Глава 17

Генерал Айронвуд хлопнул рукой по столу, отчего дерево загремело, а несколько членов Совета подскочили в тревоге. Одним из тех, кто не вскочил, был Мэтью Филдс, генеральный директор компании Chivalric Arms. Он стоял в центре полукруга из пятнадцати возвышающихся кресел, которые окружали его слева направо. Мужчина, не старше тридцати пяти лет, смотрел на происходящее внимательно пустыми глазами с еле заметной самодовольной улыбкой. Одетый в грифельно-серый костюм, чёрную рубашку и красный галстук, он выглядел спокойнее, чем кто-либо имел право быть в разгар расследования. Его голубые глаза были устремлены исключительно на Айронвуда, руки он держал прямо по бокам, а на нагрудном кармане красовался эмблема Chivalric Arms. — Отвечайте на вопросы Совета, — потребовал Айронвуд. — Chivalric Arms готова сотрудничать с Атласом во всех вопросах. — Голос Мэтью был ровным и выдержанным, медленным и уверенным. — Я ответил на все вопросы в меру своих возможностей. — Айронвуд, — укорил Сол. — Если это сотрудничество, то я не хотел бы увидеть упрямство, — огрызнулся он. — У нас есть пятьдесят трупов в Атласе на несуществующем объекте, и после перекрестной проверки их данных выяснилось, что несколько из них работали в вашей компании. — Айронвуд наклонился вперёд, и стол заскрипел под его весом. — Не могли бы вы объяснить, как такое произошло? — Мы в такой же растерянности, как и вы, генерал. Считается, что эти сотрудники действовали независимо друг от друга. — Правда? И где, скажите на милость, они могли найти деньги, необходимые для создания такого комплекса? Не одного, а множества, разбросанных по всему Атласу. Все они используют высокотехнологичное оборудование, включая боевых дроидов, разработанных компанией Chivalric Arms. — Chivalric Arms производит дроидов как для частного бизнеса, так и для военных. Возможно, эти дроиды были приобретены законным путем, а затем перенаправлены в криминальные структуры. Мы проводим все соответствующие проверки проданного оборудования, но не можем гарантировать, куда оно будет продано после этого факта. Естественно, мы проводим расследование... — Если ваши сотрудники ушли в самоволку, почему вы не заявили об их пропаже? — Мы проводим расследование среди руководителей среднего звена. Уже проводятся дисциплинарные взыскания по поводу того, как могло произойти такое упущение. — Упущение? Упущение — это недостача бюджета или отставание проекта от графика. Упущение — это мелкая ошибка, допущенная по случайности. — Айронвуд пристально посмотрел на него. — Упущение — это не отвлечение персонала и оборудования на эксперименты над людьми. — Генерал Айронвуд! — Прервав разговор, с места поднялся пузатый и потный советник. Представитель профсоюзов и торговли в городе, влиятельный, богатый и в целом неприятный человек. — Обвинять уважаемый бизнес в подобной практике без доказательств — не в правилах нашего Совета. Вы отзовете это высказывание. Айронвуд встал, и мужчина тут же попятился, слабо задрожав. — Что я должен...? — Вы-ы... — Эти обвинения пока бездоказательны и не выдвигались против Chivalric Arms. — Вклинился Сол, жестом приглашая Айронвуда сесть с гораздо большей уверенностью. — Именно это и должно выяснить это расследование. Садитесь. И, мистер Филдс, пожалуйста, простите генерала Айронвуда. Генеральный директор харизматично улыбнулся. — Ничего страшного. Скрежеща зубами, Джеймс сидел, постукивая ногой по полу, пока другие члены комиссии задавали ему вопросы. Все они были банальны: Филдса спрашивали о политике, Белом Клыке и обвинениях в экспериментах над людьми. Все вопросы были настолько просты, что мужчина без труда отвечал на них, поэтично рассказывая о вкладе Chivalric Arms в развитие Королевства Атлас. Совет Атласа уже принял решение, и это было очевидно. Поскольку Совет был разделен на пятнадцать мест, одни из которых были политическими и определялись голосованием, другие — по должности или званию, он редко приходил к единому мнению. Сам генерал занимал два места, которые автоматически предоставлялись генералу армии и директору