуо. Проклятье. Но это было лучше, чем ничего. Это было направление. Если они отправятся в Мистраль, то, возможно, смогут найти местоположение остальных. — Мы можем отправиться туда? — Я всё равно планировал это сделать, — сказал Адам. — В Атласе скоро станет слишком жарко, чтобы мы могли там оставаться, а здесь мы уже выполнили свою миссию по освобождению шахтерского лагеря ПКШ. Сиенна хочет, чтобы мы работали над поставками праха между Мистралем и Вейлом. — Он кивнул Жону. — Не вижу причин, по которым мы не можем убить двух зайцев одним выстрелом. — Спасибо. Я помогу с поставками праха. Обещаю. А что с учёным? Он что-нибудь раскрыл? — Меньше. — Адам вздохнул и покачал головой. — Он разглагольствовал, болтал и бредил. Идиот почти сошёл с ума от паники и тратит больше времени на то, чтобы убедить нас отпустить его, чем на то, чтобы выслушать, чего мы хотим. Он во всём признается невиновным, говорит, что его заставили, запугали, что он никогда не принимал участия в этом, что он всегда делал всё возможное, чтобы помочь пациентам и позаботиться о них. Утверждает, что он больше занимался медициной, чем исследованиями. — Возможно, так оно и было! — зашипела Блейк. — Мы не знаем наверняка. Она говорила так только потому, что не хотела, чтобы их убили. Жон хотел спросить почему, но понял, что ответ очевиден. Потому что это было неправильно. Потому что нормальный человек не захочет вот так взять и убить кого-то. Это я ненормальный, подумал он. Блейк просто пытается сохранить хоть какие-то моральные принципы. Николас всегда говорил о том, что быть охотником — значит делать трудный выбор. Кого спасти, кого оставить, а кого нельзя было спасти, даже если бы ты попытался. Он часто говорил, что эти решения никогда не бывают лёгкими, но кто-то должен их принимать. Теперь настала его очередь. — Жон, — взмолилась Блейк. — Оставь пилота в живых. — Блейк почувствовала облегчение, но вместо того, чтобы сказать это, только расстроился. — Я не прощу его, но убивать его нет смысла, к тому же он сотрудничал. Что касается учëного... — Блейк уже смотрела на него так, словно потеряла всякую надежду. — Я хочу, чтобы Корал встретилась с ним. Блейк напряглась. Адам выразительно поднял одну бровь. — Если он утверждает, что невиновен, то я хочу, чтобы Корал проверила его. Если он действительно старался изо всех сил помочь им, она должна знать. — Очень хорошо. — Адам разжал руки и поправил маску. — Я сообщу остальным и сообщу пилоту хорошие новости. Возможно, это даже подтолкнет учёного к более активному сотрудничеству. Что касается приказа о переезде, то сегодня мы разобьём лагерь здесь, чтобы дать твоей сестре прийти в себя, а утром отправимся к побережью. Наш транспорт доставит нас в качестве груза на Мистраль, где мы исчезнем в лесах и встретимся с другой командой, чтобы пополнить запасы. Они-то и доставят твою сестру в Менажери. — А они позаботятся о ней? — Если будут знать, что для них хорошо. Они преданы мне, и я дам им понять, насколько важно её благополучное прибытие. — Адам сделал паузу, отвернувшись, чтобы добавить: — Надеюсь, Блейк, тебе это нравится? Или ты хотела что-то добавить? Блейк покачала головой, и Адам ушёл. Блейк всё ещё выглядела расстроенной, несмотря на то, что никто не был убит. Это раздражало его больше, чем он хотел бы признать, но он отогнал эту мысль, напомнив себе, что она — друг. — Всё в порядке? — Ничего не в порядке, — пробормотала она, вставая. — Они твои враги, Жон, я это понимаю, но не забывай, что они всё ещё люди. Их самое большое зло в том, что они считают твою семью меньше, чем людьми, как жизни, которые не имеют значения. — Её глаза пронзили его. — Убедись, что ты не станешь таким же. Убить легко. Трудно остановиться, особенно когда понимаешь, насколько это удобное решение... — Покачав головой, она отошла, и хотя она шептала себе под нос, он всё равно услышал её. — Раньше мы захватывали и освобождали пленных. Что с этим случилось? У него было такое чувство, что он знает ответ, даже когда она уходила. Освобождение пленников перестало быть удобным и вскоре стало приносить больше хлопот, чем стоило. Жон вздохнул, обхватил руками колени и сел под лунным светом, ожидая, когда Корал проснётся. Как далеко он зайдёт? Есть ли точка, на которой он должен остановиться? Если да, то не означает ли это, что есть аргументы в пользу того, чтобы оставить сестёр на произвол судьбы? Если кто-то утверждал, что убивать неправильно и что спасение сестёр не может стоить сотни жизней, то он мог также утверждать, что лучше вообще не пытаться. Просто оставить их. Списать их со счетов. Это ли имела в виду Блейк? Этого ли она хотела? Если всё, что требовалось для существования зла, — это чтобы добрый человек ничего не делал, а сделав что-то, сам становился злом, то к чему это приведёт? Все эти изречения противоречили друг другу и в итоге превращались в ханжескую кашу. В конце концов, выбор сводился к простым вариантам. Пусть его семья подвергается постоянным пыткам, пока в конце концов не умрёт или не превратится в фабрику по выращиванию потомства, чтобы ещё больше детей подверглись тому же — или убить. Бороться с виновными, что потребовало бы всё новых и новых смертей, но смертей не близких ему людей, как бы ужасно это ни звучало. Справедливость уже не имела значения. Не тогда, когда и он, и те, кто за этим стоит, игнорировали закон. А законы, по словам Адама, решали только сильные, и следовали им лишь те, у кого не хватало сил, влияния или власти игнорировать их. А те, у кого есть, могут делать это по своему усмотрению, действуя как неподотчëтные монстры. — Не думай об этом, — сказал он себе. — Просто спаси их. Это всё, что имеет значение.

