Часть 11. Окамененние

      Из тёплого офиса Маккензи на хлопчатобумажной фабрике Снейп вышел в лютый холод Манчестера. Клочья хлопка, прилипшие к его пальто, вскоре стали неотличимы от падавших хлопьев снега, пока он передвигался пешком. Он ненавидел эти улицы. Ненавидел этот город. Единственным утешением было то, что каникулы обещали быть чрезвычайно короткими. Поскольку ученики, привидение и кошка в течение семестра окаменели в разных частях замка, ему было крайне необходимо вернуться в школу как можно скорее. Теперь, когда его маггловские дела были завершены, больше не было причин слоняться без дела.       Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке после общения с Маккензи. Они оба выросли на этих улицах и сумели выжить, но путь Майкла сильно отличался от пути Северуса. Будучи магглом из бедного района, тот пошел работать на фабрику, дослужился до бригадира, а затем — до младшего менеджера. Нашёл себе жену и зажил респектабельной жизнью, заработанной тяжелым трудом.       Жизнь Снейпа продолжала быть наполненной несчастьями и рабством, которые он сам себе и устроил.       Теперь их мало что объединяло, кроме детства, но оно всегда было неудобной темой для разговора. Однако Снейпу был нужен кто-то, кому он мог бы доверять, и он знал, что Маккензи — надёжный человек. Тот всегда прикрывал его спину, когда они были мальчишками, но если этого было недостаточно, Снейп мог разрушить его прекрасную, респектабельную жизнь одним словом.       Непроизвольно вспомнился третий член их молодого трио… Черный Джейк никогда даже не делал символических усилий, чтобы выбраться в люди; вместо этого он продолжал барахтаться в нищете и несчастье, создавая еще больше проблем себе и окружающим. Снейп не видел его годами, но знал, что Майкл пытался помочь ему, неоднократно предлагая нанять Джейка на мельницу. Но за все свои усилия был лишь обхаян. Снейп не понимал, зачем он вообще беспокоился. Джейку было уже не помочь — как и многим другим.       Мысли о Маккензи и Джейке всегда заставляли его думать о Лили. Она была зовом сирены, который медленно уводил его с улицы. Он наблюдал за ней целую вечность, очарованный ее смехом и красивыми волосами. Мальчишка Северус следовал за ней по пятам, шпионя за ней и ее сестрой с треугольным лицом, пока его подозрения не подтвердились, и он от волнения не выскочил на нее, ошарашив правдой о её способностях. Конечно, он чувствовал себя полным дураком — с чумазым лицом и в лохмотьях. Она всегда была такой чистой, такой красивой, прилежной — его полной противоположностью во всех возможных отношениях.       Вопреки всем сомнениям, она действительно стала его другом. Настоящим. Единственным.       Очевидной проблемой было то, что Лили была из хорошей семьи, и её отпускали играть на улицу только на несколько часов в неделю. У Северуса было невыносимо много свободного времени, которое нужно было как-то коротать, и он всегда заканчивал тем, что снова оказывался в плохой компании, как только она скрывалась за дверьми своего дома.       Когда они получили письма из Хогвартса, он думал, что у него наконец-то будет все время мира, чтобы быть с ней…       Он был таким наивным дураком.       Вздохнув, Северус снова почувствовал в груди непроходящую боль. Воспоминания о ней теперь были неподъемным камнем, который он таскал с собой повсюду. Иногда так хотелось просто… ненавидеть ее.       Снейп свернул в сторону своего дома и пошел вдоль по улице, заметив хорошо одетого, дородного джентльмена, выходящего из двери Элспет Спеннер. Двое мужчин прошли мимо, совершенно игнорируя друг друга, но его вывел из своих мыслей тихий шёпот, доносящийся сбоку.       Бледная, расстроенная Элспет отчаянно махала ему из-за полузакрытой двери. Обычно она была гораздо сдержаннее, и Северус думал, что она поймет намек, когда он начнет ее избегать. Но никогда раньше она не выглядела такой подавленной. Оглядевшись по сторонам, он нахмурился и подошел к распахнувшейся перед ним двери.       Войдя, он снял шляпу и оглядел комнату. Та стала еще более убогой, чем была в прошлом году. В углу стояла кроватка с двумя спящими младенцами, одному из которых было несколько месяцев, другому — чуть больше года.       — Мадам, что-то случилось?       Она плотно закрыла дверь и повернулась к нему со слезами на глазах.       — С ними всё не так, — выпалила она. — Я чувствую… — слова стихли, когда она коснулась пуговиц на его пальто. — Тебя не было целый год, и вдруг я вижу тебя на улице…       Подняв руку, он остановил ее, не дав расстегнуть пуговицы. Это не входило в их «соглашение». Не то чтобы они вообще о чем-то договаривались с того летнего дня, когда она привлекла его внимание. С ней было неплохо проводить время в постели, и он был благодарен за редкое облегчение его существования, но теперь, когда его жизнь снова перестала принадлежать ему, дополнительные осложнения, были не к чему. Он делал все возможное, чтобы устранить как можно больше связей. Очевидно, он создал у нее ложное впечатление.       — Мадам, я…       — Мне не нравится с ними. Я хочу тебя. Я скучаю по тебе.       Скучала? По нему? Никто никогда не скучал по Северусу Снейпу.       Женщина вынула ладонь из его руки и скользнула ею под полы пальто, опускаясь всё ниже, пока полностью не завладела его вниманием и не начала сводить с ума.       — Мадам, вы не должны…       Он попытался схватить ее под руку, когда она упала перед ним на колени, чтобы поднять, но не успел.       — Элспет, не… черт!       Откинув голову, он ударился о дверь позади себя. Удар прозвучал ненормально громко, в ушах резко зазвенело. Всякое желание протестовать тут же исчезло. Всё, что происходило дальше, превратилось в размытое пятно, и он совершенно не помнил, как они оторвались от двери. Она лежала на столе, обвив его талию ногами, пока он глубоко входил в неё. Женщина билась и стонала, пульсируя вокруг него, когда он опустошил себя с гортанным рыком.       Пребывая в посткоитальной неге, он все еще, задыхаясь, склонялся над ней, пока она бормотала глупые банальности — и в этот момент серебристый Патронус скользнул под дверь и принял форму феникса.       Схватив её за голову, Северус поцеловал Элспет, надавив ладонями ей на уши.       «Северус, извини, но мне нужно, чтобы ты немедленно вернулся в школу. У нас возникла ситуация, требующая твоего профессионализма. Надеюсь, моё сообщение не доставит тебе неудобств».       Его глаза почти закатились от осознания, что директор обращается к нему, пока его член все еще находится внутри отчаянной шлюхи. Скольким людям пришлось бы наложить Обливиэйт, окажись он сейчас на улице?       Внезапно разозлившись на происходящее, он отстранился сразу, как только Патронус растаял в воздухе. И поправив одежду — было расстёгнуто только пальто и спущены брюки — протянул руку в перчатке, чтобы помочь женщине слезть со стола.       Вытащив из кармана бумажник, он сунул ей в руку пять фунтов и сжал пальцы в кулак.       — Забирай своих малышей и возвращайся к семье, где бы они ни были. Тебе здесь не место.       — Но Генри…       — Оставь его! Если бы ему было на тебя не наплевать, он бы не привез тебя в это забытое богом место! Он бы не пропивал всю зарплату, оставив тебя саму зарабатывать себе и детям на пропитание!       Она отстранилась от него, и это действие заставило его смягчить голос.       — Мы все делаем всё, что можем, чтобы выжить. Но ты не приспособлена к такой жизни, девочка. Поверь мне, я все это уже видел. Ты недостаточно сильна.       Она посмотрела на него сияющими голубыми глазами, но ему хотелось кричать, лишь бы этот нуждающийся взгляд исчез. Он не был ее героем. Он использовал ее, как и все остальные. Стараясь успокоиться, он огляделся в поисках шляпы, медленно поднял ее с пола и тщательно отряхнул.       — У тебя есть и другие навыки. Ты умеешь читать, писать, рукодельничать… — Он надел шляпу как раз в тот момент, когда над городом зазвонили фабричные колокола, возвещая о закрытии смены и скором прибытии ее бесполезного ничтожества-мужа.       — Я больше не приду к тебе. Но летом, когда вернусь из школы, мне будет приятно узнать, что ты вернулась туда, откуда пришла.       — Я сделаю, как ты говоришь, — тихо пробормотала она, глядя в пол.       Вздохнув, Северус пристально посмотрел на неё, и, не сказав больше ни слова, вышел за дверь.       Направляясь к своему дому, мужчина размышлял о том, может ли его жизнь стать еще более нелепой.

