Часть 9. Секреты

      На второй день пребывания Гермионы дома, после ужина, отец позвал ее в гостиную для семейного разговора.       — Гермиона, мы с твоей мамой долго размышляли и пришли к выводу, что наличие операционной на первом этаже нашего дома создает нездоровую атмосферу для молодой девушки. В связи с этим мы решили внести кое-какие изменения. Я перенесу свою практику в другое место и покрою дополнительные расходы, взяв оплачиваемого ученика.       Гермиона не могла скрыть удивления и облегчения, отразившиеся в её расширившихся глазах. Но сразу же возник вопрос: не связано ли это внезапное решение о переезде с тем, что никто — ни слуги, ни семья, ни даже ее бабушка, похоже, не заметили ее новых зубов?       — Да, ягненок. Вижу, тебе нравится эта идея, — заметил отец. — Нам потребуется немного времени на перенос кабинета, поэтому мы с твоей матерью решили отправить тебя на каникулы в Девон, пока мы займемся необходимыми переменами.       — Девон? Ты говоришь о тете Элис?       Увидев, что мать улыбается, Гермиона почувствовала, как сердце громко заколотилось в груди. Старшая сестра ее матери безусловно была самой любимой из всех родственников. В высшей степени эксцентричная, тетя Элис была выдана замуж за пожилого мужчину, который был так счастлив с молодой супругой, что вскоре скончался, тем самым вознаградив её за искрению доброту, завещав, при этом, неплохое богатство и некоторое имущество. Со своей стороны, вот уже более десяти лет Элис не выходила замуж, выражая, тем самым, свою благодарность покойному мужу за такой великодушный жест.       — Нам будет очень грустно, что ты уедешь, — сказала ее мать, — ты только вернулась после столь долгого отсутствия, но мы думаем, что так будет лучше.       — Признаюсь, мне не хочется так скоро расставаться с вами, но я очень хочу поехать в Девон. Я много лет не видела Элис. И я очень люблю Оттерволд.       — И ты непременно поедешь. Завтра вы с мамой отправитесь за покупками, а в следующий понедельник вдвоем сядете в карету до Оттери-Сент-Кэтчпола.       — Спасибо! — вскрикнула она, вскочила и обежала стол, чтобы крепко обнять отца.

***

      Карета тяжело подпрыгнула, свернув на ухабистую дорогу, вырвав Гермиону из полудремы. Она привычно подняла руку, чтобы поправить шляпку и одернуть спенсер, пытаясь глотнуть немного воздуха. Ей отчаянно хотелось снять жакет, но отвратительный тип, сидевший напротив, вынудил её надеть его снова после первой же остановки. То, как он уставился на её наметившееся декольте, вызвало у нее абсолютный дискомфорт.       Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к возвращению от школьной формы с высоким воротом к муслиновым платьям с глубоким вырезом, столь привычным для маггловского общества. Она взяла у матери кружевной платок и носила его заправленным спереди, стараясь смягчить вызывающую откровенность покроя, и не демонстрировать больше своего тела, чем она готова была показать окружающим. Но даже это не уберегло её от непристойных взглядов.       Карету вновь сильно тряхнуло на очередной яме, и миссис Грейнджер проснулась. Сонно моргая, она криво улыбнулась дочери и осторожно смахнула каплю слюны с губы.       — Долго еще? — тихо спросила ее мать.       — Почти приехали. Мы только что свернули на дорогу до Стоутсхеда.       — Замечательно. Я люблю свою сестру, но терпеть не могу сюда ездить.       — А ты не могла бы провести лето с нами?       — Нет. Только неделю. Я хочу помочь с подготовкой клиники к переезду. К тому же, твой отец просил меня помочь ему выбрать новое место.       Гермиона кивнула и снова уставилась в окно на холмистый пейзаж, усеянный яблоневыми садами и пшеничными полями.       