/-/

Ветер развевал плащ Айронвуда, увлекая его вперёд, в то время как над головой реяли знамёна Атласа. Посадочная площадка находилась под наблюдением и контролем: на каждом углу стояли оперативники Эйс-Опс с оружием наготове. Десять человек охраняли дверь, а два Буллхеда стояли наготове, чтобы перехватить любого, кто может помешать им. Ему пришлось призвать на помощь всех, кому он мог доверять, и осознание того, как удручающе мало их число, действовало на его и без того расшатанные нервы. — Винтер вызывает нас, сэр, — сказал Кловер. — Соедините с ней. Сафрон на месте? — Под охраной. Она хотела быть здесь, но мне удалось убедить её, что это только подвергнет всех опасности. — Хорошо. — Он взял рацию, предложенную Кловером. — Винтер. Докладывайте. — Я приближаюсь к воздушному пространству Атласа, сэр. Груз захвачен. Двое пленных. Он подавил внезапный порыв, заставляя профессионализм выйти на первый план. Они были ещё не на земле. — Вас понял. Вы можете приземлиться на AV-4. Ваш путь очищен. Имейте в виду, на платформе находится большой эскорт. — Принято. Сэр, меня вызывает диспетчер... — Не стоит. — Айронвуд махнул рукой Кловеру, который мгновенно достал свой свиток, чтобы решить проблему. — Пошлите ваши идентификационные коды, но воздержитесь от разглашения информации о миссии. — Да, сэр. Винтер замолчала, несомненно, исполняя требования диспетчера. Это было нормально, когда любое воздушное судно, входящее в их пространство, подвергается подобному вызову, но аппарат Винтер был узнаваем. Не могло быть и речи о том, чтобы они не знали, что это она, но в то же время было бы безопаснее, если бы диспетчерская служба всё равно запросила разъяснения. За исключением того, что он уже заблаговременно послал информацию о приближении Винтер. — Сэр. — Радио снова ожило. — Диспетчер регистрирует и приказывает мне приземлиться на платформе шесть. Сопровождение ожидается. — Проигнорируйте этот приказ, Специалист. Продолжайте движение к AV-4. Айронвуд убрал рацию и рявкнул: — Платформа шесть. Заблокируйте её. Требуйте сдачи всех присутствующих и ждите дальнейших указаний. — Он смотрел, как десять человек у двери отдали честь и бросились прочь. Их не хватило бы для победы в перестрелке, но здесь это было практически невозможно. В лучшем случае они будут наблюдать замешательство, когда две группы солдат будут пытаться понять, чьи приказы выполнять, и в конце концов примут очевидное решение — не выполнять ни одного и обратиться за дальнейшими инструкциями, а не рисковать перепалкой между своими. Такая задержка даст ему время спуститься вниз и лично взять ситуацию под контроль. Саботаж, несчастный случай или диверсия. Это может быть что угодно... — Кловер. Что с Центром? — Они говорят, что не получили ваших инструкций, сэр, но приняли мои слова на веру и одобрили траекторию полёта Винтер. Все системы отключены, и она может приближаться. — Системы отключены? Мне бы не хотелось, чтобы произошла загадочная осечка... — Диспетчер говорит, что системы вооружения полностью заблокированы, сэр. Им потребуется ваше прямое разрешение, чтобы вновь включить их. Хорошо. Хоть кто-то выполнял свою работу как надо. Он передал Винтер по радио, чтобы она заканчивала заход на посадку, и наблюдал, как её элегантный корабль проносится над городом. Его мышцы напряглись, ожидая худшего, но по мере того, как воздушное судно приближалось всё ближе и ближе, и в конце концов повернулось боком, чтобы приземлиться, он позволил себе на мгновение почувствовать надежду. Только когда Винтер полностью приземлилась, он признал это. Оперативники бросились к двери и кабине. Кловер подтвердил присутствие Винтер в качестве пилота — в этом не было необходимости, но лучше перестраховаться, — и она выбралась наружу с его помощью. Затем грузовой отсек открылся, и из него вышли четверо бойцов Винтер с двумя фигурами, у которых руки были скованы наручниками за спиной. Они были перепачканы сажей и грязью, вероятно, после взрыва. Гарриет и Эльм окружили их и заставили встать на колени, затем проверили и снова надели наручники. Они не стали их забирать, и Айронвуд проводил их быстрым кивком. Любая секунда, в течение которой они находились вне поля его зрения, была секундой для их исчезновения при загадочных обстоятельствах. Больше никаких игр. Больше никаких шансов. Винтер ждала у трапа, и Айронвуд подошёл к ней, испытывая прилив