Атласской академии. Были и те, кто восставал против такой практики, видя в ней власть при отсутствии последствий и называя её недемократичной. Айронвуд фыркнул. Как будто то, что Жак Шни покупает рекламу, влияние и голоса, делает его лучше. — Chivalric Arms отвергает обвинения, советники. Хотя, разумеется, мы обеспокоены присутствием некоторых наших сотрудников на этом объекте, мы считаем себя жертвами в этом деле. Насколько я понимаю, там также присутствовали военные. Вполне возможно, что мы все являемся мишенью. — Хорошо сказано, — заметил один из членов Совета, столь же явно залезший в их карман, как и тот, что в первую минуту этого расследования встал и назвал расследование фарсом. За деньги можно купить многое, но, видимо, изощренность не входила в их число. — Я предлагаю отклонить эти обвинения как необоснованные. Наше время лучше потратить на фестиваль Вайтела. — За. — Согласен. Айронвуд снова стукнул своей кибернетической рукой, на этот раз более мягко. Звук по-прежнему гулко раздался и заставил собеседников замолчать. Внимание Филдса вновь обратилось в его сторону, на лице этого красавца мелькнула слабая досада. — Расследование в разгаре, — прошипел Джеймс. — Отказываться от него без доказательств — значит доказывать свою некомпетентность. — Он бросил взгляд на того, кто это предложил. — Вы утверждаете, что Chivalric Arms провела собственное внутреннее расследование. Это так? — Так и есть, генерал. — Тогда Совет должен ознакомиться с его результатами. — Мы уже ознакомили уважаемый Совет с нашими выводами, — сказал он, жестом указывая на папки, которые они получили. Папка Айронвуда была открыта, но он заметил, что лишь около половины членов Совета потрудились просмотреть их. — Вы огласили краткое содержание. Я хочу видеть оригинальные протоколы расследований. — Протестую! Отвращение поднялось в его желудке, словно кислота. Повернувшись, он бросил взгляд на самого Жака Шни. Одетый сегодня в костюм ледяного синего цвета, он сидел, откинувшись в кресле, подбородок опирался на одну руку, а глаза были узкими, как ледяные кремни. Позади него стояла его секретарша, чопорная женщина с вечной ехидной улыбкой и в отражающих очках. Когда он встал, она наклонилась, чтобы шепнуть ему на ухо. Он кивнул, откашлялся в кулак и поднялся. — То, о чëм просит генерал Айронвуд, создает плохой прецедент для нашего Королевства. Если наше правительство может вмешиваться в частные дела доверенной компании, то что мешает нам делать то же самое со всеми, кто нам мешает? Чтобы бизнес процветал, экономика должна оставаться свободной. — Я не предлагаю ограничивать экономику, советник. Я прошу показать мне это расследование, о котором говорит представитель. Жак поднял и протянул тонкую папку. — Мы уже видели его, генерал. Ваше предположение о том, что нам нужно больше, говорит лишь о недоверии к уважаемой компании, что лично меня настораживает. Существуют законы, защищающие всех граждан и организации Атласа. Если мы переступим их здесь, что помешает нам сделать больше в будущем? — Если ПКШ не обвинят в экспериментах над людьми, то вам нечего бояться. — ПКШ здесь ни при чëм, — солгал Жак. — Я говорю о тоталитарном характере вашего предложения. Компания Chivalric Arms предоставила нам все запрашиваемые детали. Вмешательство в их дела в столь жёсткой форме только нарушит их работу. — Это правда, — сказал Мэтью. — Наше расследование уже заморозило несколько отделов и обошлось нам в более чем один миллион льен. Мы принимаем и понимаем необходимость этого, но просим Совет Атласа дать нашим сотрудникам немного отдохнуть от проверок. — Он шагнул вперёд, приложив руку к груди в знак самопожертвования. — Я здесь. Вы можете допросить меня вместо них. — Хорошо сказано, — похвалил Жак. — Дела должны идти своим чередом. Стабильность Королевства превыше всего. Мы удовлетворили этот запрос, и я полагаю, что у нас есть вся необходимая информация. — Ухмыльнувшись, Жак сел на своё место. — Я предлагаю перейти к голосованию за снятие обвинений. Через тридцать минут представители Chivalric Arms вышли из зала.

