Часть 20. Убийство

      Снейп с тихим хлопком аппарировал в Манчестер и, не замедляя шаг, направился вдоль канала к безлюдному переулку. Услышав громкий треск позади себя, он молниеносно развернулся и пригвоздил преследовавшего его низкорослого волшебника убийственным взглядом. Сдерживаясь, что бы не выхватить палочку и не расчленить это жалкое создание прямо на месте, он медленно вдохнул и презрительно произнёс:       — Для твоего нахождении здесь будут определённые правила. Если привлечёшь к нам внимание магглов, мы будем вынуждены искать другое место. Если Дамблдор заподозрит неладное, я лишусь его доверия. А если я стану бесполезен для Тёмного Лорда — тут его голос стал тише и опаснее, — то хотя бы успею сделать кое-что приятное для себя. Например, я убью тебя. Поэтому правило первое: ты никогда не сделаешь ничего, что может привлечь к нам внимание местных жителей. Ты это понял?.. Хвост?       — Послушай, Снейп… — только и успел выдохнуть Питер Петтигрю, прежде чем Северус прервал его, сомкнув длинные пальцы вокруг горла.       — И последнее: ты здесь не имеешь права голоса. Тёмному Лорду плевать, дышишь ты или нет. Он испытывает меня, а не твою жалкую преданность. Я бы убил тебя сейчас, но это сделало бы меня импульсивным в его глазах. Поэтому, предлагаю тебе переосмыслить всё, что ты собирался сказать. Подумай над тем, что если желание заговорить охватит тебя до конца этого лета, то прежде чем откроешь рот, реши, достойны ли эти слова стать последними в твоей никчёмной жизни. Есть так много способов, которыми ты можешь умереть. И, как ты должно быть знаешь, я отлично разбираюсь в ядах…       Снейп усилил хватку, с любопытством наблюдая как начинает зеленеть от нехватки воздуха это мерзкое создание.        — Мне даже не нужна магия. Запомни это.       Брезгливо отшвырнув Петтигрю в сторону, Снейп отвернулся, не обращая внимание на ноющее запястье, за которое этот ничтожный ублюдок цеплялся своей серебряной рукой, тщетно пытаясь освободиться от стиснувшей его горло хватки.       Мысль о том, как легко было бы раздавить его здесь же и бросить окровавленную тушку в канал, вспыхнула почти успокаивающим жаром. Ещё одно тело, плавающее в мутной воде, не вызвало бы ни малейшего переполоха. Слишком многие сводили счёты с жизнью, лишь бы не терпеть мук в этой новой индустриальной эпохе, где люди растворялись в собственном отчаянии, и некому было ни заметить их ухода, ни оплакать.       Совсем иначе дела обстояли с Блэком. У него был целый легион скорбящих.       То, что этот ублюдок мертв, принесло бы гораздо больше удовлетворения, если бы он все еще был виновен в смерти Лили. Но нет, проклятие его юности умудрился умереть героем в глазах окружающих его воздыхателей. Никто, казалось, не обратил внимания на иронию произошедшего: на самом деле Блэк попросту свалился и разбился насмерть, споткнувшись о Завесу как неуклюжий болван, потому что был неспособен стряхнуть одно из простейших заклинаний Беллатрисы. Возможно, он и не был виновен в смерти Лили, но он все равно был отвратительным человеком с разрушенной Азкабаном психикой и, очевидно, слишком сильно заливающим свое горе в промежутках между собраниями.       И всё же сын Лили продолжал смотреть на Снейпа так, будто именно он убил Сириуса. Лишь потому, что Блэк, как истинный идиот, отказался подчиниться приказу и бросился к Гарри.       Снейп вздохнул и остановился перед дверью родительского дома. М-да… Теперь Блэк считался невиновным и превратился в невинного и обожаемого героя в глазах соратников. За это Северус ненавидел его еще больше.       