Часть 7. Книга

      Г. Дж. Грейнджер, Саутуорк, Лондон.              Мисс Грейнджер,       Еще десять баллов с Гриффиндора за отсутствие манер. Если вы продолжите настаивать на том, чтобы отвлекать меня от моих дел своими непрекращающимися требованиями, вы потеряете еще больше баллов.       Поскольку, судя по всему, вам не хватает ума уловить подтекст, я вынужден объяснить то, что должно было быть совершенно очевидным.       Борьба нашего гипотетического малыша — необходимая часть его развития в полезного члена общества. Он знает, чего хочет, и стремится преодолеть собственные ограничения. У него есть цель, и он использует свой несовершенный интеллект и физические способности всеми доступными способами, чтобы ее достичь. Каждая неудача — опыт обучения. Он осознает это, мисс Грейнджер. Он знает, что за пределами его нынешнего состояния есть нечто большее — и стремится к самосовершенствованию.       А теперь обратим внимание на обезьяну. Нижеизложенное эссе содержит точный и подробный анализ того, как именно обезьяна получает пользу и развивается, обучаясь игре на скрипке:              Гермиона поспешно перевернула следующую страницу, но обнаружила, что она пуста, как и следующие четыре листа пергамента. Этот раздражающий человек даже не потрудился попрощаться! Письмо осталось вовсе недописанным. Он потратил деньги на отправку ей чистых страниц, вместо того чтобы сэкономить полпенни и просто написать: «Никак». Он действительно был злым человеком. И блестящим учителем.       — От кого все эти письма? — спросила ее мать за завтраком, — От друзей из школы?       — Вряд ли. Профессор Снейп прислал мне ответ на головоломку.       — Твой преподаватель нашел время в своем отпуске, чтобы написать тебе? Он либо очень внимателен, либо крайне нетрадиционен. Даже не знаю, что думать.       — Думаю, и то и другое. На самом деле, я написала ему первой. Не преуспеваю в его классе, как бы я ни старалась. В конце концов я спросила его, что делаю не так.       — О, понятно. Он объяснил?       — Не совсем. Вместо ответа он загадал мне загадку. Это письмо — ответ на неё, а не на мой вопрос.       — Как странно.       — Он очень необычный человек. Но я испытываю к нему огромное уважение… когда он не доводит меня до желания рвать на себе волосы.       Мать пристально посмотрела на нее.       — Знаешь, я тебе завидую. Думаю, твой отец тоже. Мы не можем передать, как любим твои письма. Мы оба хотели бы снова стать молодыми, чтобы учиться в этой школе вместе с тобой.       Гермиона поморщилась, представив себе лица родителей, если бы они узнали, что Школа для одарённых детей «Хогвартс» на самом деле — Школа Чародейства и Волшебства.       — Если бы ты могла начать всё заново, что бы ты изменила? — спросила она мать.       — Я была бы мужчиной, — резко ответила миссис Грейнджер. Затем ее лицо смягчилось, а в глазах вспыхнуло озорство, — Что сделало бы твоего отца и меня немного скандальной парой. И мы бы многое потеряли, если бы в нашей жизни не было бы тебя. Нет, как бы сильно мне ни хотелось иметь больше возможностей осуществить свои мечты, я ни о чём не жалею — особенно когда смотрю на наш бухгалтерский баланс.       Она задумчиво улыбнулась, а затем взглянула на дочь своим пронзительным, острым взглядом. С тех пор как Гермиона вернулась домой, мать всё чаще смотрела на неё именно так.       — Гермиона, я хочу, чтобы ты в полной мере наслаждалась этим школьным опытом. Но, пожалуйста, сохраняй хладнокровие. Пойми: мир накладывает на нас ограничения — особенно в вопросах пола — и с этим всегда придётся бороться. Так трудно наблюдать за ростом своего интеллекта и знать, что со временем он будет подавлен. Всегда помни об этом. Нам не дано осуществить наши мечты.       Ее мать резко встала из-за стола, чтобы заняться своим ежедневным шитьем.       

