Часть 2. Посланник

      — Мне это кажется крайне подозрительным. Никто никогда не слышал об этой школе. Я поспрашивала своих друзей из высшего общества, и уверяю вас — они тоже ничего о ней не знают. Думаю, что если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — значит так оно и есть. Всевышний не дает нам ничего просто так — приходится много трудиться, прежде чем мы этого заслужим. К тому же вряд ли у тебя имеются деньги, чтобы отправить её учиться в престижную школу. Или в этом все дело, Джон? Ты, часом, не намекаешь на ссуду? Скажи откровенно — ты ведь уже живёшь не по средствам, вернувшись в Лондон?       — О, нет, маман. Пожалуйста, умоляю Вас, постарайтесь хоть немного поверить в меня.       Гермиона услышала приближающиеся шаги лакея, отступила от двери и поспешила к лестнице, ведущей в старую детскую. Ее переполняла ярость. Как смеет эта старая карга намекать, будто ее отец пытается выпросить у нее денег? И что она сама сделала, чтобы заслужить свое богатство? Её бабушка была всего лишь вдовой баронета. А ее собственный отец — обычным торговцем. Не то чтобы она занимала высокое положение на социальной лестнице.       Отец Гермионы был четвертым сыном, а потому, когда речь заходила о серьезных деньгах, он, разумеется, оставался не удел. Тем не менее его практика приносила стабильный доход — более чем достаточный, чтобы обеспечить скромные потребности супруги и дочери. Гермиона подслушала достаточно разговоров с тех пор, как пришло первое радостное письмо из школы, чтобы понимать: родители были уверены, что смогут позволить себе оплатить её обучение.       Она вновь услышала шаги и в одних чулках бросилась обратно в запущенную детскую, прижимая к груди лайковые туфельки и подбирая муслиновые юбки, чтобы иметь возможность двигаться быстро и бесшумно, словно мышь.       Она едва успела завязать тесемки на туфлях, как в дверях появился Чарльз, лакей.       — Леди Грейнджер просит мисс Грейнджер присоединиться к ним в гостиной, — произнес он с натянутой учтивостью.       — Спасибо, Чарльз.       Гермиона последовала за лакеем, не оглядываясь. Если повезет, это будет ее последний прием пищи в этой ужасной комнате.       — Входи, дитя, не стой в дверях.       — Простите, бабушка. Я не собиралась прятаться.       Она тут же удостоилась уничтожающего взгляда за свою дерзость и с тревогой посмотрела на отца. В ответ он лишь улыбнулся и подмигнул ей.       — Итак, девочка. Я слышала, тебя отправляют в школу-пансион, — Леди Грейнджер надела очки и оценивающе оглядела Гермиону с ног до головы. — Очень сомневаюсь, что эта школа вообще того стоит. Может, она и из хорошей семьи, но выглядит как простушка, да и зубы у неё довольно неприятные. Учитель танцев, которого вы нанимали, сообщил, что у нее нет ни грации, ни чувства баланса. Боюсь, обучение в пансионе будет пустой тратой средств. Сэкономьте свои деньги.       — Мама, прошу вас, не говорите так о моей дочери. Ей всего одиннадцать. У неё ещё есть время — многое может измениться.       — Джон, не лги себе. Даже ее волосы восстают против приличного общества.       Гермиона подняла руку, коснулась своих аккуратно заколотых косичек и почувствовала легкий пушок, который всегда появлялся от сырости.       Моросящий дождь, начавшийся ещё по дороге, снова испортил прическу.       — Достаточно, — сказал ее отец. Он встал, быстро кивнув жене, и повернулся к Гермионе, — Прощайся, дочка. Пройдет немало времени, прежде чем ты снова увидишь свою бабушку.       Гермиона почувствовала, как ее сердце разрывается от гордости за то, что отец встал на ее защиту, несмотря на сказанную им вопиющую грубость. То, что он ушел до официального окончания обеда, говорило больше, чем любые слова. К тому же ее отец никогда не был скуп на выражения.       Она мило присела в реверансе.       — Спасибо, бабушка, за то, что позволили мне навестить вас. Мне всё очень понравилось.       Вместе с матерью они направились к двери, подальше от каменного выражения лица и ледяного молчания Леди Грейнджер.       — Хорошо сказано, дорогая, — прошептала ей на ухо мать, когда они направились в фойе. За их спинами раздался сердитый ропот: мистер Джон Грейнджер сцепился с Леди Эндрю Грейнджер.       Он присоединился к ним у двери как раз в тот момент, когда появился Чарльз с их шляпами и перчатками.       Все трое вышли под моросящий дождь.       