гордости, когда она сняла шлем, и белые волосы рассыпались по её спине, а затем отдала честь. — Вольно, Специалист. Сегодня вы превзошли все ожидания. — Просто выполняю свою работу, сэр. Скромная до безобразия. Он слышал, как кто-то говорил, что скромность может звучать высокомерно, если применять её слишком часто, но ей всегда удавалось этого избежать. — Принимайте похвалу там, где она прозвучала, Винтер. Вы сумели догнать и задержать улетающего противника, избежав при этом дипломатического инцидента. Доложите, но быстро. — Сэр. Я установила контакт с воздушным судном над водами у северного побережья Вакуо и вызвала его. Повторные попытки были встречены молчанием. Предупредительные выстрелы остались без внимания. Над равнинной местностью мне удалось пролететь низко над ними и заставить их выбирать между снижением и столкновением. Как только они приблизились к земле, я вырубила их двигатели и заставила совершить жёсткую посадку. — Сопротивление? — Они открыли огонь. Убиты шесть человек, все солдаты. Их тела в трюме. Цель не пострадала. — Отлично. Мы займёмся идентификацией тех, кто стрелял по вам, и пойдём по следу, как только сможем, но я ничего не жду. — Те, кто за этим стоит, уже давно разорвали бы связь, и у них было несколько часов, чтобы всё стереть. — А объект? — Под воздействием седативных препаратов, сэр. Я... мне пришлось сделать это самой. Когда мы нашли её, на нас была броня, соответствующая стандартам Атласа, и она не очень хорошо на неё отреагировала. И на инъекцию тоже, — призналась она, стыдясь не своих действий, а того, что знала, какое душевное расстройство это должно было вызвать у жертвы. Видеть другого солдата Атласа со шприцом. Айронвуд закрыл глаза, борясь с отвращением. Их собственный солдат мог так поступить. Он бы сказал, что удивлён, но сейчас был просто разочарован. — Дайте мне взглянуть на неё. Винтер провела его в глубь Буллхеда. Внутри стояла кровать, тщательно закрепленная ремнями. На ней лежала маленькая фигурка, закутанная в одеяло. С первого взгляда определить, кто она, было невозможно, но он был уверен, что Сафрон сможет провести опознание. Не подпускать её к кровати было бы и невозможно, и неоправданно жестоко. Девушка была привязана к кровати толстыми кожаными ремнями на запястьях и лодыжках. Прикоснувшись к одной из них, он отделил кожу и увидел под ней пятна синей и красной кожи. Её руки были испещрены красными пятнами и шрамами. Даже во сне она выглядела встревоженной, с тяжёлыми мешками под глазами и осунувшимся лицом. — Они сохранили ей жизнь, но не здоровье. Мы должны это исправить... — Сэр, здесь она будет в опасности. — Я в курсе. Мы поместим её под строжайшую охрану... Снаружи загрохотали выстрелы. Айронвуд бросился к девушке, защищая её, но ни один из выстрелов не попал внутрь. Кто-то сердито крикнул, и раздался новый выстрел — на платформе завязалась внезапная и короткая перестрелка. Винтер уже выбегала, держа наготове саблю. Когда он почувствовал себя в безопасности, чтобы покинуть гражданское лицо, было уже слишком поздно. Пленники лежали лицом вниз, на спине или на боку, каждый из них был мёртв в расширяющейся луже крови. В двадцати пяти метрах от них на земле лежал солдат Атласа, ещё один держался за ногу, и Марроу помогал ему подняться. Айронвуд провёл языком по внутренней стороне рта, с яростью вглядываясь в происходящее, кожа его пылала красным огнем. — Доклад! — прошипел он. — Сэр, — печально сказал Кловер. — Лейтенант Колсон внезапно открыл огонь. Рядовой Милнер попытался остановить его и был ранен из-за этого. — Он указал на раненого солдата. — Он собирался добить Милнера. Мне пришлось его убить. — Он соединил руки за спиной. — Я беру на себя всю ответственность. Ещё один предатель, и теперь среди его личных людей. Айронвуд трясся от ярости, зубы скрежетали. Две секунды. Только и успел он отвести взгляд от пленников, как их вырвали у него из рук. Две проклятые секунды. — Никто не должен быть уволен, — прорычал он. — Каждый действовал так, как считал нужным. Рядовой Милнер отлично справился с попыткой взять предателя живым — проводите его в лазарет. Эйс-Опс, мы забираем гражданскую для оказания медицинской помощи и подавляем любого, кто хотя бы попытается дышать в её сторону. Мне все равно, кто это будет — уборщица или сам Жак Шни, они будут арестованы на месте. Я понятно излагаю? — Сэр, так точно сэр!

