Звезды на тёмном небе

      Лето после пятого класса. Лиза все ещё круглая отличница. Ну а как может быть иначе. Жара. Конец июня. Пушат тополя. Неделю назад у Лизаньки родился братик. Ну, троюродный. У дяди Миши. Лиза видела его не так часто — лишь по праздникам на семейных застольях. Мама не очень ладит с дядей Мишей. Лиза понятия не имеет почему так, но не спрашивает. Все равно нормального ответа не будет, а риск испортить кому-нибудь настроение никуда не пропадал. Лиза ещё не видела своего новорождённого кузена. В целом, она даже не знает как его назвали, если ему конечно уже успели дать имя. В целом, ничего страшного. Ей ещё расскажут. Наверное.       Лиза сидит на разогретой солнцем качели у себя во дворе. Зной полдень. Пусто. Все уже разъехались — кто к предкам и другим родственникам в сельскую местность, кто в лагерь, кто в санаторий. Лизу одну не отпускают родители. А отпуск у мамы и папы все никак не совпадает уже не первый год. Есть вариант конечно пойти прогуляться до квартиры тёти Аси. Но Лизе лень. Да и идти до туда где-то пол часа. По жаре и пыли. С другой стороны у тети Аси может быть холодный морс из брусники и клюквы, но, на лизин перегретый взгляд, оно того не стоит. Да и маме надо будет отзваниваться. Нафиг.       В небольшой тени на пыльной лавке спит дворовая кошка. Полосатая такая, с рыжиной. Под ухом небольшое пятнышко лишая. Лиза её помнит. Прошлой весной у этой кошки были котята. Пять штук. Один, самый хиленький, умер от холода и голода. Его под кустом сирени похоронил один из дворников. Второго, чернявого такого, загрыз чей-то пес. Ещё двоих подобрала какая-то бабулька из одного из домов и вроде как сдала в приют. Ну, по крайней мере, Лизе хочется в это верить. А то всякое бывает и всякое рассказывают. Последний — белый с черно-рыжими пятнышками — вырос таки. Ходит где-то. Показывается иногда.       Птиц почти не слышно. Впрочем, это совершенно не удивительно. Среди них нет дураков в такую жару распыляться. Сидят, наверное, где-то в своих гнездышках и спят себе спокойно. Лиза тоже немного задумывается над тем, что бы пойти домой, но быстро к ней приходит осознание, что в квартире так же жарко и душно. И делать так же нечего. Так что смысл?       Качеля поскрипывает. С железных ручек постепенно обезает зеленоватая краска. Лиза чуть ковыряет её отросшим ногтем. Раздаётся неприятный скрежет, но девочка его игнорирует. На деревянных стенах улыбаются потерскавшиеся от времени и погоды мордочки зайцев и лисиц. Изначально веселенькие рисунки теперь выглядят довольно мрачно и печально. Мимо пролетает муха. Причём довольно-таки большая. И шумная. Особенно на контрасте с этой знойной тишиной. Лиза даже не поднимает взгляд. Скучно.       Лизанька сидит так ещё где-то пол часа. Иногда чуть раскачивается, ловя головой обрывки ветерка и приносимой им прохлады. Ветерок, правда говоря, создавался движением качели. А постоянно работать ногами и туловищем Лизе было как-то лень. Девочка пробует свистеть. Не получается. Её уже пару месяцев один из пацанов, живущих в том же дворе, что и она, пытался научить этому делу. Безрезультатно пока что. Сам то он в этом виртуоз и профессионал. Но Лиза как не старается, все никак не выходит. Обидно как-то даже.       В итоге, принимается решение все же пойти к тёте Асе. Вдруг она сейчас у себя дома и, в таком случае, возможно, даже расщедрится на мороженое. Где-то в недрах своих карманов Лиза отыскивается телефон и набирает маме. Девочке везёт и на звонок отвечают почти сразу же.       «Ты к тёте Асе?»       Получив утвердительное мычание в ответ, мама сбрасывает. Занята, видимо. Ну и ладно. Начинается долгий путь по пыльных и иссушеным дворам и дорогам. Машин практически нет. Лиза за все пол часа встречает отсилы два авто. Да и то — один из них это грузовик, везущий куда-то чью-то вроде как мебель, а второй — старый голубоватый жигуль, несушийся на полной скорости под оглушительную музыку и столь же оглушительный рев барахлящего двигателя.       Вот и знакомая девятиэтажка с цветущими черемухами вокруг неё. Там квартира тёти Аси. У Лизы, конечно, есть ключи, но за ними лезть? Лень. Лиза набирает нужные цифры на домофоне. Пиликающая мелодия. Продолжается минуту с лишним. И заканчивается. Лизанька делает логичный вывод, что тёти Аси дома нету. Может на работе. Или в магазин отошла. Или ещё куда-то. Что ж. Печально. Но, в целом, обычная ситуация. Лиза лезет в карманы за ключами. Вытащив и выбросив кучу фантиков, скомканных бумажек, листьев и прочего мусора, девочка все же находит дребезжащую связку. На ней в качестве брелока болтается пластиковая обезъянка из киндера. Лизанька открывает тяжёлую железную дверь. Заходит. В подъезде душновато и темно — кто-то опять выкрутил все лампочки. Пахнет чуть-чуть хлоркой и старыми коврами, куда сильнее воняет клопами, какой-то плесенью из подвала и крысами.       