Часть 12. Неправильное

             Миссис Филлип Пертвит, Оттери-Сент-Кэтчпол, Девон       Дорогая тетя Элис,       Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии и столь же увлеченной и глубоко погруженной в свои интересы, как и прежде. Я дома, как вы, должно быть, уже знаете, и нахожусь в состоянии неопределенности. Конец учебного года был очень странным, как я упомянула в своем последнем письме. И снова извиняюсь за эту задержку в переписке. Я действительно была больна в течение последних шести учебных недель.       Мои родители здоровы, как и все остальные члены семьи.       Отец очень доволен своим учеником — молодым человеком по имени Кристиан Таунс. Он кажется вполне достойным, хотя, должна признаться, очень странно видеть его за нашим столом так часто и обращаться с ним как с членом семьи. Как будто у меня появился старший брат, и никто не потрудился мне об этом сказать. Отец в свободное время сидит с ним в кабинете, обсуждая журналы и текущие дела.       Я уверена, что мама рассказывала вам о салоне леди Каммингс? Она очень довольна. Насколько я поняла, леди Каммингс — высокоинтеллектуальная личность. Ее еженедельный дискуссионный клуб охватывает многое из последних научных открытий и, похоже, вызывает бурную деятельность на большую часть оставшейся недели, поскольку участвующие в нем дамы усердно готовятся к следующей встрече. Мама полна энергии и выглядит счастливее, чем тогда, когда я уезжала в школу в сентябре прошлого года. Я также думаю, что она, возможно, набрала фунт-два благодаря чаю и пирожным, которые дамы потребляют, обсуждая прорывы в современном производственном оборудовании.       Леди Грейнджер также в отличном здравии. Она очень любит принимать с визитами своих сверстниц, а вот обязательные визиты её внучки, как всегда, доставляют ей немного меньше радости. Похоже, что тринадцать лет — все еще неподходящий возраст для обеда за общим столом, по ее мнению, так что для меня посещение ее дома — это возвращение к старым игрушкам в детской.       Кухарка решила превзойти саму себя, чтобы выразить признательность отцу за покупку новой духовки, а у миссис Крэбтри родился внук, и эти две недели она проводит в гостях у своей семьи.       Я трачу все свое время на учебу. Ветер сейчас с севера, поэтому я сократила ежедневные прогулки из-за запаха Темзы летом.       С нетерпением жду вашего следующего письма.       Ваша послушная племянница,       Гермиона       Саутуорк, Лондон       Миссис Джон Грейнджер, Саутуорк, Лондон       Дорогая Хелен,       Я внезапно почувствовала желание посетить Брайтон. Возможно ли «похитить» мою племянницу в качестве компаньонки?       Целую,       Элис       Оттери-Сент-Кэтчпол, Девон       Едва карета миссис Пертвит выехала с дорожки, Элис тут же повернулась к Гермионе:       — Теперь, когда мы одни, ты просто обязана рассказать мне, что тебя беспокоит, девочка. Я так волновалась за тебя все эти долгие недели. Сначала загадочное отсутствие писем в течение полутора месяцев, а потом почти унылое письмо, которое я получила после твоего возвращения домой. Ты не должна так поступать со своей бедной тетей. Это состарит меня раньше времени.       — Простите. Я не хотела вас волновать, и вы знаете, насколько осторожной я должна быть в письмах, — сказала Гермиона, беря тетю за руку. — Не волнуйтесь. На самом деле все не так уж и плохо.       — Я перестану волноваться, как только ты начнешь говорить, моя дорогая.       Гермиона рассказала о событиях прошедшего учебного года и о том, как, даже увлекаясь происходящим, она все равно оставалась в стороне, будто наблюдая издалека.       — Даже когда все закончилось и я вернулась домой на летние каникулы, все равно было ощущение, будто я за стеклом. После того как радость от возвращения прошла, меня продолжало преследовать глубокое чувство собственной незначительности. Все продолжили жить своей жизнью, как и без меня, — и мне казалось, что я не вписываюсь в их быт. Не могу избавиться от ощущения, что как бы я ни старалась быть умной, в конечном счете мои действия на самом деле ничего не значат.       Элис сжала ее руку и ласково похлопала по ней.       — Мне кажется, я начинаю понимать суть проблемы, — сказала она с сочувствующим взглядом.       — Правда? Должна признаться, я чувствую себя немного глупо. В глубине души я понимаю, что есть люди с куда более серьезными трудностями, но я просто не могу заставить себя избавиться от этого чувства.       — Это потому, что ты должна добраться до корня проблемы и бороться с ним. Лечить только поверхность — бессмысленно.       — И в чем же корень?       — Ну, с моей точки зрения, во многом виноват твой возраст. Очень трудно увидеть ценность в себе, когда ты так быстро меняешься. Попытка найти свои сильные стороны на данном этапе похожа на попытку удержать поток воды. Слишком уж он текучий.       Гермиона откинулась на бархатные подушки кареты и вздохнула.       — Думаю, это потому, что я просто не являюсь кем-то определенным. Я не ребенок, не взрослый, не маггл и не ведьма. Мне не хватает направления. Цели. Моя магия отдаляет меня от собственной семьи, а происхождение, кажется, отделяет от магического мира. Я никому не принадлежу. Никуда не вписываюсь.       Элис, улыбаясь, съязвила:       — По-моему, ты отлично вписываешься в роль моей подопечной, Гермиона. Давай все-таки не будем забывать о положительных сторонах, ладно? У нас впереди три недели отдыха в Брайтоне. Пока мы здесь, мы либо найдем твои сильные стороны, либо научимся имитировать их настолько убедительно, чтобы ты вписалась куда угодно.       