***

      Снейп стоял рядом с больничной койкой и смотрел на мохнатого студента, лежащего перед ним.       — Оборотное зелье? Вы серьезно думаете, что я поверю в то, что вы способны сварить такое?       — Ну, все пошло не так, как планировалось, сэр, — сказал мистер Уизли позади него.       — Молчать! — он ущипнул себя за переносицу. — Всё пошло не так, потому что беззаботный идиот мистер Лонгботтом добавил в зелье не тот волос. Я хочу знать, для чего его сварили. Я хочу знать, откуда взялись ингредиенты. И я хочу знать, кто еще, кроме вас троих, был в этом замешан.       Когда ответа не последовало, он резко обернулся к Поттеру, надеясь, что тот не сможет удержать свои мысли при себе. Недостающий кусочек информации плавал прямо на поверхности сознания парня. Профессор был настолько потрясен, что не мог говорить целую минуту.       — Вы сможете помочь мистеру Лонгботтому, профессор? — спросила мадам Помфри с противоположной стороны кушетки.       Сдерживая гнев и внезапное чувство предательства, Снейп ответил:       — Да. Но мне понадобится месяц на варку противоядия. Такое зелье требует времени и мастерства — не в пример тому, которое столь легкомысленно использовали наши юные преступники.       Он повернулся к пациенту и презрительно усмехнулся.       — А пока, мистер Лонгботтом, наслаждайтесь своими усами.       Развернувшись на пятках, он покинул Больничное крыло, охваченный противоречивыми чувствами по отношению к мисс Грейнджер. Он был в ярости от того, что она приняла участие в чем-то столь безответственном, в благоговении от того, что она смогла сварить такое сложное зелье, и в замешательстве от мелькнувшего в мыслях Поттера образа недавно гневающейся девушки.

***

      Гермиона с грохотом захлопнула огромную книгу. Она знала, что это было. Теперь она была абсолютно уверена в том, кто именно вредил магглорожденным студентам. Оставался вопрос, к кому ей следует бежать в первую очередь? К профессору Снейпу? Гарри, Рону и Невиллу? В конце концов, она обещала им, что немедленно расскажет о своих открытиях.       Однако мальчики снова отдалились от неё. Конечно, они были благодарны за то, что она потратила время на приготовление для них Оборотного зелья, но затем она слишком резко выразила негодование, узнав, что они не купили ингредиенты, а украли их у профессора Снейпа. Как только Невилл наконец оправился от превращения себя в полукота, она снова стала персоной нон грата. Усилия не стоили того. Все, что им удалось выяснить, — это то, что даже у Драко не было никакой полезной информации.       Да, это решало все. Она пойдет прямиком к профессору МакГонагалл. Для магглорожденных детей всё стало слишком серьезно, а мастер зелий ясно дал понять, что больше не заинтересован в том, чтобы она приносила ему свои проблемы. Её декан факультета точно должна знать, что делать.       Она скопировала соответствующее доказательство из книги на клочок пергамента, используя Джемино, и вернула тома на полки. Собирая вещи, Гермиона в последний момент решила превратить чернильницу в маленькое ручное зеркальце. Лучше быть осторожнее.       Когда она уходила из библиотеки, то увидела Джинни. Девочка в последнее время стала еще более замкнутой. Они начали год действительно в дружеских отношениях, но вскоре Джинни отдалилась. Гермиона вздрогнула, увидев ее сейчас. Она обещала Рону, что присмотрит за его сестрой, и, очевидно, не сдержала обещания. Маленькая ведьма выглядела измученной и изможденной. Неужели безответная любовь делает человека таким… потерянным?       Гермиона быстро взглянула на свое отражение в зеркальце. Конечно, она не выглядела так, как…              Внезапно в отражении за её спиной мелькнул огромный злобный желтый глаз. Дальше она уже ничего не помнила.

