Часть 22. Освобождение

      Северус Снейп лежал на старых рассохшихся досках холодного пола Визжащей хижины и чувствовал, как кровь медленно вытекает из страшной рваной раны, проделанной в его шее клыками огромной змеи. Боль пульсировала где-то на границе сознания, то накатывая мутной волной, то отступая, позволяя на краткие мгновения сохранить ясность мысли. В гулкой тишине особенно отчётливо был слышен звук удаляющихся шагов, и в этом далёком эхе он вдруг осознал, что, наконец, исполнил свой последний долг перед той далёкой девушкой с чудесными зелёными глазами, ради которой прожил всю свою жизнь, полную утрат, раскаяния и молчаливой верности.       Он предпринял все меры предосторожности, какие только мог придумать. Всего за несколько минут до встречи со своим последним Хозяином, выпил противоядие собственного приготовления, зная, что тот часто использует змею в качестве палача, запил снадобье мощным целебным экстрактом для пущей убедительности и влил в себя порцию кроветворного. Предстояла настоящая гонка. Оставалось только ждать, что подействует быстрее: его первоклассные зелья нейтрализуют яд или парализованный ядом организм не выдержит и он истечёт кровью.       Снейп чувствовал, что умирает, но в то же время ощущал, что зелья несут целебный эффект, медленно возвращая телу способность сопротивляться. Затуманенный разум удерживал лишь одну мысль: сейчас он хотел бы находиться в любом другом месте, только не здесь, чтобы в тишине и одиночестве бороться за свою жизнь. Эта ирония казалась почти обескураживающей.       Внезапно сознание пронзила мысль, что теперь он свободен. Наконец-то совершенно свободен! Всю свою жизнь отчаянно любя Лили Эванс, сейчас он с пугающей ясностью ощущал облегчение от того, что с этой болезненной, изматывающей привязанностью покончено.       Любить Лили было слишком трудно.       Разум постарался отодвинуть зеленые глаза на задний план и призвать воспоминание о других, синих. Увидит ли он её там, куда вскоре собирался отправиться? Скорее всего, нет. Он отвратительно с ней обошёлся.       Северус был так убежден в правильности своих действий. Абсолютно уверен, что она выживет и, учитывая её практичную натуру, будет жить хорошо. Он напевал себе это словно мантру снова и снова, только не давал того, чего она на самом деле хотела... — быть любимой. Но только мелодия в конце ужасно фальшивила. Она умерла из-за него, также как и Лили, и он вновь остался один.       Он вообще плохо обращался со своей женой.       Почувствовав как в ухо скатилось что-то мокрое, он слегка пошевелился. Ощущение слёз на своем лице он ненавидел, слишком много неприятных детских воспоминаний оно вызывало.       Он скучал по ней.       Это было не то всепоглощающее горе, которое питало его жизнь в течение последних семнадцати лет, с тех пор, как была убита Лили, он никогда не позволял по отношению к себе такого уровня привязанности. Привык всегда держать чувства настолько изолированными, что даже не осознавал, как медленно вырывал сердце своей жене, когда занимался с ней любовью. За исключением той последней ночи.       Какой же он был дурак. Теперь, когда всё наконец закончилось, он обнаружил, что совершенно не понял сути.       Такая яростная преданность девушке, которая никогда его не любила. Такое бессердечное пренебрежение женщиной, которая любила его.       И в чем был смысл? Положить конец тирании, которую он помог создать по своей же глупости, добровольно позволив себя истязать? Искупить грех, который теперь почему-то казался меньшим, чем тот, что он совершил по отношению к бедной, верной Элспет?       Было бы чудесно вернуться назад во времени и полюбить свою супругу. Уволится с работы, отбросить свои глупые приоритеты и наблюдать, как его дочь учится ходить, говорить и подниматься по тем чертовым лестницам. Все то, что он упустил, воспитывая детей своих врагов.       