Он слишком хорошо понимал, что его судьба — умереть вечным злодеем этой ничтожной пьесы. Вопрос был лишь когда, и сколько всего ему ещё придется вытерпеть, прежде чем наступит неизбежный финал.       Отпирая дверь, Снейп вошёл внутрь с мрачным решением принять страдания, связанные с проживанием под одной крышей с человеком, который на самом деле был виновен в смерти Лили, как очередное жестокое наказание.       Петтигрю осторожно осматривал гостиную, повсеместно заставленную книгами и журналами. Северус провел большую часть пасхальных каникул, стараясь придать этому дому хотя бы видимость обжитого пространства.       Наблюдая как крыса беспомощно мечется взглядом по полкам, заполненной литературой, для которой он был явно глуп, Снейп презрительно усмехался, борясь с бессильной яростью, вызванной создавшимся положением. Темному Лорду нравилось испытывать своих верных последователей, придумывая им различные наказания. Он ничего не делал без причины, несдержанность Северуса по отношению к Петтигрю могла негативно сказаться на его лояльности и изменить высокое положение зельевара в рядах Пожирателей. Волдеморт мог счесть Снейпа малодушным, раз его волнуют вещи, которые должны были давно остаться в прошлом. Поэтому он не мог коснуться предателя, но Петтигрю не знал об этом, и Снейп собирался всецело насладиться ужасом маленького человека.       Возможно, это даже помогло бы облегчить терзавшую его тревогу, поскольку он знал, что если он не вернется в свой коттедж в Чешире, его жена подумает, что он мертв.       Рисковать отправкой письма он тоже не мог, предполагая, что находится под пристальным вниманием и что любое его сообщение может быть перехвачено или отслежено.       Он всё яснее понимал, что уже давно пора было открыть директору правду о своей жене и семье. Неужели прошло столько времени, а Дамблдор, при всей своей прозорливости, не выявил этот факт и не воспринял подобную скрытность как признак ненадежности?       И всё-таки, кто-то должен был знать об их существовании. Последнее время он мысленно перебирал тех немногих, кому мог бы доверить эту тайну, но список оказался крайне мал.       Маккензи был самым логичным выбором. Но Снейп знал, что в этом районе Тёмный Лорд держал кого-то из своих людей под Империо, а Маккензи был единственным известным магглом, связанным с ним в Манчестере. Именно за Майклом установили бы наблюдение в первую очередь.       Следующим вариантом была Молли Уизли, но их отношения нисколько не потеплели после инцидента, связанного с выяснением местонахождения мисс Грейнджер.       Петтигрю, тем временем, он отправил на кухню, чтобы тот начинал привыкать к месту, где ему предстояло проводить большую часть своего времени.       Устроившись в старом кресле отца, он подумал о мисс Грейнджер. Она была бы идеальным выбором в качестве хранителя его тайны, если бы была хоть немного старше. Она знала его, доверяла ему безоговорочно и оставалась преданной, как никто другой. К сожалению, с ней он тоже не мог связаться. Он подумывал попросить Молли передать девушке письмо, однако, едва он представлял, что оно может попасть не в те руки, и тем самым подвергнет опасности еще одного невинного человека, его внутренности неприятно сжимались в тугой узел.       Мисс Грейнджер не следовало быть на виду. Мир сошел с ума, и мысль о том, что она находится в безопасности, а внимание волшебного сообщества обходит ее стороной, приносило ему слабое, но всё же ощутимое облегчение.       В то же время образ Элспет, упрямо сидящей у окна в бесплодном ожидании его появления в конце переулка, отзывался в груди тупой тянущей болью.

