Часть 5. Распределение

      Ошеломлённая великолепием замка, Гермиона не заметила, как оказалась у дверей Большого зала, окружённая другими первокурсниками, явно испытывающими нервное напряжение. Она стояла рядом с Невиллом, озадаченная тем, насколько тревожными могут быть мальчики. Даже этот противный Малфой — о да, она сразу узнала его: платиновые волосы, высокомерный взгляд и ужасное поведение. Его оскорбительное высказывание в адрес Рональда Уизли — перед всеми детьми! — о бедственном положении рыжеволосого семейства напомнило ей худшие выходки ее бабушки. Как непристойно. Этот мальчишка просто не имел представления о хороших манерах.       Но, как и остальные, он стоял здесь, не менее обеспокоенный, чем сам Уизли, что может не попасть на факультет своих предков.              Сама же Гермиона не испытывала такого страха. Ей удалось прочитать в карете о факультетах столько, сколько могла, а Невилл с Роном охотно поделились своими знаниями. Оба мечтали поступить в Гриффиндор. Гарри сказал, что тоже надеется попасть на красно-золотой факультет, и она согласилась, что было бы неплохо оказаться вместе со своими новыми знакомыми.              Пока они стояли в ожидании, Гермиона размышляла о качествах, которые ценила больше всего. Её мать всегда высоко ценила храбрость. Это означало Гриффиндор. Оба родителя верили, что знания — единственная возможность изменить жизнь человека. Так что это был плюс в сторону Рейвенкло. Она с удивлением призналась себе, что хотела бы попасть в Слизерин — вопреки мнениям, высказанным в карете, вопреки отвратительному Малфою, вопреки даже своим собственным утренним рассуждениям. Всё потому, что она хотела быть ближе к профессору Снейпу… и показать ему хоть каплю преданности. А это, наверное, уже говорило в пользу Хаффлпаффа.              Профессор МакГонагалл — пугающе строгая женщина, представившаяся как заместитель директора — сумела раздуть её маленькое чувство разумной тревоги до огромного шара с надписью «ужас», просто сказав, что Распределяющая Шляпа будет их первым испытанием. Испытанием! У нее никогда не было настоящих испытаний. Мама устраивала ей викторины, отец часто беседовал с ней, задавая различные вопросы, а Ребекка занималась с ней репетиторством в течение трех лет, но не устраивала никаких проверок. Гермиона боялась — ведь люди иногда проваливают испытания!              В голове вихрем пронеслись «а что если». А что, если шляпа выберет не тот факультет? Или вовсе не сможет решить, и её отправят домой? А если выяснится, что она не ведьма, а просто маггл с парой случайных эпизодов странного поведения? Что, если она вообще не принадлежит этому месту?              У неё сжался желудок — в тот самый момент, когда двери Большого зала распахнулись. Не успев сообразить, что происходит, Гермиона уже двигалась вместе с остальными, оказавшись у преподавательского стола.              Первый взгляд на директора Дамблдора оставил ее в замешательстве. Он казался одновременно добрым и мудрым, но в тот же время — слегка ненормальным. Скользнув взглядом по преподавателям, она оцепенела от количества пугающе внушительных фигур, на которых придётся произвести впечатление, чтобы её не отправили обратно в Лондон. Когда же она наконец увидела профессора Снейпа, то чуть не обмякла от облегчения. Хотела поймать его взгляд, но он разговаривал с каким-то странным мужчиной в тюрбане, сидевшим рядом.       Успокаивая себя, она тихо бормотала всё, что знала о Распределяющей шляпе, пока та распевала своё нескладное стихотворение — вроде бы это была песня…              Гермиона понимала, что выглядит странно, бормоча себе что-то под нос. Испуганно пискнув, когда назвали ее имя, она подняла подбородок и глубоко вздохнула. Не помнила, сколько шагов сделала до табурета, не помнила слов шляпы — только то, что она пахла неприятно, и что при её надевании возникло мучительное желание не подцепить вшей. Самым ярким моментом остался крик — «Гриффиндор!» — и мимолетная тень разочарования на лице профессора Снейпа, прежде чем он вежливо поаплодировал вместе с остальными преподавателями.              Гермиона побрела к столу и обнаружила себя среди радостных, сияющих лиц. Она выдохнула и улыбнулась.              Вновь обернувшись к преподавателям, она с грустью заметила, что её профессор, как, кажется, уже вошло у него в привычку, пристально смотрит на Гарри Поттера.              