/-/

— Вам было приказано оставить расследование. — Определённое расследование, — ответил он, поднимая взгляд от своего стола. — А что привело тебя сюда, Сол? Я думал, ты будешь занят тем, что подтолкнешь меня к запуску ракет с прахом в молодого человека, которого обвиняет наше Королевство. — Твоя вспыльчивость не делает тебе чести, Джеймс. Это также показывает, что ты не можешь быть объективным в этом деле. — Объективным? — Айронвуд разразился смехом, хлопнув кулаком по столу. — Ты хочешь поговорить об объективности? О, Сол. Это. Просто. Смешно. — Зарычав, он отбросил стул на пол и навис над человеком, который, к его чести, отказался отступать. — Насколько объективным было это расследование? Не могли дождаться, чтобы снять обвинения. Это был фарс! — Улик не хватало. — Их людей нашли мёртвыми на месте преступления! — Как и наших, Джеймс, — огрызнулся Сол. — Может, нам теперь арестовать и армию? Броситься в камеру и охранять себя, чтобы не сбежать? — Отставной генерал протиснулся мимо него и налил себе стакан бренди из шкафчика для напитков. Он отвинтил крышку и налил напиток также и ему. — Ты говоришь, что мы слишком поспешили назвать их невиновными. А я говорю, что ты слишком стремился признать их виновными. Я могу понять, Джеймс, что хочется кого-то наказать, но давай убедимся, что мы наказываем правильных людей. — Бутылка звякнула, и Сол повернулся, приподнимая стакан, прежде чем выпить. — Мы не варвары. У нас действует презумпция невиновности. Айронвуд насмешливо хмыкнул и скрестил руки. — Это относится и к Жону Арку? — Нет. — Глаза Сола опасно сверкнули. Он хлопнул пустой бокал. — Возможно, раньше так и было — я согласен с тобой, Джеймс, обстоятельства его жизни трагичны, — но трагедия не оправдывает того, что он сделал. Этот мальчик — убийца, и что ещё хуже — наш убийца. Наш убийца, который в данный момент находится на свободе в столице нашего величайшего союзника! Что случилось, Джеймс? — Его последним местом пребывания был Мистраль. Наша разведка предполагала, что он направляется в Менажери. — Ну, кое-что изменилось! — огрызнулся бывший генерал. — Военная разведка, как всегда, чертовски полезна, я вижу. Это катастрофа, Джеймс. Не сомневайся. — Он указал на себя, не выдержав. — Фестиваль Вайтела — единственное место, где я не хотел бы видеть невменяемого человека с Проявлением, способным убить любого в радиусе его действия, и мотивами для его использования. — У него нет причин вмешиваться в турнир. До сих пор все его действия были направлены на то, чтобы обезопасить своих сестёр. — Да. Оставляя за собой целую вереницу трупов. И что говорит о том, что что-то не изменится? Его видели сотрудничающим с Белым Клыком. Даже если у него нет причин вмешиваться, у них есть. Нет. Это продолжается уже достаточно долго. У тебя было достаточно возможностей остановить его в Атласе. Не думай, что я не знаю, что ты отправил Винтер Шни в Мистраль, чтобы продолжить погоню, даже после того, как я приказал тебе этого не делать. Айронвуд поднял бровь. — Ты больше не мой начальник, Сол. Я не принимаю от тебя приказов. — Нет. Но ты подчиняешься приказам Совета. — Сол опустил на стол письмо. Оно было запечатано печатью Атласа, и Айронвуд уставился на него, как на змею. — Когда это было решено? Почему меня не позвали? — Решение было единогласным. Два твоих голоса ничего бы не изменили. — Но моё присутствие всё равно обязательно. — Мы устанавливаем законы. — Сол постучал пальцем по письму. — Я избавлю тебя от лишних усилий. Ты немедленно отправляешься в Вейл. Официально ты должен усилить охрану фестиваля Вайтела в связи с нежелательными действиями в городе. Айронвуд сердито хмыкнул. — А неофициально? — Найди его. Убей его. Никакого суда, никакой траты времени и никаких шансов. Он должен умереть до того, как сможет вызвать трагедию, причиной которой станет Атлас. — Так вот кто мы теперь, Сол? Убийцы? — Мы всегда ими были, Джеймс. Мы делаем то, что должны делать для стабильности Атласа, будь то защита его границ, ослабление его врагов или исправление ошибок. Ты учишь охотников убивать чудовищ. С этим монстром у тебя не должно быть проблем. — Я разочарован. Я думал о тебе лучше. — И я о тебе, Джеймс. — Сол прошел мимо него к двери, ни разу не оглянувшись. — Не думал, что, когда я добивался твоего повышения, ты окажешься таким слабовольным. — Дверь распахнулась, и он вышел. — Позаботься об этом, иначе на следующем заседании Совета будет обсуждаться твоя замена.