      ***

             На ватных ногах Гермиона вышла из кареты — казалось, они совершенно не желают двигаться. Несколько раз топнув, что бы разогнать кровь, она подождала, пока ее чемодан не вытащат из багажного отделения.       Схватив ручку, она постучала по ней палочкой и уверенно произнесла:       — Рута! — и направилась по гравийной дорожке, волоча сундук на зачарованных колёсах.       В этот момент она пребывала в полном восторге от того, что снова можно использовать магию. Недели, проведенные дома, были приятными, но всё это время она чувствовала себя так, будто её заставили оставить одну из конечностей в школе.       Проходя мимо мистера Филча с его бесконечным списком фамилий, Гермиона назвала своё имя и двинулась к замку. Профессор Снейп стоял в стороне, с видом человека, который уже сожалеет о возвращении студентов. Гермиона направилась прямо к нему — решила обернуть его маленькую шутку против него самого.       — Здравствуйте, профессор Снейп. Очень рада снова вас видеть. Большое спасибо за подарок в виде пергамента. Это было невероятно любезно с вашей стороны.       Он посмотрел на нее свысока, будто у нее вдруг выросли рога, но в глубине глаз промелькнула тень скрытого юмора.       — Убирайтесь из моего коридора, мисс Грейнджер.       — Незамедлительно, сэр.       

***

             Гермиона быстро вернулась к привычному ритму: учёба, исследования, изучение маггловских дисциплин — чтобы было о чём писать домой — и, конечно, отчаяние по поводу эссе по зельям.       Она сидела на стуле, уставившись на свою последнюю работу, пока все остальные ученицы уже покинули класс. С момента возвращения в школу, после рождественских каникул, каждое её эссе по зельям неизменно получало от профессора Снейпа всего два слова, выведенных его рукой: «Обезьяньи каракули».       — Мисс Грейнджер, вы намерены и дальше оккупировать эту парту, или мне всё же будет позволено отлучиться на обед?       Она подняла голову и увидела, стоящего перед ней профессора, с перекрещёнными на груди руками, смотрящего на неё сверху вниз.       — Зачем вы так со мной? — прошептала, сдерживая ком в горле. — Вы должны знать, что я показала это последнее эссе профессору МакГонагалл. Попросила её, как педагога, объяснить мне, что в нём не так. Я просто не понимаю. Вы никогда не вызываете меня, даже когда я знаю ответ. Вы не наблюдаете за мной, пока я варю зелья. А мои домашние задания вы оцениваете по какой-то эзотерической шкале, которую не удостаиваетесь объяснить. Зачем? Вы ведь знаете, как важно для меня это обучение!       — Умерьте пыл, мисс Грейнджер, — его голос был столь тих, что, казалось, мог проскользнуть под дверью. — Вы не должны разговаривать со мной в таком тоне.       Гермиона глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       — Нет, сэр. Не должна. Это было лишь проявление того, насколько я расстроена. Простите.       Она встала, собрала книгу и пергамент, закинула сумку на плечо.       — Мне жаль, что из-за меня вы опоздали на обед, сэр.       Она вышла из класса, так и не услышав от него ответа.       