Полчаса спустя они въехали в Оттери-Сент-Кэтчпол. Гермиона с благодарностью приняла протянутую кем-то руку, поскольку сомневалась, что сможет удержаться на ногах и не выпасть из кареты. Она присела на скамейку у низкой каменной стены, обрамлявшей маленькую гостиницу, и перевела дух, пока мать наблюдала за разгрузкой багажа с крыши кареты.       Городок был довольно маленьким, но очень уютный. Здесь имелись гостиница и церковь с ухоженным двором на северном конце площади; кузница, ветеринар и мастерская по изготовлению упряжи и колес — на южном. Если она помнила правильно, то, двигаясь от центра на северо-восток, можно было встретить множество магазинов: букинистическую лавку, торговцев тканями, почту и одну-две бакалейные лавки. Она не была здесь уже больше двух лет, возможно, многое могло измениться.       Ей нравилось это место. Помимо её прежнего дома в Пирхите, именно об этом городке она вспоминала чаще всего, когда нужно было отогнать самые грустные мысли.       Летнее солнце грело довольно ощутимо, но только после того, как карета снова загрузилась и отправилась в сторону следующего города, она наконец сбросила с себя спенсер. Закончив с багажом, миссис Грейнджер присела рядом. Ждать им пришлось недолго: на площадь въехало изящное ландо, запряжённое превосходными лошадьми.       Гермиона вскочила и подбежала к кучеру, спрыгнувшему с козел, — старому слуге своей тети, Питу.              — Приветствую, миссис Грейнджер! Приятно видеть вас. О, посмотрите-ка на нашу малышку — хотя она уже не такая и малышка, правда ведь? Давайте-давайте, знаю, как вы устали после этой тряски. Дайте я погружу вещи, и мигом доставлю вас домой. Миссис Пертвит с нетерпением вас ждёт, да.       Двадцать минут спустя Гермиона выходила из экипажа перед величественным домом с длинной гравийной дорожкой, по обе стороны которой росли каштаны, а дальше, до самых холмов, простирались ухоженные поля. С восточной стороны находился огороженный сад, с западной — застекленная оранжерея. Когда-то дом принадлежал состоятельному сельскому помещику, но был выкуплен покойным мужем ее тёти, когда прежняя семья оказалась в затруднительном положении и начала распродавать недвижимость.       Мистер Пертвит, набоб, сколотивший состояние в Ост-Индийской кампании, потратил много лет на благоустройство поместья, прежде чем наконец решил, что последнее, чего ему не хватает, — это хорошенькая молодая жена, которая украсила бы его владения своим присутствием.       Распахнулась входная дверь, и громкий крик радости возвестил о появлении тёти Элис. Она выглядела превосходно для своих тридцати пяти лет — все еще очень красивая женщина. На её вьющихся светлых волосах красовался причудливый шелковый тюрбан, идеально сочетающийся с темно-бордовым платьем из шелка. По мнению Гермионы, недавно начавшей замечать такие вещи, платье имело шокирующе низкий вырез, но этот вызывающий элемент уравновешивался высоким, жёстким воротником, веером расходившимся за шеей. Несомненно, тётя выглядела великолепно.       — А-а-ах! Вот и вы! Наконец-то, мои дорогие! Хелен! Ты просто очаровательна в этом платье. — Она широко распахнула объятия, — Моя драгоценнейшая сестра!       — Просто сестра, Элис, — ответила миссис Грейнджер забавным смешком, тепло обняв ее и поцеловав в щеку.       — Несмотря ни на что, ты — мой самый любимый человек. Ну, если не считать вот эту молодую леди рядом с тобой. Привет, Гермиона, добро пожаловать обратно в Оттерволд! Моя дорогая, как же ты выросла! Посмотри на себя — просто красавица! Я же говорила тебе, Хелен, что она перерастёт эти зубы. Надо было всего лишь немного подождать!       — Понятия не имею, о чем ты говоришь. У нее всегда всё было в порядке с зубами.       Гермиона на мгновение замерла, заметив, как тётя вопросительно посмотрела на сестру.       — Ну конечно, — сказала наконец Элис. — Я всегда это говорила. Неважно! Входите, входите! Чай с тортом давно ждут, когда их съедят. А потом мы проводим вас в комнаты, чтобы вы как следует отдохнули. — Она подхватила Гермиону под локоть и повела их вверх по широким ступеням.       — У меня уже готов целый список замечательных мероприятий, что бы скрасить наш досуг на этой неделе, — с энтузиазмом продолжала миссис Пертвит. — Завтра я устраиваю вечеринку на лужайке, куда приглашены только те соседи, с кем можно вести содержательную беседу. Послезавтра — прогулка по сельской местности и пикник в парке. А дальше… ещё несколько идей, но я решила предоставить тебе право выбирать самой, Хелен, как провести оставшуюся часть визита. Всё-таки это, пожалуй, твой самый короткий приезд, — добавила Элис с лёгкой грустью.       Неделя пролетела незаметно. К удивлению Гермионы, садовая вечеринка оказалась на редкость весёлой. Дети священника, Фредерик и Генриетта Янссен, оказались на год старше и на год младше её соответственно — и весьма приятными в общении. Их отец недавно был назначен в местный приход, и потому раньше Гермиона их не встречала. Фредрик оказался отличным игроком в кегли, а Генриетта призналась в тихой страсти к крикету. Остальные дети были младше, и Гермиона с удовольствием провела время, гоняясь за ними в бесконечной игре в прятки среди цветущих рододендронов.       Каждое утро она выезжала верхом вместе с матерью и тётей через пастбище, во владения графа. Сам граф, по слухам, никогда не бывал в этом поместье, предпочитая Лондон или другое из своих многочисленных имений, но его собственность содержалась в безупречном порядке. Езда верхом среди вековых деревьев и по изящным декоративным мостам доставляла дамам истинное удовольствие.       Вскоре пришло время проводить мать обратно в столицу. Гермиона пребывала в противоречивых чувствах — она знала, как будет скучать по ней, и в то же время испытывала благодарность за то, что самой ей возвращаться в Лондон не придётся. Хотя она провела вдали от родителей целый учебный год, всё равно слишком сильно хотела не видеть их всё лето. В такие моменты её накрывало чувство вины.       — Вот ты где. Надо было сразу догадаться, что ты прячешься именно здесь, — проговорила Элис, обнаружив её в библиотеке. — Это вредно для тебя. Не чтение, нет, не пойми меня неправильно — это занятие я всецело одобряю. Вредна эта твоя сентиментальная грусть. Лето пролетит незаметно, и ты снова окажешься со своей семьёй.       Она подошла, аккуратно вытянула из рук племянницы «Бурю» Шекспира, заложила страницу пёрышком, вытащенным из собственного тюрбана, и закрыла книгу.       Гермиона была в восторге от потрясающей коллекции тюрбанов тёти. Главной причиной зависти было то, что у них с Элис были одинаково пышные кудри. Правда, Элис рассталась с ними, коротко обрезав волосы, и теперь носила тюрбаны, чтобы скрыть это. По мнению Гермионы, это был восхитительно дерзкий поступок.       Протянув руку, Элис загадочно произнесла:              — Пойдем со мной. Хочу показать тебе один секрет.       Гермиона выпрямилась, поднялась из кресла и, слегка улыбаясь, протянула руку в ответ. Тетя обвила ее запястье своей ладонью и, похлопывая по ней, повела её из библиотеки.              — Ты принадлежишь к древнему роду синих чулок, дитя. В этом следует винить твоего отца, как мы с Хелен виним своего, а наша мать — твоего деда. Женщины в нашей семье из поколения в поколение были слишком умны для собственного блага, и наши отцы, увы, слишком их баловали. За исключением моего мужа, упокой Господь его душу, нас всегда привлекали мужчины, способные оценить ум, а затем они бесстыдно баловали своих дочерей, когда видели, что интеллект перешел по наследству другому поколению. Нашему интеллекту необходима поддержка; однако порядки окружающего нас общества требуют благоразумия. Таким образом, мы умны, но только в тайне. Однако, наличие тайны может быть хорошим делом, Гермиона. Сохранение личной тайны может помочь тебе пережить самые темные времена. И я хочу показать тебе мой секрет, чтобы в будущем ты могла иметь представление о том, как создать и сохранить свою собственную тайну.       