/-/

— Мне жаль, сэр. Правда. — Ты не сделала ничего плохого, Винтер. — Айронвуд натянуто улыбнулся ей, шагнув в свой командный центр. Оперативники встали по стойке смирно и отдали честь. — Вольно. Совет оправдал Chivalric Arms. Расследование ничего не выявило. — Ничего? — закричал Марроу. — Но там были трупы! — Всё это стечение обстоятельств, — огрызнулся он. — Или случайность. Я уже не помню, какие оправдания они приводили. — Значит, предатели зашли так далеко, — сказал Вайн. — Тревожно. — Я не могу сказать, сколько было предателей, а кого подкупили или просто не заинтересовали. Были и такие, кто с самого начала принял решение. Они были там, чтобы получить голоса, а не для того, чтобы что-то сделать. — Атлас всегда раздувает националистическую волну перед фестивалем Вайтела, — заметил Кловер. — Соревнование полезно для мира, но оно порождает конкуренцию в уродливых формах. Полагаю, публика хочет, чтобы нас воспринимали лучше, чем другие Королевства. Признание Chivalric Arms виновными в столь чудовищных преступлениях не вписывается в этот нарратив. — А нарратив — это голоса, — сказала Гарриет. — Напоминает мне, почему я пошла в армию. Остальные пробормотали своё согласие. Айронвуд не согласился, но внутренне почувствовал это. Совет был необходим и заслуживал восхищения, когда работал, но, как и всё остальное, им можно было злоупотреблять. Теоретически, как и всякая демократия, он должен был дать возможность каждому высказаться. Проблема заключалась в том, что эта система явно превратилась в систему, в которой некоторые люди имели больше права голоса, чем другие, а именно те, у кого были деньги, которыми можно было разбрасываться. — Я сомневаюсь, что Жаку нужны деньги или влияние, которое может предложить CA, — заметила Винтер. — Скорее всего, он действовал потому, что если мы разрешим расследование здесь, он знает, что может оказаться следующим, если на одной из его шахт произойдёт инцидент. Он защищал свои интересы. — Именно так я и думал, — сказал он. — К сожалению, все были заняты защитой своих интересов до такой степени, что СА было позволено уйти. Эльм, я хочу, чтобы ты присмотрела за Мэтью Филдсом. Я не хочу, чтобы он даже в туалет ходил, предварительно не узнав, что он ел. — Женщина отдала честь и поспешила прочь. — Марроу, сопоставьте данные о погибших с тем, что нам известно об этом расследовании. — Он бросил молодому человеку папку из Chivalric Arms. — Если они не покажут нам своё расследование, мы проведём его сами. — Сэр, так точно сэр! — Вайн, я хочу, чтобы ты проверил других советников. Проверь, не совершал ли кто-нибудь из них в последнее время неожиданных покупок. Что-нибудь, что они не могли бы себе позволить на ту зарплату, которую получают. — Сэр. — Он отдал честь и ушёл. — Кловер. Винтер. Я хочу, чтобы вы подготовили команды для сопровождения нас в Вейл. Я хочу, чтобы все были проверены, дважды проверены, трижды проверены, а затем пропущены через блендер. Каждый человек должен быть лоялен. Будь то СА или нет, наши враги будут стремиться продвигать своих людей. Если кто-то из них покажется вам подозрительным, пусть их имена как можно скорее окажутся у меня на столе. — Это займёт время, сэр. Нам нужно привести в Вейл много людей... — Тогда нам лучше начать. — Винтер поднялась, отсалютовала и пошла прочь, оставив Кловера с недовольством улыбаться и быстро отсалютовать, а затем поспешить за ней. — А я, сэр? — спросила Гарриет Бри. — Гарриет. Я хочу, чтобы ты лично охраняла наших гостей. Они поедут с нами в Вейл. — Сэр, разве это разумно? Я не хочу оспаривать ваши приказы, но если мы привезём в Вейл всех сестёр, которые у нас есть, мы нарисуем на себе мишень. — Несмотря на её подготовку, в ней чувствовалось некоторое беспокойство. Он мог это понять, ведь против Обнуления тренировки мало что значат. — У Арка нет причин доверять нам и есть все основания попытаться забрать их. Мы приглашаем его напасть на нас. — Я понимаю это, специалист, но если мы оставим их здесь и их захватят, мы дадим ему повод вернуться в Атлас. Я бы предпочел, чтобы он напал на нас лично, а не развязал войну в нашем городе. Гарриет закрыла глаза и отдала честь. — Да, сэр...