***

      — Взмахнуть, дорогая! Ты должна взмахивать! Видишь? Все дело в запястье! — Элис с энтузиазмом орудовала веером, доводя Гермиону до истерического смеха.       — Я не могу научить тебя языку веера, пока ты не выучишь хотя бы основы.       — Это абсурд! Я выгляжу нелепо! И вы, кстати, тоже.       Элис сложила веер и одним плавным движением шутливо ударила Гермиону по плечу.       — Жалкое дитя! — наигранно грозно произнесла она. — Имей ввиду: это искусство! А в нашем случае — еще и уловка. Я не могу передать, насколько приятно играть жеманную дурочку только ради того, чтобы потом выдать едкую отповедь. Гораздо лучше, чтобы нас недооценивали, чем наоборот. А теперь, — она повелительно раскрыла веер, — ещё раз. И постарайся на этот раз не ударить себя по носу.       Брайтон был восхитителен. По вечерам они ходили на небольшие приемы, организованными людьми, с которыми только познакомились, а днем осматривали достопримечательности. Побывали в Королевском павильоне, который оказался менее величественным, чем они ожидали — здание снова находилось на реконструкции.       Они гуляли по пляжам и рисовали море. Ели мороженое, слушали оркестры и хихикали над выходками города, прячась за своими веерами. Гонялись за мотыльками и бабочками, ловили сверчков и жуков. А когда шел дождь, часами просиживали в библиотеке или чайных.       Элис наняла частного преподавателя танцев с ужасающе фальшивым французским акцентом, и Гермиона наконец научилась танцевать, — по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы оправдать расходы своей тети. Месье Мишо с удовольствием обучал ее даже запрещенному танцу — вальсу.       Две дамы прогуливались в своих лучших платьях, лениво обмахиваясь веерами и подражая манере походки благородных леди, идущих в нескольких шагах впереди. Элис решила, что миссия этой поездки — полное принятие «маггла в себе» всем сердцем. Она поклялась, что к концу их «обучения» Гермиона сможет вести себя соответствующим образом в любом светском обществе. И даже если не будет чувствовать себя его частью, то, по крайней мере, сумеет выглядеть так, будто принадлежит ему. Если, конечно, ей это когда-нибудь понадобится.       Гермиона с удовольствием окунулась в изучение этой уловки.       — Мы уедем через несколько дней, дорогая, — сказала Элис, когда они возвращались в свои комнаты. — Думаю, пришло время для последнего испытания. Pièce de rèsistance. Нам больше нечего оттачивать… кроме, разве что, «Грейнджерского пристального взгляда».       Гермиона разразилась звонким смехом:       — Мы не должны этого делать, тетя. Я буду считать именно вас ответственной, если начну смеяться бабушке в лицо.       — А я уверена, что мы просто обязаны попробовать. На самом деле, думаю, это совершенно необходимо… — слова Элис затихли, на ее лбу появилась небольшая морщинка. — Гермиона, это разве не твоя экономка?       Гермиона обернулась и посмотрела в сторону дома, который Элис сняла на время их пребывания. Чувство надвигающегося бедствия нахлынуло на нее, и она бросилась вперед, простонав:       — О, нет!..       Стоя на крыльце и заламывая руки, Миссис Крэбтри смотрела на улицу в противоположном направлении. Увидев Гермиону, она ахнула, лицо исказили рыдания, и она бросилась вниз по лестнице с распростертыми руками. Подхватив Гермиону за руки, крепко обняла ее.       — О, мисс Гермиона! Миссис Пертвит! Это ужасно! Случилось страшное, вы должны немедленно вернуться домой!