Она была так прекрасна, его маленькая леди. Такое нежное забавное создание с такими же чёрными глазами как у него. И Найджел. Найджел, который был абсолютным гриффиндорцем, никогда не колеблясь бросался между своей младшей сестрой и возможной опасностью.       А ещё был Саймон — самый настоящий пуффендуец, если бы он только смог когда-нибудь им стать. Саймон, которым он так гордился. Он когда-нибудь говорил ему это? Знал ли его приёмный сын, что Снейп тоже его любит?       Нет. Как он мог? Никто из них не знал. Он никогда не говорил этих слов. Это признание было произнесено лишь один раз за всю его жизнь, но Лили рассмеялась ему в лицо и сказала, чтобы он не шутил так больше.       Тогда он был бесконечно ошеломлен.       Но это не является оправданием.       Последние двадцать месяцев, с тех пор, как убили его жену, он находил любой предлог, хватал любую возможность, придумывал различные оправдания, что бы сбегать в Чешир проверить свою маленькую семью. У директоров было гораздо больше свободы действий, чем у преподавателей и Снейп в полной мере пользовался этим. Саймон достаточно хорошо справлялся со всем хозяйством, пока он отсутствовал, но Северус изо всех сил старался бывать дома хотя бы несколько часов в неделю.       Но он никогда не говорил, что любит их.       Вероятно, Саймон сможет с достоинством выстоять и поддержать малышей, когда и их отец уйдёт навсегда. Но он так не хотел этого делать, расстраивать их ещё больше, подвергая свою семью ещё одной трагедии. В их жизни было достаточно горя.       Да. Он хотел сказать, что любит их. Даже если это выйдет неловко и унизительно, по крайней мере, они будут знать.       Внезапно боль горящих нервов пронзила обе руки — сигнал о возвращении контроля. Он медленно переместил кисть вдоль тела, булькая от боли, и неловко полез в карман мантии. Из вездесущих бутылочек с различными зельями он выудил маленький, вырезанный вручную, деревянный шарик, один из тех, которые когда-то левитировала Грейс. Крепко сжав его в одной руке, нашарил валяющуюся рядом палочку другой. Пришлось подождать, пока рана на горле ещё немного затянется. Спустя несколько минут, он прохрипел:       — Портус.

***

      Сидя в тишине рабочего кабинета мистера Снейпа, Саймон подводил итоги последних расчётов. Внезапный, неестественный шум, раздавшейся из спальни за стеной, привлёк его внимание.       Никого не могло там быть — мистер Снейп сделал это место недоступным даже для Вайолет, служанки, — но иногда Грейс или Найджел все равно пробирались в комнату и забирались в кровать, в такие дни они особенно сильно скучали по матери. Саймон всегда считал нужным подойти и посидеть с детьми, успокоить, если придётся. Он закрыл книгу и отправился на разведку.       Открывая дверь спальни он медленно шагнул в темноту. Мистер Снейп всегда держал тяжелые шторы плотно задернутыми с тех пор, как умерла Элспет, поэтому глазам требовалось время приспособиться. Однако привыкнув к полумраку, он увидел, что кровать пуста.       — Грейс? Найджел? Давайте, покажитесь. Вы же знаете, что ваш отец не хочет, чтобы вы играли здесь.       Начиная сомневаться, а не послышалось ли ему, он уже собирался уйти, но раздавшейся с другой стороны кровати звук, заставил его замереть. Едва слышно сквозь приглушенный шум с кухни, доносившийся сквозь неплотно закрытую дверь, он различил еле слышное прерывистое дыхание.       — А ну-ку хватит, — рявкнул он, — здесь не место для игр. Немедленно вылезайте от туда!       Обойдя кровать, Саймон чуть было не закричал от страха. На полу лежал Мистер Снейп.       — О, Боже! Сколько вы тут лежите? — дрожащим от шока голосом произнёс он.              Резко распахнув занавески, он впустил в комнату немного света заходящего дня, но даже скудного освещения хватило увидеть, что лежащий на полу мужчина был весь в крови. Саймон упал на колени и подхватил руками тело Снейпа, едва вновь не уронив его в попытке поднять с пола и уложить на кровать. Мистер Снейп оказался тяжелее, чем можно было бы подумать.       