Часть 24. Betê (Дурочка)

      Северус застыл на месте, прожигая всех присутствующих яростным взглядом. Каждого из них. Как же он был зол! Его вынудили прийти сюда самым грубым способом — практически шантажом, несмотря на то, что он почти умолял Шеклболта избавить его от подобного унижения. Новый министр магии полагал, что присутствие Снейпа станет его козырной картой, поскольку волшебный мир в течение последних нескольких месяцев полнился бесконечными домыслами о его местонахождении.       Теперь даже самым недалеким людям стало ясно, что одним своим появлением он умудрился изменить атмосферу торжества.       Он видел, как Кингсли что-то торопливо бормотал разъяренной МакГонагалл. Спустя мгновение министр повернулся, расправил плечи и медленно двинулся через весь зал ему на встречу.       Внезапно, внимание Снейпа отвлекла женщина, приближающаяся к нему с противоположной стороны. Она была поразительно красива, лицо светилось радостью, пока она грациозно пробиралась сквозь толпу, пристально смотревшую на неё. Чем ближе она подходила, тем больше он смущался — даже отступил в сторону и оглянулся, пытаясь понять, на кого она может смотреть с таким явным одухотворением. Позади никого не было. Собственно, как и в радиусе десяти футов вокруг.       В голову пришла неприятная мысль — он мог стать объектом особенно изощрённой шутки. Бросьте красавицу Снейпу и смотрите, как он выставит себя дураком, именно теперь, когда все знают, что он якобы провел всю свою жизнь, любя мертвую женщину.       Кровь закипела в венах.       Стоило ей приблизиться, он пристально уставился ей в глаза, выискивая на поверхности её разума следы обмана, готовясь разорвать на части, как только найдет хоть малейшее подтверждение своей догадке. Однако, был сбит с толку, не найдя никакой подоплёки. Он вообще не мог читать её мысли. Кем бы она ни была, навыки окклюменции были одновременно внушительными и совершенно очевидными.       Северус прищурился.       — Профессор Снейп! Как же я рада снова видеть вас после всех этих лет! Вы хорошо выглядите! Я лишь немного слышала об испытаниях, выпавших вам, и бесконечно рада, что вам удалось пройти через них и сейчас вы находитесь в таком очевидном здравии!       Он был совершенно сбит с толку и не нашёлся, что сказать в ответ. Девушка явно была очень хорошей актрисой, поэтому он решил подыграть и посмотреть, сможет ли раскрыть суть этой игры. Так вежливо, как только мог, он улыбнулся, опасаясь, что это будет больше похоже на гримасу.       Она была поразительно красива в своём маггловском платье. Ему пришло в голову, что прошло очень много времени с тех пор, как он вообще замечал такие вещи.       — Спасибо, мисс… ?       Её лицо немного потемнело, ровно настолько, чтобы разочарование выглядело весьма привлекательным. Интересно, насколько далеко она готова зайти в своей уловке. Он уже был склонен зайти очень далеко.       — Извините. Это так грубо с моей стороны. Конечно, вы меня не помните. С чего бы вам? Я была студенткой совсем недолго. Меня зовут Гермиона Грейнджер.       Северус несколько раз моргнул, чувствуя себя так, словно его только что бросили в Чёрное озеро посреди зимы.       — Вы были моим учителем…       — Я помню вас, мисс Грейнджер, — понизив голос, чтобы его могла слышать только она, и, как и ожидалось, несколько человек подошли поближе, чтобы подслушать, — довольно хорошо помню. Однако, должен признать, совсем не узнал, и чувствую, что должен извиниться за это оскорбление. Я как-то не подумал, что вы… выросли.       Задумавшись о том, что его слова граничат с бестактностью, он нахмурился ещё больше. Как он мог оказаться в такой неловкой ситуации, не успев ступить и двух шагов из камина?       — О, я прекрасно понимаю! В конце концов, прошло достаточно лет. Нет нужды извиняться! На самом деле, даже не думайте об этом!       — Если вы настаиваете, — ответил он.       Она сияла, словно гордилась его резким ответом, и вдруг он узнал каждую её черту. Он никогда не мог забыть, как она улыбалась всем своим существом, когда гордилась собой, и всегда находил это забавным. Но сейчас, почему-то, такая улыбка выглядела тревожной.       — Приятно снова видеть вас, мисс Грейнджер, — тихо сказал он.       — И мне вас тоже, сэр, — глаза цвета тёмного мёда засияли ещё ярче.       Они оба повернулись в пол оборота, увидев как ещё одна женщина, постарше и светловолосая, но все ещё эффектная, пробиралась к ним сквозь толпу, а за ней по пятам семенил приземистый волшебник.       — Ваша тётя, если я правильно помню, Миссис Пертвит.       — Теперь миссис Трогсботтом. Она снова вышла замуж, нашла себе волшебника, — добавила она тише.       — Даже так… — Он слегка склонил голову перед женщиной, некоторые черты которой были схожи с внешностью мисс Грейнджер, — Миссис Трогсботтом, приятно снова вас видеть.       — И мне очень приятно, мистер Снейп. Счастлива лицезреть вас целым и невредимым. Я так и не успела поблагодарить за то, что вы нашли мою племянницу много лет назад, и я была бы очень расстроена, если бы вы покинули нас, не узнав, как сильно я была вам признательна все эти годы.       — Не стоит благодарностей, мадам, — сказал он, понимая, что от их позитивного внимания, он чувствует себя ещё более неуютно, чем от негативных взглядов за их спинами. Прикосновение мисс Грейнджер к его локтю, заставило практически подпрыгнуть от неожиданности.       — Профессор, это мой дядя, Меркьюри Трогсботтом.       Старший волшебник протянул руку, и Снейп, помедлив в замешательстве, все же протянул свою, принимая крепкое рукопожатие.       — Рад наконец-то встретиться с вами после стольких лет, мистер Снейп. Мои дамы годами пели вам дифирамбы. Но боюсь, у вас здесь довольно маленькая группа поклонников.       — Да? — спросил Снейп, оглядев комнату. Он осознавал, что эти трое образовали стену между ним и остальной толпой присутствующих.       — Ну, я действительно мало знаком с вами лично, — продолжил мужчина посмеиваясь, — но вы можете причислить так же и меня к ним.       — Очень мило, — всё также в замешательстве протянул Снейп.       Посмотрев поверх плеча новоявленного поклонника, он увидел Молли и Артура Уизли и почувствовал, как падает его желудок. Однако Артур, ещё на подходе, протянул руку, и Снейп пожал её без колебаний.       — Уизли. Мои соболезнования. Мне жаль, что я узнал о вашей утрате достаточно поздно.       — Я понимаю, что тебе пришлось долго выздоравливать, Северус. Джордж оценил твое письмо. Вероятно, именно сейчас, спустя несколько месяцев, время наиболее удачно.       — Он здесь? — спросил Снейп нейтральным голосом, надеясь, что парня нет среди гостей. Он не был уверен, что сможет спокойно видеть его изуродованным, зная, что его близнец погиб в последней битве. Он всё ещё чувствовал ужасную вину за то, что отрезал молодому человеку ухо.       — Нет. Мы прибыли сюда, что бы чествовать наших детей, оказавшихся на высоте положения, но для Джорджа всё это слишком тяжело. Он далеко не в лучшем состоянии, правда с каждым днем ему становится немного легче.       — Действительно. Я обнаружил у себя схожее состояние. Хотел бы я отказаться от удовольствия присутствовать на сегодняшнем вечере, если бы мне позволил этот человек. Привет, Шеклболт, — Снейп кивнул, подошедшему к ним мужчине.       — Снейп, дорогой мой! Пойдём, пойдём, есть несколько человек, с которыми я хочу, чтобы ты поговорил!       Снейп посмотрел мимо министра, заметив, что Поттер улыбается ему как дурак. Он тяжело вздохнул — мальчишка сыграл важную роль в переговорах о его освобождении, теперь он оказался у него в долгу.       