/-/

На улицах завывали сирены. Вспыхивали красные и синие огни. Люди спешили туда и сюда, опустив головы и сгорбив плечи. Начавшийся дождь усилился, окутав город густым туманом и загнав всех, кто мог, в укрытие. Другие спешили по своим делам, подняв зонтики или натянув плащи. Жон спешил вместе с ними, подняв меховой воротник. Куртка образовала тоннель перед его головой, позволяя видеть очередную патрульную машину, проносящуюся мимо, и узкое поле зрения людей, бегущих по мокрым улицам. Рубашка прилипла к телу, носки промокли, а при каждом шаге хлюпала лужа воды. Голод. Он грыз его. Весь остаток дня он не решался остановиться, чтобы поесть, решив лишь как можно дальше отдалиться от места преступления. Новости уже вышли, полиция была в состоянии повышенной готовности. Он заметил кордоны на въездах и выездах из города, которые проверяли всех, кто пытался покинуть город. Больницы тоже охранялись. Заблудившись и не желая рисковать, спрашивая дорогу, он направился в ту сторону, откуда пришёл, — в бедную часть города, где можно было найти убежище. Дождь был удобен тем, что позволял скрыть лицо, не выглядя подозрительно. К тому же он как нельзя лучше соответствовал его настроению. Всё было бы не так плохо, если бы я убил того человека. Эта мысль постоянно крутилась у него в голове и в животе, заставляя его чувствовать себя нехорошо от сомнений. То, что он вообще мог подумать о таком, беспокоило его. Я не могу убивать невинных людей. Я не такой. Однако если бы это означало спасение его семьи. Смог бы он тогда это сделать? А если нет, то когда — и в чëм разница? Можно было убивать людей из Chivalric Arms, но не других людей? Разве в конечном итоге всё это не было просто убийством? Если бы полицейский попытался арестовать его и тем самым покончить с надеждой на спасение семьи, разве стал бы он убивать этого человека, даже если бы тот делал свою работу и поступал, как ему казалось, правильно? — Я не вернусь туда. Я не могу... Улицы стали грязнее, дороги испещрены трещинами. Неоновые вывески в бедных районах обещали приятное времяпрепровождение, доступных женщин и азартные игры. Избегая тех мест, где могли увидеть его лицо, он проскользнул к плохо освещëнному киоску с едой. Это был один из тех белых трейлеров с открытой боковой стенкой, внутри которого работали пожилой мужчина и молодая девушка. У входа стояла небольшая очередь, некоторые из них шатались от переизбытка алкоголя. Натянув на себя куртку и затянув её на шее, Жон пристроился сзади и стал ждать. Пар от гриля согревал ему руки, а от запаха шипящего бекона и говяжьих бургеров у него вновь заурчало в животе. Очередь двинулась, когда ещё один человек забрал заказ и ушёл. Внутри было хорошо освещено, и он надеялся, что это будет контрастировать с темнотой снаружи и послужит небольшим прикрытием. Ещё один человек взял свой заказ и ушёл. Жон приподнялся, прикрывая волосы, и уставился в меню, а не на девушку. — Двойной чизбургер, — пробормотал он. Мысль о том, чтобы заказать какой-нибудь чай, была отброшена. Это было бы неплохо, но он мог пить воду из общественных туалетов, если бы ему это было нужно. Девушка спросила, хочет ли он лука, и он молча кивнул, доставая украденный бумажник и открывая его. На него смотрела молодая девушка, её фотография была приколота к внутреннему левому отделению. Жон сглотнул и прошёл мимо неё взглядом, откинув крышку кошелька, чтобы достать несколько льен и положить их на прилавок. Девушка взяла их и протянула сдачу, затем приняла от отца увесистую булку и завернула её в салфетки. — Держите, сэр. — Спасибо. — Жон взял булочку и повернулся назад, но тут же замер, заметив образовавшуюся очередь. Чтобы утолить голод и спрятаться от посторонних глаз, он пригнулся, пока никто не заметил его лица, и вгрызся в чизбургер. Люди здесь, похоже, вели ночной образ жизни, а в некоторых случаях даже продолжали его. Они болтали, смеялись и затевали драки друг с другом, в то время как другие сидели, прижавшись к стенам и обхватив голову руками, а некоторые шатались и плутали по тропинкам рука об руку, пели или смеялись, не обращая внимания на то, как громко они это делали. Покончив с едой в рекордные сроки, он проигнорировал слабое желание добавки и принялся искать заброшенное здание, чтобы назвать его своим. Почему всё так произошло? Почему он был бездомным? Его отец хорошо зарабатывал и имел работу. Он учился в