***

      Войдя в лазарет, Северус Снейп окинул взглядом всех окаменевших пациентов, лежащих на больничных койках в ожидании зелья, которое он держал в руках. Оно уже было успешно испытано на призраке и кошке, теперь остались только студенты.       Стол рядом с мистером Финч-Флетчли был завален открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления, засахаренными конфетами и всевозможными подарками. Быстрый взгляд на остальные кровати показал, что у каждого студента была примерно такая же кучка — кроме одной. Рядом с этой кроватью лежали всего три открытки и странное ожерелье, сделанное из чего-то, напоминающего крошечные сушеные стручки. Странный знак проявления уважения.       С любопытством он посмотрел на бумажные послания. Первую подписали господа Лонгботтом, Поттер и Уизли. Очевидно, ни у кого из них не было художественного таланта. Вторая, более сложная и душевная, принадлежала мисс Уизли. Снейп поморщился. Этой девушке понадобится доброе и бережное отношение, чтобы помочь ей оправиться от выпавшего на неё испытания. Третья открытка была от мисс Лавгуд и содержала совершенно непостижимый совет, как избегать Фибрил Флиттерс, кем бы они ни были.       Качая головой и удивляясь, что открыток так мало, он вернул их на место.       По-видимому, у мисс Грейнджер по-прежнему было мало друзей.       За весь год он даже не заметил этого. Впрочем, он вообще нечасто думал о ней, разве что с чувством праведного гнева — за то, что считал предательством, — или с удовлетворением от того, что её эссе стали заметно лучше. В общем, мысли о ней были отправлены на кучу пепла посторонних забот, скрупулёзно созданную в уме, чтобы выстоять перед возвращением Тёмного Лорда. Что ж, можно было поздравить себя с хорошо выполненной работой.       Он не имел ни малейшего понятия, чего ожидать, когда снова окажется перед своим другим хозяином. Полагаться придётся исключительно на свои навыки в Окклюменции, а они пока едва ли были на высоте. Как бы он ни увлекался умственными упражнениями весь прошедший год, он все еще не мог быть уверен, что его разум не порвется, как папиросная бумага, под натиском чужой воли. Чем меньше жизней, подобных жизни мисс Грейнджер, будут занимать его мысли, тем лучше. Меньше поводов проклясть его.       Он постоянно задавался вопросом, сколько еще это продлится. Сколько ему придется ждать, прежде чем его снова заставят следовать зову Тёмной Метки? Сколько еще жизней окажется на его совести в следующий раз?       Ему хотелось, чтобы судьба поторопилась и наступило неизбежное. Он никогда не отличался особым терпением.       Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он обратил внимание на окаменевшую девушку на кровати. Заметив клочок бумаги в ее руке, профессор осторожно вытащил его.       Содержимое заставило его яростно нахмурится. Прочитав, он молча сложил клочок бумаги и сунул в карман. Без дальнейших церемоний капнул несколько капель зелья мандрагоры ей на лоб и стал наблюдать, как они впитываются. Он отступил как раз в тот момент, когда ее руки и ноги расслабились и опустились на кровать. Голова повернулась набок, глаза распахнулись, и девушка часто-часто заморгала, пытаясь прийти в себя. Повернув голову, она увидела своего профессора — и на одно краткое мгновение выглядела взволнованной, прежде чем её черты исказил страх.       — Это Василиск! Монстр Слизерина! Вот почему Гарри слышал его голос, когда больше никто не слышал!       