***

      Гермиона сидела за столом в библиотеке, укладывая книги в сумку, лежащую у неё на коленях. В зал вошли её однокурсницы — Лаванда Браун и Парвати Патил. Она выпрямилась и с надеждой улыбнулась им, но девочки, хихикая, ответили натянутыми улыбками и поспешили в другую часть зала.       Грустно опустив плечи, Гермиона вернулась к своей сумке.              Ее соседки по комнате были подружками не разлей вода и тупыми как пробки. Лаванда была явно глупа, а Парвати слишком тщеславна. Она и ее сестра-близнец Падма были двумя из семи дочерей индийского наваба, у которого было достаточно богатства и влияния, чтобы отправить сюда своих избалованных дочерей для обучения.              Лаванда купилась на роскошную индийскую экзотику, и вскоре обе соседки по комнате, судя по всему, основали общество взаимного обожания, которое часто заставляло Гермиону скрываться за задёрнутым пологом своей кровати.              Однако сцена в библиотеке ясно дала понять, насколько одинокой она стала, раз уже старается добиться их расположения. Эта мысль больно кольнула, и Гермиона почувствовала, как в ней нарастает отчаяние.              Дверь снова открылась, и она увидела Гарри и Рона. Гарри вежливо махнул рукой, но Рон, заметив её, лишь закатил глаза, и мальчики направились к столу библиотекарши, неся стопку книг.              Гермиона опустила взгляд на свои свитки и устало вздохнула. Фраза «будь осторожен со своими желаниями» эхом отозвалась в её голове. Она ненавидела Хогвартс. Особенно за то, что он стал именно тем чудом, о котором она так мечтала.              Школа была поистине удивительной. Образование здесь не делилось по половому признаку: девочки изучали ту же программу, что и мальчики, их оценивали одинаково, к ним предъявлялись те же требования. Они даже позволяли мальчикам и девочкам есть вместе, делать вместе уроки и даже отдыхать в общей комнате после занятий и по выходным. Она познакомилась со столькими новыми мыслями, идеями, людьми, существами и культурами, что у нее голова шла кругом от счастья. Единственное улучшение, на которое она бы решилась сама, — это разрешить совместное обучение мальчиков и девочек и позволить им соревноваться в учёбе так же, как в спорте. Вместо этого у них было два занятия по каждому предмету: одно для мальчиков, другое для девочек. На её взгляд, это не имело смысла. По-видимому, так же считала и профессор МакГонагалл, намекавшая на грядущие изменения.              Нет, проблема была не в образовании. Ни в коем случае. Проблема была в её статусе аутсайдера. Магия была чудесна, в этом она убеждалась ежедневно, но при этом чувствовала себя такой же одинокой, как дома — без матери, отца или даже старой миссис Крэбтри и повара, с которыми можно было бы просто поговорить.              И дело было не в том, что она магглорожденная. Другие магглорожденные, казалось, находили себе друзей без проблем. Было совершенно очевидно: она никому не нравилась, кроме Невилла Лонгботтома, а ему нравились все, кроме профессора Снейпа.               Гарри тоже был порядочным парнем — немного азартным, но с такими неказистыми манерами, его трудно было не любить. Единственная проблема заключалась в том, что он быстро сдружился с Рональдом. А Рональд был идиотом. Это было очевидно любому. Конечно, он мог быть вполне приятным, когда прилагал усилия, но его отношение к учебе было совершенно безответственным, а манеры за столом — просто ужасны. При этом он ещё и упрекал её, когда она пыталась указать ему на недопустимость его поведения. Если он хотел, чтобы его выгнали и отправили домой, пусть так и будет.              Она снова задумалась, как ей повернуть свою судьбу вспять. Всем было ясно, что шляпа ошиблась с её распределением. Никто в Гриффиндоре не ценил ее трудолюбие. Определенно, она должна была попасть в Рейвенкло. Тогда, возможно, профессор Снейп не был бы так строг с ней.              Этот человек был полной загадкой и еще одним источником отчаяния.       