С этими словами она привела её в свои личные покои.       — Мистер Пертвит, да покоится он с миром, нарушил нашу семейную традицию. Все, чего он хотел — это красавицу жену. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы стать той хихикающей куколкой, которую он находил столь очаровательной. Но я так преуспела в этой драматической роли, что он исполнял любой мой каприз. Моим единственным желанием была собственная, скрытая от всех комната. Здесь я и храню свой секрет.       Несмотря на насмешливый тон, Гермиона видела, что в голосе тёти звучала неподдельная благодарность покойному супругу.       — Даже после его смерти, всего через восемнадцать месяцев после заключения нашего союза — благослови, Господи, его за то, что он вовремя это сделал — я держала это место в тайне. Знаю, что в этом не было необходимости… но мне хотелось, что бы это оставалось только частью меня.       Она прошла сквозь просторный и изысканно обставленный будуар к невысокой двери.              — Здесь находится мое тайное «Я». Здесь я прячусь, когда жизнь становится немного грустной. Здесь я могу забыть обо всех невзгодах. Давай, открывай дверь.       Гермиона, не вполне уверенная в том, что за дверью действительно скрыто нечто значительное, всё же улыбнулась и потянула за ручку. Прошедшие десять месяцев научили её не удивляться невозможному.       Она повернула ручку и легко потянула дверь на себя. Однако, увидев, что находится внутри, девушка непроизвольно ахнула. Войдя, Гермиона медленно осмотрелась, прежде чем взглянуть на тетю с яркой улыбкой.       — Это потрясающе!       Тётя Элис захлопала в ладоши от восторга.       — Знала, что ты одобришь!       Гермиона снова повернулась вокруг себя: сотни, если не тысяча, а может быть, даже несколько тысяч экземпляров насекомых, приколотых в рамках и выставленных под стеклом, покрывали все стены удивительно большой комнаты, наполненной солнечным светом, льющимся из окон.       — Как давно вы коллекционируете насекомых?       — О, должно быть… почти двадцать лет. В детстве я считала их просто увлекательными, периодически сохраняя некоторые экземпляры между листами книг, но только когда мистер Пертвит, да покоится он с миром, сказал, что мне следует найти себе хобби, — эта идея сразу пришла мне в голову. Я не сомневаюсь, что он имел в виду что-то более традиционное — вроде рисования или живописи…       — Это просто чудесно!       — Знаю! И теперь это гораздо больше, чем просто хобби. На самом деле я признанный авторитет в области вариативности местных популяций. Я опубликовала несколько статей, и как минимум раз в год меня приглашают прочитать лекцию в Королевском обществе энтомологов.       — Как интересно! И каково это? — с неподдельным любопытством и взором исследователя спросила Гермиона.       — О, я еще ни разу не воспользовалась приглашением. Уверена, они просто взорвутся, если я однажды заявлюсь туда. Приходится публиковать работы под псевдонимом, и все думают, что я мужчина.       С мягкой, немного грустной улыбкой Элис подошла к аккуратному столу в углу комнаты, взяла статью, над которой работала, и показала ее Гермионе.       — Нет, я просто пишу лекцию или статью и отправляю ее посыльным, а они препираются между собой, споря, кому достанется честь произнести речь вместо меня. Видишь ли, мистер Алистер Перт — очень слаб здоровьем после его набегов на Гиндукуш в молодости, — она гротескно закатила глаза и прижала руки к груди, — Пришлось создать целую биографию. Мое второе «я» — весьма выдающийся джентльмен. Однако уже сейчас я оставила распоряжение адвокату в Лондоне, что после моей смерти вся эта коллекция будет передана Королевскому обществу — вместе со всей правдой обо мне. Мне бы только хотелось бродить среди них в качестве призрака и преследовать всех этих мужчин, чтобы донести до них истину.       