/-/

Жон прижал Корал к себе, прижав её голову к своему плечу и заведя руку за спину, чтобы она могла сесть на кровати. Одна из её рук вцепилась в его руку с угрозой никогда не отпускать её, что было далеко от того, как обычно отстранялась от него девушка. Но все они теперь были другими. Изменились. Адам притянул учёного к себе и схватил его за воротник, откинув голову назад, чтобы показать лицо. Мужчина был напуган и явно рыдал, но был цел и невредим. Во рту у него был кляп, и у Жона возникло ощущение, что это из-за того, что ученый не хотел замолкать. Блейк стояла неподалеку, напряжённая и заметно дрожащая. В тот момент это казалось хорошей идеей, но, когда Корал очнулась, он вдруг понял, насколько болезненной может оказаться встреча с кем-то из её окружения. Однако сейчас было уже поздно что-либо предпринимать, и он рассказал ей о том, что было сказано, а затем с удивлением обнаружил, что нашлись один или два врача, которые попытались проявить к ним доброту, что дало ему хоть каплю надежды. — Я помню его... — Голос Корал был тихим и хриплым, тусклым и плоским. — Я... я помню его... — Он говорит, что помог тебе, — прошептал Жон, поглаживая её по спине. — Он говорит, что был врачом и заботился о тебе. Это правда? — Заботился... за...? Ха... Ха — ак! Кхак! — Корал! — крикнул он, поглаживая её по спине, когда она скорчилась, сильно кашляя. Фитч поспешно подошел, убрал руку и сильно шлëпнул её по спине. Это помогло: Корал сплюнула немного слюны и стала дышать немного легче. — Это уже слишком, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть. — Нет. — Она вцепилась в его руку. — Я могу это сделать. Я не... ха... бесполезна. — Я никогда не говорил, что ты... — Спас меня. Младший брат. Когда ты... ах... стал героем? — Её улыбка была отстранённой, но в ней был слабый намёк на язвительную сестру, к которой он привык. — Дай мне... ха... сказать. Я узнаю его. Я знаю его... Доктор захныкал. — Они хотели, чтобы мама забеременела. Размножиться... ещё. — Слова Корал были отрывистыми, но по мере того, как она говорила, становилось лучше, возвращалась какая-то сила. — Была ещё одна — женщина — и она говорила про инъекции. Медицинские. Замороженные сперматозоиды для оплодотворения яйцеклетки. Он сказал, что это пустая трата времени. — Корал выплюнула эти слова. — Он сказал, что это потребует времени. Усилий. Затрат. Было бы быстрее — сделать это другим способом. Более лёгким путем. — Её дыхание сбилось, когда она пролепетала: — Он хотел Эмбер. Он... Он сказал: "Чур, младшенькая моя". Наступившая тишина была удушающей. Голова Жона продолжала кружиться, глаза никак не могли сфокусироваться на том, что она только что сказала. Не было ни одного члена Белого Клыка, который бы не напрягся и не повернулся в сторону учёного. Блейк выскочила из палатки, лицо её было скрыто тенью. Адам смотрел, как она уходит, но не отпускал учёного. Его губы были сжаты, а зубы стиснуты. Он оттолкнулся от коленей мужчины и повалил его на землю, крепко удерживая, пока монстр пытался вырваться. — Ты уверена? — спросил Адам. — Я не могу его забыть, — прошептала Корал, зажмурив глаза. — Он любил прикасаться во время осмотров... Мужчину выволокли, тот завывал сквозь кляп. Адам не стал спрашивать, что он хочет делать, то ли прекрасно зная, то ли решив, что ему это безразлично после того, что он услышал. Жон не мог его винить. Он прижался к Корал и стал гладить её по спине, а она плакала у него на плече. В ту ночь лагерь покинул только один человек, получивший пистолет и достаточное количество патронов, чтобы у него были все шансы добраться до безопасного места.