Даже самым недалёким студентам было понятно, что профессор Снейп ненавидел Гарри. Почему — неизвестно, но его предвзятость и неприязнь были очевидны. Он мог уверять, что ненавидеть одиннадцатилетнего ребёнка недостойно взрослого мужчины, но истории о занятиях по зельям для мальчиков и неприязненные взгляды во время трапез говорили об обратном. Он не обманывал никого, кроме самого себя. Кажется, каждый урок заканчивался очередной историей о его придирках. И любой, кто пытался защитить Гарри, навлекал на себя такой же гнев.              Даже на уроках зельеварения для девочек становилось ясно, что неприязнь профессора распространяется на весь факультет Гриффиндора. Ее он тоже не щадил, и это разбивало ей сердце. Она не возражала против того, что он называл её «глупой маленькой девчонкой» или «невыносимой всезнайкой» — так он называл ее с момента их первой встречи. Это просто была его манера. Все дело в ее оценках. Как бы она ни старалась, она не могла добиться по зельям таких же результатов, как по другим предметам. Она впихивала в эссе максимум фактов, излагала их кратко и чётко, но его комментарии каждый раз сводили её старания на нет.              Гермиона крайне переживала, что и он солгал ей и на самом деле тоже ее ненавидит. Технически, заниженные оценки начались только после того, как ей исполнилось двенадцать, но это было бы мелочным педантизмом. Она тяжело вздохнула. Ей очень не хотелось, что бы ей лгали. Особенно он. Он стал для неё героем — вспышкой света, ответом на её молитвы. А теперь обращался с ней как с неженкой.              Она засунула книги и свитки обратно в сумку. Возможно, стоит найти Невилла в Большом зале и спросить, смогут ли они вместе поработать над своими эссе после ужина. Надеясь, что он не увлекся глупым празднованием Хэллоуина вместе с остальными.              Гермиона собрала свои вещи и направилась к двери. Впереди оказались Рон и Гарри.       — Нет, приятель. Я просто думаю, что она чокнутая. Ты слышал ее за обедом? И как исправляла мое произношение? «Вин-ГАР-диум Леви-О-са». Кто-то должен сказать ей, чтобы она не совала свой нос, пока её не попросят. Я имею в виду, кому вообще нужна её помощь? Она слишком странная.              Сердце Гермионы болезненно сжалось и на уже не могла остановить слезы. Ей нужно было немедленно уйти. Протиснувшись мимо Гарри, она выскочила за двери библиотеки.              Она бродила по замку, пытаясь взять себя в руки, пока не нашла пустую туалетную комнату. Быстро нырнув внутрь, скрылась в одной из кабинок, закрыла крышку, села на унитаз и разрыдалась.              Ей хотелось домой. Если бы она написала родителям, они бы немедленно забрали ее. У нее еще был шанс получить формальное образование, но после всего, что она увидела здесь, ей вряд ли хватило бы желания довольствоваться уроками музыки, хороших манер, живописи, шитья и географии. До Хогвартса ей ни разу не доводилось заставлять перья летать или видеть, как кошка превращается в преподавателя.              Она крепко обняла сумку и зарыдала снова. Это было глупо. Не имело смысла отказываться от всего этого. Она не могла притвориться, будто не видела магию. Не могла прожить жизнь, не мечтая стать такой же, как те, кто родился в этом мире. Ей придется остаться. А пребывание здесь будет медленно разъедать её душу. Гермиона прижала голову к коленям и прорыдала, казалось, несколько часов.              В конце концов она услышала скрип двери и, громко всхлипнув, взяла себя в руки и медленно встала. Когда за ее спиной автоматически сработал слив, она рассеянно подивилась чуду волшебной сантехники. Во всем замке не было ни одного ночного горшка — везде были полноценные уборные. Даже посреди ее превращающихся в пепел надежд магия все еще оставалась волшебной.              Взявшись за широкий кожаный ремень, она закинула сумку с книгами на спину и вышла из кабинки. Подойдя к раковине, слабо улыбнулась, когда та сама наполнилась водой. Она вымыла руки, плеснула себе в лицо, вытерла их быстрым заклинанием — и тут же завизжала так, словно за ее спиной открылась дверь в ад.              