***

      Гермиона повела своих подопечных в Гринвич-парк. Прогулка стала наградой за их внимательное отношение к урокам географии. Берти гордо нёс самолично сделанную маленькую лодочку, а Эванджелина с Патрисией бережно держали воздушного змея, который, однако, не имел ни малейшего шанса подняться в воздух, из-за полного штиля, царившего в этот день.       Они направились к Королевской обсерватории. Гермиона забрала у детей игрушки и позволила им свободно бегать по зеленым просторам парка. Что бы не стоять как «белая ворона», она присоединилась к группе других гувернанток — таким же молодым девушкам из окрестных районов. Между ними существовала своеобразная коалиция — они находили взаимопонимание в общих разочарованиях, периодически обменивались дельными советами и поддерживали легкую беседу, искренне улыбаясь хотя бы друг другу.       Старшие гувернантки держались своей компании. Они смеялись куда реже, а их осторожные взгляды словно ограждали неприступную территорию прожитого опыта. Группа Гермионы старалась не смотреть на них, отчаянно веря, что они никогда не будут выглядеть такими же увядшими и изношенными и не будут так крепко цепляться за оставшиеся крохи своего достоинства.       Время от времени кто-то из них исчезал. Просто исчезал. И к группе присоединялась новая «ворона», приводившая тех же детей, которые до этого приходили с исчезнувшей девушкой.       После нее оставались лишь грязные слухи и неприличные намёки, от этого становилось по-настоящему страшно.       Гермиона искренне радовалась тому, что в доме, где она работала, не было ни одного мужчины, если не считать добродушного пожилого садовника.       — Что вы пытаетесь там разглядеть, мисс Грейнджер? — спросила мисс Стивенсон. — У вас такой вид, будто вы что-то потеряли.       Гермиона обернулась к спутницам и чуть криво улыбнулась.       — Я думала, что мне сегодня удастся сделать всем нам приятный сюрприз, но он, кажется, немного опаздывает.       — Он? — пискнула мисс Эндрюс.       — Именно так. Мой друг из Девона сейчас учится в Лондоне, и мы условились встретиться здесь сегодня.              — О-о! Как романтично! Тайное свидание! — взвизгнула мисс Паркер.       — Вряд ли встречу можно назвать тайной, Мэри, когда мы все столпились тут, как стайка воркующих голубей, — с легкой укоризной отметила мисс Прайс.       — Это он? Вон тот высокий молодой человек? — мисс Стивенсон указала пальцем в сторону, и Гермиона обернулась.       — Ну да! — Она оживленно помахала рукой. Фредерик Янссен широко улыбаясь, снял шляпу и помахал ей в ответ, спешной походкой приближаясь к ним.       Фредерик превратился в довольно красивого молодого мужчину. Его песочно-белокурые волосы кокетливыми кудрями выбивались из-под головного убора, зеленые глаза смеялись в прежней добродушной манере, а некогда мальчишеская фигура обрела уверенную стать. К тому же он носил то, что большинство людей считали великолепными усами, которые, несомненно, добавляли ему очарования в глазах женской части общества.       — Мисс Грейнджер! Теперь, видимо, мне придется называть вас «мисс Грейнджер», поскольку мы все уже взрослые, — с энтузиазмом воскликнул он, подходя к ней, — Выглядите чудесно! Я просто не могу поверить, как давно я вас не видел.       — Вы тоже отлично выглядите, мистер Янссен.       — О, это звучит ужасно из твоих уст. Называй меня Фредериком, пожалуйста.       — И ты продолжай называть меня Гермионой, — с теплой улыбкой ответила она, — Позволь представить моих подруг. Это мисс Стивенсон, Паркер, Прайс, Эндрюс, Элторп, Келли и Роджерс. Дамы, это мистер Янссен. Мой старинный друг из Девона. Уверена, через несколько лет весь Лондон будет говорить о нем, как о блестящем адвокате.       