***

             Гермиона беспокойно ходила взад и вперед по своей маленькой комнате, прислушиваясь к еле различимым звукам карет, которые терялись за шумом проливного дождя. Три шага назад, три шага вперед — она обошла ее уже дважды. Снаружи завывал ветер, а дождь настойчиво хлестал по стеклу. Летняя буря свирепствовала, заставляя её щуриться от ярких молний, которые время от времени разрезали небо.       Чемоданы были уже упакованы и стояли у лестницы. Саквояж тоже был готов к отправке, а на кровати рядом с ее лучшей шляпкой дожидались спенсер и перчатки. Она вздохнула. Даже самый быстрый рывок к карете мог бы уничтожить ее бедную шляпку.       А стоит ли вообще пытаться выглядеть эффектно?       Отец дал своё согласие в последнюю минуту, несмотря на случившийся инцидент. Школьная гувернантка, мисс МакГонагалл, сумела обрадовать и очаровать родителей, когда в августе прошлого года пришло несколько писем из Школы Хогвартс. Но она не явилась на запланированную встречу, и только сегодня утром они получили записку с объяснением. Кого бы школа ни отправила вместо нее, это должна была быть весьма впечатляющая дама, способная преодолеть чувство оскорбленного достоинства ее отца.       Еще один поворот, еще три шага, и она снова остановилась у окна, глядя на дождь, барабанящий по крыльцу.       Резкая вспышка молнии осветила возникшего на ступенях мужчину, смотрящего в ее окно. Последующие вспышки подтвердили, что он действительно смотрел ей прямо в глаза. Оглушающий грохот грома заглушил её резкий вскрик, который она едва успела сдержать, когда отпрянула на три с половиной шага назад и ударилась о дверь своей спальни.       Внизу раздался громкий стук в дверь.       «Пожалуйста, пусть он будет не из школы», — молилась она, от чего-то уверенная, что тот, кто стоит у двери, — самый ужасный человек, которого она когда-либо встречала. Собрав всё свое мужество, она решительно расправила плечи. Не имело значения, кем он был. Гермиона поедет в эту школу сегодня вечером, даже если ей придется бежать. Она очень любила своих родителей, но, если она проведет еще немного времени в этом городе, то точно сойдет с ума. Хотя, кажется, это уже началось. Какое еще объяснение могло быть тому, что с ней происходило? Поэтому она уедет, несмотря ни на что.       Она вновь подошла к окну, и очередная вспышка за пеленой дождя показала, что уровень воды внизу действительно довольно высок.       — Гермиона, дорогая, — позвала ее мать из-за двери, — иди и познакомься с мастером Снейпом.       Мастер Снейп явно выглядел менее устрашающе, стоя у каминной решетки в полупромокшем пальто, с которого каплями стекала вода на выцветший ковер. Но даже несмотря на это, он не стал более привлекательным. Его одежда, даже в промокшем состоянии, была безупречного покроя. Бутылочно-зеленый пиджак и серовато-коричневый жилет говорили о хорошем вкусе владельца. Элегантный, но сдержанный галстук и начищенные до блеска ботинки свидетельствовали о достатке и одновременно с тем о сдержанности этого мужчины.       Когда она присела в своем лучшем реверансе, ей пришло в голову, что, несмотря на его красивую одежду, он, возможно, был самым несимпатичным мужчиной, которого она когда-либо видела.       — Скажите, Учитель, какой у вас предмет в этой… Школе для одаренных детей Хогвартс?       Сердце Гермионы упало, когда она поняла, что ее отец был совершенно не в восторге от человека, с одежды которого медленно стекала вода, пропитывая пол возле камина. Она послала незнакомцу умоляющий взгляд, и его темные глаза немного расширились, прежде чем он перевел взгляд на ее отца.       — Моя специальность связана с науками, — прочистив горло, сказал он шокирующе низким голосом.       — А, — откликнулся ее отец, подражая голосу матери, — вы — человек науки. Северный человек науки, если правильно сужу по вашему акценту?       Учитель ощетинился, и Гермиона заметила, как он кивнул головой, напряженно подергивая губами, что, как ей показалось, должно было означать вежливую улыбку.       — У вас, должно быть, интересные взгляды на науку, — продолжил её отец, — учитывая, что жизнь на севере явно выиграла от индустриализации.       Глаза мастера Снейпа сверкнули, и он коротко взглянул на Гермиону, словно прикидывая, стоит ли она того, что бы стерпеть такое оскорбление. В ответ она вернула ему хрупкую улыбку.       — Как вы правильно заметили, многое изменилось. Я позволю истории решить, к лучшему это изменение или к худшему. Я слишком занят обучением своих подопечных, чтобы высказывать какие-либо веские мнения, — добавил он, — и оставлю это таким достойным людям, как вы, наполнять воздух своими размышлениями.       Гермиона вздохнула, понимая, что её шанс покинуть этот дом, скорее всего, исчез вместе с тонким упрёком мастера Снейпа.       Миссис Крэбтри как раз во время вперевалку вошла в комнату, неся поднос с чаем.       Ее мать почти бросилась к подносу и принялась разливать напиток.       — Не присядете ли, мастер Снейп? Уверена, наша мебель выдержит ваше сырое нападение, — сказала она с теплой улыбкой. — Как вы предпочитаете пить чай?       Учитель вежливо кивнул и, брезгливо откинув полы пальто, с поразительной грацией сел на край стула напротив кушетки. Перебросив одну длинную ногу на другую, он спокойно произнёс:       — Молоко и сахар, пожалуйста, мадам.       Мужчина слегка наклонился вперед и взял свою чашку. Его манеры были точны и ненавязчивы — гораздо более естественны, чем у её бабушки, и значительно элегантнее. Он казался джентльменом с определенным положением, помимо своих преподавательских обязанностей.       Гермиона устроилась на подушке рядом с матерью и закусила губу. Из того, что ей удалось уловить, ее мать не разделяла грубости мужа. Надежда еще оставалась.       — Я понимаю, что ваша коллега серьёзно заболела, — сказал мистер Грейнджер, — но какие гарантии вы можете дать, что я не отправлю свою дочь в школу с неблагоприятной атмосферой?       Гермиона почувствовала как ее надежда снова начинает таять.       — С ней все в порядке? С мисс МакГонагалл? — спросила Гермиона, не встречаясь ни с кем взглядом.       Все повернулись в ее сторону, и ей внезапно захотелось провалиться сквозь диван и прямо вниз в операционную под ними. Фраза «детей видно, но не слышно» отчаянно застучала в её голове.       — Она чувствует себя достаточно хорошо и, как ожидается, полностью поправится к завтрашнему дню, — мягко ответил он.       — Я думал, у нее лихорадка, — задумчиво произнес ее отец. — Так говорилось в записке, которую мы получили сегодня утром.       Мастер Снейп на мгновение растерялся.       — У неё была легкая форма болезни, но сопровождалась лихорадкой, да. Сейчас она находится под лучшим присмотром школы.       — Я думал, эта школа находится в Шотландии. Как, черт возьми, она должна была вчера забрать мою дочь, если сама страдала в Шотландии от какой-то загадочной болезни?       Мастер Снейп, казалось, слегка побледнел.       — Прошу простить. Оговорился. Я весь день был в разъездах и пребываю сейчас не в лучшей форме. Она находится в учреждении по уходу за больными, которое связано с нашей школой. Это недалеко отсюда.       — Как называется это учреждение? Мы говорим о частной больнице? — глаза мистера Грейнджера сузились от подозрения.       — Помфри Хаус — это эксклюзивное место исцеления. Доступно только для студентов, преподавателей и выпускников.       — В Хогвартсе преподают медицину? — неожиданно выпалила Гермиона, тут же закусив губу, дабы сдержать свою неуместную импульсивность.       — Гермиона, — взмолилась ее мать, — я уверена, что, если бы даже так и было, она все равно не вошла бы в программу обучения, которую они предлагают молодым леди.       Расскажите ей, мастер Снейп. Расскажите о предметах, которые она будет изучать.       Снейп поймал ее взгляд, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот упадет под его пристальным вниманием.       — История, математика, естественные науки, садоводство, очарование, греческий язык, латынь, французский язык, танцы, музыка и хорошие манеры.       В комнате повисла тишина, и Мастер Снейп склонил голову набок, словно размышляя, что он сделал не так.       — Это очень много для образования девушки, — сказал мистер Грейнджер с немалой долей благоговения в голосе. — Мастер Снейп, позвольте задать вам еще один вопрос: почему именно моя Гермиона? Почему мы никогда раньше не слышали об этой школе? Наверняка она произвела бы фурор с таким широким и, смею сказать, почти скандальным количеством возможностей для обучения молодых женщин?       — Мистер Грейнджер, школа частная, потому что она не хочет быть раздавленной потоком желающих, если информация о ней станет общедоступной. Что касается того, почему ваша дочь, я задам вам встречный вопрос. Вы когда-нибудь смотрели на свою дочь и понимали, что она… не такая как все? Были ли моменты, когда вам казалось, что она не совсем из этого мира? Что у неё есть некое предназначение?       И вновь тишина в комнате стала почти осязаемой. Гермиона почувствовала, как учащенно колотится её сердце, и осторожно протерла ладони о юбку своего льняного платья.       Учитель обратил на нее свой черный взгляд и спросил:       — Разве ты никогда не чувствовала себя другой, дитя? Не ощущала, что, возможно, в тебе есть что-то такое, что заставляло тебя думать, что ты не совсем принадлежишь к обыденному миру людей?       Он знал. Это казалось невероятным — как кто-то мог знать? И все же, где-то в глубине души она понимала, что он знает, что она другая, и, кажется, не считает это чем-то плохим.       — Да, — коротко ответила она, вздернув подбородок и бросив на него вызывающий взгляд.       — Моя дочь очень умная девочка, мастер Снейп, — тихо сказала ее мать. — Хотя, как говорила моя старая няня, — каждая ворона считает своего птенца лебедем. Оставив в стороне естественную склонность матери считать своих детей особенными, позвольте донести до вас одну мысль. Моя дочь действительно умнее других детей, мальчиков и девочек не только её возраста.       — Моя жена говорит правду, — кивнул отец.       Гермиону переполняли эмоции, то, с какой непоколебимой гордостью говорили о ней родители, заставило посмотреть на них по-другому. Возможно, все эти месяцы, проведённые в Лондоне, её мать и пыталась развеять мысль, что она когда-нибудь воспользуется своими умственными способностями, но теперь было ясно — она гордилась тем, что у дочери они есть.       — Вот почему была выбрана ваша дочь. Наши выпускники ищут детей, которые не похожи на других. Ваша дочь была выбрана за ее исключительные качества, — он сделал короткую паузу. — Если позволите ей поступить в нашу школу, ее таланты будут отточены, навыки полностью развиты, и перед ней откроется мир возможностей, которые больше никогда не будут доступны, если вы выберете для нее иной путь. Однако я должен попросить вас принять решение как можно скорее. Мой путь будет долгим, и он станет ещё длиннее, если вы позволите взять вашу дочь с собой. Нам нужно выдвигаться незамедлительно. Если у вас есть дополнительные вопросы, я настаиваю, чтобы вы задали их сейчас.       Гермиона смотрела на родителей с замиранием сердца и горящими явным желанием глазами.       — Пожалуйста, отпусти меня, — прошептала она.             

