Глава 26

С ​точки ​зрения ​Визериса ​Таргариена. ​ ​Я ​раздраженно ​вздохнул ​в ​ответ ​на ​его ​наглость ​и ​перестал ​есть. ​Я ​задумался ​над ​его ​словами. ​ ​Я ​мог ​разглядеть ​правду ​в ​словах ​Деймона, ​но ​кое-что ​ускользало ​от ​моего ​понимания. ​ ​Если ​Эймон ​был ​таким ​полезным, ​почему ​Деймон ​продолжал ​выступать ​против ​него? ​ ​ ​— ​Но ​почему ​в ​таком ​случае ​ты ​упорно ​выступаешь ​против ​своего ​сына? ​Он ​кажется ​мне ​очень ​ценным ​приобретением, ​— ​спросил ​я. ​ ​ ​— ​Он ​слишком ​часто ​забывается ​и ​постоянно ​встает ​на ​сторону ​своей ​матери. ​У ​них ​сложились ​особые ​отношения, ​из-за ​которых ​он ​уже ​давно ​не ​слышит ​моих ​предупреждений ​и ​указаний. ​ ​ ​Я ​улыбнулся, ​сразу ​поняв, ​о ​чем ​он ​говорил. ​Я ​сказал: ​ ​— ​Ты ​пытался ​контролировать ​Рунный ​Камень ​через ​него, ​но ​у ​тебя ​ничего ​не ​получилось. ​ ​— ​Это ​не ​так. ​Просто ​этот ​маменькин ​сынок ​решил ​назвать ​мою ​бронзовую ​суку ​регентшей ​и ​наследницей, ​хотя ​я ​приказал ​ему ​этого ​не ​делать. ​ ​ ​Я ​покачал ​головой ​и ​ответил: ​ ​— ​Ты ​обладаешь ​многими ​качествами, ​которых ​не ​хватает ​мне, ​Деймон, ​но ​терпение ​и ​великодушие ​точно ​не ​входят ​в ​их ​число. ​ ​ ​Деймон ​закатил ​глаза, ​и ​я ​спросил: ​ ​— ​Кто ​родил ​тебе ​этого ​бастарда? ​ ​ ​Деймон ​нахмурился ​и ​ничего ​не ​ответил, ​поэтому ​я ​продолжил: ​ ​— ​Мисария ​точно ​не ​может ​быть ​его ​матерью. ​Я ​видел ​ее, ​у ​нее ​ярко ​выраженные ​валирийские ​черты ​лица. ​У ​твоего ​ребенка ​черные ​пряди ​в ​серебристых ​волосах, ​и ​он ​унаследовал ​наши ​глаза. ​ ​— ​Мисария ​– ​мать ​Бейлона, ​— ​упрямо ​защищался ​Деймон, ​но ​сохранял ​относительное ​спокойствие. ​ ​— ​Лжец. ​Впрочем, ​ладно, ​— ​сказал ​я ​с ​улыбкой, ​вытирая ​рот ​и ​вставая. ​— ​Не ​то ​чтобы ​я ​не ​получал ​удовольствия ​от ​наших ​небольших ​бесед, ​но ​есть ​ряд ​неотложных ​дел, ​которые ​требуют ​моего ​внимания. ​Увидимся ​завтра, ​— ​попрощался ​я ​перед ​уходом. ​ ​«Деймон, ​я ​думал, ​ты ​отвернулся ​от ​своего ​лучшего ​сына ​из-за ​гордости, ​— ​подумал ​я, ​наслаждаясь ​своей ​победой. ​— ​С ​тех ​пор ​как ​я ​потерял ​Бейлона ​и ​был ​вынужден ​слушать ​шутки ​Деймона, ​во ​мне ​нарастал ​гнев. ​Апогеем ​гнева ​стала ​новость ​о ​том, ​что ​у ​него ​хватило ​наглости ​назвать ​своего ​бастарда ​в ​честь ​моего ​мертворожденного ​сына. ​Но, ​видя, ​что ​он ​тоже ​потерял ​сына, ​я ​не ​могу ​не ​пожалеть ​его». ​ ​— ​И ​некоторые ​думают, ​что ​однажды ​он ​отнимет ​у ​меня ​трон, ​— ​сказал ​я ​себе ​с ​ухмылкой. ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​Деймона ​Таргариена. ​ ​Несколько ​дней ​я ​не ​решался ​навестить ​своего ​старшего ​сына. ​Но ​мы ​так ​ничего ​и ​не ​обсудили, ​и ​теперь, ​когда ​этот ​маленький ​ублюдок ​вот-вот ​покинет ​столицу, ​я ​почувствовал, ​что ​обязан ​с ​ним ​поговорить. ​ ​«Даже ​если ​наш ​разговор ​превратится ​в ​ссору», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​Я ​нашел ​его ​во ​дворе ​Красного ​замка. ​Там ​он ​давал ​последние ​указания ​своим ​рыцарям, ​которые ​прибыли ​в ​столицу, ​чтобы ​защищать ​его. ​ ​ ​— ​Так ​вот ​где ​ты ​прячешься, ​— ​сказал ​я, ​подходя ​к ​нему ​сзади. ​ ​ ​Он ​встал ​и ​сказал: ​ ​— ​Я ​не ​прячусь. ​Если ​ты ​хотел ​поговорить ​со ​мной, ​то ​мог ​просто ​послать ​за ​мной ​слугу. ​Я ​сразу ​же ​прибежал ​бы ​на ​твой ​зов, ​мой ​принц. ​ ​ ​— ​«Мой ​принц», ​ха. ​Ты, ​должно ​быть, ​очень ​зол ​из-за ​того, ​что ​я ​нашел ​тебе ​замену, ​— ​ответил ​я. ​ ​— ​Отнюдь. ​И ​если ​ты ​думал, ​что ​подобным ​действием ​разозлил ​меня, ​то ​ты ​еще ​больший... ​дурак, ​чем ​я ​думал, ​— ​сказал ​он. ​ ​— ​Ты ​же ​знаешь, ​я ​не ​рассержусь ​из-за ​слабого ​оскорбления, ​— ​рассмеялся ​я. ​ ​— ​Вот ​почему ​я ​слабо ​оскорбил, ​— ​парировал ​он, ​продолжая ​безразлично ​смотреть ​на ​меня. ​ ​— ​Итак, ​как ​поживает ​твоя ​мать? ​— ​спросил ​я. ​ ​ ​Он ​пожал ​плечами ​и ​ответил: ​ ​— ​Тут ​нечего ​сказать. ​Она ​счастлива, ​что ​больше ​не ​прикована ​к ​тебе, ​а ​я ​счастлив, ​что ​освободился ​от ​бремени ​быть ​наследником ​Деймона ​Таргариена. ​Остальное ​меня ​не ​волнует. ​ ​— ​Значит, ​между ​нами ​нет ​напряженности? ​— ​спросил ​я. ​ ​ ​— ​Никакой, ​— ​без ​колебаний ​ответил ​он. ​ ​ ​— ​Что ​ж, ​хорошо. ​Я ​надеюсь, ​что ​ты ​пришлешь ​мне ​письмо, ​как ​только ​вернешься ​в ​край ​любителей ​коз. ​ ​Эймон ​кивнул, ​прежде ​чем ​вскочить ​на ​коня ​и ​направиться ​к ​Драконьему ​логову. ​ ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​первого ​лица. ​ ​ ​— ​Я ​слышала, ​у ​тебя ​произошла ​стычка ​с ​отцом, ​— ​сказала ​моя ​мать, ​которая ​уже ​ждала ​меня ​в ​Драконьем ​логове. ​ ​Я ​лишь ​пожал ​плечами: ​ ​— ​Ты ​прекрасно ​знаешь, ​что ​я ​ничего ​не ​делал. ​Я ​умею ​контролировать ​себя. ​ ​ ​— ​Я ​знаю, ​но ​как ​ты ​воспринял ​этот ​разговор? ​ ​— ​Абсолютно ​нейтрально. ​Он ​надеялся, ​что ​я ​смирился ​с ​унижением ​и ​великим ​оскорблением, ​но ​это ​только ​подчеркивает ​его ​невежество ​и ​глупость, ​— ​объяснил ​я, ​прежде ​чем ​направиться ​к ​Урраксу. ​ ​— ​Даже ​если ​я ​его ​ненавижу, ​он ​все ​равно ​твой ​отец ​и ​драконий ​всадник. ​Не ​отдаляйся ​от ​него, ​— ​сказала ​она, ​когда ​я ​забрался ​в ​седло ​Урракса ​и ​устроился ​поудобнее. ​ ​— ​Не ​волнуйся, ​я ​прекрасно ​это ​понимаю, ​— ​ответил ​я, ​помогая ​ей ​сесть ​на ​Урракса ​позади ​меня. ​ ​Я ​не ​хотел ​продолжать ​разговор ​о ​своем ​отце, ​потому ​что ​для ​него ​я ​был ​всего ​лишь ​одной ​из ​пешек, ​которыми ​он ​разбрасывался ​по ​своему ​усмотрению. ​ ​«Но ​эпоха ​его ​доминирования ​закончилась. ​Чем ​больше ​проходит ​времени, ​тем ​слабее ​он ​становится, ​и ​тем ​сильнее ​становлюсь ​я. ​Скоро ​мне ​больше ​не ​придется ​быть ​вежливым, ​и ​я ​наконец ​покажу ​свои ​зубы», ​— ​подумал ​я. ​ ​*** ​ ​Три ​года ​спустя ​ ​Винтерфелл. ​ ​С ​точки ​зрения ​Рикона ​Старка. ​ ​РА-А-А-А-А-А-А! ​ ​В ​возрасте ​тридцати ​двух ​лет ​я ​впервые ​в ​жизни ​увидел ​такого ​большого, ​могучего, ​но ​проворного ​дракона. ​ ​Я ​никогда ​не ​видел ​Балериона ​Черный ​Ужас, ​но ​зато ​я ​видел ​Вхагар ​– ​драконицу, ​которая, ​как ​говорят, ​была ​такой ​же ​большой, ​как ​Черный ​Ужас, ​в ​расцвете ​своего ​могущества. ​ ​«В ​чем ​я ​сомневаюсь, ​поскольку ​Вхагар ​была ​около ​280 ​футов ​в ​длину, ​когда ​я ​в ​последний ​раз ​ее ​видел», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​Конечно, ​этот ​дракон, ​которого ​я ​видел ​сейчас, ​не ​выглядел ​таким ​большим ​и ​внушительным. ​Но ​он ​обладал ​невозможными ​для ​такого ​крупного ​зверя ​ловкостью ​и ​грацией. ​ ​«Более ​200 ​футов ​в ​длину», ​— ​подумал ​я, ​наблюдая ​за ​огромным ​зверем, ​который ​описывал ​круги ​над ​Зимним ​городком ​и ​Винтерфеллом. ​ ​ ​После ​нескольких ​кругов ​дракон, ​наконец, ​приземлился ​прямо ​за ​воротами ​Винтерфелла. ​Это ​показывало, ​что ​этот ​дракон ​был ​приручен ​членом ​семьи ​Таргариенов, ​чьи ​очертания ​я ​видел ​на ​спине ​огромного ​зверя. ​ ​Я ​никогда ​не ​видел ​этого ​дракона, ​но, ​основываясь ​на ​слухах, ​догадался, ​что ​тот, ​кто ​только ​что ​приземлился, ​вероятно, ​был ​принцем ​Эймоном, ​также ​известным ​как ​лорд ​Рунного ​Камня. ​ ​Совсем ​юный ​драконий ​всадник, ​которому ​едва ​исполнилось ​пятнадцать ​лет. ​Он ​только-только ​переступал ​порог ​взрослой ​жизни. ​ ​ ​— ​Пусть ​все ​приготовятся ​к ​встрече ​с ​Эймоном ​Таргариеном, ​— ​приказал ​я, ​сразу ​же ​отправившись ​на ​встречу ​с ​молодым ​человеком.