Раздались дружные «Как дела» и «Приятно познакомиться, сэр», и девушки, будто по невидимому сигналу, слажено присели в реверансах. Фредерик отступил на шаг и изящно поклонился, держа шляпу в руке, чем вызвал волну смешков, спровоцировавшую неодобрительные хмурые взгляды старших дам, собравшихся по другую сторону входа в обсерваторию.       — О, это довольно роскошная лодка. Вы планировали спустить её на воду? — спросил он, глядя на игрушку в руках Гермионы.              Она рассмеялась.       — Должна признать, что я мало верю в мореходные качества этого судна, но подозреваю, что мой юный подопечный получит не меньше удовольствия, наблюдая, как оно тонет.       — Что ж, не будем откладывать надвигающуюся катастрофу. Пойдёмте все вместе и посмотрим, как благородный фрегат тонет под напором стихии.       Девушки, очарованные его манерами, оживились и принялись созывать своих подопечных. Фредерик, как истинный джентльмен, взял лодку и воздушного змея из рук Гермионы и протянул ей локоть.       — Которые из этих сорванцов твои? — спросил он, глядя на толпу бегущих к ним детей.       — Самые перепачканные, — призналась она, лишь сейчас с ужасом осознавая, как ее волнение из-за предстоящей встречи с Фредериком сказалось на присмотре за вверенными ей детьми.       Спустя пару минут шумная процессия двинулась к озеру.       — Как поживают твои родители и Генриетта?       — Все в полном здравии, спасибо. Надеюсь навестить их в августе. Было бы здорово ненадолго сбежать из Лондона. Генриетта по-прежнему грезит мистером Гербертом Карсоном. Хотя, — в его голосе зазвучала усмешка, — я сомневаюсь, что бедняга вообще догадывается об этом. Впрочем, его сестры уже давно расписали ему весь жизненный путь, включив в него мою сестру, — по его тону было не понятно, сочувствует ли он мистеру Карсону или по-доброму посмеивается над ним. — А что слышно о твоей тётушке? До меня дошли слухи, что вся деревня обсуждала радостную новость о её новом замужестве, но все были огорчены тем, что она заперла дом и уехала в Италию. Видимо, все ожидали, что медовый месяц с новым мужем не затянется на долго и они вскоре вернуться. Ты что-нибудь слышала о ней?       — Разумеется. Пишет почти каждые две недели. У них всё прекрасно, они невероятно счастливы. Знаю, она рассчитывала вернуться домой осенью, но, кажется, события складываются так, что им придется задержаться в Европе подольше.       — А как у тебя дела, Гермиона? Думаю, ты рада приближающемуся совершеннолетию. Куда планируешь отправиться? Ты же не планируешь оставаться с ними, — он кивнул в сторону бегущих к воде детей, — или в доме бабушки. Поедешь в Италию?       Гермиона снова рассмеялась.       — Думаю, молодожёны предпочли бы провести больше времени наедине, без моего присутствия. Пусть они уже и не молоды, но сердца у них юные. Для Элис этот брак совсем не тоже самое, что прежний, по расчету. Она будто заново родилась. А что до меня… Мне ещё предстоит принять решение. Честно говоря, мои перспективы не самые радужные, я не смогу остаться в Оттерволде, пока не вернется тётя Элис.       — Но… состояние твоих родителей? Наверняка должно хватить на скромную, но комфортную жизнь.       Гермиона взглянула на него и поморщилась.       — Они ничего мне не оставили, — призналась она, чувствую на языке привкус пепла от этих слов. — Я живу на средства бабушки и пособие от тёти.       Фредерик покраснел до самых корней волос.       — Прости, мне не следовало лезть не в свое дело. Это непростительная бестактность с моей стороны. Я просто думал, что практика твоего отца была продана, и выручка…       — Думаю нет, — перебила она, вздернув подбородок, — бабушка дала понять это вполне ясно. Я полна решимости проложить свой собственный путь, Фредерик. И больше не зависеть от чужой благотворительности.       Фредерик слабо улыбнулся, глядя на неё задумчивым взглядом.       — Совершенно с тобой согласен, — тихо сказал он. — У тебя непременно получится.