***

      Снейпу потребовалось необычайно много времени, чтобы понять, что именно не так, пока он молча вглядывался в море лиц, ожидающих, когда первокурсников проведут внутрь. Он, разумеется, винил во всем Люпина. Каждый раз, глядя на этого кретина, он чувствовал отчаянную потребность кого-нибудь проклясть.       Когда он наконец понял, что именно тревожило его подсознание, он поднялся со своего места и подошел к Дамблдору.       — Директор, похоже, мы потеряли одного ученика. Хотите, чтобы я занялся поисками?       — Думаю, что все уже прибыли.       Снейп бросил взгляд на стол Гриффиндора и сразу заметил растерянные взгляды и перешептывания между Поттером и несколькими Уизли.       — Сэр, мисс Грейнджер нет.       — Мисс Грейнджер больше не числится среди наших учеников, Северус. Все, кто должен был прибыть, уже здесь.       В этот момент ему следовало вернуться на свое место и ждать, пока откроются двери Большого зала.       Вместо этого он резко спросил:       — Почему?       Дамблдор взглянул на него с грустью.       — Мисс Грейнджер потеряла родителей. В этом году ей не разрешили вернуться в школу. Боюсь, если ее опекун не передумает, мы больше не увидим нашу маленькую мисс Всезнайку.       Северус выпрямился и пошел обратно к своему месту. Он сам себя удивил, пройдя мимо стула и выскользнув в дверь позади стола преподавателей.       Почувствовав необходимость успокоиться, он быстро обошел вокруг замка, но вернувшись пошел не в Большой зал, а поспешил в свой кабинет, где открыл книжный шкаф со множеством папок. Надпись на дверце гласила: «Личные дела студентов».

***

      Солнце уже клонилось к закату, когда он постучал в дверь тростью.       Ее открыла молодая девушка, которую он не узнал.       — Чем могу помочь, сэр?       — Я ищу мисс Гермиону Грейнджер, — сказал он, нахмурившись.       — Эм… ее здесь больше нет. Она переехала жить к какой-то семье, когда ее родители погибли. Теперь здесь живет мистер Таунс. Извините.       Дверь закрылась прямо перед его носом.

