Глава 92

С ​точки ​зрения ​Робара ​Соколиный ​глаз. ​ ​Все ​ловили ​каждое ​слово ​принца ​Эймона. ​Все ​ожидали ​услышать, ​что ​он ​скажет ​дальше. ​ ​«Но ​как ​они ​могут ​его ​не ​слушать, ​когда ​у ​него ​есть ​дракон?» ​— ​подумал ​я, ​внимательно ​слушая ​принца ​Эймона. ​ ​ ​— ​Отныне ​все ​горные ​кланы ​должны ​объединиться ​под ​одним ​знаменем ​– ​моим, ​знаменем ​Бронзового ​дракона. ​Вы ​согласны? ​— ​спросил ​он, ​все ​еще ​стоя ​ко ​мне ​спиной. ​ ​ ​«На ​самом ​деле ​это ​не ​вопрос. ​Тех, ​кто ​откажется, ​он ​устранит, ​чтобы ​никто ​не ​мешал ​ему», ​— ​подумал ​я, ​наблюдая, ​как ​другие ​вожди ​неохотно ​преклоняют ​колени ​перед ​принцем. ​ ​Я ​тоже ​опустился ​на ​колени ​и ​повторил ​за ​остальными: ​ ​— ​Я, ​Робар ​Соколиный ​глаз, ​глава ​клана ​Селенитов, ​присягаю ​на ​верность ​принцу ​Эймону ​Таргариену. ​Клан ​Селенитов ​никогда ​не ​нарушит ​этой ​клятвы, ​да ​будут ​свидетелями ​Старые ​боги. ​ ​Принц ​не ​обернулся. ​Он ​явно ​ожидал, ​что ​все ​остальные ​сделают ​то ​же ​самое. ​ ​Но ​они, ​казалось, ​колебались. ​ ​ ​«Они ​всегда ​все ​решают ​силой; ​они ​хотят ​бросить ​ему ​вызов, ​но ​боятся ​из-за ​дракона». ​ ​ ​После ​нескольких ​мгновений ​нерешительности ​Гнорр, ​лидер ​клана ​Черноухих, ​наконец ​последовал ​моему ​примеру ​и ​опустился ​на ​колени. ​ ​ ​— ​Клан ​Черноухих ​последует ​за ​Бронзовым ​драконом, ​— ​сказал ​Гнорр. ​ ​ ​Я ​жестом ​велел ​Гальфру ​быстро ​опуститься ​на ​колени, ​что ​тот ​и ​сделал. ​ ​Но ​ему ​не ​очень-то ​хотелось ​преклонять ​колени ​перед ​«трусливыми ​лжецами» ​Долины. ​ ​ ​— ​Гальфр ​и ​Каменные ​вороны ​тоже, ​— ​сказал ​великан, ​практически ​выплевывая ​эти ​слова. ​ ​«Ему ​нужно ​выучить ​общий ​язык», ​— ​подумал ​я, ​чувствуя ​легкое ​смущение. ​Я ​видел ​ухмылки ​на ​лицах ​членов ​дома ​Ройсов. ​Все ​они ​видели ​в ​нас ​дикарей, ​бездумно ​следующих ​своим ​инстинктам. ​ ​«Как ​животные», ​— ​подумал ​я, ​слегка ​возмущенный ​их ​оскорбительными ​взглядами. ​ ​ ​Постепенно ​все ​вожди ​кланов ​преклонили ​колени, ​понимая, ​что ​либо ​это, ​либо ​все ​их ​племена ​погибнут. ​ ​Больше ​всего ​меня ​потрясло ​то, ​что ​на ​его ​сторону ​встали ​такие ​главные ​кланы, ​как ​Раскрашенные ​Псы, ​Сыны ​Тумана, ​Молочные ​Змеи, ​Сыны ​Деревьев, ​Ревуны ​и ​Красные ​Кузнецы. ​ ​Все ​они ​преклонили ​колени. ​Зная, ​как ​они ​гордятся ​своим ​происхождением, ​и ​их ​презрение ​к ​слабым ​андальским ​рыцарям, ​я ​сразу ​понял, ​что ​побудило ​их ​проявить ​такое ​уважение. ​ ​Смирение. ​ ​ ​«Один ​проклятый ​дракон ​сжег ​дотла ​их ​гордость». ​ ​Принц ​Эймон ​поднял ​железный ​предмет ​и ​подошел ​к ​нам. ​Когда ​он ​подошел ​ближе, ​я ​понял, ​что ​то, ​что ​он ​бросил ​в ​пылающий ​костер, ​было ​не ​просто ​кочергой, ​а ​железным ​клеймом. ​ ​ ​«Он ​хочет ​заклеймить ​нас, ​как ​скот», ​— ​мгновенно ​понял ​я. ​ ​ ​Я ​опустил ​голову, ​чтобы ​он ​не ​увидел ​ярости ​в ​моих ​глазах. ​Хотя ​я ​был ​возмущен ​его ​действиями, ​у ​меня ​не ​было ​выбора. ​ ​Мне ​придется ​смириться, ​чтобы ​выжить. ​ ​ ​«И ​я ​даже ​улыбнусь ​и ​поблагодарю ​его ​за ​это», ​— ​подумал ​я, ​успокаивая ​свой ​внутренний ​гнев ​и ​мысленно ​готовясь ​к ​предстоящему ​испытанию. ​ ​ ​— ​Я ​бы ​хотел ​доверять ​вашим ​клятвам, ​но ​я ​человек ​требовательный ​и ​крайне ​подозрительный, ​— ​начал ​принц, ​замолчав ​на ​несколько ​мгновений, ​чтобы ​посмотреть ​на ​нас. ​— ​Я ​хочу, ​чтобы ​каждый ​из ​вас ​доказал, ​что ​готов ​стать ​частью ​рода ​дракона. ​ ​ ​Как ​только ​он ​закончил ​говорить, ​принц ​протянул ​клеймо, ​ожидая, ​кто ​из ​нас ​первым ​примет ​его ​покровительство. ​ ​«Не ​думай, ​просто ​действуй», ​- ​сказал ​я ​себе, ​без ​колебаний ​вставая ​и ​закатывая ​один ​из ​рукавов. ​ ​«Ради ​моего ​будущего», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​«Мама ​всегда ​говорила ​мне, ​что ​я ​должен ​стремиться ​к ​большему, ​чем ​быть ​каким-то ​дикарем», ​— ​подумал ​я, ​принимая ​клеймо ​из ​рук ​принца. ​Тот ​удивленно ​поднял ​брови, ​удивленный ​моим ​быстрым ​решением. ​ ​«Я ​буду ​чтить ​ее ​за ​всю ​ту ​боль, ​что ​она ​вынесла». ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​первого ​лица. ​ ​Я ​улыбнулся, ​смотря ​на ​этого ​молодого ​человека, ​который ​привлекал ​мое ​внимание ​весь ​день. ​Я ​задавался ​вопросом, ​действительно ​ли ​он ​пойдет ​на ​это? ​ ​Потому ​что ​я ​видел ​постоянную ​дрожь ​в ​его ​руках ​и ​страх, ​который ​начал ​появляться ​в ​его ​глазах. ​ ​ ​Он ​поднял ​голову, ​чтобы ​в ​последний ​раз ​встретиться ​со ​мной ​взглядом, ​прежде ​чем ​крепко ​прижать ​клеймо ​к ​своей ​правой ​руке. ​ ​ ​«Впечатляющий ​поступок», ​— ​подумал ​я, ​восхищаясь ​той ​решимостью, ​которая, ​должно ​быть, ​потребовалась, ​чтобы ​поставить ​на ​себе ​метку ​раскаленным ​железом. ​ ​ ​— ​ААААААА! ​— ​взревел ​он, ​но ​не ​убрал ​клейма ​от ​руки. ​Я ​видел, ​как ​его ​ноги ​подкосились ​от ​боли, ​и ​понял, ​что ​у ​него ​закружилась ​голова. ​ ​Я ​поймал ​его ​одной ​рукой ​и ​выхватил ​клеймо. ​Я ​приподнял ​его ​так, ​чтобы ​его ​колени ​не ​касались ​земли. ​ ​Затем ​я ​тихо ​заговорил: ​ ​— ​Робар ​Соколиный ​глаз, ​с ​этого ​дня ​ты ​под ​моей ​защитой, ​как ​и ​все ​члены ​твоего ​клана. ​Любой, ​кто ​причинит ​вам ​вред, ​испытает ​на ​себе ​мой ​гнев ​и ​пламя ​моего ​дракона. ​ ​ ​В ​комнате ​воцарилось ​долгое ​молчание, ​пока ​все ​смотрели ​на ​нас. ​Все ​были ​потрясены ​тем, ​что ​только ​что ​произошло. ​ ​Затем ​Лейна ​нарушила ​тишину, ​хлопнув ​в ​ладоши. ​ ​ ​Сначала ​она ​хлопала ​в ​одиночестве, ​но ​через ​несколько ​секунд ​к ​ней ​присоединился ​Рогар, ​а ​затем ​и ​сир ​Герольд. ​ ​ ​Постепенно ​все ​зааплодировали ​Робару ​Соколиному ​глазу, ​который ​первым ​продемонстрировал ​мужество ​и ​«преданность ​общему ​делу». ​ ​*** ​ ​2-й ​день ​1-й ​луны ​116 ​года ​от ​З.Э. ​ ​ ​С ​точки ​зрения ​Алисенты ​Хайтауэр. ​ ​ ​— ​Ты ​бы ​видела ​Рейниру, ​когда ​мы ​заговорили ​о ​Ступенях. ​Она ​чуть ​не… ​ ​ ​«Эйгон ​так ​сильно ​изменился», ​— ​подумала ​я, ​наблюдая, ​как ​Эйгон ​сидит ​за ​маленьким ​столиком. ​Нахмурившись, ​он ​полностью ​сосредоточился ​на ​самостоятельном ​переводе ​слов ​на ​высоком ​валирийском. ​ ​ ​«Он ​выглядит ​таким ​очаровательным ​со ​своим ​миленьким ​сосредоточенным ​личиком», ​— ​подумала ​я, ​наблюдая, ​как ​он ​выполняет ​задание, ​данное ​ему ​его ​новым ​«старшим ​братом». ​ ​ ​Я ​не ​была ​наивной ​и ​понимала, ​что ​принц ​Эймон ​не ​мог ​не ​влиять ​на ​Эйгона, ​чтобы ​сформировать ​в ​нем ​нужный ​характер, ​но… ​ ​ ​«Никогда ​бы ​не ​подумала, ​что ​он ​так ​быстро ​и ​надежно ​завоюет ​мысли ​моего ​сына», ​— ​сказала ​я ​себе, ​внутренне ​сожалея, ​что ​согласилась ​отправить ​своего ​сына ​в ​логово ​льва. ​ ​ ​«По ​крайней ​мере, ​он ​хорошо ​с ​ним ​обращается», ​— ​подумала ​я, ​испытывая ​облегчение ​от ​того, ​что ​он ​не ​обращался ​плохо ​с ​моим ​сыном ​только ​потому, ​что ​его ​матерью ​была ​я. ​ ​ ​— ​Ты ​выглядишь ​обеспокоенной, ​дочь ​моя, ​— ​сказал ​мой ​отец, ​заметив, ​что ​я ​больше ​не ​слушаю ​его ​рассказ ​о ​ссоре, ​которая ​произошла ​у ​него ​с ​Рейнирой ​на ​собрании ​Совета ​из-за ​какого-то... ​вопроса, ​который ​я ​уже ​не ​помнила. ​ ​ ​— ​А ​как ​я ​могу ​не ​беспокоиться? ​— ​ответила ​я ​своему ​отцу. ​ ​ ​— ​Ты ​принимаешь ​перемены ​в ​своем ​сыне ​слишком ​близко ​к ​сердцу. ​Ты ​ведешь ​себя ​только ​как ​мать, ​— ​сказал ​он ​неодобрительным ​тоном. ​ ​Он ​видел, ​что ​с ​тех ​пор, ​как ​Эйгон ​вернулся, ​я ​изо ​всех ​сил ​старалась ​окружить ​своего ​сына ​любовью.