***

      Игла больно вонзилась в палец, алая капля упала на белоснежный лён передника, который Элспет шила для своей дочери. Со злым шипением она швырнула работу через всю комнату. У неё совершенно не получалось ни на чём сосредоточиться.              Тихо игравшие в углу дети, замерли от неожиданности. Найджел схватил сестру за руку, и на цыпочках вывел из комнаты, подальше от материнского гнева, что в последнее время вспыхивал всё чаще.       Элспет снова уставилась в окно. Теперь она проводила здесь почти всё время. Шаги за спиной заставили её обернуться. Саймон вошёл, молча поднял с пола несчастное шитьё и протянул ей. Но не дождавшись ответной реакции, положил рядом на стол.       — Мне нужно идти, — прошептала она.       — Но мы же обещали ему не делать этого.       — К черту обещания! — крик вырвался сам собой, — Что они вообще теперь значат? Мне нужно знать, Саймон. Не могу так больше!       Саймон положил руку ей на плечо.       — Перестань надеяться, Элспет. Уже август. Если бы он мог — он бы уже был здесь. Мы знали, что так может случиться.       — НЕТ! Он не умер! Я бы это знала! Жена чувствует такие вещи! Он слишком умен, чтобы умереть! Посмотри, как он нас спрятал. Неужели ты думаешь, что он не способен спрятаться сам? Я должна ехать в Манчестер. Мне нужно найти его. Возможно он ранен… Он может нуждаться во мне!       — Ты не можешь уйти, — в голосе Саймона послышалась мольба, — Если уж ехать, то поеду я.       Элспет глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.       — Нет. Мне самой нужно это сделать. Ты присмотри за детьми. Если я не получу ответ в ближайшее время, то сойду с ума. А если пропадёшь и ты… это будет конец. Нас некому будет защитить.       — Элспет, он же говорил не делать этого. Слишком велика опасность. Представь, что будет с нами, если и с тобой что-то случится!       Она на мгновение опустила голову, но тут же резко поднялась и жестом позвала Саймона в кабинет мистера Снейпа. Открыв верхний ящик его стола, она вынула сложенный лист завещания и протянула юноше.       — О тебе позаботились. И о детях. Только обещай мне, что не пойдёшь к моей семье! Они заберут Найджела, а от вас с Грейс избавятся как от мусора.       Снова склонившись к ящику, она вытащила двадцатифунтовую купюру — те самые деньги, что неизменно оставлял ей муж на «чёрный день». Повернувшись к полкам, Элспет потянулась за книгой и вытащила еще несколько таких же купюр.       — Я возьму одну, этого хватит на дорогу. Остальное оставляю тебе, на всякий случай. Здесь больше ста фунтов, хватит на долго, если с наследством будут проволочки.       Тихий всхлип заставил её взглянуть на Саймона. Юноша плакал, не отрывая глаз от документа.       — Он… усыновил меня? Дал мне своё имя? Но я для него был никем… — голос его дрожал от потрясения.       Элспет мягко сжала его предплечье.       — Ты был его доказательством. Он хотел, чтобы ты вырос лучше него — это доказало бы, что и в нём самом жил хороший человек, будь у него шанс.       — Но он и был хорошим! Лучшим из всех! — горячо воскликнул юноша.       — Мне так и не удалось заставить его в это поверить. Видит Бог, я пыталась.       Элспет взяла сложенный пергамент из рук Саймона и вернула его обратно в ящик.       — Я уеду утром, — тихо сказала она.       Саймон, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул.