***

      — Мадам, к вам посетитель. Некто Северус Снейп.       Элис оторвала взгляд от книги.       — Я знаю это имя. Пригласите его, пожалуйста, миссис Крэбтри. О, и чаю, если можно.       Элис встала и разгладила юбки своего черного бомбазинового платья и, сложив руки перед собой, приподняла подбородок, услышав приближающиеся шаги в вестибюле.       Вошел высокий мужчина с землистым цветом кожи и худым лицом, на котором выделялся орлиный нос. Ей потребовалась секунда, чтобы узнать его по хорошо сшитому пальто, искусно завязанному галстуку и высоким начищенным сапогам.       — Мистер Снейп. Добро пожаловать.       — Мадам.       Он грациозно склонил голову, и она вспомнила, как Гермиона отзывалась о его манерах. Видимо, он действительно ими обладал, когда хотел.       — Не хотите ли присесть? — спросила она, указывая на диван и снова садясь у огня.       Он отказался.       — Боюсь, у меня мало времени. Приношу свои извинения за поздний час и за то, что не предупредил о своем визите. Однако я только что узнал, что ваша племянница не будет посещать школу в этом семестре. Не могу не подчеркнуть, насколько важно, чтобы она продолжила учебу.       — К сожалению, я ничего не могу сделать.       — Миссис Пертвит, — сказал он с преувеличенно хмурым видом, указывая на книгу Гермионы «История магии», которую Элис читала минуту назад. — Не думаю, что ошибаюсь, полагая, что вы понимаете природу дара мисс Грейнджер.       — Да, конечно. Я единственная, кому она доверилась в этом.       — Для благополучия ребенка крайне важно, чтобы она научилась контролировать этот дар и использовать его в полной мере.       — Она очень одарена в этой области, не так ли? Или вы говорите так обо всех своих учениках?       Он выглядел озадаченным и оскорбленным ее вопросом, но почему именно, было не совсем понятно.       — У мисс Грейнджер есть потенциал для… возвеличивания, — сказал он, словно жуя стекло.       Элис горько вздохнула.              — Я так и думала. Женщины нашей семьи всегда были способны на величие. К сожалению, это не меняет фактов. Я действительно ничего не могу сделать. Родители Гермионы попали в аварию с экипажем. Ее отец погиб мгновенно. А вот ее мать, моя сестра… задержалась. Перелом шеи. Смерть была милосердна, но Гермиона, конечно, не видит этого таким образом. Мой глупый зять оставил инструкции в завещании именно для такого случая. Гермиона теперь живет со своей бабушкой, леди Грейнджер. Она несчастна и подавлена, и если эта старая мошенница добьется своего, девочка обречена. Боюсь, она больше никогда не появится в вашем мире.       Они оба замолчали, когда миссис Крэбтри вошла с чайным подносом. Мужчина хоть и выглядел грозно, вежливо отказался от чашки.       — Мистер Снейп… Профессор… Я знаю, что разум многих был замутнен, чтобы как-то объяснить исправленные зубы Гермионы после ее первого года обучения, — Элис с трудом сглотнула. — Как вы думаете, есть ли способ…       — Нет, — категорически сказал он. — Мне оставалось лишь уповать на ваше понимание. Предыдущая ситуация мисс Грейнджер была оправдана нашими законами о секретности. Эта же ситуация иная. Опекун должен дать разрешение. Последний раз, когда мы забрали ребенка-волшебника у опекуна-маггла против его воли, это вызвало… серьезные последствия. После этого законы были изменены. Мы можем лгать о сути нашей школы, но нам не позволено разъезжать по стране, похищая детей из их законных домов.       — Это не ее законный дом, — прошипела Элис. — Она принадлежит мне! Я боролась за это. Все еще борюсь. Но только добилась права, чтобы она смогла оставаться со мной один месяц в году. Мне удалось спасти все ее школьные принадлежности от продажи или сжигания в мусорном костре. У меня даже осталась ее палочка. Она была так расстроена после несчастного случая, произошедшего с её родителями, что практически забыла о ней. Я снова подам на леди Грейнджер в суд через три месяца, чтобы вновь подать иск об опеке, но должна признать, что даже мои адвокаты считают это глупой тратой средств. У меня нет никакой надежды.       — Тогда и у мисс Грейнджер тоже, — обреченно проговорил профессор.       — Неужели вы ничего не можете сделать? Моя племянница отзывалась о вас с таким уважением…       Он посмотрел на нее с любопытством, а потом его лицо окончательно помрачнело.       — Нет. Мои руки связаны. Я встречался с леди Грейнджер, и без применения магии у меня нет ни малейшего шанса её переубедить. Когда мисс Грейнджер достигнет семнадцатилетнего возраста, она сможет сама вернуться в наше сообщество. Я искренне сожалею об этой прискорбной ситуации, но, увы, я ничего не могу с этим поделать.       Он поморщился и провел рукой по своим слишком длинным волосам.       Элис остро чувствовала его разочарование.       — Я должен вернуться в школу, — сказал он, кивнул и повернулся к двери.       Элис поднялась и последовала за ним в фойе. Он взял свою шляпу, перчатки и вытащил из стойки трость.       — Я очень сожалею о потере вашей сестры и ее мужа, миссис Пертвит. И прошу прощения за то, что отнял у вас время.       — Я так благодарна вам за то, что вы показали мне, что в вашем мире есть люди, которым действительно не все равно, профессор. Моя племянница не была счастливее, будучи ведьмой, чем сейчас, магглой. Признаюсь, мне трудно чего-то желать для неё, зная, что это вновь заставит её почувствовать себя никчемной.       Он стиснул челюсти, отчего подпрыгнул мускул на его щеке, и надел шляпу на голову.       — Не нужно магии, чтобы почувствовать себя никчемным, миссис Пертвит. Доброго вечера.       Снейп вышел за дверь, и Элис тихо выскользнула за ним, спрятавшись в тени парадных ступеней, оставаясь незамеченной в своем траурном платье. Она наблюдала, как мужчина шагал через парк к каштанам, сжимая перчатки и трость, словно готовый к битве. Как только он скользнул в тень, то сразу повернулся всем корпусом, закружив вокруг себя фалды пальто, и исчез.       Элис вздохнула и медленно вернулась в дом.

