Бабусь

***

      На пол в ванной летят остриженные густые копны темных волос. Уродливое каре бесплатно без смс и регистрации. Так обязательно пошутит Викуся. Впрочем, кто бы говорил, у нее такое же. А еще она обещала Лизе подогнать косметики поярче. А если накраситься как надо, то и сигареты без проблем продадут.       Лиза не думает о том, что будет если родители или тетя Ася узнают, что она курит. И выпивает. В целом, похуй. Сейчас то они не знают. И может не узнают никогда. Похуй. Похуй. Похуй.       Лизанька на подкорках сознания подозревает, что, наверное, когда-нибудь они все же узнают, да и постоянные прогулы дадут о себе знать, но она старательно избегает этих мыслей. В конце концов, ну вот где ей пригодится правило блять буравчика или ионные уравнения. Все родичи постоянно твердят, что ей надо в мед, но хуёемае, почему она должна идти мучаться хрен пойми сколько лет в прогнившей шараге ближайшего административного центра, что бы потом страдать и работать за гроши в той же больнице, что и вся ее семья. Пф… Лизанька как-нибудь обойдется без этого родового проклятья. Не то что бы у этой девочки в ее сколько там… четырнадцать-пятнадцать лет есть здравые идеи, что вообще делать с этой жизнью. Но разве это ее сейчас волнует?       На пол упали последние ошметки когда-то длинных и густых темных волос. Челка вышла кривая, а каре неровное. Но зато теперь не будет так заметно прыщи на лбу. А если еще и тональником залить, так вообще идеально все будет.       Примерно через пол часа Лизе уже перестает настолько сильно нравится новая прическа. Возможно, на этом сказались все те прелести уборки кучи обрезаных волос с пола, одежды, раковины и всей ванной в целом. Все таки пизды от родителей получать не очень хочется. Кое-как избавившись от темно-каштановой массы, Лизанька снова смотрится в зеркало. Завуч, эта ебнутая Мария Семеновна, в школе скажет, что вот Тарабкина теперь не только вырядилась и размалевалась, так еще и подстриглась, как проститутка. На алгебре, в туалете Лиза с Викусей все равно будут посылать ее нахуй трехэтажным матом. Не, ну главное сама Семенка ходит с трехметровыми ногтями, макияжем как у индейца, ступившего на тропу войны и на полуметровых каблуках, а им нельзя. Она даже угрозы свои толком исполнить не может — ничьи родители к ней никогда и ни по какому-либо поводу не ходили. Так что и Лиза с Викой не боятся, что им влетит. Да и даже если влетит, всегда есть Дима с параллели и Толик из десятого «б», у которых всегда можно переночевать в случае чего.

***

      Отец последние… да хрен пойми сколько времени, приходит домой поздно вечером и, не разговаривая почти ни с кем, заваливается спать. Лиза в это время либо вообще не дома, либо сидит заперевшись в своей комнате и страдает хуйней. Этим вечером, по идее, все должно было пройти также.       Вот чего девочка не ожидала услышать после закрытия входной двери, так это отцовского крика на всю квартиру.        «ЛИЗА ТВОЮ Ж МАТЬ»       Никто, честно говоря, этого не ожидал. И никто не ожидал скандала до пол второго ночи. Соседи особенно. Хотя учитывая, что половина из них была в запое уже последние лет двадцать, а еще примерно треть сами нередко буянили ночи напролет, то никто из них ничего не стал с этим делать. Но слышать из двадцать седьмой квартиры ругань и крики было для всех в новинку, так сказать.       В целом, было понятно, что рано или поздно до родителей дошли бы вести о лизином поведении. По мнению самой Лизы, это случилось уж слишком рано. Нежелательно рано. Ну честно, еще бы пару месяцев и к следующей четверти она обязательно взялась бы за учебу. А еще через полгодика и курить бы бросила. Ну правда! Да она может в любой момент, просто ребята…       Эти несколько часов крика, слез, мата и выяснений отношений между членами семьи Лизанька еще вряд ли забудет. В итоге, зареванная, она уходит в свою комнату спать. Снов не видит. Как, в целом и не видела уже давно. Очень хотелось закурить, но родители бы сразу почуяли табачный запах и скандал мог бы продлиться и до утра.       Утром в школе Викуся, конечно, подруге посочувствовала, но практически сразу переключилась на то, что вот Игорь из одиннадцатого позвал ее погулять, а может быть и в гости. А ведь девчонки говорят, что у него пресс… загляденье… Неделю назад Лиза бы порадовалась за Викуську, может быть даже попробовала бы навязаться им на вписку… Лиза сбегает после четвертого и уходит за гаражи курить. И плакать.