Прежде чем Снейп успел уйти, Молли тихо прошептала:       — У нас за столом есть свободный стул. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, когда появится возможность.       — Спасибо. Пожалуй, так и сделаю, — ответил он, прежде чем позволил своему мучителю Шеклболту утащить себя.       Он посмотрел через плечо на мисс Грейнджер, пытаясь примирить ребенка, которым она была, с женщиной, которой она стала. Как время может бежать так быстро?       Гермиона чувствовала себя нервной развалиной. Постоянно прокручивая в голове те несколько коротких фраз, которыми они обменялись с профессором, она была убеждена, что выставила себя полной дурой. Он посмотрел на неё так, будто у неё было две головы, стоило ей сказать, кто она такая. Теперь накатило чувство совершенной подавленности. Конечно, он был достаточно галантен, сказав, что помнит ее, хотя было совершенно ясно, что он вообще не имел понятия, о том, кто она такая. Вероятно, профессор давно забыл о её существовании, пока она не бросила ему в лицо это признание.       Вернувшись на своё место за столик к тёте, она старалась улыбаться, слушая, о чём говорили остальные и одновременно желала испариться. Перед ней появилась тарелка с супом, что вызвало тихий вздох облегчения. Хорошо, ужин начался. Теперь можно смотреть в свою тарелку, и не выглядеть сумасшедшей, а ещё это хорошая возможность отдохнуть от всех этих проклятых танцев. Конечно, она была польщена вниманием, но думала, что уже набралось достаточно подробностей для рассказа миссис Пенри-Джонс, и она будет счастлива просидеть тут остаток ночи.       — Здесь всё ещё свободно? — раздался рядом с ней глубокий голос.       Тихонечко пискнув, Гермиона подняла глаза, когда Молли ответила любезным приветствием. Профессор Снейп сел рядом, заставляя её почувствовать, что ещё чуть-чуть и она упадет в обморок. Никто не заметил её состояния, все обменялись вторым раундом приветствий.       Разговор был неестественным, натянутым, поскольку безопасных тем никто не мог подобрать, и никто не хотел затрагивать чужую трагедию. Наконец, Снейп посмотрел через стол и просто спросил:       — Чем вы занимаетесь, мистер Трогсботтом? — и сосредоточился на супе.       Меркьюри с удовольствием ухватился за этот вопрос и тут же начал самоуничижительно болтать о своей предыдущей должности клерка по документации и о своей новой работе по восстановлению всех записей и статистических данных, которые были утеряны или уничтожены, пока Министерство находилось под контролем Темного лорда. Он ловко перевёл разговор на пустые темы, и все были откровенно благодарны за его способность.       Профессор Снейп слегка наклонился к Гермионе и тихим голосом пробормотал:       — Хаффлпаф?       — Абсолютно верно, — ответила она, поворачиваясь к нему с улыбкой, — но не судите его строго, он мне очень нравится, и моя тётя его обожает. Они сошлись на основе общего интереса к насекомым.       — Я и не думал его оскорблять, — ответил Снейп, приподняв бровь, — мир был бы намного лучше, если бы им правили хаффлпафцы.       Теперь брови Гермионы приподнялись в удивлении.       — В самом деле? Вместо постоянного перетягивания каната, который вечно не могут поделить гриффиндорцы и слизеринцы?       — Без сомнения, — кивнул он, — кроме того, всем доподлинно известно, что Рейвенкло не годится для управления. Мы все умрем с голоду, пока они будут заняты изучением возможных преимуществ правильного планирования меню.       Она рассмеялась, привлекая внимание остальных сидящих за столом, и, стушевавшись, занялась следующим блюдом. Кусок ростбифа пах божественно и на вид был аппетитно привлекательным, но все же попытки разрезать его потерпели неудачу. После того, как она в отчаянии проткнула его ножом, сдалась и попробовала пюре, но нахмурилась, почувствовав водянистый вкус картофеля.       — Чары, мисс Грейнджер. Министерство будет банкротом, пока не разберётся с затянувшимся беспорядком. Боюсь, шансы, что этот кусок мяса когда-либо говорил «муу», невелики.       Гермиона отложила приборы и откинулась на спинку стула.       — Я была так голодна...       — Прошу прощения, мне следовало оставить вас в неведении. Уверяю, скорее всего дело в самих продуктах, а не в их приготовлении. Домовые эльфы довольно придирчивы к готовке. Они делают всё возможное с тем, что им дают.       Гермиона неопределенно кивнула и потянулась за вином. Не хотелось признаваться, что у неё было лишь самое поверхностное представление о том, кто такие домовые эльфы.       Она прислушалась к разговору, что вёлся за их столом, все обсуждали, что правительству нужно сделать, чтобы снова сплотить магическое общество. Снейп отодвинул тарелку и тоже откинулся на спинку стула.       — Я вижу, вы облачились в цвета Гриффиндора, мисс Грейнджер. Вы всё ещё верны своему факультету после всех этих лет?       Она с улыбкой закатила глаза к потолку.       — Цвета действительно наводит на такую мысль, признаю, но уверяю вас, я была брошена на волю моды, как весенний ягненок, и не имела никакого права голоса в этом вопросе. Несмотря на непреднамеренную дань уважения факультету, я нахожу, что очень довольна своим нарядом, всё же это мое первое бальное платье.       — Вам следует и дальше быть такой. Вы прекрасно выглядите. Как продвигается ваша учёба? Сколько знаний вы успели восстановить с тех пор, как достигли совершеннолетия? Оно же было в прошлом году? Вы по-прежнему собираетесь изучать целительство?       Она быстро моргнула, услышав его сухой комплимент и последовавшую за ним резкую смену темы.       — Почти два года назад, на самом деле. Мне исполнится девятнадцать через несколько недель, — протянула она, тщательно подбирая дальнейшие слова, — у меня не было возможности что-либо наверстать. Последние два года были довольно нестабильными, и я посчитала благоразумным ограничить своё знакомство с волшебным миром. Кроме того, не было доступа к моим конспектам и книгам. Рональд был настолько любезен, что каждый год присылал мне все свои старые записи, но они были утрачены, когда дом моей тёти сгорел дотла.       — Её дом был разрушен? Как это произошло?       Она повернулась и посмотрела в его черные глаза, заметив небольшую складку беспокойства между бровей.       — Пожиратели смерти, — ответила она, наблюдая, как морщина беспокойства сменяется тенью вины, — никто не пострадал, — поспешила успокоила она его, — но все лошади погибли, а дом превратился в руины. Меркьюри на тот момент уже увез Элис в Италию, и дом пустовал некоторое время.       — Тем не менее, я сожалею о её утрате.       — Я тоже. Элис была совершенно опустошена. Меркьюри, вероятно, стал единственной причиной, по которой она вообще выкарабкалась. — Гермиона оглядела бальный зал, наблюдая за почти маниакальным весельем гостей. — Я думаю, у всех здесь похожая история потери и выживания. Как бы глупо все это ни казалось, подозреваю, что собрать всех вместе, чтобы показать, что они, по крайней мере, всё ещё живы, было не плохой идеей.       Они замолчали, пока их тарелки не исчезли с тихим хлопком, а на их месте не оказалось блюдо с маленькими пирожными, прекрасными в своём художественном оформлении.       — Хочу ли я это съесть? — озвучила свои мысли Гермиона, подцепляя вилкой одно пирожное, пока оркестр вновь настраивал инструменты.       — Вы можете быть уверены, что в них есть яйца, мука и сахар. Однако, я не могу подтвердить ничего другого.       — Выглядит так привлекательно. Держу пари, что оно безвкусно, — вздохнув, она отложила вилку, — знаете, каким был первый урок, который вы мне преподали? Вы, мистер Шанпайк и, с противоположным примером, мистер Малфой. Я быстро пришла к выводу, что тому, что прекрасно снаружи, нельзя доверять, и наоборот. Полагаю, люди обычно усваивают этот урок гораздо раньше, но до того момента я была довольно домашней девочкой. А ещё я скучаю по мистеру Тэттервингу. Хотелось бы мне навестить его, теперь, когда война закончилась.       Профессор одарил её долгим взглядом, и постарался произнести как можно мягче:       — Сальвен Тэттервинг был убит три года назад за то, что симпатизировал магглам, мисс Грейнджер.       Она была так потрясена этой новостью, что ей пришлось приложить не мало усилий для борьбы с собственными эмоциями. Прикусив губу, она пыталась удержать её от дрожания и яростно моргала, прогоняя слёзы. Мистер Тэттервинг был для неё символом всего хорошего и чудесного в волшебном мире.       — Теперь, когда ужин закончился, Гермиона, как насчет того, чтобы покружиться со мной на танцполе?       Девушка удивленно подняла глаза на нависшего над ней Симуса Финнигана. Она промокнула глаза салфеткой и виновато улыбнулась.       — Спасибо, мистер Финниган, но, думаю, не сейчас.       — Ты уверена? — спросил он удивленно, переводя взгляд то на Снейпа, то снова на неё, — Если он тебя расстраивает, можешь сесть за наш стол и оставить его здесь.              Тон Гермионы стал ледяным.       — Я совершенно уверена в своём желании, мистер Финниган.       Плечи Симуса поникли, ему ничего не оставалось, как пойти прочь.       Профессор Снейп одарил её весёлым взглядом.       — Все ещё не умеете танцевать? — спросил он.              Она была так удивлена этой приятной сменой темы, что рассмеялась, вспомнив своё унизительное откровение в карете в первый вечер их знакомства, когда он прибыл, чтобы отвезти её в школу.       — Хочу, чтобы вы знали, мистер Снейп, моей тёте удалось привить мне несколько изящных навыков всего за пару недель, одним летом. Её теория заключалась в том, что нельзя признавать поражение в чём-либо из-за отсутствия умений, пока не доказано, что ты в этом некомпетентен. После этого нужно научиться притворяться ровно настолько, чтобы отвести подозрения. Но поскольку притворство в умении танцевать кадриль может действительно привести к травмам, мне пришлось учиться этому искусству на самом деле.       Он ухмыльнулся ей, желая ответить, но поднял глаза, увидев, как позади них появился Кормак МакЛагген.       — Мы так и не закончили наш второй танец, Гермиона. Что скажешь, если мы выйдем на танцпол, и ты дашь мне ещё один шанс сразить тебя наповал?       — Прошу прощения, мистер МакЛагген, но я сейчас разговариваю, — ответила она.       — Ну же, Грейнджер. Ты должна мне как минимум полтанца.       Голос Элис перекрыл разговор за столом, она громко спросила у своих собеседников:       — Не могу не задаться вопросом о различиях в обычаях вашего волшебного общества. Там, откуда мы с Гермионой родом, если молодой человек приглашает даму на танец в третий раз, это равносильно предложению руки и сердца. Как вы думаете, этот молодой человек просит руки моей племянницы?       Кормак побледнел и едва не споткнулся, но тут же отказался от своего предложения и мгновенно сбежал.       — Хорошо сыграно, мадам, — усмехнулся профессор Снейп.       — Благодарю вас, сэр.       — О, так это действительно правда? — спросила Молли.       — Да. На самом деле, так оно и есть, — подтвердила Гермиона.       — Как странно…       За столом началась дискуссия о различных ритуалах ухаживания в двух мирах, в ходе которой Гермиона отклонила ещё три попытки заманить её на танцпол.       — Начинаю думать, что вы вовсе не умеете танцевать, мисс Грейнджер, — снова попытался поддеть её Снейп.       — Вовсе нет. Я пытаюсь спасти свои ноги.       — Они в опасности?       Гермиона усмехнулась, повернулась на стуле боком и закинула одну ножку на другую, позволив кончику своей туфельки выглянуть из-под подола платья.       Наклонившись вперед, она стала поочередно показывать на пальцы ноги.       — Раз, два, три, четыре, пять — будем пальчики считать, — с ухмылкой начала она, —       Этот пальчик Невилл пнул,       Этот вот попал под стул,       На этот Рональд наступил,       Этот Кормак раздавил.       Остался только маленький, от туфли он аленький.       Стол взорвался смехом от её импровизации детского стихотворения. Когда смех утих, она вновь повернулась к своему бывшему учителю.       — Скажите, профессор, как вы думаете, в чём причина столь различных обычаев между маггловским и волшебным мирами?       — Я точно знаю, в чём причина, но боюсь, что это слишком деликатная тема для разговора за ужином и для ваших нежных чувств.       Она скривила лицо.       — Меня не так легко обидеть, да и ужин явно закончился. Мне правда интересно.       Он внимательно посмотрел на неё, кивнул каким-то своим мыслям и прямо ответил на вопрос:       — Контрацепция, мисс Грейнджер. Ведьмы могут контролировать то, сколько детей они хотят и когда следует забеременеть. Женщины-магглы — нет. Поэтому ведьмы имеют больше прав при выборе спутника жизни. В магическом обществе большинство браков заключаются по любви, и лишь четверть — из-за состояния, престижа или положения в обществе. В мире магглов всё наоборот. Поскольку женщины-магглы почти не контролируют свою жизнь, они должны выбирать с осторожностью. Отсюда и сложный танец с ухаживаниями, который призван сдерживать естественные наклонности на время, достаточное для того, чтобы выяснить, хватит ли у молодого человека денег, чтобы прокормить семью. Это механизм выживания.       Гермиона посмотрела вдаль, размышляя над этими фактами.       — Хорошо сказано. Я полагаю, вы полностью разгадали суть проблемы, — задумчиво произнесла она.       — Почему я вижу, как в вашей голове формируется эссе?       Она удивленно посмотрела на него и рассмеялась.       — Виновна по всем пунктам обвинения. Я просто подумала, что хотела бы подробнее изучить эту тему и выяснить, есть ли какие-либо другие существенные различия.       — Почему бы и нет. Только не присылайте мне своё сочинение. Я ушёл с преподавательской деятельности и, следовательно, освободился от необходимости когда-либо снова читать их.       Эта новость удивила её.       — Я нахожу это довольно печальным. Вы были хорошим учителем. Потеря преподавателя в вашем лице будет ощущаться в невежестве будущих поколений.       Он фыркнул.       — Ваше мнение существенно изменилось бы, если бы вы остались в школе и дальше, мисс Грейнджер. Уверяю вас.       Она поймала его взгляд и произнесла серьёзным тоном.       — И я уверяю вас, мистер Снейп, что мое мнение о вас всегда оставалось неизменным.       — Гермиона, я хотел спросить, не хочешь ли ты потанцевать? — спросил Дин Томас, возникший за её плечом.       Снейп почувствовал, что ему начала надоедать вся эта ситуация, он быстро поднялся со стула и ответил молодому человеку:       — К несчастью для вас, мистер Томас, мисс Грейнджер только что согласилась потанцевать со мной.       Гермиона удивленно моргнула, когда он повернулся к ней, протягивая руку. Томасу оставалось потихоньку отступить.       — Если мы когда-нибудь собираемся закончить разговор не прерываясь, то танец, похоже, единственный способ сделать это, — сказал он, выглядя раздраженным, — Уверяю вас, я никогда в жизни не наступал даме на ногу.       Она вложила свою кисть в его руку и встала, взглянув на Элис. Тётя смотрела на неё со сладко-коварной улыбкой, в то время как Молли, Артур и Меркьюри продолжали оживлённо болтать.