Часть 16. Родственники

      Северус сидел в карете рядом с женой и смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи Глостершира.       Пока они проезжали через Блимптон, Элспет нервно возилась с юбками своего нового платья, убирая воображаемые ворсинки и разглаживая несуществующие складки.       Он нахмурился, увидев, что она явно нервничает.       — Мадам, крайне важно не показывать слабость. Постарайтесь взять себя в руки.       Она бросила на него испуганный взгляд и сложила руки на коленях.       — Мне станет лучше, когда мы прибудем туда. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось.       — Уверяю вас, я тоже, но от вашего волнения время не пойдёт быстрее и дорога не станет короче.       Она съёжилась, заставив его тем самым нахмуриться сильнее. Он невероятно устал смотреть, как она замыкается в себе от каждого его комментария. Словно хрупкий мотылёк, она порхала вокруг него пока он молчал, и вздрагивала всякий раз, стоило ему сказать хоть слово. Ему надоело стараться быть любезным, чего еще ей нужно?       Поморщившись, он вновь отвернулся к окну. Он ясно видел её намерения, однако для него они были неосуществимы. Ее чувства, очевидно, были не более чем возвышенной благодарностью, которая неизбежно угаснет, как только она привыкнет к своей новой жизни. Неужели ей хватило лишь ощущения уюта и спокойствия? В его сердце не было места для любви, несмотря на то, что он испытывал к ней искреннее уважение. Построить что-то серьёзное, основываясь только на вынужденной необходимости, было практически невозможно. Ей придётся смириться: уважение — это всё, что он мог ей дать. И это больше, чем он давал кому-либо другому.       Он уважал ее по многим причинам: она хорошо справлялась с детьми, с умом распоряжалась деньгами и умела управлять домом. Обладая почти сверхъестественной практичностью, которую он находил увлекательной, она могла с пугающей скоростью приспосабливаться ко всему, что подкидывала ей жизнь.       С другой стороны, для своего происхождения она была довольно необразованной и не особенно умной. Даже Саймон мог легко запутать её, когда дело касалось логики. Но самым раздражающим было то, что ему вообще не о чем было поговорить с ней.       — Как думаешь, с детьми все в порядке? — спросила она высоким голосом. — Теперь, когда я об этом думаю, не уверена, что мне понравилась та кормилица, которую ты нашёл для Грейс. Мне кажется, у нее был болезненный вид.       — Она была в полном здравии, иначе я бы не подпустил ее к своей дочери.       — Просто не думаю, что это была хорошая идея.       Он тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Как и ожидалось, она снова вжалась в подушку кареты.       — Мы уже это обсуждали, и мне крайне не нравится повторяться. Если бы мы взяли с собой Грейс, то не было бы причин не брать Найджела. Но, пока не будет достигнуто взаимопонимание, небезопасно подпускать вашего отца к мальчику.       Он понял, что его голос стал резким, и заставил себя успокоиться.       — Просто предоставь мне во всем разобраться. Пей чай, общайся с матерью и сестрами и не показывай страха.       — Как пожелаешь, муж. Я полностью доверяю тебе.       Северус почувствовал, что ее слова почти отвратительно смягчили его.       Карета свернула на аллею, и они въехали в великолепный в своей летней красе Ренхэм-парк.