Она взяла свою статью и положила ее на стол, прежде чем сесть и аккуратно расправить складки утреннего платья.       — Страстью моей матери была математика. У твоей, из всех возможных вещей, оказалось изучение зубов. Сомневаюсь, что они когда-либо говорили тебе об этом, но именно Хелен зажгла интерес Джона Грейнджера к исследованиям в этой области. Немного жаль, что они добились такого успеха — теперь ей приходится скрывать свои интересы. И даётся ей это нелегко. — Элис царственно махнула рукой, — Ладно, все это ни к чему. Цель этой небольшой экспедиции в скрытые уголки Оттерволда — показать тебе, что ты не одинока. Ты не настолько исключительна, чтобы тебя никто не понял. Ты еще молода, и у тебя полно времени, чтобы найти свою страсть и создать собственную тайну. Но когда жаренный петух, так сказать, все-таки клюнет — знай: в нашей семье это вполне нормально.       Элис пристально посмотрела на племянницу и, убедившись, что та внимательно её слушает, продолжила:       — Вся хитрость — в выборе партнера. Либо найди себе мужчину, с которым сможешь поделиться своей тайной — такого, как твой отец или мой, кто будет не только гордиться, но и обожать твой ум и следовать за тобой. Либо найди того, кто одной ногой на том свете, или уже страдает от какого-нибудь недуга, как мой дорогой Филипп, упокой его душу. Это твои единственные два варианта. Не выходи замуж только по любви. И не выходи за здорового мужчину из практичности — иначе либо умрешь с голоду, либо зачахнешь. Ты капитан своего корабля, Гермиона, но течение всегда против нас.       Элис поднялась со стула и мягко улыбнулась:              — Довольно. Это всё, что ты услышишь от меня по данному вопросу. Я хотела вытащить тебя из меланхолии, а не диктовать, как жить, когда тебе всего двенадцать лет.       — Вы сделали и то, и другое с большим успехом, — заверила ее Гермиона. — На самом деле, если бы я могла рассчитывать на вашу абсолютную осмотрительность и конфиденциальность, я бы призналась вам, что у меня уже есть тайна.       Элис села обратно в кресло с лукавой улыбкой и расширившимися от удивления и нетерпения глазами, вытащила табурет из-под скамьи и, похлопав по нему, пригласила Гермиону. Она села и нервно сложила руки на коленях.       — Ты можешь полностью положиться на меня. Я даю тебе торжественную клятву.       — Она мне очень пригодится. На самом деле, это обязательно, — абсолютно серьёзно ответила Гермиона. — Видите ли, мой секрет настолько необычен, что в него легко не поверить. Но последствия того, что я вам расскажу, будут суровыми, если вы когда-нибудь кому-нибудь об этом скажете.       Улыбка Элис дрогнула, и ее лицо стало серьезным.       — Даю слово. Но ты должна рассказать всё прямо сейчас. Признаюсь, мне не нравится, что у ребёнка твоего возраста есть тайна, которая больше похожа на бремя. У тебя какие-то проблемы, Гермиона? Тебе кто-то угрожает?       — Нет-нет! Это не совсем то, как звучит. Видите ли.., — Гермиона затаила дыхание на несколько секунд и постаралась размеренно выдохнуть, — Я — ведьма.       Элис долго смотрела на нее, не моргая.       — Боюсь, я не понимаю, — наконец произнесла она.       — Я — колдунья. И могу творить магию. Понимаю, звучит фантастично, и, возможно, заставляет меня выглядеть кандидатом в Бедлам, но это правда. Школа, в которую я хожу, — не школа для юных леди и джентльменов. Это школа, где мы учимся контролировать свою магию и использовать ее самыми разными способами.       Гермиона поежилась под долгим пронзительным взглядом Элис.       — Твои зубы, — наконец сказала она.       Гермиона облегчённо выдохнула и энергично кивнула.       — Произошёл несчастный случай, в результате которого половина зубов была сломана. Целительница вылечили их заклинанием, но… думаю, все решили, что делают мне одолжение, исправив их. Я попросила одного из преподавателей вернуть все, как было. Как бы я объяснила такие перемены, особенно родителям — дантистам?.. Вместо этого мой профессор, похоже… ну, я не знаю, что именно он сделал… Но мои родители, повар, миссис Клебтри, даже леди Грейнджер, Чарльз и вся прислуга… — никто ничего не заметил. Ты — первая.       Элис откинулась на спинку стула и выдохнула.       — Твои родители знают?       — Нет. У меня не хватит смелости им сказать. Кроме того, есть основания полагать, что они будут не очень довольны.       Элис медленно кивнула, глядя в сторону холмов за окном.       — Гермиона… Когда ты была ребенком, точнее, младенцем, ты сделала нечто, что я никогда не смогу забыть. Твои родители отправились на утреннюю прогулку, а я гуляла с тобой по полю. К тебе подлетела бабочка и закружилась у самого лица. Когда она улетела, ты, как и большинство детей в таком возрасте, расстроилась. Но не прошло и минуты, как со всех сторон налетела целая стая бабочек и окружила нас. На самом деле я немного испугалась, схватила тебя и побежала домой, преследуемая этой разноцветной толпой насекомых.       Она прижала руку к груди:       — Твои родители наотрез отказались верить. А я всегда относилась к этому случаю с подозрением.       Глаза Гермионы расширились.       — Говорят, магия должна проявляться в раннем возрасте. Но единственный случай, который я помню, закончился таким стыдом, что, кажется, мне удалось заглушить свою магию. Тогда мне было около семи лет. Так продолжалось до прошлого года. После эпизода неконтролируемого магического выброса я попала в поле зрения школы. Тогда директор прислал за мной представителя, что бы забрать меня в специальную магическую школу. Такие люди скрываются от обычного мира со времён Охоты на ведьм.       — Ну, должна сказать, они весьма сообразительны. Но я подозреваю, что твои родители уже знают об этом — хотя бы на каком-то подсознательном уровне. Не стану давать тебе советов, но прими это к сведению. Держать такие секреты не особенно полезно.       — Вы правы. Но лучше так, чем оказаться в больнице или быть сожжённой на костре.       — Тьфу ты. Можно подумать, я бы допустила такое. А ты можешь показать мне немного магии?       Гермиона вытащила палочку из потайного кармана, пришитого к юбке, и взмахнула ею, вызвав каскад искр. Элис хлопнула в ладоши и замерла в изумлении.       — К сожалению, это всё, что я могу показать. Несовершеннолетним запрещено использовать магию вне школы. У них есть способы отследить такие случаи, и у меня могут быть серьёзные неприятности.       — Волшебники… Звучит на удивление… аппетитно, если честно. Я могу познакомиться с одним из них?       — Обещаю, когда-нибудь. Но я пока никого не знаю достаточно хорошо, чтобы пригласить на чай.       — Разве нельзя пригласить друзей из школы?       Гермиона поерзала на табурете и опустила взгляд в пол.       — У меня вообще-то никого нет.       — О, — только и сказала Элис, бросив на неё взгляд с неожиданной теплотой и пониманием. — Пойдём, переберёмся в мой будуар и займёмся чаем. Я хочу услышать всё о твоей школе и о том, почему у тебя, похоже, нет друзей.       С того дня у них появилась привычка проводить время после обеда в исследовательской комнате Элис: тётя рассказывала Гермионе о насекомых, а та показывала ей простые заклинания из учебников и могла спокойно заниматься, не опасаясь разоблачения.       За пределами этих комнат они больше не упоминали ни насекомых, ни магию — за исключением самого первого вечера. Тогда, во время ужина, тётя раздражённо бросила вилку на тарелку со словами:       — Маггл. Какое отвратительное слово. Мне не нравится, когда меня называют магглом.       Гермиона лишь тихо хихикнула, глядя в свой лимонад.       