***

      Аппарировав в привычном месте под мостом у канала, Северус медленно поплёлся по бечевнику. Смертельная усталость сковывала цепями. Слишком много сил ушло на то, чтобы надежно запереть свои секреты, в то время как разум оставался открыт для пронзающего взора Тёмного Лорда. Такие сеансы никогда не проходили бесследно — каждый из них выжимал его до суха, оставляя лишь выжженную пустыню внутри.       Ночь началась со встречи с Дамблдором. Директор вновь требовал подтверждения, что та ужасающая задача, которую он навязал, будет выполнена. Затем пришлось тратить огромное количество магии, чтобы поддерживать в старом глупце жизнь, сдерживая проклятие, запертое в его руке, в ожидании подходящего момента для убийства.       Он снова умолчал о своей семье. Дамблдор становился все более беспечным к его чувствам, и как бы шпион ни был предан своей миссии, он не мог доверить наставнику всею правду. Дамблдор начинал действовать всё более нелогично, и Северус не мог даже предположить, какой взрыв эмоций последует, если директор прознает о его столь явной слабости.       После встречи с директором предстояло отчитаться перед Тёмным Лордом — словно преданному слуге, неизменно спешащему к своему повелителю с любой разузнанной малостью. Эта унизительная игра каждый раз воскрешала в памяти тот роковой день, отнявший единственную жизнь, которая была ему дорога.              Снейп лишь поражался безумию, в которое превратилось его существование. Он жаждал одного: чтобы всё это наконец завершилось и даровало покой, даже если платой за него станет его собственная жизнь. Но он не мог позволить себе такую слабость. Слишком многое было поставлено на карту, слишком многие зависели от его стойкости.       Скрывать мысли было достаточно легко. Но возросшее мастерство в окклюменции, превосходящее теперь способности самого хозяина, не приносило облегчения. Напротив, одна оплошность, малейший намек на то, что он способен сопротивляться проникновению в разум — не говоря уже о статусе мастера этого искусства — означали бы немедленную смерть.       Наконец он добрался до своего ненадежного убежища, ступив на крыльцо собственного дома. Едва переступив порог, он трансфигурировал маггловскую одежду обратно в привычную мантию, снял плащ и повесил его на ближайший крючок у двери.       За спиной раздался шорох, заставивший его резко обернуться. У камина стоял Петтигрю, нервно заламывающий руки в смертельной панике. Нос Северуса уловил медный запах — на выцветшем ковре алели капли крови.       — Что ты наделал, Хвост? — спросил он опасно тихим голосом.       — Это не я! К тебе приходили гости…       — Уж не опять ли Нарцисса с Беллатрисой?       — Нет. Яксли и Гойл. Они пришли просить тебя приготовить им какие-то зелья. Я как раз объяснял, что ты отбыл по делам нашего Лорда, когда внезапно в дом ввалилась эта чёртова маггла, при том так, словно она хозяйка богатого поместья.       Снейп перевел взгляд на кровь на полу. Её было слишком много… Паника заставила его сердце забиться в бешеном ритме, едва не пробивая грудь.       — Кто она? — требовательно спросил он. — Что случилось? Выкладывай!       — Н-не знаю. Соседка! Это все, что она сказала! А ты, вроде, был должен ей денег!       Снейп замер в полном недоумении.       — Что произошло?       — Парни решили… позабавиться. В конце концов, я их остановил. Всё твердил, что мне голову оторвут, если соседи что-то заподозрят, но они только смеялись. Яксли изрядно её порезал, но она не особо кричала… поэтому он быстро потерял интерес. Потом я заставил их уйти и попытался сделать для неё всё, что мог. Я… я не силён в исцеляющих заклинаниях.       — Где она?       — Э-э-э… Я отлевитировал её наверх. В твою комнату.       Снейп яростно нахмурился, и Петтигрю, побледнев еще больше, юркнул на кухню. Мгновенным движением палочки Северус отодвинул книжные полки, скрывавшие лестницу, и бросился в спальню.       Но замер в дверном проёме.       — Нет… —сдавлено простонал он, — не-е-ет…       Элспет лежала на кровати, бесцеремонно брошенная в окровавленной и рваной одежде. Он выхватил палочку и наложил диагностическое заклинание, лишь подтвердив худшее: Петтигрю залатал поверхностные раны, но оставил внутренние повреждения нетронутыми. Сломанный позвоночник. Начинающееся внутреннее кровоизлияние.       Дрожащими руками он бросил на комнату заглушающие заклинания и выхватил ящик туалетного столика. На пол с мелодичным звоном посыпались не разбиваемые флаконы с различными зельями. Опустившись на колени, Снейп нашел среди них несколько нужных составов, снял Петрификус, наложенный Петтигрю, и осторожно просунул одну руку под голову Элспет.       Она тихо всхлипнула, приоткрыв мутноватые голубые глаза. В них тут же скопились слёзы, которые в миг покатились по щекам. Сознание медленно возвращалось к ней и она в панике скользнула взглядом по комнате.       — Они ушли. Мы одни, — мягко сказал он, — Выпей это.       Её взгляд отражал целую вселенную: яростную радость, глубочайшее смятение, бездонное отчаяние и всепоглощающую боль.       — Твоя магия на этот раз бессильна, муж. Я чувствую, как жизнь покидает меня.       Он прикрыл глаза и склонил голову.       — Это просто от боли, — выдавил он, едва превозмогая ком в горле.       Она покорно открыла рот и с трудом проглотила жидкость.       — Мне так жаль, — прошептала она, отдышавшись. — Я была так глупа. Нужно было послушаться.       Он с трудом сглотнул.       — Почему ты этого не сделала? — простонал он. — Почему не сделала то, что я просил? Почему не подчинилась мне хотя бы в этом?       На её губах мелькнула слабая тень улыбки.       — Я ослушалась тебя дважды, Северус. Когда ты просил отказаться от тебя… и когда велел не любить. Ты был так уверен, что твоя жизнь никому не важна. Я не могла с этим смириться. Я должна была прийти…       Он прижался лбом к ее холодеющей щеке.       — Не оставляй меня, Элспет, — его шёпот был едва слышен, — Я не хочу снова остаться в одиночестве.       Но она, казалось, уже не слышала его.        — Я им ничего не сказала. Ты и дети… вы в безопасности.       Несколько слез медленно скользнули по его носу и упали ей на лицо. Он поднял руку, нежно погладил ее по спутанным волосам, невольно прижимаясь ближе к холодеющему телу.       — Какое замечательное лекарство. Я чувствую себя так…       Сдавленный стон вырвался наружу, хотя он изо всех сил стискивал зубы, пытаясь удержать рыдания, рвавшиеся из самой глубины груди. Обхватив её безжизненную руку, он положил её себе на шею и уткнулся лицом в её плечо, осознавая, что больше не в силах сопротивляться эмоциям…       Северус организовал отправку тела жены её семье — для захоронения в родовом склепе в Ренхэм-парке.       Тело Питера Петтигрю оказалось всего лишь очередным раздутым трупом, выловленным у шлюзов канала Рочдейл. Никаких повреждений, кроме отсутствующей серебряной руки.       Тёмный Лорд неторопливо рылся в мыслях Снейпа и в итоге счёл казнь никчёмного приспешника оправданной. Однако он надеялся уличить Северуса в чём-то более серьёзном, нежели гневная расправа за катастрофическое нарушение мер безопасности. Всё своё недовольство Повелитель обрушил на Яксли и Гойла. Не то чтобы Снейпу удалось полностью избежать последствий…

***

      Северус вернулся в Чешир и медленно пошел к своему дому, осознавая, что она больше никогда не будет ожидать его у окна.       На звук открывающейся двери незамедлительно примчался Саймон с детьми, но они остановились в замешательстве на пороге, увидев не того родителя, которого ожидали.       Саймону хватило одного взгляда на Северуса. Он в отчаянии впился пальцами в волосы и изо всех сил замотал головой.       — Нет! Я говорил ей не уходить! Говорил! Я должен был её остановить! О, Боже… Это всё моя вина! Это я убил её!       Северус обхватил шею юноши и прижал его лбом к своему плечу, пока Саймон причитал и пугал младших детей. На крик из дверей кухни выглянули испуганные повар, горничная и экономка, пытаясь понять, что происходит.       — Нет, — тихо, но чётко произнёс Снейп, глядя поверх головы Саймона. — Виноват я. Я убил её в тот день, когда женился на ней.