школе. Его сестры тоже начали подрабатывать, а мама в свободное время ремонтировала одежду. Их семья не была богатой, но в Анселе у них был уютный дом и всё, что они могли пожелать. Тёплая еда, удобные кровати и деньги, которые они тратили, когда подрабатывали. И вот он здесь, усталый, мокрый и голодный, пересчитывает деньги, чтобы иметь возможность поесть на следующий день, а деньги у него есть только потому, что он отобрал их у человека под дулом пистолета. Блейк виновата. Она не во всём виновата, но в том, что он оказался здесь один, и будь он проклят, если забудет об этом. Я доверял ей. Как она могла...? Нет. Он зажмурил глаза и остановился, чтобы перевести дыхание. Забудь о ней. Забудь о ней. Она не важна. Буквально никто. Всё, что меня волнует, — это найти свою семью. К чëрту её. К чëрту Блейк. Надеюсь, она подохнет! Жон подошёл к заколоченному досками заброшенному зданию. Дверной проём когда-то закрывали деревянные планки, но они были сломаны. Заглянув внутрь, он подумал, не вытащить ли ему для освещения свой новый свиток, но решил отказаться. Во-первых, это только разоблачит его, а во-вторых, здесь не было возможности зарядить его снова. Лучшее, на что он мог надеяться, — это найти провод для зарядки и место, где есть общественная станция. Обычно они находились в поездах или ресторанах, но, возможно, ему удастся пробраться в библиотеку или найти где-нибудь розетку. Под ногами хрустели осколки стекла. Свет отражался от этикеток бутылок с пивом и блестящих шприцев, которых он избегал изо всех сил. Его рука потянулась, чтобы опереться на стену, но он не успел опомниться и прижал её к себе. На первом этаже было пусто и беспорядочно, скорее всего, здесь проводилась вечеринка или просто было куда выбросить пустые бутылки. Они называли это термином "синдром подержанного здания". Когда люди видят разрушенное помещение и не думают о том, чтобы сделать его ещё хуже. Пробравшись к задней части здания, он нашёл лестницу и медленно поднялся по ней. Здесь были более свежие следы обитания. Открытая банка с бобами, брошенная в стороне, рваное одеяло, пара крыс, которые шипели на него из гниющего мяса, оставленного в углу комнаты. Жон поднялся ещё выше, перелез через выброшенную мебель и грязную ванну, покрытую паутиной и огромными пауками. Чтобы перебраться через всё это, ему пришлось балансировать на ногах и цепляться за край дверного проёма, отталкиваясь ногами, чтобы перемахнуть через него. Его ботинки громко приземлились по ту сторону, а рядом раздалось громкое проклятие. — Отвали! Я нашёл это место! — Его рука опустилась к Морсу и направила его на человека в потрëпанном пальто, сидевшего у печки, работающей на прахе. Человек вздрогнул и поднял руки вверх. — Чëрт, — зашипел он, — успокойся. Я не хочу неприятностей. Нищий. Бомж — или очередной бездомный. Жон полагал, что теперь он тоже им является. Его рука дрожала, палец чесался от желания нажать. Однажды он уже рискнул и поплатился за это. Просто убей его, — прошептала тёмная часть его души. Твоя семья важнее. Убей его, а с последствиями разберёшься потом. Прикусив губу так сильно, что выступила кровь, Жон опустил руки. — Я тоже не хочу неприятностей, — сказал он. — Это место достаточно большое, чтобы разделить его? — Да. Тут только мы вдвоем. — Мужчина ссутулился, не совсем расслабившись, но, возможно, отказавшись от выбора своей судьбы. — В этом районе живут люди, которым не нравится наш тип. Они время от времени прогоняют бездомных. Говорят, это мешает бизнесу. — Милые люди, — заметил Жон, оставаясь на месте. — С таким же успехом ты можешь зайти в любой район, — сказал мужчина. — Тебе мало что могут сделать. У мужчины была грубая кожа, явно страдавшая от недуга, выходящего за рамки его бедной жизни. Его зубы почернели, а ногти заросли грязью и копотью. В кои-то веки он был человеком, а не фавном, хотя по его потрëпанному виду это было трудно определить. На нём было два разных плаща: синий, доходивший ему до плеч и рассчитанный на детский рост, и ещё один, наброшенный поверх, со свежими дырами для рук. Всё, что попадалось под руку. Жон подошёл и медленно опустился на колени у печки. Одну ногу он держал согнутой и выставленной вперёд, чтобы иметь время переместиться в случае необходимости. Мужчина не выглядел способным на многое, но и не выглядел совсем немощным. Внешний вид не всегда соответствует действительности. Усталые