Гермиона резко села и потянулась к нему, повторяя свое предупреждение. Он отступил еще на шаг.       — Тише, дитя. Мы знаем.       — Вы… знаете?       — Василиска удалось победить. Вы и мисс Клируотер стали последними жертвами.       — Я?.. — она снова моргнула и подняла руку, чтобы потереть глаза. — Как долго?..       — Полтора месяца. Сегодня тридцатое мая.       — Тридцатое мая? Но… О, НЕТ! Экзамены начинаются через два дня!       — Возьми себя в руки, девочка, — рявкнул он, — экзамены в этом году отменили.       — Отменили? — совершенно растерянным голосом прошептала Гермиона. — За что, черт возьми? Как это вообще возможно? А как же ТРИТОНы для седьмого курса? Как им найти работу? Это кажется чрезмерно произвольным, сэр.       Его удивление по поводу ее приоритетов, вероятно, было ясно написано у него на лице, поскольку она покраснела.       — У меня были такие же мысли, мисс Грейнджер. Однако это не первый случай, когда директор школы из прихоти обходит законы министерства. Сейчас они многим ему обязаны, в чем вы, несомненно, убедитесь со временем.       Она спустила ноги с кровати и покачала головой.       — Кажется, я многое пропустила.       — И снова только Поттер смог спасти положение, — сказал он с усмешкой, наблюдая за ее явным разочарованием и немалой долей смущения. — Зачем вы ввязались в их глупости? Зачем сварили Оборотное зелье? Я был крайне разочарован в вас, мисс Грейнджер.       Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Ее лицо вытянулось, плечи опустились, и она ссутулилась, напоминая неуклюжую креветку.       — Мне нужно было понять, кто является Наследником Слизерина. Я подумала, что мальчики смогут что-то выяснить, и согласилась помочь им.       — Почему? Почему бы вам не предоставить такие вещи взрослым?       — Потому что я боялась, что они обвинят вас, — пробормотала она, куда-то в свои коленки.       — Меня? С чего вы взяли, что они будут обвинять именно меня?       Она подняла голову и вытерла слезы:       — Потому что они всегда обвиняют вас.       Он был настолько поражен её словами, что не нашёлся, что ответить.       Девушка бросила на него быстрый взгляд, затем снова опустила глаза и тяжело вздохнула:       — Как странно. Я считала себя такой умной, раз все поняла, а оказалась совершенно непричастной к произошедшим событиям. Вот он — урок, который нужно усвоить.       — Мисс Грейнджер, если вам повезет в жизни, вы поймете, что всегда лучше оставаться в стороне от громких событий. Так вы проживете более долгую и счастливую жизнь. А теперь мне нужно заняться другими учениками… Идите. Несмотря на то, что школа охвачена эйфорической истерией по поводу очередного триумфа Поттера, будет лучше, если вы проведете остаток дня в тишине.       — Да, сэр.       Она собрала свои вещи, мельком взглянув на подаренные открытки, прежде чем засунуть их в сумку, и встала с кровати. Но не успела уйти далеко, как её остановил негромкий, глубокий голос:       — Мисс Грейнджер…       — Да, профессор?       — Давайте в следующем году постараемся не заканчивать семестр в лазарете, ладно?       Глаза ее заискрились, и она улыбнулась, слегка покраснев:       — Я сделаю все возможное, чтобы выполнить ваши пожелания, профессор.       — Посмотрим, как вы справитесь.       Он отмахнулся от нее и повернулся к другим ученикам, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам.