Глава 97

С ​точки ​зрения ​Визериса ​Таргариена. ​ ​Вспомнив ​далекие ​времена, ​когда ​Эймон ​был ​маленьким, ​я ​сказал: ​ ​— ​Я ​помню, ​что ​даже ​в ​детстве ​ты ​не ​хотел ​разлучаться ​со ​своим ​драконом. ​ ​ ​Эймон ​мягко, ​но ​в ​то ​же ​время ​немного ​грустно ​улыбнулся. ​Вероятно, ​он ​вспомнил ​о ​бабушке, ​Доброй ​королеве. ​ ​— ​Мм, ​старый ​король ​был ​со ​мной ​не ​согласен, ​но, ​к ​счастью, ​не ​он ​принимал ​все ​решения. ​ ​ ​— ​Ты ​все ​еще ​обижен ​на ​него, ​— ​заметил ​я, ​уловив ​нотку ​обиды ​в ​его ​тоне. ​ ​ ​Он ​кивнул, ​не ​скрывая ​своего ​глубокого ​негодования ​по ​отношению ​к ​старому ​королю. ​ ​— ​Я ​так ​и ​не ​простил ​его ​за ​то, ​что ​он ​сделал ​с ​бабушкой. ​ ​ ​— ​Забавно, ​что ​ты ​называешь ​ее ​бабушкой, ​потому ​что ​на ​самом ​деле ​она ​твоя ​прабабушка, ​— ​пошутил ​я, ​отмечая ​привычку ​Эймона ​называть ​свою ​прабабушку ​бабушкой. ​ ​Эймон ​улыбнулся ​и ​беспечно ​ответил: ​ ​— ​Я ​знаю, ​но ​я ​слишком ​сильно ​ее ​любил, ​чтобы ​считать ​ее ​кем-то ​другим. ​Если ​бы ​Деймон ​был ​немного ​добрее ​ко ​мне, ​я ​бы ​называл ​его ​отцом. ​ ​Я ​заметил ​нотку ​сарказма ​в ​его ​голосе, ​когда ​он ​сказал ​про ​моего ​брата. ​Я ​постоянно ​замечал, ​что ​пропасть ​между ​ними, ​казалось, ​со ​временем ​увеличивалась. ​ ​ ​«Особенно ​с ​тех ​пор, ​как ​у ​него ​родился ​сын, ​которого ​он ​назвал ​Мейгором ​и ​которого ​объявил ​своим ​наследником. ​Тем ​самым ​он ​отодвинул ​на ​задний ​план ​Эймона ​и ​своего ​первого ​бастарда», ​— ​подумал ​я, ​заметив ​легкую ​горечь, ​которую ​мой ​племянник ​испытывал ​к ​своему ​«отцу». ​ ​ ​Я ​от ​души ​посмеялся ​над ​шуткой ​моего ​племянника, ​а ​затем ​вернулся ​к ​разговору ​о ​дедушке: ​ ​ ​— ​Дедушка ​был ​поистине ​великим ​королем; ​я ​без ​колебаний ​могу ​сказать, ​что ​он ​был ​гораздо ​лучшим ​королем, ​чем ​я. ​Но ​неужели ​ты, ​с ​твоими ​нынешним ​положением ​и ​перспективой ​на ​будущее, ​так ​и ​не ​нашел ​в ​себе ​сил ​простить ​его? ​ ​ ​Эймон ​нахмурился. ​ ​— ​Я ​не ​думаю, ​что ​мертвые ​достойны ​отпущения ​грехов. ​Он ​убил ​свою ​жену, ​принимал ​плохие ​для ​семьи ​решения, ​и, ​на ​мой ​взгляд, ​не ​был ​ни ​отцом, ​ни ​дедушкой, ​ни ​даже ​прадедушкой. ​Я ​уверен, ​что ​его ​грехи ​преследовали ​его ​до ​последнего ​вздоха, ​и ​он ​это ​полностью ​заслужил. ​ ​«Поскольку ​я ​видел ​его ​в ​последние ​минуты ​жизни, ​могу ​сказать, ​что ​он ​прав: ​перед ​смертью ​дедушка ​был ​полон ​сожалений», ​— ​подумал ​я, ​вспоминая ​его ​последние ​минуты. ​ ​ ​«Однако ​что ​касается ​того, ​заслужил ​ли ​он ​такую ​горькую ​и ​печальную ​смерть, ​то ​в ​этом ​я ​с ​племянником ​не ​согласен», ​— ​подумал ​я. ​ ​Я ​покачал ​головой ​и ​сказал: ​ ​— ​Я ​не ​совсем ​согласен ​с ​тобой. ​Быть ​королем ​непросто: ​иногда ​ему ​приходится ​принимать ​решения, ​которые ​многие ​не ​поддерживают. ​ ​Эймон ​немного ​поколебался, ​прежде ​чем ​ответить: ​ ​ ​— ​Я ​думаю, ​что ​Джейхейрис ​Миротворец ​создал ​и ​разрушил ​золотой ​век ​дома ​Таргариенов. ​Если ​ты ​сделаешь ​правильный ​выбор, ​дядя, ​у ​тебя ​появится ​шанс ​превзойти ​Миротворца ​и ​даже ​стать ​величайшим ​королем ​всех ​времен. ​ ​«Я ​бы ​не ​стал ​заходить ​так ​далеко. ​Я ​не ​могу ​сказать, ​что ​он ​разрушил ​золотой ​век ​нашего ​дома, ​поскольку ​у ​нас ​все ​довольно ​хорошо. ​Внешне ​все ​еще ​царит ​мир, ​несмотря ​на ​случайные ​небольшие ​конфликты», ​— ​подумал ​я. ​ ​ ​Я ​улыбнулся ​и, ​когда ​мы ​вошли ​в ​одну ​из ​столовых, ​смежных ​с ​моими ​покоями, ​тихо ​сказал: ​ ​ ​— ​Я ​не ​совсем ​уверен ​в ​том, ​что ​могу ​стать ​лучшим ​королем. ​ ​— ​У ​нас ​будет ​много ​времени ​на ​разговоры, ​в ​Долину ​я ​вернусь ​не ​скоро, ​— ​сказал ​Эймон, ​чувствуя ​на ​себе ​изучающие ​взгляды ​Алисенты ​и ​Рейниры. ​ ​ ​«Да ​и ​Отто ​тоже», ​— ​отметил ​я, ​одаривая ​неискренней ​улыбкой ​своего ​«близкого ​друга». ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​первого ​лица. ​ ​Я ​мог ​сказать, ​что ​дяде ​Визерису ​сильно ​надоели ​ссоры ​между ​Алисентой ​и ​Рейнирой, ​но ​не ​хотел ​обсуждать ​это ​прямо ​здесь ​и ​сейчас, ​так ​как ​вокруг ​нас ​было ​множество ​любопытных ​ушей. ​ ​Если ​Рейнира ​или ​Алисента ​раскроет ​мою ​«тройную ​игру», ​я ​лишусь ​преимущества, ​которое ​сейчас ​имею ​перед ​ними ​всеми. ​Это ​поставит ​под ​угрозу ​мое ​будущее. ​ ​«Тем ​больше ​причин ​для ​того, ​чтобы ​отделиться ​от ​них ​и ​продолжать ​лицемерить ​с ​остальными. ​В ​любом ​случае, ​они ​не ​особо ​важны ​для ​меня ​и ​моих ​планов», ​— ​подумал ​я, ​усаживаясь ​за ​стол. ​ ​И ​тогда ​настал ​момент ​разговоров. ​ ​Минуты ​тянулись ​медленно, ​пока ​я ​слушал, ​как ​все ​рассказывают ​о ​своей ​жизни ​при ​дворе ​за ​последние ​полгода. ​ ​Не ​выдержав, ​я ​решил ​поднять ​вопрос, ​который ​хотел ​решить ​быстро. ​ ​Я ​не ​хотел ​встретиться ​с ​разногласиями ​во ​время ​собрания ​Совета. ​ ​Прочистив ​горло ​и ​вытерев ​уголки ​рта ​салфеткой, ​я ​обратился ​к ​дяде: ​ ​— ​Дядя, ​как ​ты ​знаешь, ​стал ​отцом ​прекрасного ​мальчика. ​Поэтому, ​как ​принц ​дома ​Таргариенов ​и ​мастер ​над ​драконами, ​я ​хочу ​подарить ​ему ​драконье ​яйцо. ​Но ​я ​хотел ​бы ​заручиться ​твоим ​одобрением ​и ​получить ​официальное ​признание. ​Ведь ​таково ​право ​каждого ​принца ​нашего ​дома ​по ​праву ​рождения. ​ ​ ​— ​Конечно, ​но ​у ​меня ​есть ​один ​вопрос: ​унаследует ​ли ​ваш ​сын ​ваш ​титул ​или ​станет ​ли ​он ​лордом ​дома ​Ройсов? ​— ​внезапно ​спросил ​Отто ​Хайтауэр, ​что ​меня ​удивило. ​ ​Я ​думал, ​что ​он ​поднимет ​этот ​вопрос ​на ​собрании ​Малого ​совета, ​но ​не ​на ​семейном ​ужине. ​ ​А ​еще… ​ ​ ​«Он ​не ​член ​нашей ​семьи, ​он ​находится ​здесь ​только ​из ​вежливости, ​из-за ​своего ​положения ​и ​из-за ​титула ​своей ​дочери», ​— ​подумал ​я, ​прищурившись ​на ​Десницу ​короля, ​которого ​я ​же ​и ​назначил. ​ ​ ​Я ​улыбнулся ​и ​ответил ​могущественному, ​но ​стареющему ​мужчине: ​ ​ ​— ​Что ​за ​абсурд! ​Разумеется, ​мой ​сын ​станет ​лордом ​дома ​Ройсов ​и ​останется ​Таргариеном. ​Он ​будет ​принцем ​Рунного ​Камня ​и ​Визерисом ​Таргариеном, ​как ​и ​я. ​ ​— ​Ваша ​ситуация ​в ​некотором ​роде ​уникальна, ​и ​вы ​это ​прекрасно ​знаете, ​— ​парировал ​он, ​намекая ​на ​то, ​что ​мои ​потомки ​не ​имели ​права ​носить ​несколько ​титулов, ​как ​я. ​ ​— ​И ​мой ​сын, ​и ​его ​потомки ​будут ​иметь ​несколько ​титулов, ​если ​потребуется. ​И ​я ​позабочусь ​о ​том, ​чтобы ​это ​право ​было ​предоставлено ​ему ​по ​факту ​рождения ​и ​не ​ставилось ​под ​сомнение ​любым ​случайным ​человеком, ​— ​ответил ​я ​более ​решительно, ​давая ​понять, ​что ​закрыл ​эту ​тему. ​ ​К ​сожалению, ​он, ​похоже, ​этого ​не ​понял, ​а ​потому ​продолжил: ​ ​— ​Я ​не ​сомневаюсь ​в ​ваших ​добрых ​намерениях, ​принц ​Эймон, ​но… ​вы ​уверены, ​что ​все ​члены ​дома ​Ройсов ​хотят, ​чтобы ​их ​родословная ​с ​тысячелетней ​историей ​и ​своими ​лордами ​стала ​ветвью ​королевской ​семьи? ​ ​ ​«Он ​разговаривал ​с ​Ройсами», ​— ​подумал ​я, ​посчитав ​замечание ​Отто ​слишком ​точным ​и ​продуманным. ​ ​— ​Я ​обратился ​к ​своему ​дяде ​исключительно ​из ​вежливости. ​Я ​мог ​бы, ​как ​и ​мой ​отец, ​просто ​потребовать ​дракона ​или ​яйцо, ​но ​я ​этого ​не ​сделал. ​Несмотря ​на ​то, ​что ​я ​мог ​бы ​воспользоваться ​властью, ​которую ​имею, ​я ​уважаю ​короля ​настолько, ​что ​решил ​спросить ​разрешения ​у ​него, ​а ​не ​просто ​украсть ​яйцо, ​— ​сказал ​я, ​напомнив ​всем ​о ​прошлогоднем ​инциденте, ​когда ​Деймон ​прибыл ​на ​Драконий ​камень, ​чтобы ​украсть ​одно ​из ​яиц ​из ​последней ​кладки ​Среброкрылой. ​ ​Все ​молчали.