глаза старика встретились с его глазами. — Ты тот самый убийца, — прямо сказал он. — Так и есть. Он вздохнул. — Собираешься меня убить? — Нет, если ты никому не расскажешь обо мне. — Рассказать? Ха. — Смех у мужчины был хриплый и неровный. — Кому я расскажу? Кто бы меня послушал? Я мог бы умирать на краю дороги, и люди переходили бы улицу, чтобы избежать меня. А потом вернутся в свои тёплые дома, к еде и телевизорам, чтобы сказать себе, что они хорошие люди. Да пошли они. Если ты здесь для того, чтобы создавать проблемы, это не моё дело. Жон уставился на него, пытаясь понять, честен он или нет. Разобрать что-либо было трудно. — Ты не боишься? — Я мёртв уже двадцать лет. Просто ждал, когда кто-нибудь нажмёт на курок. Возможно, это будешь ты. — Он зубасто улыбнулся. — Хотя вот что я тебе скажу: дай мне немного еды, и я буду молчать. Как насчёт этого? — У меня нет... — Ха. — Ухмылка мужчины усилилась. — Фигушки. Полагаю, тогда я сделаю это бесплатно. Должен же быть хоть один человек в этом грёбаном городе, готовый оказать благотворительность. Возможно, это буду я. — Он протянул старую бутылку, полную воды. — Наполнил её из крана, — сказал он. — Помоги страждущему. Это ничего не стоит. Ему не хотелось пить из бутылки, когда кто-то так явно болен, но выбора у него не было. Открыв крышку, он вылил немного на руки и выпил. Этого хватило, чтобы утолить жажду. Закрутив крышку, он протянул бутылку обратно. — Спасибо. — Для убийцы вежливо... — Я не всегда им был. — Так бывает, не так ли? Я тоже не всегда был бездомным. — Как это случилось? — Слишком долгая история. Слишком чертовски скучная. Это мой угол. — Мужчина указал на самый дальний от окон угол. Там лежала какая-то одежда. Ничего особенного и ничего стоящего. — Выбирай другой и спи там. Или не надо. У меня нет ничего стоящего, но я не могу тебя остановить. Только сделай одолжение, убей меня первым. — Я не собираюсь... — В чëм дело? — насмехался он. — Не достаточно хорош для тебя? — Я убиваю только тех, кто обидел мою семью... — Он вздохнул. — Мне нужны те, кто обидел меня, а не такие, как ты. Нищий хрипло рассмеялся. — Чертовски хорош! Ах, парень, если бы я преследовал всех, кто меня обидел, к утру полгорода было бы мертво. Сколько ещё ты собираешься забрать с собой? — Столько, сколько придётся, — ответил он. — Но... лишь немногим я смогу помочь. — Ха. И насколько ты можешь помочь тем, кто идёт за тобой? Жон уставился в землю. — Не слишком. — Так я и думал. — Мужчина встал, скрипя и треща костями и суставами. — На твоём месте я бы убрался к утру. Сейчас самое время прочесать здание. В прошлый раз, когда они нашли меня здесь, они сказали, что переломают мне ноги, если найдут снова. — И тем не менее вы всё ещё здесь... Мужчина горько рассмеялся. — Куда же мне идти? Они были в одной лодке. Жон резко выдохнул, когда мужчина ушёл, уселся поудобнее и стал греть руки у маленькой печки, которая уже прогорала от праха. Пока что ему удавалось спастись, но так продолжаться не могло, и он не мог каждый день пытаться выжить, иначе ничего не получится. Нужно найти Chivalric Arms. В вагоне поезда было их оружие. Должно быть, это груз для усиления их базы. Найдя его или место, куда они направлялись, он сможет проникнуть внутрь. Адам мог бы применить более тонкий подход, но теперь его не было. Блейк лишила его этого шанса. Но как он не мог уйти, так и не мог забрать оружие из поезда. Как бы рискованно это ни было, он должен был к нему вернуться. Полиция тоже будет там, расследуя его проникновение. Этого не избежать. Жон смотрел на раскалённый металл, когда последние остатки праха развеялись, потускнели и поглотили заброшенное здание ледяным холодом и мокрым дождём. Его пальцы скрючились и крепко сжались, когда он притянул руки к себе, чтобы согреться. Если полиция и охотники не встанут на его пути, всё будет хорошо. Если же... Снаружи продолжали выть сирены. Жон подтянул колени к груди и забился в самый ближний к разбитым окнам угол, прислонившись головой к холодному камню. Тёмно-синие глаза немигающим взглядом смотрели вперёд, пальцы сжимали металл Морса. Сон не приходил, только холодное и опасное спокойствие, накрывшее его словно плащом. Кто бы ни пришёл, если придёт, то он справится с ним любой ценой. Я не могу позволить себе потерпеть неудачу. Я не потерплю поражения. Его глаза потускнели и медленно закрылись. Неважно, чего это будет стоить.