***

      Достопочтенный лорд Ренхэм с грозной гримасой на измученном коликами лице вышагивал взад-вперед по обюссонскому ковру своего кабинета. Он был совершенно шокирован и потрясен тем, что его более чем щедрое предложение мгновенного богатства было отвергнуто этим несколько пугающим простолюдином.       Снейпу не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чем он думает. Всё было написано на лице мужчины самыми зловещими выражениями.       — Это крайне возмутительно! Черт возьми! Как думаешь, с кем, по-твоему, ты имеешь дело?       Северус откинулся на синюю бархатную подушку кресла-бержера и отпил вина. Но скривился от отвращения и отставил бокал на рядом стоящий изящный столик, словно тот его оскорбил.       — Немного рановато для этого кларета, не думаете? Или вы пытались избавиться от меня, оскорбив мои вкусовые рецепторы, милорд? Вы же не пытались добиться моего сотрудничества, предлагая такое недозрелое вино?       Северус медленно поднялся, подошел к столу и поднял подписанные документы, которые барон выронил от удивления. Возвращаясь обратно к креслу, он оглянулся через плечо и смерил холодным взглядом надменного человека, застывшего возле стола.       Он был сыт по горло всем происходящим. Терпеливо перенеся драматическое воссоединение семьи с блудной дочерью, он высидел утомительный ужин, полный острых личных вопросов и непрекращающейся болтовни, и даже не вспотел, отбивая невероятно неуклюжие попытки подкупить его, несмотря на чётко озвученное желание его собственной дочери.       — Более уместный вопрос, милорд: с кем, по-вашему, вы имеете дело? Мне плевать на ваш титул. Плевать на ваши поместья. И абсолютно плевать на то, что правильно и пристойно. Вы отреклись от своей дочери с крайним предубеждением, когда она оступилась. Я показал вам свидетельство о браке, показал бумаги, делающие Найджела Спэннера Снейпа моим законным сыном. У вас на руках нет козырей. Вы блефуете, и, очевидно, для вас это довольно болезненно.       Говоря это, Снейп кружил вокруг барона, медленно приближаясь к нему.       — Элспет совершила трагическую ошибку, и вы выплюнули ее из своей жизни, как кусок гнилой баранины. Теперь, когда вам самому не повезло, вы хотите забрать у неё ребенка, пытаясь откупиться, используя ее былую бедность против нее. Это не сработает. Ей не нужны ваши деньги. И не нужно ваше прощение. Она не нуждается в вас, и точка. Я не отдам вам мальчика, потому что моя жена этого не хочет. Вам нужно принять этот факт. Этого не произойдет.       Закончив свою речь, он оказался прямо перед бароном, глядя сверху вниз на его смехотворно устаревший напудренный парик.       Весь вид барона говорил о том, что он был на грани истерики. Снейп отступил на шаг, опасаясь, что мужчину стошнит на его тщательно подобранный ансамбль — тончайший темно-синий пиджак и темно-бордовый шелковый жилет.       — Вы хотите больше денег, не так ли? — выдохнул барон, — Отлично. Я дам сорок тысяч и недвижимость в Хемпстеде. Но это мое последнее предложение, Снейп. Это самое черное вымогательство, какое я видел! Я должен был предполагать, что ты опустишься до такой степени. У тебя могут быть прекрасные манеры и речь, и ты даже можешь быть ученым человеком, как утверждает Лиззи, но кровь не спрячешь, её сразу видно.       Снейп почувствовал, как от этих слов глаза застилает гнев. Он снова двинулся вперед, возвышаясь над пухлым маленьким свиноподобным человеком, и отбросил все притворно-вежливые манеры.       — Инбридинг тоже сильно заметен, милорд. Очевидно, ваш мозг слишком ослаблен этим, чтобы понять длинные слова. Постараюсь говорить проще. Молитесь, чтобы вы поскорее нашли своего второго сына. Жените его на какой-нибудь слабоумной девственнице и убедитесь, что она рожает мальчиков. Трахните ее сами, если придется, потому что вы не получите сына Элспет. Она любит его. Он для нее — все на свете. Это имеет гораздо большую ценность, чем все ваши деньги и имущество. Если вы попытаетесь забрать его, это будет последнее, что вы сделаете в этой жизни. Так достаточно ясно?       — Ты смеешь мне угрожать?! Я прикажу заковать тебя в кандалы!       — Ты умрешь прежде, чем позовешь своего камергера, и обещаю, что меня никогда не осудят за это преступление.       Снейп позволил себе грубое и намеренно болезненное вторжение в разум мужчины. Пробираясь сквозь мысли, словно по холодной грязи, он прошептал:       — Никто не сможет меня остановить.       Лорд Ренхем попятился назад, пока не упал на позолоченный стул. Снейп видел, что он уже отговаривал себя от принятия только что произошедшего. Но послание было ясным и четко зафиксировалось в сознании тяжело дышащего человека. Отрицая реальность того, что только что сделал его зять, барон произнёс надломленным голосом.       — Вам не понять… Я должен сохранить свое имение…       — О, понимаю, Ренхем. Просто… мне всё равно. Однако, я дам тебе одно обещание. Если по какой-то неудаче Найджел унаследует твой титул, он получит должное образование. Он будет знать цену деньгам и иметь абсолютно точное представление о том, что такое приличное вино, а что такое крысиная моча.       