Остаток лета она провела за чтением, прогулками, занятиями верховой ездой, и, даже немного живописью. Примерно раз в неделю она обедала с Фредериком и Генриеттой, с которыми быстро подружилась. Долгие неспешные прогулки по сельской местности доставляли ей огромное удовольствие.       Тётя Элис, всё-таки нашла способ увидеть магию. В конце визита она тоже собрала вещи и лично отвезла племянницу в Лондон. Они заехали в «Дырявый котёл» и с помощью мистера Тэттервинга отправились в Косой переулок, чтобы подготовить Гермиону к учебному году — и, разумеется, вовсе не из желания удовлетворить чрезмерно любопытную тётушку.       Элис не могла найти слов, пока шла процедура обмена валюты в Гринготтсе, а Гермионе пришлось немало потрудиться, чтобы отговорить её от покупки книги «Голометаболические насекомые и их применение в зельеварении» — в пятый раз объясняя Статут о Секретности и возможные наказания за его нарушение.       Элис надулась, но сдалась, когда поняла, что альтернатива — стирание воспоминаний.       Они пообедали в Котле — просто потому, что Элис отчаянно нуждалась в обсуждении всего, что увидела, и в передышке, прежде чем снова предстать перед родителями Гермионы с серьёзным лицом. Когда обед закончился, Гермиона поднялась со стула и внезапно врезалась в мужчину позади себя.       — Ох! Простите меня! Мне очень жаль… — извинения Гермионы замерли под тяжестью взгляда чистой ненависти, брошенного ей мистером Малфоем. Он уставился на неё так, словно она плюнула ему в лицо, затем его взгляд скользнул на Элис — и стал ещё холоднее.       Он повернулся к сыну:              — Пойдём, Драко. Я вижу, уровень этого заведения пал до недопустимой степени, раз сюда пускают кого попало. Мы найдём место получше.       Драко рассмеялся и тоже окинул Гермиону пренебрежительным взглядом. Оба быстро удалились.       Элис положила руку Гермионе на плечо и мягко притянула её к себе:       — Это из ваших… чистокровных?       — Да. Если их послушать — Драко едва ли не самый «чистый» из всех.       — Знаешь, я нахожу, что мне теперь гораздо комфортнее быть просто магглом, — заметила Элис с ухмылкой. — Пойдём. Заберём твои покупки и отвезём тебя домой. Не будем заставлять родителей ждать ещё дольше.       Они собрали книги и остальные вещи Гермионы и, обернувшись, увидели ещё одного волшебника, смотревшего на них сверху вниз.       — Здравствуйте, профессор! — Гермиона радостно улыбнулась, увидев своего учителя. — Это моя тётя, миссис Филлип Пертвит. Элис, это один из моих преподавателей — профессор Снейп.       — Как поживаете, мадам? — осведомился он с явным отсутствием теплоты.       — Благодарю вас, сэр. Мы как раз закупались школьными принадлежностями для Гермионы.       — Как увлекательно, — заметил он с едва уловимой усмешкой. — Мисс Грейнджер, берегите себя. Не забывайте соблюдать правила.       Его чёрные глаза скользнули от Гермионы к её тёте и обратно, прежде чем он повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.       Они наблюдали, как он вышел через заднюю дверь, после чего направились в другую сторону.       — Еще один чистокровный?       — Думаю, да.       — Не уверена, что мне нравятся эти ваши чистокровные, — протянула Элис.       — Это нормально. Мы, магглорожденные, им тоже не нравимся. Но, должна сказать, профессор Снейп отличается от остальных.       — По его манерам не скажешь.       — О, вы абсолютно правы. Но в нём есть… нечто. Видели бы вы его в ту ночь, когда он приехал за мной. Папа был в полном «режиме Грейнджера», а профессор умудрился осадить его с поразительной ловкостью.       — Вот бы мне это увидеть. Обожаю, когда твой отец переходит в режим Грейнджера. А уж посмотреть, как твой профессор сразится с твоей бабушкой… Я бы даже заплатила за это.       Гермиона тихонько посмеивалась, пока Пит помогал ей забраться в карету.       — Я бы тоже не отказалась на это посмотреть.