/-/

Блейк пристально уставилась на свиток. — Эй? — раздался неприятный голос, и на поверхности отразилось широко улыбающееся лицо. — Ты в порядке, партнёр? Я уже почти час смотрю на эту штуку. — Улыбка блондинки стала шире. — Ждешь, пока кто-нибудь позвонит? Перед глазами промелькнуло лицо другого блондина, и она вздрогнула. — Блейк? — Нет. Ну... Ничего страшного. Свиток опустился. Её единственная попытка связаться с ним провалилась. Её заблокировали. В каком-то смысле она почувствовала облегчение, потому что не знала, что хотела сказать и как объяснить свои действия — если вообще могла. Так было лучше. Чистый разрыв. Чистый разрыв. — Не похоже, что ничего... — Оставь её в покое, Сяо-Лонг. Не видишь, что ли, что ты ей мешаешь? Ты так же раздражаешь, как и твоя сестра. — Вайс Шни, последняя, с кем она ожидала оказаться в одной команде, встала на её защиту, хотя скорее из собственных соображений, чем из желания помочь. — Блейк, несомненно, видела новости за последнее время. Этот психопат, работающий с Белым Клыком, в Вейле. Кто бы не обеспокоился? Сердце Блейк заколотилось, а глаза метнулись к окну. Ничего. Там никого нет. Бикон был защищён, вдали от города и тишины. Это была её первая настоящая ночь в Биконе, а она уже боялась теней. Если бы в одной из них был Жон, она бы умерла раньше, чем успела произнести хоть слово. Его Проявление позаботится об этом. Он убьёт их всех, всю команду RWBY. — Блейк...? Они все смотрели на неё. Кашлянув, она заставила себя улыбнуться. — Простите. О чëм вы? — Мы говорили об этом преступнике, — сказала Руби. — И что ты думаешь? Янг сказала, что если он уже причинил вред всем этим людям, то за ним должны охотиться охотники и охотницы. — Нет! — удивилась она. — Я имею в виду... — Закрыв глаза, она заставила себя успокоиться. — Это лучше доверить властям. Они... — Желчь поднялась у неё в горле. — Он всего лишь один человек. Насколько он может быть жесток? Нам лучше держаться подальше. Подальше. Оставаться в Биконе. — Ты хочешь, чтобы мы прятались здесь из страха перед каким-то убийцей? — запротестовала Вайс. — Да. Он может охотиться за тобой, — солгала она. — Он ведь работает с Белым Клыком. — Хмф. Как будто я могу бояться кого-то вроде него. А зря. У Жона не будет проблем с твоими глифами. Он даже не заметит их. По иронии судьбы, у него не возникнет проблем и с Вайс, если он вообще распознает в ней Шни. Но проблема была не в этом. Если бы он увидел её... нет. Чистый разрыв. С ними покончено. Блейк Белладонна проходила обучение в Академии Бикона как охотница. Она сделала свой выбор, а он... она знала, что он не сможет, не сможет сделать то же самое. Блейк Белладонна никогда не сотрудничала с Белым Клыком и никогда не знала такого человека, как Жон Арк. Они никогда не знали друг друга. Он... Он был всего лишь одним человеком. Одним из сотен тысяч. Чужаком. Теперь это было не её дело.