Барон уставился на Снейпа, осознавая свое полное поражение. Снейп презрительно усмехнулся, снова заглянув в мысли этого человека. Тот знал, что закон против него, и рассчитывал на свои деньги и власть, надеясь либо очаровать, либо запугать мужа Элспет. Но он слишком поздно понял, что в этой дуэли выбрал не то оружие.       — Это противоестественно, — сказал барон, — мальчик не будет знать, как вести себя в обществе.       Снейп усмехнулся.       — Он будет богат. Общество само придет к нему.       Барон бросил на Снейпа пронзительный взгляд и слабо кивнул.       — Вы ведете грязную игру, мистер Снейп, но я не могу винить вас за преданность моей дочери. Я нахожу странным, что такой простолюдин, как вы, не имеет слабостей и пороков. Вы совершенно не связаны с правилами общества. Я вам даже завидую. Не поймите неправильно, если я найду способ уничтожить вас, я это сделаю, но все равно пожалею об этом. Следите за своим здоровьем, сэр. Если с вами что-нибудь случится, то не будет никаких гарантий, что ничего не произойдет с теми, кого вы пытаетесь защитить.       Снейп отступил, принимая только что озвученную встречную угрозу.       — Пожалуйста, передайте мои сожаления леди Ренхэм, но вечер, который она запланировала на завтра в честь возвращения Элспет, придется отменить. Мы уедем с первыми лучами солнца. Уверен, вы понимаете.       Барон бросил на него злобный взгляд, но Снейп лишь приподнял бровь и повернулся к нему спиной.       Он нашел женщин в гостиной. Элспет молча смотрела на море под возбужденную болтовню матери и младших сестер. Но как только он показался в дверях, все разговоры смолкли.       — Пойдем, жена. Час уже поздний, и нам следует лечь спать.       Элспет встала с нарочитой грацией и, вежливо пожелав спокойной ночи матери и сестрам, неспеша проследовала через комнату. Он протянул руку, и, обхватив его локоть обеими руками, она пошла с ним наверх, не оглядываясь. Уловив ее желание продемонстрировать единодушие, он теснее притянул Элспет к себе.       Остановились они только перед дверью ее спальни. Зная, что младшая сестра крадется за ними по лестнице, он нежно поцеловал жену на ночь, чтобы усилить созданное впечатление. Когда он отстранился, Элспет смотрела на него потрясенными глазами. Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, он отвернулся от обеих женщин и направился в свою комнату, расположенную по соседству.       Оставшись один, Северус тяжело сел на кровать и судорожно вздохнул. Из-за растущей вероятности того, что с ним может вскоре случится, пришлось раскрыть Ренхэму свою подлинную личность. Он не хотел рисковать тем, что барон найдет какую-нибудь посмертную лазейку и в конце концов заберет сына Элспет. Ирония заключалась в том, что половина представленных им документов были подделками, но никто этого не знал. Полдюжины крайне незаконных чар Памяти сделали все красиво и официально.       Однако нельзя было обойти тот факт, что он нажил себе врага в обычном мире на всю жизнь, и этот новый враг знал его настоящее имя.       Опасности всей этой и без того неприятной ситуации добавляло незаконное использование магии на маггле, которое вполне могло привести его в Азкабан. Хотя вероятность того, что Ренхэм окажется в тех же кругах, что и кто-либо, связанный с волшебным миром, была крайне мала. Но страх всё равно терзал его изнутри, разъедая душу. Разумнее было бы стереть память всем этим людям, внушив уверенность, что их старшая дочь и её дети умерли. Такое действие вполне оправдывалось Статутом Секретности, но этот толстосумый дурак рассказал слишком многим о них, а Элспет действительно жаждала хоть какого-то возможного примирения с этими бесполезными кретинами.       Он тихо выругался. Насколько все может стать ещё хуже? Он знал, что его время ограничено, чувствовал, как прямо под кожей уже несколько недель извивается Темная Метка. С каждым днем она становилась немного темнее. Северус понимал, что скоро умрет, не имел понятия как и когда, но чувствовал, что дни уже сочтены. И при этом он только что поставил жизнь невинных людей в зависимость от своего выживания. Глупец!       Как он мог надеяться скрыть свои воспоминания от Лорда? Да, он всегда был знатоком окклюменции, но ему нужно быть лучше самого Дамблдора, чтобы скрыть свою жену-магглу и дочь, которая, как он отчаянно молился, была сквибом.       Как только они вернутся в Чешир, необходимо будет привести в порядок свои дела. Скоро наступит день, когда он не вернется домой из школы, и нужно быть уверенным, что о его семье будет кому позаботиться.       Переодевшись в ночную рубашку и накинув халат, он открыл дверь, разделяющую супружеские комнаты. У них с Элспет сложились довольно нежные отношения, когда они делили удовольствие в постели, но это было в Чешире, где она была просто его женой. Сегодня вечером общая атмосфера была накалена до предела. Она происходила из знатного рода — была дочерью самого барона, и он собирался трахнуть ее под крышей её отца. Если он правильно сыграет свою роль, то сможет заставить бодрствовать весь дом, не смыкая глаз под звуки ее удовольствия.