Девочка чуть задерживает взгляд на стене, куда все традиционно лепят объявления, сообщения и записки с нецензурщиной в сторону коммунальщиков, наркоманов и воров подъездных лампочек, камер наблюдения и фикусов. Иногда там попадается что-то интересное. Лиза, не без труда, надавливает на стертую и засаленную кнопку, вызывающую лифт. Тот с грохотом и треском приезжает, кажется, этажа с пятого. Зеленоватая дверь открывается, впуская девочку в узкое и все ещё довольно дурно пахнущее замкнутом пространство с замызганным, поцарапанным и тысячу раз разрисованным и вымытым зеркалом. Лифт убогий. Как и все в этом доме, да и в этом городе тоже. Впрочем, Лиза давно привыкла. Да и не то что бы она знает какой-то сильно другой вариант жизни.       Лиза нажимает на нужный этаж. Цифр уже давно не видно, но все кому надо помнят где находится необходимая им кнопка. На зеркале за последние пару дней, пока Лизаньки здесь не было, появилась пара-тройка новых рисунков. Девочка то ли с интересом, то ли от нечего делать (она сама, если честно, не понимает) их разглядывает. Черным маркером очевидно мужской половой орган. У родителей и тёти Аси есть анатомические атласы, так что Лиза давно знает как там у всех все устроено. Впрочем, насколько она поняла из разговоров со сверстниками почти всем эти сведения передаются несколько по-другому. Почти как сказки. Из уст в уста. Хотя девочке это, по факту, безрезлично. Второй же рисунок — чем-то розовым — какая-то мультяшная девочка с огромными глазками, примерно такой же грудью и очень короткой юбке. Возможно, у этих двух элементов, как выразился бы лизин папа, наскальной живописи, был один и тот же автор. Кто знает? Да ведь никто и не узнает? Камеру пытались несколько раз повесить, но её воровали или разбивали в течении первой недели.       Лифт останавливается. Лиза чуть вздрагивает. Мало ли вдруг бабка какая-нибудь зайдёт и обвинит девочку во всех грехах, пошлости и порче общественного имущества, то бишь лифта. Но никакой злой бабки за зелёной дверью нет. Есть только лестничная площадка с квартирой тёти Аси. Дверь в неё светлая, деревянная. Лиза ищет в связке нужный ключ. Суёт его в замочную скважину. Поворачивает один раз. Пробует открыть. Не получается. Лиза вздыхает. Поворачивает ещё раз. Теперь дверь тихонько открывается. Лиза заходит и запирает дверь, оставляя ключ в замке, потому что почему бы нет, какая разница в конце концов. В прихожей девочку встречает тетиасин рыжий котяра. Ну как встречает. Спрыгивает с холодильника, где стоят его миски с водой и кормом. Глядит хмурым равнодушным взглядом на вошедшую. Идёт дальше, будто бы это так совпало, что он выглянул из своего убежища ровно в тот момент, как Лиза нагрянула в квартиру. Кота по паспорту прививок вообще зовут Понтий Пилат (Лиза плохо помнит, кто это вообще, но имя знакомое, будто бы связано с религией и какой-то книгой из русской классики для взрослых, которую Лиза, по словам мамы, пока не поймет), но Лизанька называет его Потя. Да и не только Лизанька. Насколько она знает, почти все знакомые так делают. Хотя, на лизин взгляд, Понтий Пилат звучит куда серьёзнее, а следственно куда больше подходит этой рыжей с полосками зверюге.       Впрочем, кот уходит куда-то в спальню тёти Аси, а основная лизина цель в этом доме — холодный морс. Дверца холодильника без проблем открывается. Даже ни один магнитик не упал, что Лиза определённо считает достижением. Заветный морс находится в большом стеклянном графин, накрытом какой-то клетчатой салфеткой.       Не разуваясь, Лиза берет графин двумя руками. Пытается осторожно закрыть холодильник. На полу в итоге оказывается магнитик с московским кремлем. Девочка не знает или же просто напросто не помнит кто и когда его привёз, но это не то что бы и важно. Лизанька насколько может аккуратно несёт морс в кухню по темноватому коридорчику. Доносит. Ставит на стол. Тянется за стаканом. Наливает темно-бордовую ледяную жидкость в стекло. Жадно пьёт. Наливает ещё. Выпивает. Морс весьма кислый. Но зато вкусный и очень холодный. Само то в такой жаркий день. Затем закрывает и ставит графин с морском обратно в холодильник. Поднимает и вешает на место все упавшие магниты. Если честно, Лизу они немного раздражают, но что поделать. Как никак воспоминания.       Тётя Ася так и не приходит. Лиза покидает кирпичную девятиэтажку и начинает путь в обратном направлении. Все та же жара и духота. Все та же пыль. Но зато с холодным морсом в желудке. В одном из дворов Лизанька встречает и знакомится с таким же несчастным скитальцем по летним кустам и дорогам, пока все разъехались. Матвей, этот самый несчастный скиталец, на год Лизу старше, учится в школе в соседнем районе, где, собственно и живёт, а сюда забрел от нечего делать. Они ходят по дворам. Болтают о всяком, даже не запоминая о чем был разговор пять минут назад. Гуляют почти до поздно, когда уже постепенно становится видно ночные светила. В итоге Матвею звонит кто-то из родственников, зовя домой. Они обмениваются номерами, говоря, что обязательно нужно ещё погулять и расходятся.       У Лизы проскакивает мысль, что они, скорее всего, вряд ли когда-нибудь встретятся. Девочка её быстро прогоняет.