***

      Лежать друг на друге впятером в небольшой комнате, где и умещается один разложенный диван да тумбочка с телевизором, было душно, тепло, немного неудобно, но очень… весело? Или как назвать это теплое чувство внутри. Залитое дешевым алкоголем и обкуренное со всех сторон. Лизанька не помнит как они все в целом, она сама в частности, оказались на одном старом диване, полуголые и… с большим количеством приятных эмоций внутри себя.       На побитых жизнью часах пол четвертого утра. В своей квартире Лиза не появлялась уже больше суток. После того скандала такое стало случаться все чаще и чаще. Всех родственников, которые были у нее в контактах, она заблокировала. Все равно бы они не дозвонились, так что пусть и идут они в пешее эротическое со своим «беспокойством». Лизе намного спокойнее без них.       Кто-то из этой кучи подростковых тел вдруг понял, что ему надо куда-то отойти и этим поднимает уйму шороха и массового недовольства, но так или иначе поднимается и уходит на пару минут. Возвращается, сияя от довольства какой он молодец. В руках — татумашинка. Сначала это встречают с некоторым сомнением, особенно в кое-чьих художественных талантах, по спустя всего несколько минут сомнение сменяется восторгом и воодушевлением.       Лиза долго не может выбрать, что она хочет видеть на своем теле и на каком его месте. Пока она думает, Викусе забивают половину груди и почти весь живот сомнительного вида розами, скомканными листьями и какими-то облаками, некоторые из которых подозрительно похожи на хуи.       По итогу, на лизиной шее и за левым ухом появляются небольшое разбитое сердечко и паучок. Почти не кривой, кстати. Конечно, было неприятно. Даже больно. Чуть-чуть. Зато красиво. И круто. Естественно, если родители узнают… да поебать. Они не узнают. По крайней мере, затуманенная лизина голова в этом уверена.

***

      Вика залетела. Дура дурой. Впрочем, Лиза с ужасом осознает, что, в целом, она могла бы с тем же успехом оказаться на месте Викуси. Тем не менее, девочка понимает, что ей хотя бы повезло, что ее родители не очень то верующие да еще и с медицинским образованием и точно бы, только узнав, потащили бы ее на аборт. А Вике с этим повезло куда меньше, хотя в то же время ее мама с бабушкой и закрывали глаза на образ жизни дочери и внучки и никогда не устраивали скандалов.       Лизанька узнала об этом, прогуливаясь с лучшей подругой по облезшему ржавым снегом скверу и прогуливая географию. Справедливости ради, нужно отметить, что географичка сука и вообще заебала занижать всем оценки. Погода была отвратительная. По календарю уже была весна, но единственным хоть сколько-то теплым был запах из порвавшихся канализационных труб.       Настроение было плохое. Относительно новые и недавно вымытые кеды запачкались в грязи. Лизе захотелось прикурить. Из-под лифчика появились на тусклый дневной свет две сигареты и зажигалка. Викуся, к лизиному удивлению, отказалась. На вопрос «а че так?», она сначала отнекивалась, а потом плюхнулась на скамейку и разревелась.       Лизанька стояла в ахуе. Отросшее каре кололо шею. Слов не находилось. Никаких. Даже «пиздец» то и не сказать.       Через несколько минут шок прошел. Викуся не переставала реветь. Лиза, конечно же, пообещала, что никому ничего не расскажет. Также было очевидно, что даже если Вика сейчас выпьет какую-нибудь таблеточку для выкидыша, об этом все равно скоро все узнают. Городок-то маленький.

***

      В программе «беременна в 16» Лизе сниматься родители не запретили. Но перетерев про какие-то бумажки с другими взрослыми с телеканала, они договорились, что имя и фамилия будут изменены, а лицо мелькать по минимуму. Конечно, все соседи, родственники, да и вообще практически весь город, все равно узнают, кто такая эта подружка Виктории Акимовой из нового выпуска небезызвестной программы. Но хотя бы… в будущем, наверное, будет меньший шанс раскрытия… ну вот этого.       На Лизаньку дома даже не особо кричат. Отец бурчит что-то вроде «ну хотя бы не ты…», а мать на всякий случай купила несколько тестов, которые, к всеобщему облегчению, оказались отрицательными. Тем не менее, Лизу заперли дома практически на всю третью четверть. От греха подальше.       Съемки проходили очень долго, муторно и почти как в тумане. Практически половину пришлось говорить и действовать не как было на самом деле, а как, по мнению сценаристов, будет интереснее. В качества отца выступил тот самый одиннадцатиклассник Игорь, о котором Викуся Лизе зимой все уши прожужжала. Честно, Лизанька слегка сомневалась, что Вика вообще хоть раз спала с ним, но решила промолчать. В конце концом, если он готов хотя бы на камеру (а по итогу на всю страну) признать ребенка от пятнадцатилетней девчонки своим, то почему б и нет. Их дело. Не ее. К тому же, скорее всего, после программы Лизе придется прекратить какой-либо контакт с… лучшей подругой. Родители поставили четкое условие, что либо Лизанька уходит на домашнее обучение, лишается телефона и уезжает в поселок городского типа к папиным родителям, где выходит из дома лишь на двадцать минут в день с бабой Катей и дедом Юрой. Под строгим присмотром. А в родной город девочка возвращается только пару раз в год дабы сдать в школе зачеты.       Альтернатива же была следующая. Лизанька полностью прекращает общение со своей старой компанией, бросает курить, перестает прогуливать школу, ярко краситься и к концу года выправляет оценки, а в девятом классе переходит в другую школу, где ведет себя прилично. И при малейшем отклонении угроза с отправлением в деревню приводится в исполнение.       Лизе, с грустью, пришлось смириться. Досниматься с Викусей в «беременна в 16», выкурить последнюю сигарету и попытаться выправить оценки, несмотря на, так сказать, не самые лучшие отношения с учителями.       И с сентября полноценно начать новую жизнь.