***

      Элспет стояла у окна, греясь под лучами раннего утреннего солнца, и смотрела, как муж стремительно идёт по подъездной дорожке. Грейс ёрзала у нее на руках, и она неосознанно покачивалась, пытаясь успокоить дочь.       — Значит, он снова ушел? — спросил Саймон из-за плеча.       — Да. Возвращается в свою школу. К своей другой жизни.       — Он ушел раньше, чем я ожидал.       — Сказал, что сначала поедет в Манчестер, навестить родителей. Думаю, его поездка займет неделю. Почему бы ему не купить себе лошадь?       — Он не умеет ездить верхом. Никто не раздавал пони, чтобы учить кататься на них по улицам, понимаешь? — Саймон взял Грейс с рук матери и легонько подкинул в воздух, вызывая заливистый смех ребенка. — Он сказал, что ты будешь продолжать вести мои уроки. Ораторское искусство, чтение и все такое.       — Конечно. Если сказал, значит, я так и сделаю.       Саймон посадил ребенка на плечо.       — Ты ведь любишь его, я прав?       Элспет повернулась к мальчику и спросила:       — А разве ты нет?       Саймон скривился от неловкости.       — Не так как ты. Это совсем не тоже самое.       Она посмотрела в окно как раз в тот момент, когда ее муж скрылся за поворотом.       — Никто не любит его так, как я. Я просто хочу, чтобы он любил меня в ответ. Совсем чуть-чуть. Я бы согласилась и на немногое.       — Не могу сказать, что я когда-либо видел мистера Снейпа счастливым, но думаю, что здесь он чувствует себя удовлетворенным. Ты делаешь его достаточно счастливым.       Она криво улыбнулась ему.       — Тогда это должно сработать, правда? Хотела бы я знать, кто та девушка, которая разбила ему сердце. Я бы выцарапала ей глаза.       — Я знаю, кто она. Мой отец рос со Снейпом и Маккензи, управляющим мельницей. Когда я был маленьким, я постоянно донимал его вопросами, потому что уже тогда считал мистера Снейпа очень надежным человеком.       — Кто она? Кто эта женщина?       — Лили Эванс. Дочь банковского клерка. Папа говорил, что она была настоящей красавицей, и Снейп таскался за ней, как щенок. Они вместе поступили в ту школу, где он сейчас работает.       — И это она разбила ему сердце? Разве он был недостаточно хорош для нее? Хочу найти эту… и сказать пару «ласковых». Дочь банковского служащего, ишь ты! — Элспет стала похожа на разъяренную кошку, в душе у нее зародился настоящий тайфун, она готова была драться за этого мужчину до победного.       — Не сможешь. Отцу сказал Маккензи, которому поведала ее сестра Петунья, что она умерла.       Элспет снова уставилась в окно, словно надеялась увидеть на дорожке хоть какие-то следы, доказывающие, что он только что был там.       — О. Значит я соперничаю с мертвой женщиной, — тайфун в её душе иссяк слишком быстро.       — Да. Нечестный бой.