Она резко метнулась в сторону, как раз в тот момент, когда дубинка толщиной со ствол дерева с грохотом обрушилась сверху и расколола мокрую раковину. Пока Гермиона карабкалась по полу и кричала, ее разум лихорадочно перебирал все, что она читала о магических сушествах, пока не выдал нужную информацию.              Тролль.              Она оказалась запертой в женском туалете с троллем. Горным троллем, если быть точной. Гермиона орала во всё горло, протискиваясь под перегородками кабинок, в надежде скрыться. Но лишь оказалась осыпанной еще большим количеством фаянсовых осколков, когда неуклюжее чудовище заторможено крушило всё вокруг.              Дверь снова распахнулась, и она услышала чей-то голос. Гермиона снова закричала и бросилась к выходу, но ее едва не раздавил нехарактерно своевременный удар, который чудом не задел её, хотя отшвырнул в угол.              Гарри и Рон бросились в бой, швыряя обломки и куски фарфора. Каким-то непостижимым образом Гарри вдруг очутился на спине тролля, пока Рон выкрикивал подбадривающие команды. Но вдруг Гарри повис вниз головой, беспомощно болтая ногами. Облегчение от их появления сменилось паникой — теперь все трое, казалось, обречены. Гермиона сжалась в комок и, дрожа, ждала конца.              — Вингардиум Левиоса!              Гермиона не удержалась и с удивлением подняла глаза, когда Рон наконец правильно произнес заклинание — и увидела, как дубина тролля обрушилась на голову своего хозяина, сбив того с ног.              Гарри тут же бросился к ней.       — Гермиона, ты в порядке?       — Да… нет… Понятия не имею. Как горный тролль вообще попал в замок?              Рон рассказал о внезапном появлении профессора Квиррелла посреди пира, и они поняли, что Гермиона не знала об опасности и, возможно, ушла из-за его обидных слов.       — Мне правда очень жаль, Гермиона. Я не хотел тебя обидеть. Я болтаю, не задумываясь. Это из-за большой семьи — нужно говорить быстро, пока кто-то тебя слушает. Часто не хватает времени, чтобы обдумать, что ты говоришь. Я ужасно рад, что с тобой всё в порядке.              — Я тоже, — добавил Гарри.       В этот момент дверь распахнулась, и в уборную ворвались трое преподавателей. Гермиона едва не потеряла сознание от ярости на лице декана своего факультета, но взгляд профессора Снейпа заставил ее желудок практически вывернуться наизнанку.              Было очевидно, что мальчики понесут наказание за неподчинение приказу идти в общую комнату. Возможно, их даже исключат из школы за то, что спасли ее жизнь. Гермиона быстро прикинула, что её риски ничто по сравнению с их, и, шагнув вперёд, сделала то, чего не делала с четырёх лет, когда узнала, каково мыло на вкус: она солгала.              — Это была моя вина, — выпалила она. — Мне было любопытно узнать о троллях, и я пошла искать его…              Дальше она почти ничего не слышала из-за гудения в ушах. Единственное, что поняла: ложь сработала. Мальчики смотрели на нее с потрясенной благодарностью, а профессор Снейп… Его взгляд выражал горькое разочарование.              Она отыскала свою сумку среди царящего беспорядка и осторожно обошла тролля и профессора Квиррелла, проследовав за остальными прочь из туалета. Но едва вышла в коридор, чья-то властная рука схватила ее за плечо и развернула к себе лицом.              — Для молодой леди, которая так ценит правду, вы лжете с подозрительной легкостью, — тихо сказал профессор Снейп, когда остальные скрылись из виду.              Он положил мозолистый палец ей под подбородок и повернул лицо к настенному факелу.       — Скажите мне правду. Почему вы плакали там одна?       Она попыталась возразить, но он резко перебил:       — Не лгите мне. Ваши глаза почти полностью опухли от слез, но на лице нет ни одной слезинки, которая бы пробивалась сквозь пыль. Это говорит о том, что вы начали плакать задолго до появления незванного гостя. Последний шанс, мисс Грейнджер.       Она не могла сдержать предательски дрожащие губы.       — Вы подумаете, что это ребячество.       — Тем не менее…       — Я так надеялась, что все будет иначе. Что как только я окажусь среди таких же как я, у меня… появятся друзья. Но их нет. Что бы я ни делала, я не могу вписаться. Дело не только в том, что я магглорожденная — другие прекрасно ладят. Проблема во мне. Меня никто не любит, и я не понимаю, почему. Перед самым ужином я услышала, как кое-кто, кому я пытался помочь, высмеял меня самым жестоким образом. Это… сломило меня.              — А тролль? Он застал вас одну случайно?              — Да, сэр. Я не знаю, откуда он взялся. Я как раз умывалась, когда он внезапно оказался позади меня и попытался убить. Гарри и Рон тоже появились неожиданно. Они спасли мне жизнь, сэр. Я не могла позволить, чтобы их исключили за это. Я подумала, что если кого-то и следует выгнать, так это меня.       — Поттер был тем, кто оскорбил вас, да? — выплюнул он. — Он не мог знать, что вы пропали, только если сам был ответственным за это.       — На самом деле, это был Рональд Уизли, сэр. Кроме Невилла Лонгботтома, Гарри — единственный, кто относится ко мне более-менее дружелюбно.              Он отдернул руку от ее лица, и она опустила взгляд в пол. Сквозь прореху в его мантии она заметила сильно раненую ногу.              — Сэр! Вы ранены!              — Я в курсе, мисс Грейнджер, не нужно оповещать об этом весь замок. Это не имеет значения. Слушайте меня. Поттер может казаться вам очаровательным, но связь с такими, как он, почти всегда оканчивается трагедией для окружающих. Вы как-то сказали, что придаете большое значение моему мнению. Тогда примите совет: держитесь подальше от Поттера. Он безрассуден, самонадеян и неспособен взглянуть на ситуацию под другим углом, кроме собственного. Такие, как он, думают только о себе и собственном величии, — он сделал короткую паузу. — Я понимаю, что вы переживаете, мисс Грейнджер. Вы не первая и не последняя ученица, которой сложно найти свое место, независимо от магии. Не позволяйте желанию быть принятой затуманить ваш разум. Вы здесь для того, чтобы осуществить мечту и оставить след — по собственным заслугам, а не ради того, чтобы стать светской бабочкой.              — Да, сэр.              — Возвращайтесь в гостиную. Думаю, с вашего последнего приёма пищи прошло немало времени. Ужин прервали достаточно драматично — я попрошу директора отправить еду в каждую из гостиных.              — Да, сэр. Спасибо, сэр.              — Вы можете отблагодарить меня, прислушавшись к моим словам, мисс Грейнджер.              — Я подумаю над этим, сэр.              Она чувствовала его взгляд, тяжёлый и настойчивый, но не осмелилась поднять глаза.              — По крайней мере, честный ответ, — коротко сказал он.              Взмахнув мантией, он удалился слегка прихрамывая. Она смотрела ему вслед с беспокойством и печалью.              Гермиона поспешила обратно в башню Гриффиндора и проскользнула через портретный проем.              Ее тут же окружили однокурсники — поздравляли с чудесным спасением, засыпали вопросами. Гарри и Рон протиснулись сквозь толпу и наперебой заговорили:       — Ты в порядке? Мы видели, как Снейп тебя схватил. Надеюсь, этот мерзавец не назначил тебе дополнительных отработок! — обеспокоенно воскликнул Рон.       — Нет, ничего подобного.       — Ты была невероятна, Гермиона, — сказал Гарри.       — На самом деле, это вы с Роном просто невероятные, — почтительно сказала она.       — Да ладно, — рассмеялся Рон. — Мы сражались с троллем, а ты — солгала ради нас и выдержала взгляд Снейпа! Вот это храбрость высшего порядка! — с восхищением добавил он. — А мы даже не заслужили этого. Ведь именно мы стали причиной того, что ты оказалась в опасности.       — Ты немного вольно обращаешься с этим «мы», друг, — хмыкнул Гарри.       Гермиона почувствовала неловкость. Неужели её только что приняли в компанию друзей благодаря тому, что она умеет лгать?       — Послушайте, Рон, Гарри. Я не могу выразить, как я благодарна вам за то, что вы оказались в нужном месте в нужное время. Я в долгу перед вами за спасение моей жизни. И я прощаю тебя, Рон, за то, что из-за твоих слов я оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Я рада, что никого из вас не исключили. Так что, может, просто сочтём долги уплаченными и оставим всё как есть?       