Луна сегодня красивая 1 часть

Осаму Дазай: Девушка сидела на самом краю утёса, обхватив колени руками. Внизу тихо шумело море — будто шептало о чём-то древнем и важном. Небо темнело, плавно переходя от сиреневого к насыщенно-синему, а звёзды робко загорались одна за другой. Осаму выбрал это место, и Т/и до сих пор не могла понять — что же скрывается за его странной улыбкой, когда он предложил ей посидеть на утёсе, а может даже и сделать двойное самоубийство. Он стоял чуть в стороне, глядя вдаль, словно пытаясь рассмотреть что-то за горизонтом. Но потом медленно повернулся к ней — без привычной насмешки, без игривости в голосе, словно впервые позволил себе быть искренним. Это уже удивляло. Дадзай редко показывал свои настоящие чувства, предпочитая прятаться за шутками. — Ты всё ещё гадаешь, зачем я позвал тебя именно сюда? — спросил он вдруг, приподняв бровь. Т/и заморгала, не зная, что ответить. — Ну… место необычное, — осторожно сказала она. — И красиво… — Красиво, — повторил Осаму, будто смакуя слово. — Но дело не в самом утёсе. Иногда… чтобы что-то понять, человеку нужно оказаться на границе. Между ветром и камнем, между светом и тенью. Там, где честность сама выходит наружу. Она подняла голову — и на секунду ей показалось, что он выглядит уставшим. Настолько, что сердце кольнуло лёгким беспокойством. Но через миг Осаму уже улыбался — по-Дазаевски мягко, тихо, почти про себя. Он присел рядом, не слишком близко, но так, чтобы она ощущала его присутствие. Небо над ними стало темнее, и огромная луна поднялась выше, разливая холодное серебро по камням. — Луна сегодня красивая, правда? — произнёс он негромко, но в голосе было что-то, заставившее внутри Т/и всё сжаться. Она знала эту фразу. Слишком хорошо знала её смысл — скрытый, редкий, почти интимный. Признание, превращённое в метафору. Удивительно искреннее для того, кто обычно шутит даже тогда, когда не нужно. Щёки девушки вспыхнули. Ушки опустились, хвост, словно живущий своей жизнью, завилял из стороны в сторону. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Осаму, заметив это, тихо усмехнулся — но не насмешливо, а скорее с нежной растерянностью, которая прикалывала её сильнее, чем любая шутка. — Не обязательно отвечать сразу, — сказал он, глядя на луну. — Но иногда… одного взгляда достаточно. Т/и вдохнула поглубже, стараясь успокоить бешеное сердце. Наконец повернулась к нему, позволив себе слегка коснуться его плеча. Голос Т/и был тихим, но удивительно твёрдым. — настолько красивая, что умереть можно. Будто мир на мгновение становится слишком большим и слишком прекрасным, чтобы к нему привыкнуть. Осаму повернул голову — в его глазах мелькнуло что-то тёплое, неожиданно человеческое. Он смотрел на неё не так, как обычно — без масок, без игры. — Вот видишь? — мягко произнёс он. — Иногда граница нужна лишь для того, чтобы сделать шаг вперёд. И ветер снова прошелестел вокруг, будто подтверждая его слова, а луна отражалась в глазах обоих — яркая, огромная, невероятно красивая. Кенджи Миядзава: Вы с Кенджи наблюдали за его любимой коровкой — он сиял, будто солнце поселилось у него где-то под сердцем. Для него она была не просто животным, а почти членом семьи. — Т/и, можешь покормить её? — радостно попросил он, показывая на корову. Девушка кивнула и подошла ближе. Но стоило корове почувствовать запах Т/и — смесь человеческого и кошачьего — она нервно фыркнула и дёрнула ногой. Удар был неожиданным. Т/и не удержалась и упала, болезненно ударившись щекой о камень. Лёгкая, но отчётливая царапина выступила кровью. Кенджи моментально побледнел. Он выронил