Глава 61

С ​точки ​зрения ​первого ​лица. ​ ​— ​ЭЙМОН!!! ​— ​неожиданно ​взревел ​мой ​дядя. ​Присутствующие ​удивились, ​включая ​меня, ​хотя ​я ​знал, ​что ​в ​какой-то ​момент ​он ​поставит ​меня ​на ​место. ​ ​— ​Я ​запрещаю ​тебе ​разговаривать ​с ​моим ​советником ​в ​подобном ​тоне, ​— ​добавил ​дядя ​Визерис, ​его ​лицо ​потемнело. ​ ​— ​Прости, ​дядя ​Визерис, ​— ​извинился ​я, ​слегка ​потупившись. ​ ​ ​Притворившись ​довольным, ​дядя ​Визерис ​сказал: ​ ​— ​Я ​пригласил ​тебя ​на ​собрание, ​чтобы ​ты ​познакомился ​с ​политикой, ​потому ​что ​однажды ​ты, ​скорее ​всего, ​будешь ​сидеть ​здесь. ​Но ​никто ​не ​имеет ​права ​проявлять ​неуважение ​к ​другому ​члену ​Совета. ​ ​ ​— ​Я ​все ​понял, ​— ​сказал ​я, ​кивая ​головой. ​ ​ ​— ​Тем ​более, ​ты ​даже ​не ​являешься ​действующим ​советником, ​— ​добавил ​Корлис ​Веларион. ​ ​ ​Я ​старательно ​нахмурился, ​но ​не ​потому, ​что ​разозлился ​на ​его ​слова, ​а ​потому, ​что ​чуть ​не ​засмеялся. ​ ​«Какой ​дурачок», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​— ​Что ​касается ​этого, ​— ​подхватил ​Визерис, ​готовясь ​перейти ​к ​запасному ​плану ​на ​случай, ​если ​кто-нибудь ​попытается ​воспользоваться ​этим ​аргументом. ​ ​ ​Все ​повернулись ​к ​нему, ​гадая, ​что ​же ​король ​собирается ​объявить. ​Я ​знал, ​что ​он ​скажет, ​но ​был ​так ​же ​внимателен, ​как ​и ​остальные. ​ ​ ​— ​Я ​хотел ​объявить ​об ​этом ​нововведении ​в ​конце ​собрания ​Совета. ​Сперва ​я ​хотел ​сообщить ​моему ​племяннику, ​но ​мало ​что ​изменится, ​если ​я ​объявлю ​об ​этом ​сейчас. ​ ​Король ​помолчал, ​прежде ​чем ​продолжить: ​ ​— ​Я ​решил ​добавить ​место ​в ​Совете. ​Место ​драконьего ​всадника, ​сумевшего ​приручить ​самого ​могущественного ​дракона ​своего ​поколения. ​ ​ ​— ​Вы, ​конечно, ​говорите ​о ​моей ​дочери ​Лейне, ​всаднице ​Вхагар. ​ ​Корлис ​Веларион ​даже ​не ​попытался ​спросить, ​хотя ​знал, ​кому ​на ​самом ​деле ​достанется ​это ​место. ​ ​Король ​покачал ​головой ​и ​ответил: ​ ​— ​По ​моему ​мнению, ​тот, ​кто ​больше ​всего ​заслуживает ​это ​место, ​не ​кто ​иной, ​как ​Эймон. ​Урракс, ​несомненно, ​станет ​величайшим ​драконом ​этого ​столетия. ​И ​какая ​разница, ​кто ​займет ​это ​место, ​если ​ваша ​дочь ​выходит ​замуж ​за ​моего ​племянника, ​верно? ​ ​— ​Конечно, ​это ​все ​равно ​что ​провозгласить ​Лейнора ​королем, ​поскольку, ​в ​конце ​концов, ​он ​женится ​на ​принцессе ​Рейнире, ​— ​раздраженно ​парировал ​Морской ​змей. ​ ​«Идиот», ​—подумал ​я. ​ ​Я ​улыбнулся ​и ​громко ​хлопнул ​в ​ладоши: ​ ​— ​И ​вот ​вы ​снова ​меняете ​тему ​разговора ​в ​своих ​личных ​интересах. ​ ​ ​— ​Я... ​ ​— ​Принцесса ​Рейнира ​– ​законная ​наследница ​Железного ​трона, ​а ​не ​абы ​кто. ​ ​— ​Я... ​ ​ ​— ​Ваш ​сын ​даже ​не ​Таргариен. ​Вам ​следовало ​бы ​пресмыкаться ​у ​подножия ​алтаря ​Миротворца ​за ​его ​великодушие. ​Такая ​раздутая ​от ​гордости ​гадюка ​не ​продержалась ​бы ​на ​своем ​месте ​без ​симпатии ​монарха. ​И ​я ​бы ​добавил, ​что ​если ​вы ​снова ​посмеете ​усомниться ​в ​законности ​прав ​моей ​кузины, ​вы ​познакомитесь ​с ​Урраксом, ​— ​сказал ​я, ​не ​давая ​покрасневшему ​лорду ​возможности ​ответить. ​ ​— ​И ​вы ​позволите ​ему ​так ​со ​мной ​разговаривать? ​— ​поднял ​бровь ​Корлис. ​Король ​на ​этот ​раз ​ответил ​Морскому ​змею ​лишь ​молчанием. ​ ​ ​— ​Вы ​перешли ​все ​границы ​дозволенного, ​лорд ​Корлис, ​— ​снисходительно ​сказал ​Лионель ​Стронг. ​ ​Осознав, ​что ​он ​оказался ​один ​против ​всех ​и ​что ​ни ​сторонники ​Рейниры, ​ни ​сторонники ​Алисенты ​не ​помогут ​ему, ​Корлис ​Веларион ​гневно ​направился ​к ​двери. ​ ​ ​— ​Делайте, ​что ​хотите, ​но ​я ​не ​буду ​слушать ​всю ​эту ​чушь, ​— ​бросил ​он ​перед ​уходом. ​ ​«Скатертью ​дорога. ​Больше ​ты ​не ​посмеешь ​манипулировать ​мной», ​— ​подумал ​я, ​наблюдая, ​как ​этот ​змей ​проходит ​мимо ​меня, ​бросая ​ядовитый ​взгляд ​на ​прощание. ​ ​ ​— ​Хорошо, ​собрание ​окончено. ​Вы ​все ​свободны, ​кроме ​Эймона ​и ​Лионеля; ​мне ​нужно ​поговорить ​с ​вами ​наедине, ​— ​сказал ​король. ​ ​Все ​встали ​и ​поклонились, ​прежде ​чем ​покинуть ​помещение. ​В ​зале ​остались ​только ​мы. ​ ​От ​меня ​не ​ускользнул ​благодарный ​взгляд ​Рейниры, ​когда ​она ​проходила ​мимо ​меня. ​Я ​слегка ​кивнул ​ей ​в ​ответ, ​и ​она ​приняла ​этот ​жест, ​прежде ​чем ​уйти ​и ​закрыть ​двери. ​ ​«Будем ​надеяться, ​что ​она ​вспомнит ​о ​моей ​услуге ​через ​несколько ​часов», ​— ​подумал ​я. ​ ​Десница ​ждал, ​что ​мой ​дядя ​заговорит. ​Я ​заметил, ​с ​каким ​огорчением ​король ​посмотрел ​на ​меня, ​и ​едва ​удержался ​от ​желания ​закатить ​глаза ​при ​виде ​его ​очередной ​слабости. ​ ​ ​Я ​встал, ​обошел ​стол ​и ​сел ​слева ​от ​дяди, ​лицом ​к ​Деснице. ​Тот ​озадаченно ​посмотрел ​на ​меня, ​когда ​я ​начал: ​ ​ ​— ​То, ​что ​мы ​собираемся ​вам ​сообщить, ​тяжело ​принять, ​но, ​как ​верный ​подданный ​короны, ​я ​полагаю, ​вы ​понимаете, ​что ​у ​его ​величества ​нет ​выбора. ​Он ​даже ​решил ​пощадить ​вас, ​насколько ​это ​возможно. ​ ​ ​Десница ​ничего ​не ​ответил, ​с ​тревогой ​ожидая ​следующих ​слов. ​ ​— ​Вы ​должны ​официально ​уйти ​с ​должности ​Десницы ​короля, ​и ​сир ​Харвин ​также ​будет ​освобожден ​от ​своих ​обязанностей. ​Это ​должно ​произойти ​в ​присутствии ​всего ​двора. ​ ​Лионель ​Стронг ​удивленно ​нахмурился ​и ​повернулся ​к ​королю, ​который ​старался ​не ​встречаться ​взглядом ​со ​своим ​Десницей. ​Он ​попытался ​заговорить, ​но ​я ​перебил ​его: ​ ​— ​Хотя ​вы ​и ​перестанете ​быть ​Десницей, ​вскоре ​вы ​будете ​восстановлены ​в ​должности ​мастера ​над ​законами, ​а ​ваш ​сын ​будет ​восстановлен ​в ​должности ​капитана ​городской ​стражи. ​ ​— ​Почему? ​— ​просто ​спросил ​он. ​ ​ ​Я ​вздохнул, ​прежде ​чем ​ответить: ​ ​— ​Вы ​прекрасно ​знаете, ​что ​ваш ​сын ​перешел ​черту, ​за ​что ​обычно ​лишают ​головы. ​И ​это ​не ​говоря ​уже ​о ​том, ​что ​последовало ​дальше. ​Королева ​использует ​этот ​инцидент, ​чтобы ​продемонстрировать ​предполагаемую ​жестокость ​принцессы. ​ ​Я ​помолчал ​несколько ​секунд, ​прежде ​чем ​продолжить: ​ ​— ​Королева ​Алисента ​хочет, ​чтобы ​наследницу ​лишили ​прав ​на ​трон, ​но ​у ​меня ​есть ​обязательства ​перед ​моими ​дядей ​и ​кузиной. ​Я ​буду ​защищать ​ее ​права, ​и ​если ​мы ​сможем ​избежать ​войны, ​подобной ​которой ​мы ​никогда ​не ​видели... ​ ​Я ​не ​закончил, ​но ​Лионель ​Стронг ​кивнул, ​полностью ​понимая, ​что ​поставлено ​на ​карту. ​ ​— ​Кто ​заменит ​меня? ​Я ​полагаю, ​сторонник ​королевы? ​ ​— ​Все ​не ​так ​просто, ​— ​наконец ​вмешался ​дядя ​Визерис. ​— ​Отто ​станет ​официальным ​Десницей, ​а ​его ​сын ​Бриндон ​станет ​командующим ​Золотыми ​плащами. ​ ​— ​Официальный ​Десница? ​— ​озадаченно ​спросил ​Лионель ​Стронг. ​ ​Визерис ​нахмурился ​и ​успокоил ​мужчину: ​ ​— ​Хотя ​я ​и ​должен ​утолить ​ненасытную ​жадность ​этих ​пиявок, ​твое ​место ​рядом ​со ​мной, ​и ​это ​не ​изменится. ​Ты ​останешься ​моим ​главным ​советником, ​несмотря ​ни ​на ​что. ​ ​— ​Я ​понимаю ​ваше ​желание ​и ​благодарю ​вас ​за ​доверие. ​Я ​буду ​давать ​вам ​как ​можно ​более ​справедливые ​советы, ​пока ​вы ​находите ​их ​ценными, ​— ​ответил ​Лионель ​Стронг. ​ ​«Это ​было ​довольно ​просто», ​— ​заметил ​я. ​Я ​ожидал ​увидеть ​гневного, ​обиженного ​или ​даже ​уязвленного ​Лионеля, ​но ​никак ​не ​понимающего. ​ ​Лионель ​Стронг, ​казалось, ​искренне ​понял ​решение ​короля. ​ ​ ​«К ​моему ​великому ​удивлению». ​ ​— ​Хорошо, ​— ​сказал ​Визерис, ​прежде ​чем ​добавить: ​— ​И ​прежде ​чем ​я ​отпущу ​тебя, ​я ​хочу, ​чтобы ​ты ​первым ​узнал, ​что ​я ​решил ​назначить ​твоего ​младшего ​сына ​мастером ​над ​шептунами. ​Впервые ​кто-то ​займет ​эту ​должность, ​и ​он ​позволит ​нам ​быть ​в ​курсе ​всего, ​что ​происходит ​в ​Совете, ​пока ​сердце ​моей ​жены ​не ​смягчится. ​ ​ ​— ​Спасибо, ​— ​сказал ​Лионель ​Стронг. ​Он ​даже ​искренне ​улыбнулся. ​ ​«Либо ​он ​полный ​дурак, ​либо ​выдающийся ​актер, ​либо ​просто ​преданный ​до ​гроба ​человек». ​ ​«Я ​никогда ​не ​думал, ​что ​кто-то ​может ​сохранить ​преданность, ​несмотря ​на ​все ​преимущества ​и ​власть, ​которыми ​обладает ​Десница ​короля», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​«Еще ​одно ​доказательство ​моей ​неправоты», ​— ​сказал ​я ​себе, ​наблюдая ​за ​искренней ​стороной ​теперь ​уже ​бывшего ​Десницы.