***

      Снейп сидел в своих покоях, потягивая огневиски и смотрел на пламя камина.       Он почувствовал, как его обереги замерцали, а затем открылась дверь, впуская гостя.       Директор вошел в комнату, похожую на келью аскета-монаха. Снейп поставил свой напиток на стол и встал, поскольку другого стула, который можно было бы предложить посетителю, не было.       — Полагаю, твоя миссия провалилась? — мягко спросил Дамблдор.       — Вы ведь знали, что так будет.       — Это не значит, что я утратил всякую надежду. Когда человек закусывает удила, он способен на многое.       — Я мог бы сделать больше, если бы мне позволили.       — Северус…       — Как вы можете позволять ему преподавать? Вы же знаете, кто он!       — У меня есть свои причины.       — Блэк на свободе, Альбус. Сейчас не время играть в игры с жизнями детей. Оборотень в школе, маньяк-убийца снаружи… Что вы задумали?       — Если опасность столь велика, почему ты пытался вернуть в школу магглорожденного ученика?       Снейп нахмурился и схватил свой напиток.       — Потому что это неправильно! Всё вокруг кажется неправильным! — Он сдержался и проглотил остатки спиртного. — Я терпеть не могу расточительства. Мисс Грейнджер, не реализующая свой потенциал — это глупая трата ресурсов. Она даже могла бы стать ценным активом для вас в предстоящей борьбе. Никто не знал, что это был Василиск в прошлом году! У нее в руке был ответ, Альбус, и никто даже не потрудился взглянуть, пока все не закончилось, и я не пошел исцелять ее! .       — Включая тебя.       — Мне было все равно! Я же назначенный злодей, помните?       — Я помню, Северус. Вопрос в том, помнишь ли ты?       Директор позволил вопросу повиснуть в воздухе, прежде чем молча уйти, оставив Снейпа смотреть на то место, где он только что стоял, с застывшим рычанием бессильной ярости на лице.       Когда дверь за стариком закрылась, Снейп резко развернулся и швырнул свой стакан в огонь.

***

      — Подойди, дитя. Дай мне взглянуть на тебя.       Леди Грейнджер стояла в фойе в своем изысканном черном траурном платье. Ее волосы скрывались под черной соломенной шляпкой с широкими полями, надетой поверх черного кружевного чепца, и все это было покрыто легчайшей черной кружевной вуалью. Она поправила бахрому на чёрной шали и смерила внучку долгим взглядом.       У Гермионы сложилось впечатление, что леди Грейнджер с нетерпением ждала возможности надеть свой похоронный наряд с тех пор, как она неохотно сняла траур по мужу, потому что три года ношения траура были немного чрезмерны в любых кругах. Как будто прошедшие с тех пор шесть лет были стерты, и она снова была в своей стихии.       Глаза-бусинки леди Грейнджер окинули Гермиону пронзительным взглядом. Она была одета в черное муслиновое платье, перчатки и чепец, которые были результатом быстрого погружения в красильную ванну, а не куплены новыми. Под ними кожа Гермионы приобрела фиолетовый оттенок, который, как она боялась, мог остаться навсегда.       Она выдержала мучительный час, пока ее волосы разглаживали и затягивали в три тугих узла. Два поменьше за ушами и один большой и простой, низко посаженный на затылке.       В ее волосах было столько масла, что они могли отталкивать воду всю неделю, пока ей не придется повторить этот мучительный процесс снова.       Гермиона была твердо убеждена, что горничная ее бабушки определенно была злой.       — Ты выдержишь испытание, дитя. Только не расплачься снова в церкви. В трауре нельзя быть вульгарной. Эмоции — удел низших классов. Следи за манерами. Не говори, пока к тебе не обратятся, а если заговорят — отвечай коротко. Поняла?       — Да, бабушка.       Гермиона осторожно надела чепчик и завязала черную ленту под подбородком.       Ее бабушка фыркнула и повернулась к двери, открытую Чарльзом.       — Я не могу сделать из тебя леди — ты слишком своенравна и избалована. Однако я сделаю тебя уважаемой, даже если придется сломать тебя, дитя. Тебе стоит прислушаться к моим словам, девочка. Твои родители не оставили тебе ничего. Придется прокладывать свой собственный путь в этом мире, и ты должна прислушиваться к советам, когда их тебе дают. У меня есть и другие, более достойные внуки, о которых мне стоит подумать до своей смерти.       — Да, бабушка.