      ***

      К моменту, как Северус добрался до кабинете директора на очередное собрание преподавателей, у него жутко разболелась голова. Напряжение в замке нарастало с начала нового семестра — всё вертелось вокруг объекта, который защищала вся школа. Даже он был вынужден признать, что были приняты серьёзные меры предосторожности. И всё же ощущение тревоги никуда не исчезало.       — Добрый вечер, Северус. — Минерва протянула ему чашку чая, пока они ждали появления директора, — Судя по вашему виду, чашка чая вам явно не повредит.       — Спасибо. Вы, как всегда, правы.       Обведя комнату взглядом, Северус почувствовал, как у него по коже прошёл холод, стоило лишь взглянуть на Квиррелла. Вновь пришла мысль: абсолютная глупость — включать этого жеманного труса в полосу защиты. О чём думал Дамблдор? Никто из преподавателей не мог обойти чужие чары, но участок Квиррелла… тролль? Серьёзно? Особенно после инцидента на Хэллоуин. Двое первокурсников справились с тем, что должно было стать непреодолимым.       Хотелось бы думать, что профессор Защиты хотя бы попытается поставить нечто по-настоящему мощное, требующее знаний в области Тёмных искусств. Северус даже пытался поговорить с ним, но тот едва не упал в обморок при одном упоминании.       После этого его подозрения только укрепились. Но директор только отмахнулся.       Как и всегда.       В Квиррелле было что-то неправильное. Как и в мальчике. В чём был смысл держать Пожирателя Смерти на коротком поводке столько лет, если ты собирался игнорировать его советы и предостережения, когда наконец появился Золотой Мальчик? Следить за Поттером становилось всё труднее, но по-прежнему необходимо.       Что бы ни происходило — а Дамблдор, как обычно, не утруждал себя объяснениями, — Северус знал: всё вращается вокруг самоуверенного искателя славы. Иногда казалось, что директор лишь притворяется, будто оберегает мальчика, на деле тайно подталкивая его к худшему.       — Пока мы ждем отдыхающего Альбуса, я хотела бы поговорить с вами об одной студентке, — негромко начала Минерва.       — Разумеется.       — О мисс Грейнджер.       — Да? Что с ней?       — Почему вы её так строго оцениваете?       — Как и всех прочих, — сдержанно ответил он. — Или вы считаете, я должен делать исключения?       — Северус, этой девочке не нужно дополнительное давление. Я начинаю волноваться за её здоровье.       — Она что, заболела?       — Ты вообще смотрел на неё в последнее время? Она на грани. И, если честно, именно из-за тебя. О чём ты думаешь, когда вместо оценки пишешь ей «обезьяньи каракули»?       Он вздохнул и потер лоб:       — Минерва, у меня есть свои причины.       — У тебя всегда есть причины. Но я прошу: просто посмотри на неё ещё раз. Она постоянно напряжена. У неё нет ни отдыха, ни друзей, ни обычной студенческой жизни — только учёба. Это ненормально.       — Явное преувеличение.       — Посмотри внимательнее, Северус. Возможно, она самая яркая ученица своего потока. Но в то же время — социально изолирована, погружена в учёбу как в единственную форму компенсации. Её стремление доказать свою ценность — это подсознательная реакция на травлю. Подумай об этом, Северус. И подумай, кого из знакомых людей она тебе напоминает. Насколько хорошо всё сложилось для того ребёнка?       Северус так резко повернулся к собеседнице, что чёрные пряди хлестнули его по щеке.       — Как ты смеешь… — Голос сорвался, не хватило дыхания, чтобы договорить. Он вскочил, привлекая взгляды всех присутствующих. И в этот момент понял — его подставили. Не все, конечно. Но старая компания — Спраут, Флитвик, МакГонагалл и Вектор — они явно уже обсуждали эту девочку. И, как всегда, виноват оказался он. Всегда он.       К чёрту их.       Он поставил чашку на стол и вышел из кабинета.       И к черту Дамблдора.       

***

      Северус сидел за своим столом, разбрызгивая алые чернила по куче пергаментов. Периодически делая глоток вина. Закончив с последней стопкой, вытащил журнал и открыл нужную страницу. Постучав палочкой по стопке эссе, он плавным движением перенёс результаты в книгу с оценками и откинулся назад, потирая рукой лицо. Осушил остаток своего стакана, одним движением очистил его и вернул на полку.       Подобрал полы мантии, поднял журнал и стал проверять, не допустил ли ошибок при переносе. В состоянии крайней усталости такое бывало.       Он моргнул. Что-то было не так. Перелистнул страницу, отложил журнал и начал перебирать эссе вручную. Повторил проверку дважды. Затем обвёл взглядом стол и пол вокруг. Отступил назад, снова вытащил палочку.       — Акцио, эссе Грейнджер!       Ничего.       Здесь его не было.       Она не сдала его.       Он медленно поднял голову и бросил взгляд в открытую дверь кабинета, будто ожидал увидеть ее сидящей на привычном месте. Брови сдвинулись, лицо застыло, налившись холодной яростью. Таков был ответ на его заботу?       Он резко захлопнул журнал, убрал его в ящик стола и вышел, закутавшись в мантию. Сегодняшний обход обещал быть особенно неприятным — для всех, кто окажется не в том месте и не в то время.              Его взгляд беспрестанно скользил по классу, отслеживая малейшее движение рук. Годы практики позволяли ему предотвратить самую страшную катастрофу, даже когда всё происходящее перед ним стало рефлекторным фоном. Мысли его были далеко за пределами подземелий — в Запретном лесу, где по слухам кто-то пил кровь единорога. Разум опешил от этой мысли. Это должна была быть какая-то животная тварь. Какое безумие могло бы заставить человека пойти на такие меры? Даже расспрашивал Драко об этом после его катастрофического наказания, но, как обычно, мальчик был бесполезен.       Он очнулся от этих размышлений в ту же секунду, когда Падма Патил протянула руку к котлу с неверным количеством печёночника.       — Планируете вызвать у кого-нибудь кровотечение из носа, мисс Патил? — его голос был ледяным. — Минус пять баллов с Рейвенкло за небрежное отношение к рецептуре.       Нахмурившись, он оглядел потрясенные лица в классе. Воронята редко теряли баллы. Впрочем, нечасто их зарабатывали. Не то чтобы их это волновало, студенты самого умного факультета никогда не вытаскивали головы из своих книг достаточно надолго, чтобы заметить подобное. Что напомнило ему…       Он был столь поглощен мыслями о последствиях появления подобного чудовищного существа вблизи школы, что напрочь позабыл о мисс Грейнджер. Он подошел к столу, который она делила с Меган Джонс, способной ученицей из Хаффлпаффа.       Как всегда, её руки двигались с точной, выверенной деликатностью, а зелье в котле выглядело безупречным. Он навис над столом, выжидая, когда его заметят, но Грейнджер была полностью сосредоточена на работе. Мисс Джонс едва не лишилась чувств, заметив профессора, и только тогда мисс Грейнджер отреагировала на бедственное положение соседки, пытаясь выяснить, в чём дело. Увидев его, она подняла глаза — в её взгляде читались любопытство и… печаль.       — Мисс Грейнджер, где ваше сочинение, заданное на прошлой неделе?       — Я его не писала, сэр.       — И какова цель столь намеренного пренебрежения вашими обязанностями?       — Я едва ли видела смысл в его написании, сэр. Даже потратив на него несколько часов, я бы получила неудовлетворительную оценку. Или могла бы использовать это время на другие предметы — и всё равно получила бы ту же оценку за это эссе. Сэр. Думаю, даже вы способны увидеть в этом логику.       Класс замолчал, услышав это небрежное оскорбление, а она огляделась вокруг, словно недоумевая, почему все притихли.       — Если, по-вашему, нет смысла выполнять задания, тогда, возможно, не имеет смысла и само посещение занятий, — произнёс он холодно, извлекая палочку. Взмах — и зелье в её котле испарилось. — Вы свободны, мисс Грейнджер. Ожидаю вас сегодня в восемь вечера для отработки.       Он ждал шока. Или дерзости. Или слёз. Или хотя бы уязвлённой гордости. Но увидел лишь смирение… и разочарование. Она была разочарована в нём.       Пока мисс Грейнджер молча собирала свои вещи и покидала класс, Северус уже вернулся к своему столу.              Весь ужин он провел, перекладывая морковку с одного края тарелки на другой. Наконец взглянул на Гермиону Грейнджер и увидел то, что все это время видели другие учителя.       Отодвинув тарелку, он поспешно покинул Большой зал.       К моменту её прихода он успел измерить шагами весь периметр своего кабинета, вновь и вновь проходя от стены к стене. Убедившись, что она не опаздывает, он вытащил часы и сверился со временем.       — Мисс Грейнджер, оставьте сумку и садитесь сюда, — сказал он, указывая на парту прямо перед своим столом. На ней уже лежали чистый пергамент, чернильница с пером и небольшая деревянная коробка.       Устроившись за столом, она сложила руки на коленях и посмотрела на него. Впалые щёки, бледное лицо и тёмные круги под глазами невозможно было не заметить. Как давно она была в таком состоянии? Черт бы побрал этого Поттера — за то, что он отнял все его последние мысли, не оставив ни одной для другого студента.       — Мисс Грейнджер, я не из тех, кто балует учеников. Не из тех, кто поет дифирамбы, льстит или держится за руки. Я не трачу время на тех, кто своими знаниями доказал, что в этом не нуждается. Я не вызываю одного и того же студента снова и снова, лишая других возможности научиться думать самостоятельно. Я глубоко и непреклонно верю: человек по-настоящему учится только тогда, когда борется за истину сам. Какая польза от того, что я раздам тест вместе с листом ответов?       — Никакой, сэр.       — Именно так, мисс Грейнджер. Однако мне стало известно, что, возможно, я судил о вас неправильно и, следовательно, оказал вам медвежью услугу.       Он заметил, как в ее глазах вспыхнула надежда. Это его разозлило.       — Я полагал, что вы исключительны. Был близок к тому, чтобы поверить, как уже сделали другие ваши преподаватели, что вы действительно можете стать самой яркой ведьмой своего поколения. Считал вашим единственным недостатком склонность слепо доверять мнению признанных авторитетов и неспособность полагаться на собственную интуицию.       Он наблюдал, как на ее лице медленно проступает ужас.       — Разве я не ошибся? — он положил руку на стол и наклонился, чтобы заглянуть в ее усталые, печальные глаза, — Разве я не ошибся в своем мнении?       Глаза девушки покраснели от сдерживаемых слёз. Но мгновение вспыхнувшего гнева доставило ему странное удовлетворение. Он едва не усмехнулся, заметив, как её подбородок вздёрнулся, а челюсти сжались.       — Нет, сэр. Вы не ошиблись.       — Тогда докажите это. Перед вами задание. Слушайте и следуйте моим инструкциям до последней буквы. Я хочу, чтобы вы написали эссе о том, что находится в этой коробке. Открывать её нельзя. Приступайте.       Он отвернулся, вернулся за своё место и сосредоточился на проверке домашних работ.       Могу я задать вам вопрос, сэр?       — Можете.       — Вы, издеваетесь надо мной?       Он резко поднял голову и удивился: она побледнела ещё сильнее и выглядела оскорблённой больше, чем прежде.       — Зачем мне опускаться до такого, мисс Грейнджер?       — Понятия не имею. Но вы как-то сказали, что ненавидеть ребенка — ниже вашего достоинства. Хотя все прекрасно видят, что вы испытываете стойкую ненависть к Гарри Поттеру. Многие уверены, что вы пытались убить его на первом матче по квиддичу в этом сезоне. Я не знаю, что и думать. Я защищала вас на каждом шагу. Умоляла других взглянуть на всё под другим углом. Потеряла шанс на дружбу, потому что приняла ваши слова близко к сердцу, поставив их выше собственных потребностей. А теперь вынуждена сидеть и писать эссе о том, что в коробке, которую мне не разрешено открывать! Зачем вы играете со мной, сэр?!       Он боролся с нарастающей яростью, отчаянно стараясь заглушить вспыхнувшие мысли. Вечно этот трижды проклятый Поттер. Как кто-то смеет думать, будто он пытался причинить вред этому маленькому ублюдку. Он желал, чтобы отродье Джеймса Поттера убралось обратно туда, откуда пришло.       Северус глубоко вдохнул, встал и вернулся к ее парте. Положив руки на столешницу, он наклонился к ее лицу.       — Я не играю с вами. И не шучу за ваш счет. Я пытаюсь помочь вам преодолеть препятствие, которое мешает раскрыть весь ваш потенциал!       Он даже не понял, что повысил голос, пока не увидел, как она вздрогнула.       — Но как, черт возьми, я должна…       — Включите логику! Я не могу вам сказать! Вы должны разобраться сами, иначе это бессмысленно!       Она сделала несколько глубоких вдохов, затем подняла на него взгляд — в нём было столько мольбы, что он едва не закричал вновь. Но она тихо сказала:       — Вы верите, что я справлюсь.       Северус вздохнул, выпрямился, вернулся к своему стулу и тяжело опустился на него.       — Да.       Он наблюдал, как девочка взяла перо и уставилась на коробку так, словно оттуда мог выскочить демон.       Он молча пожелал ей сделать первый шаг. Боги, у нее были любящие родители — он сам их видел. Наверняка они дарили ей подарки? Даже несмотря на то, что ему никогда не дарили ничего в детстве, он знал: первое, что следовало сделать — потрясти эту чертову штуку. Возможно, ей никогда не позволяли обращаться с презентами столь вольно. Возможно, стена, которую ей предстояло пробить, была куда прочнее — она держалась на нравах её окружения, на воспитании, на культуре. Недостаточно низком, чтобы быть свободной от всякого рода ограничений, как он, или недостаточно высоком, чтобы подобные шалости могли быть компенсированы статусом. Возможно, её окружали магглы, которые попросту не умели думать самостоятельно — всегда полагаясь на чужой авторитет. Это было ему совершенно чуждо.       И всё же — в отличие от него — она не росла в недоверии к миру. Она до сих пор верила, что найдётся кто-то, кто скажет ей правду.       Северус знал, что таких людей не существует.       Он всё ещё смотрел на неё, когда девушка подняла голову и взглянула на него расширенными глазами.       — Я не могу открыть коробку.       — Нет.       В ее глазах вспыхнула искра — та, что угасла уже несколько недель назад, и он даже не заметил этого.       — Но ведь трогать коробку мне не запрещено, верно?       Он почти обмяк от облегчения, выдохнув:       — Да.       Искра разгорелась в огонь. Ухмылка на её лице стала совсем недетской — почти пиратской. Это зрелище было одновременно тревожным и предвкушающим.       Протянув руку, она наконец-то подняла деревянный ящик.       Северус сосредоточился на оценках, погрузившись в каракули — небрежные строки тех, кто был либо невежественен, либо равнодушен к предмету. На заднем плане послышались звуки: тряска, постукивания, задумчивое «Х-м-м».       Легко было потерять счет времени.       От проверки домашних заданий его отвлекло вежливое покашливание. Перед ним стояла мисс Грейнджер — щеки пылали от гордости и возбуждения.       — Да?       Она молча протянула ему свой пергамент.       Так же молча он прочел:       На основании моих наблюдений и манипуляций с коробкой, а также слуховых подсказок, могу с уверенностью сказать, что объект в коробке имеет длину менее девяти дюймов. Он примерно на дюйм у́же внутренней ширины коробки и примерно на четыре дюйма ниже её высоты.       Я твердо убеждена, что объект весит около половины фунта. По-видимому, он единственный, однако не полностью цельный — поскольку проявляет склонность падать с разной скоростью, а издаваемые им звуки наводят на мысль, что он может расширяться и снова сжиматься.       На основании вышеизложенного, я делаю вывод, что в коробке находится книга.              Отложив пергамент, он произнес:        — Принесите мне коробку, мисс Грейнджер.       Она подошла к его столу и протянула предмет своей сегодняшней необычной отработки, но он жестом остановил её:       — А что, если вы ошиблись, мисс Грейнджер?       Она с трудом сглотнула и приподняла свой маленький гриффиндорский подбородок.       — Значит, я ошиблась.       — Именно так, — тихо сказал он, — Но вы ведь учились. Пытались. Не так ли?       — Да.       — Откройте коробку, мисс Грейнджер. Содержимое останется у вас.       Поставив коробку на его стол, она с нетерпением открыла защелку и подняла крышку. Внутри лежал прекрасный экземпляр — «Лечебные заклинания. Руководство для начинающих».       Она посмотрела на него и просияла.       — Спасибо, сэр.       — Поблагодарите себя, мисс Грейнджер. Вы это заслужили. В мире есть знания, которые можно получить только своим умом. Вы задаете множество вопросов, но, когда дело доходит до текстов — ничему не сомневаетесь. Все книги в библиотеке написаны людьми, мисс Грейнджер, не богами. Вы должны учиться распознавать истину, опираясь на собственный опыт.       Он вновь взял перо.       — Ваше наказание окончено. Я ожидаю ваше эссе на моем столе через два дня. Оценка будет учитывать задержку.       — Да, сэр.       — Можете идти.       Северус вернулся к проверке эссе прежде чем она успела выйти из класса.