***

      Гермиона стояла в прихожей, пока ее родители, повар и миссис Крэбтри суетились вокруг, повторяя, как сильно они будут скучать по ней. Она наблюдала, как Мастер Снейп стоял под дождем, скрываясь под зонтом ее отца, пытаясь поймать извозчика. Почему он полагал, что кто-то мог увидеть его под проливным дождем в темноте было выше ее понимания. Вспышка молнии на горизонте осветила его фигуру, стоящую на краю тротуара, в руке он держал что-то, похожее на жезл. К ее удивлению, внезапно появившаяся большая почтовая карета подъехала прямо к обочине, как будто она ждала именно этого сигнала. Все вновь бросились обниматься, пока помощник кучера спускался и обменивался несколькими словами с учителем.       Мастер Снейп вернулся на ступеньки дома и протянул ей руку.       — Я буду писать вам каждый день, — крикнула она через плечо своим плачущим родителям, спускаясь по лестнице, держа учителя за руку.       Он подвел ее к экипажу как раз в тот момент, когда очередная вспышка молнии осветила кучера, съежившегося на своем сиденье наверху, и другого мужчину, присматривающего за ее чемоданом и сумками. Неожиданный раскат грома заставил её подпрыгнуть, вцепившесь в предплечье Снейпа. Он поддержал её, открыл дверь кареты и помог подняться внутрь. Когда он устроился на сиденье позади кучера, она вдруг поняла, что больше не считает мастера Снейпа самым уродливым мужчиной, которого когда-либо видела. Теперь этот список возглавлял кучер.       Помощник просунул голову в дверь, чтобы что-то сказать, но учитель его перебил:       — В Дырявый Котёл, мистер Шанпайк.       — Да, профессор, и добро пожаловать в карету Ночной Рыцарь, мисс.       — Спасибо, э-э…       — Стэн, — сказал мужчина, снимая кепку и обрызгивая ее водой.       — Заставьте эту чертову штуковину двигаться, — рявкнул Мастер Снейп, снимая цилиндр и позволяя воде стечь с полей на покрытый ковром пол.       Дверь кареты с грохотом захлопнулась.       Гермиона наклонилась к залитому дождём окну и помахала родителям. Экипаж качнулся, и она, резко наклонившись вперед, ударилась о заднее сиденье.       — Сядьте поудобнее и успокойтесь, мисс Грейнджер. Я не в настроении разбираться с глупыми травмами.       — Да, мастер Снейп.       — Профессор Снейп.       — Прошу прощения?       — Вы будете обращаться ко мне по моему настоящему титулу. Я профессор Северус Снейп, и именно так вам следует меня называть.       — Конечно, профессор. Как пожелаете.       Они замолчали. Гермиона украдкой изучала странного человека, уставившегося в окно, за которым, казалось, слишком быстро проносились улицы, когда она мельком видела их.       Мерцающий свет от отступающей бури освещал его огромный нос и злые глаза. Он заметил её взгляд и резко задернул занавеску. Казалось, мужчина просто исчез — настолько темно стало внутри кареты.       Гермиона почувствовала, как в животе сжался комок. Она совершила ошибку? Все ее надежды, что этот человек может ее понять, испарились, как только карета тронулась. В голове вертелись события этого странного вечера, и она решила, что ее родители могли дать учителю немного преувеличенное представление о ее способностях.       — Профессор Снейп?       — Что? — его голос в темноте казался резким и властным.       — Я не умею танцевать.       — Как трагично.       — Я хочу сказать, что у меня нет чувства баланса. Я не настолько изящна. А ещё я не так уж и хороша в музыке. Что касается манер, ну, скажем так, я гораздо лучше владею французским…       — Забудьте о французском.       — Простите?       — Французского языка не будет.       Ей очень хотелось уметь видеть в темноте, чтобы понять, не шутка ли это.       — Я вас не понимаю, сэр.       Она услышала скрип кожи, когда он подался вперед на своем месте. Его голос раздался прямо перед ней, и она задалась вопросом, могли ли его странные черные глаза обладать возможностью видеть в темноте.       — Нет французского. Нет хороших манер. И уж точно нет занятий по обаянию в том смысле, в котором вы понимаете. Однако…       С каждым его словом новый обруч страха сжимал ее сердце.       — Сэр! Я должна попросить вас развернуть этот экипаж.       —… существует обширное изучение зелий…       — Сэр! Пожалуйста! Я не понимаю, почему вы лгали мне и моим родителям, но я не доставлю вам ни малейших хлопот, если вы просто вернете меня домой.       —Трансфигурация, Гербология, Защита от Темных Искусств, Астрономия и, конечно же…       Страх сменился паникой.       — Верни меня домой немедленно, ты, СУКИЛИСНЫЙ СЫФИН СУН!       — … История магии.       — Подождите, что вы только что сказали?       — Как ты меня только что назвала?!