Рон тепло улыбнулся:       — Конечно, если ты так хочешь. Но не забывай — ты спасла мне жизнь. Если бы меня выгнали, мама бы меня убила.       — Еда! — крикнул Симус Финниган.       Вся гостиная мгновенно оживилась и ринулась к столам, уставленным скромной версией пира.       Рон кинулся к столам с радостным видом. Гермиона подошла с большим достоинством, но была очень голодна. Невилл улыбнулся и наполнил ей тарелку, а Гарри каким-то чудом умудрился занять два дивана, так что все четверо могли есть с относительным комфортом.       Она осторожно поставила тарелку на колени, Рон устроился рядом, а Невилл — около Гарри.       — Вы заметили порез на ноге Снейпа? — спросил Гарри, когда они утолили первый голод.       — Профессора Снейпа, Гарри, — автоматически поправила его Гермиона. Осознав, как это прозвучало, поморщилась.       — Совершенно верно, — ответил Гарри с улыбкой. — Но ты видела?       — Да.       — А я нет. Слишком был занят тем, что пытался выдержать его взгляд. Чёрт побери, этот человек реально пугает, — пробормотал Рон и взглянул на Гермиону. — Прости. Он пугает даже мои манеры.       Она натянуто улыбнулась, не желая разрушать хрупкое чувство товарищества.       — Держу пари, он как-то к этому причастен, — прошептал Гарри.       — К чему? — выпалила она.       — К троллю. Уверен, он заманил его в школу с какой-то темной и ужасной целью.       Гермиона фыркнула, но Невилл, казалось, был готов согласиться.       — С ним что-то не так, — сказал Лонгботтом, — Я уже начинаю думать, что он наслал на меня проклятие. Я же только на его уроках всё роняю!       — Это абсурд, — фыркнула она, — Он же преподаватель! Зачем бы ему было приводить в школу тролля?       — Всё, что я знаю, — это то, что мой шрам с момента поступления почти всё время болит.       К этому времени все уже знали о шраме Гарри и о темном волшебнике, который оставил его ему, когда он был еще младенцем.       — Особенно за ужином. И когда боль становится особенно сильной, я почти всегда поднимаю глаза — и вижу, как Снейп смотрит на меня.       — Признаюсь, — сказала Гермиона, — я действительно не раз замечала, что он на тебя смотрит. Но не знала, что это вызывает боль в шраме.       — Думаешь, это темная магия? — спросил Невилл, — я слышал, что Снейп был последователем Сами-Знаете-Кого.       — Разве не все слизеринцы ими были? — вставил Рон. — А Снейп — самый слизеринский из всех.       — Честно говоря, — произнесла Гермиона своим самым разумным тоном, — вы судите человека на основе слухов. А профессор Дамблдор, насколько я понимаю, не стал бы держать на службе тёмного мага, верно?       — Гермиона права, — согласился Гарри. — Если хотим что-то доказать, нужны факты. С этого момента я начну присматривать за ним.       Гермиона лишилась дара речи, наблюдая как трое мальчиков разрабатывали стратегию, пытаясь доказать виновность профессора в преступлении, одновременно наслаждаясь едой, которую он им обеспечил.       Она встала, и все трое рефлекторно поднялись за ней.       — Куда ты? — спросил Рон.       — Мне… мне нужно закончить эссе. Пойду в спальню.       — Ты всё время учишься. Может, потом глянешь на моё эссе и скажешь, что не так?       Гермиона была искренне тронута мирным предложением Рона, зная, как сильно он возмущается, когда ему указывают на ошибки. Это был шанс начать настоящую дружбу.       — На самом деле, у меня немного болит голова. Наверное, от всего этого волнения. Пожалуй, просто лягу спать, когда закончу. Уверена, твое эссе и так в порядке.       Она наблюдала за выражением его лица, проверяя, как её слова были восприняты.       — Спокойной ночи всем.       Она повернулась на каблуках и покинула компанию Гарри Поттера и его друзей. Профессор Снейп был прав. Они очаровательны, все трое, но вспыльчивы, склонны к паранойи и фантастической нелогичности. Она будет искать утешение в книгах. И, насколько возможно, вежливо держаться от них подальше.       И вот Судьба устремляется в новом направлении…