и шляпу, и лопату — они глухо упали на землю, но он даже не посмотрел в их сторону. — Т/ишка!? — голос дрогнул. Он стремглав подбежал, опустившись на колени посреди земли и сена. Его руки дрожали, когда он аккуратно взял девушку за плечи, поднимая её. — Прости! Прости-прости-прости! — затараторил Кенджи, растерянно оглядывая её щёку. — Если бы я знал… я бы никогда не попросил! Больно? Т/и моргнула, чувствуя, как его искренняя тревога буквально накрывает её тёплой волной. Она хотела сказать, что всё в порядке, но Кенджи уже решительно поднял её на руки — так легко, будто она весила не больше пушинки. Он напугал коровку, чтобы та не приблизилась снова, и быстрым шагом направился в сторону комнаты Йосано. У Т/и дрогнули ушки — одно упоминание о докторе уже заставляло сердце учащённо стучать. Но кабинет оказался пуст. — Ладно… тогда я сам, — тихо пробормотал Кенджи, аккуратно опуская девушку на кушетку. Он умел обращаться с ранами — пусть и не на уровне Йосано — но достаточно, чтобы осторожно промыть царапину и приложить мягкую повязку. Его движения были удивительно бережными, будто он боялся случайно причинить ей ещё хоть каплю боли. Т/и почувствовала, как щеки начинают розоветь. Не от раны — от того, как он смотрел на неё. Как переживал. Она тихо, почти не слышно, только для него, прошептала: — Луна сегодня красивая, правда? Кенджи моргнул, а затем его лицо озарила счастливая, очень искренняя улыбка — такая же тёплая, как он сам. — Ага! Очень! — ответил он, чуть смущённо почесав затылок. — Но… честно говоря, ты сейчас красивее. Он быстро отвернулся, смутившись от собственной прямоты, но Т/и всё равно успела заметить, как краснеют его уши. Рампо Этогава: Рампо Этогава не хотел признавать очевидного, но По, как обычно, разглядел всё за него. Великий детектив, конечно, гений… но когда дело касалось чувств — особенно к Т/и — он становился ослепительно-наивным. По же, наблюдая за тем, как Рампо уже в третий раз за неделю упоминает одну и ту же девушку, не удержался и поделился с ним фразой из книги, которую недавно прочёл. — Используй её, — усмехнулся он, — и, возможно, она поймёт. И вот — весенний вечер, разноцветные огни фейерверков отражаются в воде порта. Даже Портовая Мафия и Агентство сегодня стояли рядом, временно забыв о вечной вражде. Все наслаждались шоу… кроме одного детектива. Т/и едва успела повернуть голову к небу, как кто-то мягко, но настойчиво потянул её за руку в сторону. Она обернулась — и увидела Рампо, который смущённо прятал лицо под козырьком своей кепки. И не только лицо — даже взгляд упрямо ускользал в сторону, потому что он слишком отчётливо замечал, как красиво на девушке смотрится её хаори. — На, — пробормотал он и протянул маленькую пачку чипсов. — Луна сегодня красивая, правда? И… открой мне их. Там соус внутри. Быстрее, живее! Т/и улыбнулась — слишком характерно для Рампо. Она ловко распечатала пачку и подала ему. Тот тут же засиял, как ребёнок, которому вручили целый пакет сладостей, и начал сосредоточенно лопать чипсы, будто они были пищей богов. Потом — неожиданно — он взял девушку за руку. Не крепко, но так, чтобы она точно почувствовала тепло его ладони. — Пока не ответишь… — сказал он тихо, чуть прищурившись, — не дам. Т/и тихо хихикнула, наклонилась ближе и прошептала ему на ухо — настолько красивая, что умереть можно) Рампо моментально покраснел, будто кто-то поджёг его уши. И, не найдя лучшего способа скрыть смущение, сунул ей чипсину прямо в рот. — Дурёха! — пробурчал он, отворачиваясь. Но пальцы, всё ещё переплетённые с её, слегка дрогнули — и отпускать он не спешил.