Уложив бессознательное тело на кровати, он положил подушки под голову и плечи и принялся сдирать промокший, испорченный шейный платок. Пришлось воспользоваться перочинным ножом, что бы избавиться от уже не нужной вещи, следом нож разрезал рубашку, обнажая ужасную рану на шее. Мистер Снейп был сильно изуродован. Крови было так много, что Саймон чуть не задохнулся от ударившего в нос металлического запаха.       Но не смотря на ужаснейшее ранение, он мог сказать, что края рваной раны медленно стягиваются.       Магия.       Ну конечно, у этого человека всегда были при себе волшебные снадобья.       Судорожно путаясь в складках чёрной ткани, он принялся искать карманы в объемной мантии.       — Где ваши бутылки? — спросил он, похлопывая по одежде. — Да ладно, мистер Снейп, сэр, у вас всегда с собой были ваши маленькие флакончики.       Саймон всё больше недоумевал, дёргая ткань он слышал, как они звенят, но никак не мог найти способ до них добраться.       — Как, черт возьми, ты можешь ходить в этой хламиде? Бегаешь в этих черных простынях весь день, как пьяный цыган, — бубнил он, сильнее злясь на странное одеяние приёмного отца.       В конце концов догадавшись воспользоваться ножом, он нащупал очертания нескольких пузырьков, прорезал ткань и извлёк их, вчитываясь в этикетки.       — Я не знаю, от чего "Противоядие", а вот "Целебный Эликсир" кажется то, что нужно. Он вытащил пробку из флакона и приподнял бессознательного Снейпа, заложив руку ему за голову, — Ну же, давайте, я не могу потереть вам шею, чтобы помочь проглотить жидкость.       Поставив пузырек на столик рядом с кроватью, он похлопал пациента по щекам.       — Просыпайтесь, сэр! Просыпайтесь. Давайте, мне нужна небольшая помощь, — Саймон нервничал всё больше и больше.       Разочарованный неудачей, он снова взял пузырек и попытался влить ещё немного жидкости в рот раненого, а затем капнул несколько капель на разорванное горло.       Снейп тихо застонал и начал слабо шевелиться.       — Немного пощипывает, да? Хорошо. По крайней мере, ты можешь что-то чувствовать.       Вдруг Саймон услышал тихий не то вздох не то писк позади себя и, обернувшись, увидел испуганную Грейс, стоящую у изножья кровати.       — Грейс, — он постарался заставить свой голос звучать как можно спокойнее, — мне нужно, чтобы ты пошла и попросила у миссис Кроппер воды, бинтов и свечей. Ты можешь это сделать? А ещё понадобятся чистые простыни.       — Он умрёт, Саймон? — спросила она тихим, безжизненным голосом.       — Я не знаю, дорогая. Но я точно знаю, что он этого не хочет, иначе он бы не вернулся домой. Иди. Попроси Найджела помочь тебе.              Она повернулась и побежала, крича:       — Найджел! Найджел, ты должен помочь! Папа ранен!       Саймон продолжал вливать содержимое маленькой бутылочки в рот мужчины, постоянно умоляя о помощи. Мог ли он молиться Всевышнему от лица раненого, лежащего на кровати, было неясно даже ему самому. Отвечал ли Бог на молитвы ведьм и колдунов? Снейп заверил его, что волшебники не имели ничего общего с дьяволом; все это было просто предлогом для преследования им подобных, так что, возможно, немного молитвы не помешает.       Вскоре грохот шагов в коридоре возвестил о приближении к комнате всех домочадцев. Саймон набросил на рану складку ткани. При такой скорости заживления не стоило сообщать кому-либо, насколько все плохо, на тот случай, если к завтрашнему дню все уже пройдет.       — Что это с хозяином… О, боже мой! — Миссис Кроппер, с кувшином горячей воды поспешила к кровати, попутно поставив его на пол. Она вытащила из-под мышки кучу тряпок, сложив их рядом с Саймоном. — Что случилось? — взволнованным голосом произнесла она.       Служанка Вайолет быстро зажгла принесенные ею свечи и побежала искать новые.       — Он неудачно упал. Ударился головой и порезался. Я нашёл его снаружи, — пытаясь придумать что-то правдоподобное быстро проговорил Саймон.       — Я не слышала, что бы кто-то выходил за дверь, — с сомнением отозвалась миссис Кроппер.       — Вы, должно быть, были заняты, — он оглядел экономку и перевёл взгляд на повара, стоявшего в дверях, — я думаю, нам понадобится хороший бульон и немного печени, для восполнения крови.       — Вы правы, мистер Саймон, сэр. — Повар качнул головой и вышел, но перед этим бросил на миссис Кроппер красноречивый взгляд, быстро кивнув ей.       Экономка расправила передник и скорыми, отточенными движениями засучила рукава.       — Не лги мне, мальчик. Ты думаешь, что хранишь секреты в целости и сохранности, но мы не настолько слепы. Мы знаем, что в этом доме всегда творились таинственные вещи. Я молилась за хозяина все эти долгие годы, боясь, что он плохо кончит.       Саймон пристально посмотрел на женщину, пытаясь решить, как отреагировать на это новое развитие событий.       — О, не смотри на меня так. Ты же видишь, мы всё еще здесь, не так ли? И мы храним молчание, хотя, не скрою, обсуждаем все странности между собой. Он хороший человек. Хотя, я думаю, что он, вероятно, имеет дело с чёртом, и тот достаточно хорошо платит, — голос пожилой женщины звучал настолько уверено, что Саймон замер. — Теперь, молодой сэр, подвиньтесь и дайте мне посмотреть, с чем мы имеем дело, — деловито продолжила она, — Мисс Грейс, принесите мне сухую миску из раковины. Мистер Найджел, снимите с него ботинки, пожалуйста.       Саймон, осознавая у себя отсутствие навыков лекаря, отошел в сторону.

***

      Северус проснулся от того, что не мог пошевелиться. В панике он открыл глаза и дёрнулся, но услышав рядом тихое бормотание и неясные сонные жалобы, мгновенно замер. Оценивая ситуацию, он пытался понять, что происходит и где он находится. Медленно повернув голову, он почувствовал, как шею пронзила тупая боль (кажется, это был самый ужасный галстук, который он когда‑либо завязывал), и, сфокусировав взгляд, увидел, что его маленькая дочь спит на подушке рядом с ним, крепко обхватив его левую руку своими детскими пальчиками. С другой стороны, чуть ближе к его ногам свернувшись калачиком, спал Найджел. На стуле рядом с кроватью, наклонившись вперед сидел Саймон, но в какой-то момент он уснул и головой уткнулся в грудь Снейпа. Сейчас он тихо похрапывал.       Снейп прерывисто вздохнул, притянул дочь к себе ближе и обнял ее одной рукой. Попытался поудобнее устроить Саймона и положил ладонь на голову Найджела, прежде чем снова погрузиться в сон.

***

      — Я не буду есть это.       — Нет, будете. Моя старая мать часто говорила: "Кровь за кровь. Ты должен съесть то, что потерял". Так что ешьте эту чёртову печень и молчите.       Снейп пристально посмотрел на Саймона, держащего тарелку с дрожащей плотью, и поднял бровь.       — Я просто повторил слова моей матери, сэр, — стушевавшись добавил парень.       Снейп поднял слабую руку и отодвинул тарелку.       — Я ценю твою заботу, и я польщен, что ты обратился к исцелению своей матери от моего имени, но уверяю тебя, я ни за что не буду есть это, пока оно не будет приготовлено надлежащим образом. Я волшебник, а не вампир.       Саймон нахмурился и поставил тарелку на стол.       — Разве такие существуют?       — Конечно. Но, как это обычно бывает с подобными тварями, они не такие, какими их представляют магглы, — Снейп даже не заметил, как перешёл на лекторский тон, — на самом деле это напыщенные маленькие создания, которые совершенно бесполезны в течение дня. Избавится от них смехотворно легко, поскольку они тратят почти всю свою энергию только на то, чтобы порхать по верхушкам деревьев и охотится на мелкую дичь. Они живут в состоянии постоянной анемии. Которой, кстати, я не страдаю, так что можешь взять эту чертову печень и сделать из неё пристойный обед.       Саймон улыбнулся и уловил намёк на ответную улыбку.       — Я рад, что вы выкарабкались, мистер Снейп.       Длиннопалая бледная рука медленно потянулась и сжала короткие пальцы юноши.       — Саймон, если тебе неудобно называть меня Северусом, можешь придумать что-то по своему вкусу, но я был бы признателен, если бы ты перестал называть меня мистером Снейпом. Ты для меня такой же сын, как и Найджел.       Им обоим стало неловко, но Саймон крепче сжал руку наставника и, яростно моргнув, кивнул в ответ.       — И когда ты вернёшься? — спросил юноша, отчаянно пытаясь сменить тему.       — Я не знаю. Всё кончено.       Улыбка юноши стала шире и для надежности он обхватил, всё ещё державшую руку Снейпа другой рукой.       — И всё? Ты выиграл?       Глаза мужчины затуманились.       — Я понятия не имею, победили мы или проиграли. Моя роль закончилась на краю страницы, пока разыгрывалась эта история. Я знаю, что моё выступление подошло к концу, и у меня нет желания возвращаться, чтобы узнать, какая сторона победила.       — А что, если победили Тёмные волшебники? Разве это не плохо?       — Скверно. И если они действительно причинят вред миру магглов, я вернусь в бой, в этом я уверен. Но пока я не увижу Тёмную Метку, парящую над нашей деревней, я никуда не пойду. К черту их.       — А как же твоя магия? Ты всё равно не будешь её здесь использовать? Тебе ведь будет не хватать этого?       — Посмотрим, мальчик. Посмотрим. Сейчас быть магглом звучит довольно привлекательно.       Саймон на такое высказывание, лишь покачал головой.        — Как маггл, я считаю, что ты ненормальный.       Северус сердито посмотрел на юношу, и ещё раз сжав его руку медленно отпустил.       — Будь хорошим магглом, пойди попроси, повара, чтобы тот помахал пару минут этим над огнём, — сказал он, указывая на печень.       Саймон ухмыльнулся и встал с края кровати, подхватывая тарелку.       — Будет сделано, ваше Волшéбство.

***

      — Простите, мисс Грейнджер. Хозяйка сказала, что в гостиной вас ждут гости.       Гермиона оторвалась от детских рисунков, которые разбирала в классной комнате по окончании занятий с детьми.       — Да? Кто там, мистер Янссен?       — Нет, — ответила служанка, — это леди и джентльмен.       — О? Интересно, кто бы это мог быть. Спасибо, Марта. Я сейчас приду.       Она отложила стопку бумаги на маленький столик, придвинула к нему три детских стульчика и поправила волосы, убеждаясь, что причёска выглядит более-менее прилично. Вместе с любопытством в душе появилось волнение от прихода неизвестных гостей.       Направляясь вниз, в коридоре она столкнулась с миссис Пенри-Джонс, которая нервно расхаживала взад-вперёд. Стоило ей увидеть спускающуюся по лестнице Гермиону, как она подбежала к ней, сжимая руки.       — Гермиона, дорогая, твои гости в гостиной. Они не сказали, кто они, и меня это, признаться, довольно сильно тревожит. Поэтому я буду стоять за дверью. Тебе нужно только трижды повысить голос и я войду. Или, еще лучше, держи дверь приоткрытой.       Гермиону постепенно охватывало всё сильнее нарастающее беспокойство.       — Я так и сделаю, мадам.       Остановившись перед дверью в гостиную, она оправила платье, одновременно медленно переводя дыхание. Кивнув своей работодательнице, она смело открыла дверь.       В гостиной стоял мужчина средних лет, немного тучный, ростом чуть ниже среднего, с густыми светлыми волосами и довольно приятными чертами лица. Он выглядел напряженным и смущенным одновременно, но заметив Гермиону, тепло улыбнулся. Стоило ему немного отойти в сторону, как Гермиона увидела женщину, сидящую на стуле за его спиной.       — Элис? — не веря своим глазам, прошептала девушка севшим голосом.       Её тетя медленно встала, теребя в руках кружевной платок.       — Здравствуй, Гермиона. Прости за таинственность, но я не была уверена, что ты примешь меня, если узнаешь о нашем визите заранее. Мне необходимо было хотя бы убедиться, что с тобой все в порядке, если ты вдруг решишь отвернуться от меня...       — О, Элис. Я бы никогда тебя не прогнала!       Обе женщины изо всех сил боролись со слезами, но не выдержав накала, Элис подошла и обняла племянницу.       — Я не была уверена... Я думала, ты, должно быть, ненавидишь меня, раз я не получала от тебя известий почти год, — бормотала тётя, крепко сжимая в объятиях свою дорогую племянницу.       — Нет! Нет, я... О, нет, Элис. Просто я сама прокладываю себе путь в жизни, вот и всё. Мне... мне нужно многое объяснить, — сквозь слёзы радости затараторила Гермиона. — Позвольте мне попросить чаю, и мы сможем сесть и как следует поговорить. Вы, должно быть, дядя Меркьюри, — обратилась она к мужчине, стоявшему рядом с тётей.       — Так и есть. Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой, Гермиона.       Девушка достала платок и вытерла глаза.       — И я тоже! Чай, дайте мне принести чаю. — Она развернулась на каблуках и поспешила в коридор.       — Я слышала. И уже послала за чаем, — опередила её просьбу, стоящая за дверью хозяйка дома, — с вами всё в порядке?       — О, да, мадам. Элис — сестра моей матери. Она была на континенте последние несколько лет и мы потеряли друг друга из виду. Мне очень жаль, что вы оказались втянуты в эту семейную драму. Большое спасибо за вашу заботу.       — Не думай об этом, дорогая. Я рада, что эти переживания закончились хорошо. Иди к своей тете. Марта принесет вам чаю.       С этими словами миссис Пенри-Джонс развернулась и направилась в свой кабинет, а Гермиона вернулась к гостям.       В гостиной девушка села за маленький столик. Между присутствующими повисла неловкая тишина длившаяся до тех пор, пока служанка не принесла поднос с чаем и пирожными.       Ритуал чаепития открыл двери совместным расспросам и, наконец, первым решил нарушить тишину Меркьюри Трогсботтом.       — Так, скажите мне, юная леди, с вами всё в порядке? Должен сказать, вы выглядите очень хорошо. Именно так и описывала мне вас ваша тётя, вы в точности такая, какой я себе и представлял.       — Спасибо, сэр. Со мной всё хорошо. И я согласна насчёт описательных способностей Элис, вы именно такой, каким она писала вас в своих письмах. Хотя, должна признать, я никогда не представляла вас в маггловских одеждах.       Он искренне рассмеялся.       — Я тоже никогда не представлял себя в них, но твоя тётя настояла. А я делаю всё, что она просит, без всяких возражений.       — Чепуха, — вмешалась Элис, — он всё утро придирался к воротнику, утверждая, что у него зуд. Просто до сегодняшнего дня он никогда раньше не взаимодействовал с крахмалом.       Настала очередь Гермионы от души рассмеяться.       — Я думаю, у вас есть более эффективные способы держать рубашки идеальными, — сказала она ему с сочувствием.       — Именно так, — кивнул он, подмигивая.       — Расскажи мне, чем ты занималась весь последний год, — выпалила Элис. — Ты счастлива? Что случилось? Почему ты перестала писать? Молли сказала, что ты больше не переписываешься ни с Джинни, ни с Роном, не считая поздравлений с днем рождения и рождественских открыток.       Гермиона вздохнула и отпила чаю, собираясь с духом.       — Я просто не могла. Не могу. — Она пристально посмотрела на Меркьюри. — Ваш мир теперь закрыт для меня, а напоминания о том, что я потеряла, слишком болезненны. Мне пришлось выковать для себя новую жизнь, и, как мне кажется, неплохо справилась. Меня ценят за то, что я делаю, и, признаться, платят выше среднего. Я создала себе это место сама.       — О чём ты говоришь, Гермиона? — в полном недоумении спросила Элис.       Она осторожно поставила чашку и сосредоточившись на своих мыслях, попыталась найти лучший способ объясниться.       — Теперь я сквиб. То, что у меня было раньше, исчезло.       На лицах Элис и Меркьюри отразился одинаковый ужас.       — Что случилось? — требовательно спросил Меркьюри. — Что тебя так опустошило? И почему ты нам об этом ничего не рассказала?       — Ничего не произошло. Насколько я могу судить, годы ничего не происходило, и это просто ушло. Узнала об этом, когда Молли прислала мне мою палочку. Я вообще не смогла ею воспользоваться.       — Возможно, она была неисправна! — выпалил дядя. — Скорее принеси её!       — Я сожгла её.       Элис ахнула, но Меркьюри не мешкая полез в рукав, вытащил своё древко, и протянул Гермионе.       — Давай, взмахни этой, — мягко попросил он. — Я не очень сильный волшебник, так что не думаю, что может произойти что-то уж слишком ужасное.       Гермиона взяла палочку, не почувствовав от неё никакого отклика, но всё же взмахнула ею. Как и ожидалось, ничего не произошло. Она с грустным вздохом вернула палочку законному владельцу.       — Нам нужно отвезти её в больницу Святого Мунго. Я уверен, они смогут что-нибудь сделать, — сказал он жене, которая плакала, закрыв лицо руками.       — Нет, — тихо произнесла Гермиона. — Лучше просто забыть. Как я уже сказала, я создала себе новую жизнь.       Элис вытерла глаза и яростно кивнула.       — Да, я понимаю. Я так горжусь тобой, дорогая. Ты сделала для себя всё, что могла, и никто не может винить тебя за твои желания. — Элис сильно шмыгнула носом и вытерла глаза платком, но уже через мгновение она взяла себя в руки и подняв подбородок решительно улыбнулась Гермионе. — Я поддержу тебя во всех твоих начинаниях.       — И я, — тихо добавил Меркьюри. — Как пожелаешь, конечно.       Гермиона не скрывала своей грусти. Она посмотрела на дядю и увидела на его лице выражение подавленного ужаса и негодования. Очевидно, мистер Трогсботтом был человеком огромного сочувствия, он остро переживал её утрату.       — Спасибо. На самом деле всё не так уж плохо. У меня хорошее положение и немало друзей и знакомых. Мне удалось добиться восстановления рентных платежей, а живу я так, чтобы иметь возможность откладывать значительную часть этих денег. Если я останусь здесь еще на несколько лет, то сумею скопить достаточно средств, чтобы вполне комфортно устроиться в дальнейшем.       — Но ты ведь теперь будешь жить с нами! — выпалила Элис. — Тебе больше не нужно работать, моя дорогая.       — Мне не приходилось тяжело работать последние два года. Я хочу продолжать это дело, потому что сама добилась такого положения. Сама себе устроила такую жизнь. И больше не хочу и не могу жить на чью-то благотворительность, — голос Гермионы звучал уверенно и спокойно, будто у неё не было никаких эмоций.       — Но это не было бы...       Гермиона подняла руку, чтобы предупредить дальнейшее обсуждение на эту тему.       — Я всем довольна, Элис, — отрезала она.       Элис подняла брови и медленно кивнула. Она отпила чаю, одарив племянницу хрупкой улыбкой и решила перевести тему в другое русло.       — Скажи мне, скоро ли эта новая жизнь будет включать в себя определенного молодого адвоката? Я вчера столкнулась с миссис Янссен, когда мы вернулись, чтобы осмотреть Оттерволд.       Гермиона застенчиво улыбнулась.       — Полагаю, такое развитие событий возможно. У нас есть взаимопонимание, но никаких официальных заявлений, поскольку он продолжает строить свою карьеру.       Лицо Элис вытянулось выражая недоумение, она долго и пристально смотрела на свою племянницу.       — Полагаешь... Договоренность... Тебя ведь всё устраивает, не так ли?       — Фредерик прекрасный человек, и я его очень уважаю, тётя.       — Уважаешь его... Элис поджала губы и отвернулась, пытаясь выполнить только что данное обещание — поддержать выбор Гермионы. — Если это то, чего ты хочешь, то да... А как насчет того, чтобы поделиться своими секретами? — продолжила она с намёком на лукавую улыбку, — Как насчет...       — У меня нет секретов, которыми я могла бы поделиться. Только прошлое, которое лучше оставить в прошлом.       — В жизни есть нечто большее, чем магия, Гермиона, — резко сказала Элис. — Я нашла своё счастье за много лет до того, как встретила Меркьюри.       Гермиона вспыхнула.       — Хочешь сказать, что встреча с ним стоила того, чтобы потерять свой дом, своих лошадей и дело всей своей жизни?       В комнате стало тихо, и Гермиона, опомнившись прикрыла рот рукой, но сказанного было не вернуть.       — Простите меня, — прохрипела она. — Я не...       Элис остановила её взмахом руки.       — Не извиняйся. Я предпочитаю видеть тебя в гневе, чем полной этой онемевшей покорности, которую ты демонстрируешь с тех пор, как вошла в комнату. Да, Гермиона. Это того стоило. Все остальное можно оплакать или заменить. Я бы снова потеряла всё несколько раз, если бы это только помогло сохранить жизнь моему мужу. И пока ты не сможешь сказать тоже самое о выбранном тобою мужчине, долго и упорно подумай о своём решении. — Слова Элис были жесткими, но она ни на йоту не сомневалась в сказанном.       Гермиона уставилась на свои колени и медленно кивнула.       — Я рада, что ты счастлива, Элис. Действительно рада. Знаю, что, должно быть, кажусь озлобленной и сварливой, но именно так мне удалось сохранить рассудок. Потеря слишком велика. Боль невыносима. Я даже не могу думать о магии, при этом не желая рухнуть на пол и разрыдаться.       — Ну, это, безусловно, даёт нам ответ на наш вопрос, — с грустью сказал Меркьюри своей жене.       — Какой вопрос? — заинтересовалась Гермиона.       Элис вздохнула и опустила голову.       — Мы надеялись, что ты захочешь пойти с нами на бал в честь Победы.       — Бал? Победы? Значит, война окончена? — неверяще зашептала Гермиона, глядя на дядю огромными глазами.       — Да, дорогая. Прости, что говорим всё наоборот. Собственно поэтому мы и вернулись. Волдеморт был полностью уничтожен твоим Гарри Поттером. Пожирателей смерти больше нет.       Гермиона прижала руку к колотящемуся сердцу.       — А профессор Снейп?       — Молли рассказала нам, что в течение нескольких месяцев все думали, что он мёртв, но он появился таким же разъяренным и устрашающим, как и прежде, стоило министерству официально объявить его мертвым и попытаться конфисковать его хранилище в Гринготтсе.       — Они арестовали его? — с ужасом пролепетала Гермиона.       — Конечно арестовали, но тут же отпустили. Доказательства его невиновности были довольно убедительными.       — Я вас не понимаю…       В замешательстве Элис смотрела на ничего не понимающую племянницу и попыталась сформулировать свою мысль понятнее.       — Он был невиновен, дорогая. Наш профессор был таким же стойким и преданным, каким ты всегда его знала.       Ошеломленная новостью, Гермиона прижала руки к лицу и рухнула на ковёр. Невиновный. Его признали невиновным. Боль, которую она испытывала два года, постоянно подавляемая в самом зародыше в глубине души, только чтобы продолжать функционировать, вырвалась из нее, как гнилой зуб, который наконец-то вырвали с корнем. Не отдавая себе отчета, где находится, она начала рыдать.       Элис упала перед ней на колени и, обняв за плечи, заплакала вместе с ней.       — Он был одной из причин, по которой ты ото всех отвернулась, да?       Гермиона кивнула, слишком подавленная, чтобы попытаться сказать это вслух.       — Я понимаю, он был твоим героем. Должно быть, было ужасно поверить, в то, что он виновен.       Гермиона совершенно не заботясь о манерах села на пол и потёрла лицо.       — Я никогда не верила в это! — выпалила она сквозь икающие рыдания. — Он все ещё мой герой. Ужасно, что никто не верил в него. Волшебный мир казался мне слишком жестоким и бессердечным. Я не хотела больше иметь с ним ничего общего.       — Возможно, в таком случае, тебе стоит прийти на бал Победы. Может, ты сможешь сказать ему об этом сама, — с надеждой в голосе произнесла Элис.       — Он там будет?       — Если честно, я бы не сильно на это рассчитывал, — с сожалением добавил Меркьюри. — Они будут чествовать всех героев, и его в том числе, но есть много людей, которые всё ещё считают его мерзавцем. Думаю, я не захотел бы идти, будь я на его месте. Однако я согласен с твоей тётей. Думаю, что тебе пойти стоит, хотя бы для того, чтобы "надеть колпачок на чернильницу", так сказать, если ты все же решила повернуться спиной к волшебному миру.       — Возможно, я так и сделаю, — ответила она.