***

      Снейп шел по дороге, пытаясь избавиться от раздражения. Темная Метка пульсировала болью с того самого момента, как он проснулся еще до рассвета, и с тех пор не унималась. Казалось, его кошмары становились явью, вселяя глубокое чувство страха и мрачного предчувствия.       Не дойдя мили до главной дороги Чешира, он резко свернул и трансгрессировал в Манчестер. И снова поморщился от вони, выходя из-под моста, под которым привык появляться. Быстро преодолев небольшое расстояние, Снейп остановился перед домом своих родителей.       Дверь и окна были наглухо заколочены, а на стене висела табличка: "По всем вопросам обращаться к Майклу Маккензи, Тернерс-Милл".       Северус развернулся и поспешил к мельнице, чувствуя нарастающий ком в горле и тяжесть в животе.       — Я пытался найти тебя, — сказал Маккензи, прикрывая дверь кабинета и отсекая шум фабрики внизу. — Никто не знал, куда ты уехал. В этом городе люди исчезают без следа слишком часто, и мысль, что ты мог оказаться одним из них, меня тревожила. Но, как ты и просил, я отправил письмо в твою школу, надеясь, что ты возьмешь какие-то дополнительные занятия летом или что-то в этом роде. И заколотил дом, оставив его для тебя.       — Я был в отъезде по делам, — глухо пробормотал Снейп. — Расскажи, что случилось.       — Ну, старый Тобиас умер первым… Сильно заболел, и когда послали за доктором — уже ничего нельзя было сделать. Ему дали что-то от боли, и он ушел спокойно. Эйлин… вот это загадка. Она выглядела довольно хорошо. Да, у нее были проблемы со здоровьем, но в последнее время она выглядела весьма неплохо. Но стоило Тобиасу умереть, она просто отвернулась к стене. Некоторые женщины ухаживали за ней, но она перестала пить и есть. Однажды утром они пришли — а её не стало. Шок, честно говоря. Всегда думал, что они ненавидят друг друга. Не хочу показаться неуважительным, заметь. Я похоронил их на те деньги, что ты оставил. И действительно пытался найти тебя. Мне жаль, старик. Не легко потерять их обоих вот так.       Снейп уставился на пустые руки, стараясь не обращать внимание на непрекращающийся гул, жужжание и стон прядильных машин фабрики, которые милями делали хлопчатобумажную нить, каждая машина могла производить более тысячи катушек в день. Он повернулся и посмотрел в окно кабинета бригадира вниз на этаж ниже, где рабочие — мужчины, женщины и дети — толкали, тянули, резали и сновали в бесконечной активности рабочего процесса.       Ничего этого не было, когда он был ребенком. Машины, промышленная революция — они изуродовали знакомый пейзаж. Хотя и раньше жизнь не была лучше.       Все это казалось частью жизни, в которую он никогда не вписывался. Он помнил время, которое они с Лили провели, наблюдая, как это самое здание постепенно возвышалось над городом. Как они дали торжественную клятву, что оба умрут, но не будут когда-либо работать здесь. Можно подумать, что она была предназначена для такой жизни. Нет, ее родители уехали, как только рабочие тысячами стали приезжали с ферм и душить этот город.       Они сдержали детскую клятву. Он никогда здесь не работал…       …а она умерла.       — Кто-нибудь из них когда-нибудь спрашивал обо мне? — спросил он, глядя на пыльное окно.       — Нет.

***

      — С возвращением, Северус. Надеюсь, лето прошло спокойно? Как твои родители?       — Оба мертвы.       Дамблдор удивленно моргнул, и его лицо омрачилось печалью и тревогой. Он протянул руку и положил на его плечо. Северус замер, не зная, как ответить.       — Хочешь немного посидеть и поговорить о них? — мягко предложил директор, указывая на стул.       Снейп пожал плечами.       — Нет. Я предпочел бы обсудить другое… — он рванул рукав мантии, обнажив темнеющую отметину, извивающуюся под бледной кожей.       Дамблдор тяжело опустился в кресло.       — Значит, всё начинается.       — Вы должны позволить мне занять должность профессора Защиты от Темных Искусств. Я обязан подготовить их!       — Нет, Северус. Это невозможно. Мы не можем показать, что ты заботишься хоть о ком-то, кроме детей наших врагов. Всё и так достаточно шатко, а теперь, всё осложнилось сильнее, чем когда-либо. Никто не должен догадаться, что тебе не безразличны твои подопечные. — Дамблдор поднял руку, предупреждая его надвигающийся гнев. — Я сам подготовлю их. В этом году у них будет учитель, который объяснит, с чем им предстоит столкнуться.       — Кто на этот раз?       — Аластор Грюм.       Снейп поморщился от отвращения.       — Я знаю, что ты думаешь об этом человеке, но ты не можешь отрицать: он относится к Тёмным Искусствам со всей серьёзностью. Это лучший выбор. Мне нужно, чтобы ты был готов к возвращению Риддла.       — Я готовлюсь последние два года.       — И всё же боюсь, дальше будет только хуже.       — Вы расскажете мальчику правду? Дадите понять, что ждет впереди?       — Мальчик уже понял, насколько высоки ставки. Он был на Чемпионате мира, когда на него напали Пожиратели Смерти.       Снейп ощутил, как кровь отхлынула от лица.       — Что за нападение?       — Ты не знал об этом? — Дамблдор на мгновение замялся. — Да, конечно… мне жаль. Ты, должно быть, был занят с родителями…       — Дело не в этом, Альбус. Я не знал, потому что никто не удосужился пригласить меня на эту «вечеринку». Разве вы не понимаете? Они и без того мне не доверяют! Так не выйдет.       — Разумеется, они не будут доверять тебе, Северус. Ты все эти годы работал на меня. Придётся завоёвывать не их доверие. Его. И как только ты вновь приобретешь его, ты обязан сделать все, чтобы удержать свои позиции. Все, что угодно.       Северус медленно опустился в кресло напротив директора. На этот раз, когда ему предложили чай, он не отказался.